Текст книги "Пирог с корицей (СИ)"

Автор книги: Аля Гром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Аля Гром
Пирог с корицей

Глава 1. Золотые узоры

Ярмилка болтала ногами, сидя на борту телеги. Весеннее солнце пригревало шею и макушку, вокруг с щебетом проносились птички, вдоль дороги яркими пятнами выскакивали первые цветы. Сзади в телеге полусидя дремали мать и сестра, они все вместе ехали в город на ярмарочный день. Мама Ярмилки была травницей, и телега было до верха забита полезными сборами. Разогретая лучами солнца трава умопомрачительно пахла. Было тепло и уютно. И Ярмилка была счастлива.

Счастья добавлял и тот факт, что мать, обычно поднимавшая детей ни свет, ни заря и выгонявшая их в лес делать запасы лекарственных растений, сегодня молча ехала в телеге. Молчала и вечно дразнившая ее старшая сестра Мария. Ярмилка привыкла быть предметом насмешек и уже почти не обращала на это внимание. Ну, а как по-другому, если во всей их деревни жители были темноволосыми с карими или почти черными глазами, а Ярмилка была золотая. Золотыми, отдающими в рыжий, были локоны, упрямо спрятанные под косынку, золотыми были веснушки, брови и даже ресницы, из-за которых темно-зеленые глаза были особенно яркими.

С самого её рождения вся деревня не уставала шептаться об её отце, которого никто никогда не видел, так как мать овдовела за долго до рождения Ярмилки. Была бы девочка как все – люди пошептались бы, да и забыли – мать Ярмилки была знатной травницей, и зимы пережить без ее отваров было ой как тяжело. Но девочка выделялась, словно лучик солнца на пасмурном небе, и была вечным напоминанием и соседям, и самой матери о внебрачной связи. Может поэтому, а может от тяжелой жизни, но мать Ярмилку особо не любила. Кормила, поила, одевала, благо работа хоть и была нелегкой, но позволяла содержать себя и детей. А вот ничего большего малышка не видела. Ни ласк, ни поцелуев, ни сказок на ночь, ни, тем более, кукол. Вся её жизнь была строгим расписанием – ранний подъем, сбор травы, сортировка и сушка последней. В особо счастливые для Ярмилки дни ей позволяли разнести заказы по деревни. Вот тогда она и от работы монотонной отдыхала, и на мир смотрела своими широко распахнутыми глазами. Она видела, как другие дети в деревне играют в салки и жмурки, стайками бегают купаться на речку, или сидят под завалинками, жуя сухари и болтая о жизни. Да и работа у них была другая: накормить домашнюю птицу, выгнать пастись скот, помочь матери со стиркой или в огороде. Ярмилка видела, что они живут другой жизнью, но никогда им не завидовала. Она любила свою.

Ярмилка просто обожала походы в лес и не мыслила своего дня без него. Наблюдательная девочка успевала не только приметить нужную травку, но и заметить, как белочка прячет шишку в дупло, как муравьи тащат букашку в свой дом, как раскрываются цветы на встречу солнцу. И многое, многое другое. Лес был её домом, ее другом, её семьей. Он любил её не зависимо от цвета волос и щедро делился с ней своими богатствами. Мать давно приметила эту важную способность дочери находить нужные травы, и сегодняшняя поездка была наградой, за принесенный накануне редкий ингредиент для самого дорогого сбора.

В их семье говорили редко и по существу. Болтать – значило напрасно тратить силы. И несколько раз грубо остановленная Ярмилка привыкла молчать и не задавать вопросов. А вопросов у нее было много. Вот и сейчас, повернув голову в сторону дядьки Михея, она опять увидела их, золотые искорки, которые бежали вокруг него, складываясь в дивной красоты узор.

Дядька всё утро ехал угрюмый, часто вздыхал и что-то бубнил себе под нос. Ярмилка слышала, как с утра мать ругалась с ним о поездке – дядька ехать ни в какую не хотел, так как накануне долго и много пил с мужиками, а теперь у него жутко болела голова. Но мать Ярмилки была не умолима: ярмарка – была важным днем для благополучия ее семьи, который при особо удачной торговле был способен прокормить их несколько месяцев, а, значит, у Михея не было шанса не поехать.

