Текст книги "Обреченная на счастье в объятиях тирана (СИ)"

Автор книги: Алла Султанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

Глава 45

Оливия Боварни

Герцог поднял на меня глаза, полные боли. В них было столько отчаянья, что я невольно вздрогнула, почувствовав, как моё сердце сжимается от сострадания.

– Можешь идти к себе, Оливия, – тяжело вздохнул и, отвернувшись от меня, обратился к застывшему в дверях гонцу. – Иди к конюху, проверь своего коня. А потом зайди на кухню, пусть тебя накормят.

Вояка, отвесив неуклюжий поклон, быстрым шагом покинул комнату.

Я стояла, боясь пошевелиться. Казалось, каждое движение, может нарушить негласное перемирие, установившегося между нами. Наше противостояние было не столь значительно, как надвигающаяся война… Настоящая война…

Герцог встал с кровати и, сцепив руки за спиной, зашагал по ковру, заглушавшему звук его шагов. Он пересёк комнату и остановился около огромного окна, за которым разбушевался осенняя непогода.

Ветер яростно трепал ветви деревьев, а серые тучи, нависшие над замком, казались предвестником беды.

– Он снова ввязался в войну, – супруг склонил голову, будто принимая неизбежное, – в никому не нужную войну… За земли, которые ему и даром не сдались… И всё для чего? – тяжело вздохнув, добавил: – чтобы войти в историю как завоеватель? Олух…

В комнате повисла тягостная тишина.

– И когда вы отбываете? – я первая нарушила молчание, сделав нерешительный шаг к мужу, – и… надолго?

– Не знаю, – бросил он через плечо. Его голос прозвучал устало и отстранённо. Затем он резко повернулся и, с теплотой произнёс: – переживаешь?

Вопрос, словно нож, вонзился в моё сердце. Я молча отвела глаза в сторону, не в силах ответить. В голове царил хаос, в котором смешались жалость, сочувствие, и… смятение…

– Ну что ж… – с горечью усмехнулся супруг и, подойдя ближе, шумно втянул воздух носом. – Мне нужно заняться сборами. Нельзя заставлять короля ждать. Позже попрощаемся, если ты позволишь.

– Х-хорошо, – едва слышно прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Обойдя меня, герцог вышел из своих покоев. Я осталась одна… наедине со своими мыслями, страхами и с неопределённостью, сковавшей меня. Что будет дальше? Что мне делать?

Я покачала головой.

На эти вопросы у меня не было ответа.

ДВОРЕЦ

Жизнь научила короля Аскерлия делать вид, что доверяешь людям, но не позволять себе этой роскоши.

Приходилось выживать среди хищников, желающих свергнуть его в любой момент. Подданные в доставшемся ему от отца королевстве, невзлюбили его… Он замечал их злобные, отравленные ядом страха и неприязни взгляды. Причиной тому был давний инцидент, всплывающий в памяти Аскерлия с болезненной остротой. Когда будущему королю исполнилось шестнадцать лет, он, всего лишь позволил себе собственноручно отхлыстать пажа. Да, провинность была детская. Но, получив от правящего тогда отца позволение самому определить меру наказания, забил вопящего от ужаса и боли отрока до смерти.

Сейчас то он понимает, что не следовало марать руки. Но тогда, будучи юным, неискушённым… хотел почувствовать вкус крови… буквально.

Покойный отец, суровый и властный монарх, когда услышал жалобы советников на жестокий нрав юного наследника, рассвирепел:

– Сбросьтесь со скалы, если вам неугоден мой сын! Мой единственный сын станет королём!

И началась безжалостная охота на тех, кто осмелился усомниться в юном Аскерлии.

А, взойдя на престол, новый правитель, с удовольствием, продолжил изживать со свету неугодных.

Напрямую никогда не действовал. Это ему казалось слишком просто. Неинтересно.

Аскерлию нравилось стравливать людей, используя компромат. А для сбора оного вербовал людей, проживающих и на территории королевства и за его пределами.

Его Величество никогда не применял грубую силу. Хотя прекрасно владел мечом. Особо его радовали изощрённое мыслительное противостояние. Аскерлий плёл интриги, в которые попадали вельможи, сболтнувшие лишнего. И, после праведного королевского суда оказывались в темнице, где загадочным образом погибали…

Дворец Аскерлия, блистательный снаружи, был пропитан внутри запахом лжи и предательства. Золоченые залы, увешанные гобеленами с изображением героических битв, служили лишь декорацией для грязных политических игр. В роскошных покоях плелись заговоры, а тихие шёпоты эхом отдавались в высоких сводах, напоминая о неминуемой опасности.

Король умело манипулировал и мужчинами, и женщинами.

С прекрасными созданиями ему было особенно интересно. Дамы охотно прыгали к нему в постель, предавая своих мужей, братьев и отцов. Выдавали все тайные делишки, в которых принимал участие их родственники. Ну как же?! Как не рассказать самому королю, где и с кем встречался их супруг, брат или отец.

За недолгое время правления у Аскерлия было несколько фавориток, помимо сотен любовниц.

Соблазнив их, и, убедившись в их верности короне, подсылал к тем представителям знати, кому требовалось особое внимание.

