Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

– Фух, – выдыхаю, когда Арина и Михаил покидают квартиру.

– Перенервничала? – озабоченно интересуется Вадим. – Что она тебе наговорила?

– Всякое. Чтобы я немедленно уходила из её квартиры, иначе она выкинет мои вещи. Что вызовет полицию, обвинив в незаконном проникновении…

– И ты поверила?

– О, она была очень убедительной и выглядела агрессивной. Мне было очень страшно. Откуда я знаю, на что она способна?

– Да она блефовала! Какая полиция? Просто ей нужно было сорвать на ком-то плохое настроение, а ты подвернулась под руку.

– Может, она искала уединения, а тут я – как красная тряпка для быка? – ищу Арине оправдание, теперь мне совсем не страшно и ситуация воспринимается иначе. – В итоге они помирились, и она успокоилась?

Вспоминаю, что они с Михаилом вытворяли в её комнате час назад, и снова краснею. Щёки даже наощупь горячие!

– Посмотрим… Арина беременная. В общем, дура, конечно. Я сто раз просил её предохраняться. Из-за такой вот безответственности потом страдают дети…

– А Михаил не хочет ребёнка? – делаю вывод об источнике её плохого настроения.

– Он ожидаемо заявил, что ещё слишком молод и не готов становиться отцом. Классика. Предложил ей деньги на аборт. Вот она и ушла, психанув и громко хлопнув дверью.

– Надеюсь, ты хоть её не ругал? – мне становится жаль его колючую сестру. Сама девять месяцев назад была в похожей ситуации и представляю, каково это…

– Нет, конечно. С чего мне её ругать? Я что, идеальный? Вон, моя идеальность во всей красе на балконе спит. Сестру учил предохраняться, а сам…

– Жалеешь?

Меня задевает ход его рассуждений… Хоть мы и не планировали Катюшу, рождение дочери – самое важное и прекрасное, что случилось в моей жизни.

– Может быть, только о том, что обидел тебя тогда и выгнал. Были мысли взять тебя с собой за границу. Но вожжа под хвост попала – и вышло то, что вышло…

Я молчу. Он хотел меня взять с собой? Звучит не слишком правдоподобно.

– А может, тогда и не могло получиться ничего другого… – продолжает. – Мне нужно было время.

Очень хочется знать, что он думает о наших нынешних отношениях. В них одна сплошная неопределённость. Знаю, Катюша ему очень дорога. Но чувствую, что дело не только в ней, он со мной не только ради дочери…

Весь вечер я не могу перестать улыбаться. Наверное, выгляжу как дура. Но отчего-то так хорошо на душе! То ли стресс выходит из меня улыбкой, то ли просто радуюсь, что всё закончилось.

Главное – Вадим рядом. Он тоже улыбается и всё время норовит меня коснуться. А я ещё и намеренно подставляюсь, чтобы это происходило чаще.

– Хватит суетиться, Зайчонок, иди ко мне, – ловит за руку и тянет к себе на колени, при этом будто невзначай оглаживает мою попу, проходится ладонью по груди и слегка сжимает её. – Когда ты к гинекологу идёшь?

– Сказали через месяц после родов…

– А инструкции, как прожить этот месяц тебе случайно не выдали? – Вадим снова сжимает грудь.

Молочные железы тут же отзываются на прикосновения, на футболке расплывается мокрое пятно, но его это ничуть не смущает. Он забирается под одежду и ласкает пальцами соски.

– О чём ты договорился с Ариной? – перевожу тему разговора, опасаясь сорваться и нарушить предписания врача.

Я ведь и сама не железная. Грудь настолько чувствительная, что я готова кончить от её стимуляции.

– С Ариной? Чтобы она больше тебя не трогала… Постарался ей коротко, но доходчиво объяснить свою позицию…

– Она ненавидит меня из-за вашей мамы. Вряд ли Арина когда-нибудь сможет относиться ко мне иначе.