В целом, Михей был неплохим человеком, прекрасно понимающий важность базарного дня для травницы, и поэтому, несмотря на жуткое похмелье, залез на козлы. Но, тем не менее, его сознательность не помешала ему всю дорогу чихвостить эту злую женщину, вытащившую его из постели в буквальном смысле слова.

Ярмилка снова подняла глаза – узор вокруг дядьки Михея блестел и переливался в солнечных лучах, и это было бы самое чудесное и красивое плетение, если бы не одно но – в районе его головы, была одна маленькая, но такая безобразная черная черточка. Она портила всю картину и заставляла золотые потоки спотыкаться об неё и бежать в обход, другими путями, нарушая рисунок. Ярмилка нахмурилась. Она и раньше видела подобные узоры у жителей своей деревни. Особенно хорошо – в солнечный день, как сегодня. Иногда это были почти безупречные узоры, но чаще в них торчали черные точки и чёрточки, как сейчас у Михея.

Ярмилке дядька Михей нравился. Он её никогда не дразнил, но называл Лучиком. Бывало, угощал яблоком или морковкой, всем тем, что было припасено им для лошади. Ярмилка смело подходила к бородатому мужчине, получала свою порцию доброго слова и кусочек угощения, несколько минут смотрела, как дядька Михей чистит или седлает лошадь, и бежала дальше с поручением от матери, разнося сборы трав по соседям. Вот такая была их незатейливая дружба.

Сколько Ярмилка себя помнила, дядька Михей всегда ей улыбался. Но не сегодня. Она нахмурилась. Ей очень хотелось сделать что-то приятное и доброе для угрюмого извозчика. Она бы с удовольствием поделилась с ним яблоком или пирожком, если бы они у неё были. Или она могла бы рассказать ему что-то смешное, например, как вчера лягушки наперегонки прыгали с ней на мосту. Ярмилка осторожно оглянулась на мать. Та сидела с закрытыми глазами, но кто знает, вот услышит сейчас болтовню Ярмилки и велит дядьке Михею высадить её. Нет, так рисковать ей не хотелось. Она впервые ехала на ярмарку, в волшебное место, где продавали леденцы и выступали бродячие музыканты. По крайне мере, так рассказывали соседские мальчишки, чей разговор она случайно подслушала и теперь страстно мечтала увидеть это волшебное место. Что же ей делать? Как развеселить дядьку Михея? Она пыталась что-то придумать, но сосредоточиться ей ужасно мешала эта маленькая черная черточка, она всё время попадалась на глаза и портила Ярмилке настроение. Внезапно для самой себя, она потянулась и резко выхватила эту черточку, похожую на палочку, из узора. И, испугавшись, тут же отбросила её прочь. В эту же секунду дядька Михей натянул поводья, и лошадь резко встала.

– Это ж надо, – воскликнул он, озираясь по сторонам, – боль как рукой сняло! Что за чертовщина такая? Поозираясь по сторонам, но, так и не придумав объяснения чудесному исцелению, дядька Михей взглянул на своих заказчиков: мать со старшей дочерью дремали внутри телеги, а младшенькая сидела на самом краешке повозки и с тихой радостью любовалась лесом.

Он тихонько тронул коня и поехал, но еще долго недоверчиво качал головой и бормотал что-то о месте святой силы. Зато, когда успокоился, затянул радостную песенку, о дороге, жизни и судьбе. Ярмилка снова была счастлива. Радость переполняла её: ей хотелось хлопать в ладоши, или петь вместе с дядькой Михеем, или даже бежать впереди его лошади. Но всё, что она могла себе позволить, это лишь тихонечко улыбаться, пряча свою радость и маленькую тайну глубоко в своём сердце.

К обеду повозка прибыла в небольшой провинциальный городок. Но Ярмилке он показался сказочно красивым и невероятно огромным. Здесь были здания в два и даже в три этажа! А базарная площадь, на которой они расположились, была по размеру с их поле для выгула деревенского скота. У Ярмилки разбегались глаза. Хорошо, что мать поставила её за прилавок и строго-настрого запретила отлучаться, потому что в ином случае Ярмилка бы точно пошла куда глаза глядят и непременно бы заблудилась. Но даже стоя за прилавком, отвечая на вопросы покупателей, отсыпая и упаковывая смеси трав, получая плату и отсчитывая сдачу, Ярмилка не уставала вертеть головой во все сторону, наблюдая за происходящим и впитывая в себя звуки и запахи этого нового для неё мира. Единственное, что её сильно огорчало, это то, что у местных было еще больше черных палочек и точечек, которые нарушали великолепные золотые узоры. У одной такой женщины, подошедшей к прилавку, Ярмилка увидела огромное черное пятно в области сердца. Не выдержав, она спросила:

– Вам нужно что-то от сердца? У вас оно болит?