– Не будем загадывать наперёд, – он вздыхает, и я вижу, что проблему с сестрой он пока заморозил, а не решил, и переживает из-за этого. – Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Я верю. Чувствую, что могу на него положиться. Трудно объяснить природу этой уверенности. Нелепо сравнивать его с кем-то другим. Я и не пытаюсь. Но такое ощущение защищённости и безопасности, как рядом с Вадимом, мне не дарил даже папа.

Наши невинные ласки ночью становятся горячее. Мы целуемся до изнеможения, до боли в челюстях. Сжимаю ладонью горячий каменный член, большим пальцем распределяю по головке смазку, которая щедро выделяется при прикосновениях.

Вадим тяжело дышит и едва слышно стонет. Для нас обоих воздержание становится всё более невыносимым.

– Зайка, возьми его в рот, – просит низким шёпотом. – Пожалуйста.

Когда-то мы договаривались ограничиться исключительно классическим сексом. Потому что панический ужас от орального секса и боязнь удушья прочно поселились у меня на подкорке. И я для себя намертво закрыла травмирующий вид близости. До сих пор Вадим не возвращался к этому разговору, и в последнее время мы ласкали друг друга только руками.

– Пососи мне, Зайчонок…

В его тоне нет ни малейшего намёка на желание обидеть или унизить. И он не виноват в издевательствах, который устраивал мой бывший муж. Вадимом движет обычное мужское пристрастие к минету. Для многих пар оральные ласки являются неотъемлемой частью их сексуальной жизни и доставляют удовольствие обоим. Как я могу ему отказать, если обычный классический секс нам пока недоступен?

Как бы мне ни хотелось сделать приятно своему мужчине, страх сковывает… Разум кричит, что с ним всё будет иначе. Вадим другой, совсем не такой, как Орлов. Но паника разрастается до космических размеров и перекрывает поступление кислорода. От одной мысли о прикосновении губами к члену, у меня начинается удушье.

Пауза затягивается.

Я могу сказать “нет”. Это просто. Но…

В комнате темнота. Глаза, привыкшие к ней, различают силуэты и блеск зрачков Вадима. Я слышу его дыхание, чувствую его возбуждение. Он ждёт. И очень хочет.

Мне страшно. Но я рискую попробовать. Вовсе не потому, что боюсь его гнева или обиды. А потому что хочу, чтобы ему было хорошо.

– Только без рук, – то ли утверждаю, то ли спрашиваю.

Он убирает от меня ладони и демонстративно поднимает их вверх.

Вадим лежит на спине. Я сползаю и поудобнее устраиваюсь напротив пульсирующего в ладони члена.

Я сверху, у меня полная свобода действий. Я сама всё контролирую и могу прерваться в любой момент… Могу дышать когда захочу. Могу и вовсе прекратить всё это, если будет трудно или неприятно.

Сейчас всё иначе, чем раньше.

Начинаю медленно, с опаской. Осторожно касаюсь языком влажной от смазки головки. Облизываю, добавляя слюну, чтобы легче было скользить. Постепенно опускаюсь всё ниже, посасывая и лаская языком горячую гладкую кожу.

Вадим стонет, и это придаёт мне сил и подобие азарта двигаться дальше.

Я делала это много раз, не сосчитать. Но раньше голова всегда была крепко зафиксирована руками мужа. Он направлял мои движения так, как ему хотелось, не особо считаясь с моим ощущениями и потребностями. У меня не было права на отказ, я даже дышать могла только тогда, когда мне позволял Олег, а не когда мне это было необходимо.

Теперь я свободна. Меня никто и ничто не держит. Страх смешивается с возбуждением и интересом. Я хочу довести начатое до конца, хочу доставить удовольствие своему мужчине. Не потому что должна или он меня заставляет. А потому что он попросил, и я захотела этого сама.

Головка упирается в горло. Расслабляюсь и впускаю её глубже. Язык в действии. Рукой ласкаю мошонку. Вадим дышит очень тяжело и постанывает. Ему нравится… Двигаюсь увереннее. Стараюсь изо всех сил…

“Качество шлюхи определяется тем, как она умеет трахать мужчину горлом”.

Я умею. Вынуждена была научиться, потому что у мужа был на этом пунктик. Надеюсь, Вадиму понравится. Хоть какая-то польза от моего неудавшегося брака.