– Верно, деточка, – кивнула головой пожилая женщина, – как мужа с сыном похоронила, так сердце не переставая и болит. Тянет, ноет, покоя себе не нахожу. Сколько уже лекарств перепробовала, а ничего не помогает, – развела она руками.

– А вы наши травки попробуйте, – уверенно ответила Ярмилка, – мы их правильно собираем, какие надо – до рассвета, а другие, после захода солнца, и составы моя мама делает самые замечательные! В нашей деревне нас все знают.

Ярмилка быстро нашла нужный сбор и протянула его женщине. И пока та нюхала, девочка, не удержавшись, быстро дотронулась до груди женщины, и что-то выхватила из того темного пятна, словно за нитку потянула.

– У вас здесь ниточка была, – смущенно улыбнулась она удивленной женщине. Но та уже снова нюхала травы и улыбалась. Ярмилка быстро протараторила, как их заваривать и как пить.

– Знаешь, деточка, это действительно чудесный сбор! Я чувствую, что мне уже только от одного запаха стало хорошо, – радостно объявила она и, оставив девочке сдачу, отошла.

Так Ярмилка и торговала: смотрела на узоры подходящих людей, «угадывала» где болит и, предлагая состав, старалась незаметно выдернуть черную палочку из узора. И если народ подходил слегка заинтересованным, то уходили почти все счастливыми, с ушедшей или сильно облегченной болью. Ярмилка тоже была счастлива. Столько новых людей, столько возможностей просто поговорить, узнать что-то новое и услышать добрые слова!

К вечеру мешки значительно опустели. Мать была очень довольна. Так же она заметила, что люди с большей охотой тянутся к улыбчивой младшенькой, чем к угрюмой Марии, да и продает ее рыже-золотая в разы больше, чем сестра.

«Да, это я верно поступила, что взяла Ярмилку на ярмарку. Вон какая бойкая торговля идет у нее целый день. А ей хоть бы хны. Даже не умаялась за целый день на ногах… Видно, правду сказала повитуха, принимая её, что будущее у девочки с такой золотой головкой и такими яркими глазами должно быть особенным. А пусть и будет, – впервые подумала женщина о своей дочери с гордостью и даже с какой-то толикой любви, – Пусть и незаконная, да всяко не от забулдыги рождена. Как никак её отец – сам губернатор нашей области». Подумала и от страха обмерла. Заозиралась по сторонам. Не взболтнула ли она ничего вслух? Не услышал ли кто её мыслей или слов? Вслед на ум пришли тяжелые воспоминания почти одиннадцатилетней давности.

Вспомнилось, как заболела жена главы их края, как искал он целителей и знахарей по всем городкам и деревенькам своей области. Нашли и её, травницу. Привезли тогда её, молодую вдову, с двумя малюсенькими дочками во дворец. Выделили целых две комнаты, кормили, поили, за детками помогали приглядывать. Отвары её умирающей сильно не помогли, а вот тонкий стан и уверенный взгляд приглянулись еще нестарому губернатору. Долго сопротивляться его настойчивости и подаркам травница не смогла и вскоре уже ночевала в его спальни. День, когда она узнала, что носит под сердцем дитя страсти, совпал с днем смерти жены губернатора. Боясь его гнева и страшась за будущее еще не рожденного ребенка, она быстренько собрала старших дочек и, пользуясь общим трауром и неразберихой, покинула дворец. В начале думала, что губернатор после положенного траура найдет её, вернет во дворец, а там кто знает, может и замуж позовет. Но шли дни, месяцы, а весточек от возлюбленного не было. В один день она проснулась и поняла, что все сбережения потрачены, дорогие подарки – распроданы и, чтобы выжить, придется снова заниматься привычной работой. А вот рожденная дочка внешне оказалась точной копией своего отца, губернатора, что приносило женщине невыносимую боль и тоску. Так малышка стала для неё вечным напоминанием её наивности и глупой влюбленности…

С последним лучом солнца ярмарка закрылась. Обычно торговали один день, но те, кто не успел распродаться оставались и на второй, хотя бы до обеда. Мать Ярмилки решила поступить так же. У неё еще оставалась треть запасов, а возвращаться с товаром домой не хотелось. Договорившись с дядькой Михеем и взяв с него слово, что присмотрит за мешками, она кликнула дочерей и отправилась в ближайший постоялый двор.

Ярмилка смотрела во все глаза: они вышли с базарной площади и пошли по улочке, выложенной камнем, и дома вокруг были каменные, а не деревянные, как в деревне. Постоялый двор был добротным трехэтажным зданием, с таверной на первом этаже и комнатами на верхних, а еще была огромная конюшня. Ярмилка так отчаянно крутила головой, что совсем не заметила, как платок съехал с головы на плечи, обнажая золотистую головку. Так они и вошли в таверну. Мать села за стол и, не глядя на дочерей, погрузилась в изучение меню. В отличии от многих деревенских она хоть и медленно, но умела читать, чем чрезвычайно гордилась.

– Что желаете, госпожа? – перед Ярмилкой возникла юная подавальщица.

Ярмилка ответила улыбкой приветливой девушке и заозиралась по сторонам. О какой такой госпоже идет речь? Неужели сейчас она увидит настоящую высокородную? Но девушка продолжала упрямо смотреть на Ярмилку. Та совершенно растерялась. Она хотела обратиться к матери, но боялась отвлечь её, к счастью, на помощь пришла сестра.

– Где вы здесь видите госпожу? – угрюмо буркнула она, – это моя мать, – кивнула она на травницу, – а это, моя младшая сестра.

– Но как же так, – залепетала девушка, – её волосы… и глаза светлые…

– Ты ошиблась, милочка, – вмешалась в разговор мать семейства, – я обычная травница, а это мои дочери. Принеси нам две похлебки и три куска хлеба.

– А гос… а девочка не будет есть? – уже практически заикаясь, спросила подавальщица.

– Ну почему не будет, с сестрой на двоих похлебает, или ты думаешь, что у меня денег куры не клюют?

Девушка ушла. Мать со злостью посмотрела на Ярмилку.

– Покройся, бесстыжая! Видишь, никому твои волосы покоя не дают!

Подавальщица вернулась с заказом и с хозяином.

– Я, это, – почесал он у себя за ухом, – полицейского вызвал, чтобы значит убедиться, что девочка не из благородных, и ее никто не украл, – он посмотрел на подавальщицу, и всем стало понятно, чья это была идея.

Травница вспыхнула, но спорить не стала. Кивнув дочерям, она принялась есть, всем своим видом изображая равнодушие к сложившийся ситуации, хотя сердце внутри трепетало, и мозг лихорадочно метался в поиске ответа, как объяснять сейчас полицейскому наличие у неё светловолосой дочери. Но к тому времени, когда пришел страж порядка, примерная «история» в голове женщины сложилась.

Появившийся полицейский выслушал немного бессвязную речь хозяина постоялого двора, окинул Ярмилку внимательным взглядом и обернулся в поисках объяснения к её матери.

– Уважаемый господин полицейский, мне бы хотелось поговорить с вами без моих дочерей! – попросила смиренно травница. Получив от него кивок-согласие, она отвела девочек в снятую комнату и велела сидеть тихо.

– Понимаете, – начала она, смущаясь, – я бедная травница, всю жизнь зарабатываю тем, что собираю и продаю лечебные составы. Одиннадцать лет назад, я овдовела, и с тех пор мне приходится возить товар на ярмарки самой. Остановившись на постой вот в таком же дворе, вечером я познакомилась в трактире за ужином с благородным господином, мы выпили эля, я быстро захмелела, плохо помню тот вечер, но проснувшись утром, поняла, что провела эту ночь вместе с ним. Конечно, мне было очень стыдно, но еще ужаснее, что через несколько месяцев я обнаружила, что беременна. Вот, – она закрыла лицо руками, – её золотые кудри вечное напоминание о мом грехе.

– Ну, что-то подобное я и предполагал, – хмыкнул полицейский, – но вы знаете законы нашей страны: все светловолосые и светлоглазые жители должны проходить регулярные обследования на выявление магического резерва и магического потенциала, так что завтра с утра отправитесь в Ратушу, где у девочки измерят уровень ее магии.

– Но у нас завтра базарный день! – попыталась возмутиться травница.