Несмотря на напряжение, которое не отпускает, сильно возбуждаюсь. Потрясающе порочно – ртом доводить своего мужчину до экстаза.

Ускоряюсь, предвидя, что долго Вадим не продержится. Очень горячо, раскалённо…. Но вдруг… Чувствую на затылке мужские ладони. Отскакиваю мгновенно. Давление на голову тут же прекращается, и я слышу хриплое:

– Извини, забылся, больше не буду…

Ещё несколько мгновений раздумываю, стоит ли продолжить. Он если и надавил руками, то несильно, мне ничего не стоило вырваться. Скорее всего, он и не собирался меня душить.

Возвращаюсь… Вадим сдерживает обещание, больше не касается головы. Его руки у меня на плечах, но они не сковывают и не мешают. Двигаюсь вверх-вниз, прислушиваясь к глухим стонам. Наконец их тональность меняется, и в горло ударяет горячая струя…

Не останавливаюсь, продлевая его удовольствие… И лишь когда член прекращает пульсировать, выпускаю его изо рта.

Вадим тянет меня на себя, крепко прижимает.

– Зайка, волшебница моя, богиня… Люблю тебя…

Целует жадно, будто после разлуки.

“Каждая женщина должна быть шлюхой для своего мужчины…” – без перерыва крутятся в голове слова Орлова.

Нет! Я не хочу быть для Вадима шлюхой. Для него я хочу быть любимой. Хочу быть богиней…

Понятия не имею, он говорит мне о любви на эмоциях после оргазма или это действительно так… Но за эти слова я готова делать ему минет хоть каждый день.

– Зайчонок, расскажи, чего ты боишься. Чтобы я тебя больше не пугал… – Вадим горячей ладонью попеременно сжимает и гладит мои ягодицы.

– Задохнуться боюсь, – признаюсь честно.

Не знаю, понимает ли он, откуда возник этот страх. Но уверена – Вадиму я могу доверять.

– Не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда, – звучит сухо, как будто протокольно, но отлично подпитывает мою уверенность.

Резким движением он укладывает меня на спину, поднимается, разводит мои ноги в стороны. Не успеваю сообразить, что он собирается делать, как чувствую на самой чувствительной точке его язык.

Меня прошивает током, а возбуждение закручивается в торнадо. Смазка бесстыже течёт. Её много! Вадим размазывает влагу и кружит пальцем возле входа, но не решается проникнуть внутрь. Вместо этого он нащупывает анус и слегка надавливает. Стыдно, но он у меня тоже очень чувствительный. Всего несколько синхронных движений рукой и языком, и меня будто смывает цунами. Крутит и несёт, подбрасывая на волнах…

Чтобы не закричать и не разбудить Катюшу, приходится укусить запястье.

Я определённо в раю.

Наши отношения незаметно переходят на новый уровень. Ничего не меняется. И вместе с тем всё становится немного иначе. Словно этот минет накрепко привязал нас друг к другу.

А потом наступает день Икс, и загорается зелёный свет.

О чём думают тридцатилетние адвокаты? Однозначно о сексе! Все разговоры сводятся к нему… А когда наконец снимаются все запреты, то срываются стоп-краны.

– Куда ты удрала? – шепчет Вадим, обнимая меня сзади и прижимаясь каменной эрекцией.

Я выскочила на рассвете из постели на кухню, чтобы успеть приготовить ему калорийный завтрак. Скоро у Вадима прозвонит будильник, а энергии за ночь он потратил ого-го как много.

На мне тонкий шёлковый халатик, под которым ничего… Он и вовсе в наряде Адама.

– Тебе скоро вставать. Я сырники замесила… – шепчу в ответ.

А сама подставляюсь под его ласки. Несколько секунд – и халатик соскальзывает на пол. Прикрываю глаза и стону от восторга, когда Вадим сжимает и чуть прокручивает соски. Скользит ладонью по животу вниз, раздвигает складочки.

– Что это у тебя там за потоп? – спрашивает игриво.

Я как ненасытная нимфоманка. Хочу его снова и снова. И каждый раз готова, стоит ему прикоснуться к груди.

Вадим подталкивает меня к столу, заставляет упереться и почти лечь на него. Поднимает моё колено и кладёт на стол, максимально раскрывая для себя.

Боже…

Крупная горячая головка упирается во вход, а потом скользит внутрь. Стон сдержать не удаётся.

– Ты такая мокрая там… – хрипло шепчет. – Офигенная. Моя.

Конечно, мокрая. Сперма, которой он накачал меня незадолго до этого, перемешалась с моими соками – и теперь там скользкий рай…

Член буквально хлюпает во мне, мошонка шлёпает о промежность, мы стонем в унисон… Ещё недавно я краснела, подслушивая, как Арина с Михаилом занимались сексом в соседней комнате. Звуки, которые издаём сейчас мы, намного порочнее… И это заводит ещё сильнее.

Вадим проталкивает мне в рот большой палец, и я сосу, представляя на его месте член. Удовольствие закручивается постепенно, несколько раз подводя к самому краю, но не давая свалиться вниз. Наконец мы падаем вместе, взмываем вверх и парим…

– Люблю, люблю, люблю, – бормочет Вадим, наклонившись ко мне и совершая последние толчки. – Зайчонок, давай поженимся.

Невозможно понять, он предлагает это серьёзно или на эмоциях. Я заметила, что после секса он всегда многократно объясняется в любви. В первую минуту после оргазма успевает выдать мне больше комплиментов, чем суммарно за сутки в остальное время.

Я обычно молчу, наслаждаясь тем, что слышу. Это особый вид удовольствия – недаром говорят, что женщины любят ушами.

Эпилог

Четыре года спустя

Вадим

Замечаю из окна, что мои возвращаются с прогулки. Максим, забежав во двор, сразу подпрыгивает и виснет на турнике. У него пока плохо получается подтягиваться, но мы над этим работаем. Катюша, которая повадилась копировать за двоюродным братом абсолютно всё, тоже тянет ручки вверх, но даже детский турник для неё ещё слишком высокий.

Выхожу на крыльцо и ставлю на стол в беседке блюдо с фруктами для перекуса.

– Папа! Подними меня! – настойчиво просит дочь.

Хорошо, что не требует этого от мамы. Катюша некрупная, она внешне очень похожа на Зою. Но всё равно уже довольно тяжёлая, и я стараюсь объяснять малышке, что маме нельзя её поднимать на ручки.

Подсаживаю маленькую обезьянку, и она цепко хватается ручками за перекладину. Максим подтягивается, и Катюша пытается повторить все движения за ним. Пыхтит, злится, что у неё не получается, но не сдаётся. Настойчивости и упорства в малышке на пятерых.

– Я у Буслаевых видел классный спортивный комплекс. Было бы круто его сюда поставить, – с видом знатока сообщает Макс. – Я даже фотку сделал, потом тебе покажу.

В последнее время он всерьёз увлёкся каратэ. Он и раньше ходил в секцию, но без энтузиазма, а после смены тренера загорелся спортивными подвигами. Не удивлюсь, если совсем скоро Катюша тоже потребует купить ей кимоно.

Максим за последние годы постепенно стал почти полноправным членом нашей семьи. И хотя формальным опекуном его является Зоина мама, большую часть времени он проводит с нами.

Ещё до нашей свадьбы детективы, нанятые Мезецким-младшим, вышли на заказчика двойного убийства мужа Эльвиры и Виктора Мезецкого. Им оказался… сам Виктор Мезецкий. Вернее, он заказал убийство зятя, который добился в суде, чтобы Максима после развода оставили с ним.

Эльвира не была хорошей матерью, этому было много свидетелей. Её мужу удалось доказать, что он будет лучше заботиться о сыне. Поэтому суд встал на сторону отца.

Мезецкий не мог допустить, чтобы его внук, первенец жил и воспитывался в чужой семье, но оказался бессилен. И от отчаяния решился на радикальный шаг.