– Вы смеете мне перечить!? – страж поднял в удивлении бровь, – вы должны были привести ребенка еще в три года, но вместо этого прятали её от государства больше десяти лет! А если бы случился выплеск магической энергии? Если бы всю вашу деревню смело от открывшейся стихии!? Полицейский покраснел и сжал кулаки, глаза его сузились от гнева, и он начал тяжело дышать. Травница втянула голову в плечи. С такой стороны она никогда не думала о своей дочери и её возможностях, как мага.

– Что теперь будет? – еле слышно прошептала она.

– Сначала измерят её силу и определят направление, если оно будет выше среднего, то сразу заберут в академию магии, чтобы научить контролировать способности, а если меньше, то поставят на контроль, и ей будет необходимо каждый год появляться и проходить заново проверку. Но рано или поздно ей все равно придется ехать в академию. Маги обязаны отучиться там от года до десяти лет, в зависимости от уровня силы.

– Значит, если у неё мало силы, мы сможем завтра уехать домой? – с надеждой спросила травница.

– Даже не надейся женщина, у тебя не получится обмануть артефакт или подкупить служащих, – покачал головой полицейский.

– Да я и не собиралась, – попыталась оправдаться травница, но глядя в насмешливые глаза стража, засмущалась и покраснела.

– Иди к детям, и имей виду – вы под моим личным надзором, не советую шутить! А завтра к восьми часам утра чтобы была готова вместе с дочерью.

Травница кивнула и поспешила удалиться.

С тяжелым сердцем поднималась она по ступенькам в свою комнату. Будущее было туманным и неопределенным. Только сегодня она, казалось, осознала ценность своей дочери и даже прониклась к ней какой-то теплотой, впервые почувствовала что-то похожее на гордость за неё и вот – её Ярмилку собираются забрать. Открыв дверь, она увидела испуганных девочек. Мария что-то зло выговаривала своей сестре, а Ярмилка смотрела в темное окно пустым взглядом. Услышав мать, обе встрепенулись. Травница не знала, как рассказать дочери правду о ее рождении и об отце, и она начала разговор с привычного ворчания:

– Ярмилка, ты прекрасно знаешь, как люди относятся к цвету твоих волос! Я постоянно прошу тебя убирать волосы под платок, но твоё непослушание навлекло сегодня на нас кучу проблем. Тебя приняли за благородную девушку, и, чтобы развеять сомнения полицейского, завтра нам придется пройти в Ратушу. Там ты пройдешь какой-то магический тест. И, – она сделала театральную паузу, – если у тебя вдруг что-то обнаружат – тебя заберут!

Ярмилка молчала. Она не знала, что такое магические способности и не понимала, куда её могут забрать.

– Тебя заберут в город, ты будешь жить в каменном мешке и больше никогда не увидишь леса, – помогла матери Мария, знавшая девочку немного лучше. Ярмилка побледнела. Если минуту назад поход в Ратушу выглядел новым событием в её жизни, то теперь она не на шутку испугалась. Без леса она просто не представляла своей жизни. Ей стало страшно.

– Вот и думай, – кивнула мать, – прежде чем говорить всякие глупости на тесте. Надеюсь, – она подозрительно взглянула на дочь, – у тебя действительно нет никаких магических способностей. Ярмилка отчаянно замотала головой, а мать удовлетворенно хмыкнула:

– Ну, естественно, откуда им быть. Ладно, ложитесь спать, – велела она девочкам и первая растянулась на своей кровати.

Ярмилке досталась другая кровать, одна на двоих с сестрой, и та долго шикала на каждое её движение, пока девочка ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Наконец она затихла, но сон от переживаний еще долго не шел к ней. И, в итоге, проснувшись на заре, Ярмилка была в очень мрачном, совершенно несвойственном для неё настроении.

Глава 2. Магический тест

Когда мать проснулась, Ярмилка была уже одета, умыта и даже расчёсана – Мария заплела ей две тугие косы и сложила их крендельком.

– Ну что ж, пойдем, беда моя рыжая, – громко вздохнула, одеваясь, мать, – это ж надо, так день испортить! Ни тебе завтрака, ни чашки чая, да и что делать теперь с товаром – ума не приложу! Да еще было бы чё проверять, а то так, смех один, – бурчала, не переставая, женщина. Ярмилка втянула голову в плечи и боялась даже вздохнуть в сторону матери, шла и думала, а ну, правда, обнаружат что она видит золотые узоры и запрут ее где-то. Как же она тогда жить будет? Ей стало себя так жалко, что она уже готовилась разреветься, но тут они спустились вниз и увидели вчерашнего полицейского. Он тоже был не в настроении, хмуро взглянул на девочку, кивнул её матери и проводил к коляске.

«Карета!» – слезы моментально высохли, а душа Ярмилки готова была запеть от восторга, ведь она сейчас поедет в самой настоящей карете. Но девочка строго осадило свою радость. Полночи думая о словах матери, она твердо решила скрыть ото всех, что видит узоры на людях. Лес ей был дороже всего на свете, и терять его она никак не хотела.

Когда они подъехали к Ратуше, Ярмилка-вчерашняя охнула бы от восторга и радостно бы начала пересчитывать количество этажей и окон в этом высоченном здании, но сегодняшней Ярмилке до этого не было никакого дела. Ну, почти никакого. Она лишь украдкой запрокинула голову, посмотрела на крышу, которая была где-то высоко в небе, и тут же вернула себе сосредоточенное, почти суровое выражение лица.

Полицейский помог матери выбраться из коляски, и все вместе они прошли во внутрь. Обитые тканью стены, мягкий пушистый ковер под ногами – Ярмилка была уверена, что более красивого помещения просто не существует. Пройдя через несколько комнат, они остановились в довольно просторной и светлой. К ним вышел пожилой светловолосый старичок.

– Маг Корнелиус, – представился он, – я буду проводить тестирование девочки. Говорил он вроде бы ласково, но взгляд его был строгим и пронзительным. Он посмотрел на Ярмилку – словно в душу заглянул – она аж поёжилась, и принялся объяснять, – Сейчас ты подойдешь к вот этой подставке и возьмешь с неё прозрачный шар. От того в какой цвет он окрасится, мы сможем понять, какой вид магии у тебя есть. Зеленый – будет обозначать связь со всем живым, в будущем такие маги могут растить деревья и помогать созревать урожаю. Синий – цвет воды, эти маги меняют русла рек или вызывают дождь в засуху, наполняют колодцы водой и усмиряют море во время шторма. Красный – огонь, цвет и стихия воинов, такие маги обычно служат в армии или полиции. Коричневый – цвет земли, эти маги умеют сдвигать земные пласты и возводить целые стены из неё, а черный – цвет смерти, ну, надеюсь, это не твой случай… А ты малышка, как думаешь, какой цвет будет у тебя?

Ярмилка была уверена, что золотой. Она поняла это сразу, как только маг начал свои объяснения, но про этот цвет Корнелиус ничего не сказал, а спрашивать она боялась, так как ей совсем не хотелось выдать себя! Она отрицательно покачала головой.

– Я ничего не знаю о магии, господин, и не думаю, что она у меня есть, – покачала она еще раз головой и для убедительности пожала плечами, – уверена, это какая-то ошибка. Я – самая обыкновенная девочка, у нас таких в деревне полно...

– Ну, есть только один способ это проверить, – улыбаясь, Корнелиус протянул ей руку, – смелее, подходи к подставке и бери шар в руки.

Оглянувшись на мать, Ярмилка увидела, как та недовольно сжала губы, но вслух сказать что-либо поостереглась. Поняв, что от неё она не дождётся никакой поддержки, девочка подошла к шару и несмело взяла его в руку. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом он начал теплеть и, как бы изнутри, окрашиваться мягким слегка золотистым сиянием.

Корнелиус в недоумении уставился на шарик. Полицейский потер глаза. Но нежное сияние никуда не исчезло.

– Как странно! – воскликнул маг, – впервые вижу такой цвет!

Он по кругу обошел девочку. У Ярмилки, которая поняла, что провалила испытание, появились в глазах слезы и затряслись руки.

– Осторожнее, милое дитя, не надо бояться! – воскликнул маг, подхватывая почти выпавший шарик. Шарик в его руках тут же стал темно серым.

– Я, как видите, маг разума, – пожал он небрежно плечами, потом протянул шарик полицейскому, тот взял его, и все увидели неяркий красный цвет.

– Маг огня, – удовлетворенно кивнул Корнелиус, – Но кто же ты? – задумчиво посмотрел он на Ярмилку, – Попробуй еще раз!

Полицейский передал девочке шарик и тот опять стал медленно озаряться золотым свечением.

– Ну, сказать что за сила, какая конкретно стихия – я пока не готов, – развел руками Корнелиус, – но по интенсивности смело могу утверждать, что магия появилась недавно и еще не вступила в полную силу.