Как об этом узнала Эльвира и почему одобрила столь варварский способ решения спора – никто не знает. Но она увидела в этом свой дополнительный интерес. Договорной брак с Орловым её тяготил, необходимость беременности и родов откровенно пугали. Но отец настаивал, что передать Орлову прииск для Мезецких – вопрос чести, а сделать это можно только таким диким способом.

Она очень быстро раскусила, что представляет собой её фиктивный муж. Возможно, она с самого начала об этом знала, просто тянула время в надежде решить ситуацию как-то иначе. Ведь никаких законных препятствий для заключения обычного договора купли-продажи не было. Её бесило упрямство отца и глупое стремление следовать бессмысленным традициям.

Она нашла исполнителя и доплатила ему за несчастный случай, в который попадут Виктор вместе с зятем. Надеялась, что если детективы станут копать, то выйдут на первого заказчика, а ей удастся остаться в тени. Не удалось. Вскоре после нашей свадьбы ей предъявили обвинение, а когда Катюше исполнился годик, Эльвире вынесли суровый приговор.

К тому времени она уже развелась с Орловым, а он сам был под следствием по обвинению в убийстве. Его игры с удушением партнёрши привели к несчастному случаю, девушка задохнулась. А благодаря всплывшей неожиданно видеозаписи, ему не удалось спрятать концы в воду, и родители девушки решили идти до конца.

Когда это открылось, Зоя ужасно плакала, несколько ночей ей снились кошмары. Она никогда не рассказывала, что делал с ней этот урод в постели и откуда у неё панический страх к некоторым, казалось бы, обычным вещам. Мы далеко не сразу справились с этими фобиями. У меня всё внутри обрывается, когда думаю, что любимая прошла через такие же издевательства, как и погибшая девушка. И с ней тоже могло произойти всё что угодно…

Макс после смерти отца оказался формально с матерью, а фактически – у бабушки в семье Мезецких. Когда встал вопрос об опеке, Слава попросил меня представлять их сторону в суде.

Согласие далось мне непросто. Моё отношение к их семье осталось прежним. Но на кону стояла судьба мальчика, который до того преходил из рук в руки и испытывал сильный стресс. Я спросил его тогда:

– Максим, представь, что только от тебя зависит, где и с кем ты будешь жить. Кого ты выберешь?

Я надеялся, что он назовёт одну из бабушек. И если он выберет другую сторону, то это послужит поводом для отказа Мезецким. Но он ответил:

– С Зоей. Она самая добрая.

Как я мог подвести ребёнка, оставшегося без родителей? Опеку я отсудил, её официально оформили на бабушку. Но всё равно почти постоянно Максим находится у нас, тем более, что бабушка активно строит личную жизнь.

Эльвира в колонии. И вряд ли ей удастся выйти оттуда до совершеннолетия сына. Трудно понять мотивы её поступка…

Дети набрасываются на фрукты и о чём-то спорят. Зоя берёт яблоко и устраивается в плетёном кресле.

– Зайчонок, ты не замёрзла? – накидываю плед на плечи любимой.

Жена приподнимается с кресла, позволяя мне получше её укутать. Не могу упустить возможности обнять и поцеловать её. За четыре года мои чувства ни на гран не притупились. Я всё так же схожу с ума от её близости.

– Арина звонила. Они приедут завтра к обеду. Миша из Грузии какое-то фантастическое вино привёз – будем дегустировать. Мясо на шашлыки я с вечера замариную. С тебя салаты и детский стол. У Никитоса опять аллергия, так что сваргань что-то нейтральное.

Увы, дружбы между Ариной и Зоей пока не получилось. Информацией они обмениваются в основном через меня. Но сестра успокоилась и приняла мой выбор, не игнорирует общение семьями – и на этом спасибо.

– Любимая, как сегодня ведёт себя моя самая младшая принцесса? – кладу руку на прилично округлившийся животик. – Не хулиганит?

– Как всегда – спит и периодически переворачивается с боку на бок, – отвечает жена с улыбкой, и меня топит неконтролируемым безграничным теплом и счастьем.

Сейчас я даже не могу себе представить, как мог когда-то отталкивать от себя самую лучшую женщину на планете и сомневаться в том, что могу позволить себе любить её, защищать, заботиться, вместе растить наших детей.