– Как тебя зовут, дитя?

– Ярмилка, – прошептала девочка еле слышно.

– Замечательно! Так вот, Ярмилка, будь послушной девочкой и расскажи нам, что в последнее время с тобой происходило интересного и необычного? Может быть, летали предметы? Или где – то появлялся огонь? Шла вода? Не бойся, – старичок постарался ласково улыбнуться, – расскажи нам всё, что знаешь, а потом мы будем с тобой пить чай с шоколадными конфетами. Любишь такие?

О, Ярмилке очень хотелось знать любит ли она шоколадные конфеты, и ей даже немного казалось, что да, любит. Но рассказать всё про узоры? Она задумалась. Мать смотрела на неё настороженно, полицейский опять хмурился, а старичок выжидательно улыбался. Она перевела взгляд на окно. Зеленые ветви деревьев стучали в окна и как бы передавали ей привет от леса. Она покачала головой.

– Нет, ничего нового не было. А удивительного..

– Да? – оживился маг.

– Мы вчера приехали в ваш город и торговали на рынке. Это было удивительно. Столько людей и такие огромные дома, каменные улицы и …

– Да-да, я понял, – перебил её маг.

– Ну что ж, – обратился он к полицейскому, – вид магии пока не ясен. Возможно, что это зародышное состояние одной из стихий. Наши дети более сильные, – снисходительно обернулся он к травнице, – и мы сразу видим их магию. А девочка, как я понял, полукровка, вот её стихия и осталось в таком вот неразвитом, повторюсь, зародышном состоянии, – сказал он, всё более убеждаясь в этом сам, – Да-да, уверен, что это именно так. Поставьте девочку на учет. И пусть приедет к нам годика через три, вряд ли за это время что – то успеет развиться, в этом возрасте у детей обычно магия входит в силу. Но проследить за вашей дочерью, конечно, стоит, это наш долг! – и, всем кивнув, он быстро вышел из кабинета.

Полицейский забрал шарик у Ярмилки, положил его обратно и поманил за собой.

В соседнем кабинете он записал имена Ярмилки и её матери, название их деревни и дату рождения девочки, а потом вывел из Ратуши.

– Вы слышали мага? Через три года приедете на повторную проверку. И чтобы мне без фокусов, – погрозил он травнице пальцем и вернулся в здание.

Ярмилка с матерью остались посередине улицы. Девочка была слегка растеряна. С одной стороны она радовалась, что маг не узнал её тайну и отпустил их, но с другой её пугало мамино выражение лица. А травница, пожалуй, даже себе не смогла бы объяснить, почему она так разочарована. Еще вчера она не хотела отдавать Ярмилку, и ей её оставили, но эти разговоры о полукровке, о крохах магии расстроили её.

«Что ж это за ребенок такой! – разочарованно думала она, – со своим цветом волос и глазами – она никогда не станет своей в деревне, а с таким маленьким уровнем силы, её не примут в своё общество маги. Везде чужая, везде ненужная».

– Ярмилка, – наконец сделала она свой выбор, – ты слышала господина мага, силы у тебя почти нет, и не учиться, не общаться с магами ты никогда не будешь! Так что давай, не ленись, прилежно запоминай всё, что я рассказываю, и когда-нибудь из тебя получится хорошая травница.

Ярмилка согласно кивнула и засеменила за прошедшей вперед матерью.

– Подумать только, потерять три часа базарного дня из-за этого идиота трактирщика и его подавальщицы! Это ж надо быть такими невоспитанными! Залезли своими любопытными носами к нам, заставили в такую даль тащиться…

Травница еще долго бурчала себе под нос проклятия в их адрес, с каждым разом становясь всё смелее в выражениях, но Ярмилка её уже давно не слушала. Она шла за ней, весело размахивая руками и оглядываясь на прохожих. Хоть она и натерпелась страха, но всё закончилось хорошо. Никто не узнал о её маленьком секрете. А теперь у неё еще и цель появилась – вырасти и стать травницей, как мама. А может даже лучше? Ярмилка аж зажмурилась от такой крамольной мысли. Но с другой стороны, она прекрасно помнила, как хорошо становилось людям, когда она убирала черные точечки из их узоров. Может быть, она будет не только травницей, но и знахаркой? Будет лечить людей травами и своим маленьким секретом!?