Так получилось и с миссис Онтез.

Редкая гадюка, облачённая в шелка и кружева. Но, искусная любовница и прекрасная собеседница. То, что нужно, чтобы заполучить расположение любого идиота.

А когда она поселилась в замке герцога Боварни, Аскерлий закатил пирушку. На которой присутствовал сам кузен. Звуки лютни и арфы смешивались с оживлёнными разговорами и звоном бокалов. В этот вечер в зале собрались самые влиятельные люди королевства. Сам кузен короля, Теодор, блистал в расшитом золотом камзоле, не подозревая, какая змея пригрелась на его груди.

Аскерлий, полулёжа в кресле, обтянутом бархатом, потягивал тягучей напиток, чувствуя, как по телу растекается сладостное предвкушение. Он смотрел на Теодора, не подозревающего ни о чём, и едва сдерживал зловещую улыбку.

В этот момент, да и в другие подобные случаи, Его Величество ощущал себя правителем мира. Не меньше. Чувство превосходства над неподозревающим ни о чём кузене, так согревало израненную обидами душу.

Аскерлий пил, наблюдая за беседующими мужчинами, и ликовал.

Эти мелкие, тщедушные недочеловеки, никогда не превзойдут его стратегический ум. Ни-ког-да.

Вот и сейчас, Его Величество потирал ладони, с нетерпением ожидая донесения о том, что герцог Боварни покинул свой замок.

Глава 46

Глава 46

Замок Боварни

Пыль вилась в воздухе, поднятая суетившимся по двору людьми и взволнованными лошадьми. Тревога, густым туманом окутывала двор замка. Листья, сорванные ветром, кружились в воздухе, словно печальные предвестники надвигающейся зимы.

– Господин, мы закрепили сундуки, кареты готовы, – проговорил запыхавшийся вояка.

Пот стекал по его лицу, смешиваясь с грязью, а в глазах читалось беспокойство предстоящей поездкой.

Герцог, облачённый в походный наряд, обернулся и посмотрел на окна замка. Его острый взгляд скользнул по серым стенам, задерживаясь на окнах.

– Пойди узнай, когда выйдет Сивилия, – произнёс он ровным голосом, стараясь скрыть нарастающее нетерпение.

– Будет исполнено, – откланявшись, стражник побежал в сторону мраморной лестницы.

Холодный камень под его стоптанными сапогами эхом отдавался в напряжённой тишине.

Боварни перевёл взгляд на террасу, увитую пожухлым плющом. Никого.

С другой стороны, к нему подошёл конюх. Лицо пожилого мужчины выражало преданность и тревогу.

– Господин, я оседлал Ворона, – сообщил он тихо.

– Хорошо, – кивнул герцог и вновь бросил быстрый взгляд на террасу.

Оливия так и не появилась. Вот уже несколько часов он ходит по двору, отдавая распоряжения касательно внезапного отъезда, а она так и не вышла на террасу, чтобы проводить. Хотя бы взглядом…

Лишь дважды выбегала Онтез, недовольная скоропостижным отъездом.

– Я предупреждал. Давно бы собрала свои тряпки, – осадил он её, не скрывая раздражения.

– Но Теодор, я же только разослала письма. Я не получила ни одного приглашения от родных… – выговаривала она, активно жестикулируя руками, на которых мерцали браслеты, усыпанные бриллиантами, – тебе надо, ты и уезжай. А я уеду, когда буду точно знать, кто меня готов приютить.

– Тебе здесь делать нечего, – отрезал герцог. Он с презрением посмотрел на свою любовницу и устало произнёс: – Поторопись.

Миссис Сивилия Онтез

– Какой же он ублюдок, – едва слышно прошипела, закидывая дорогие платья в открытый сундук. Шёлк и бархат летели в беспорядке, словно знамёна поверженной армии. Повернувшись к Марте, выкрикнула: – Поторопи этих куриц!

Служанка выпрямилась, словно получила удар плетью, растерянно посмотрела на госпожу и, аккуратно положив расшитую жемчугом шаль на кровать, стремительно выскользнула из комнаты.

– Ну ничего… Ты ещё пожалеешь, что осмелился выкинуть меня из замка. – Смахнув с лица выступившую слезу, процедила: – я тебе устрою счастливую жизнь… урод…

Прижав к груди шёлковое платье, села на край кровати и судорожно вздохнула. У неё предательски задрожал подбородок и Онтез разрыдалась.

Но, как только в спальню, тяжело дыша, вбежал стражник, её лицо мгновенно исказилось от презрения. Сжав губы в тонкую линию, одарила вошедшего хмурым взглядом.

– Госпожа, вы это… когда соизволите выйти? Герцог гневается… Вы же знаете, что будет, если он сам сюда придёт… – запинаясь промямлил он, избегая смотреть ей в глаза.

– Знаю! – бросила она, вставая с кровати. – Марту позови. Живо!

Откланявшись, мужчина убежал.

Сивилия, оставшись одна, подошла к окну и с грустью окинула взором поля, тёмные силуэты леса, серебряную ленту реки, петляющую между холмами и скрывавшуюся за серыми горами.

Она прожила здесь недолгую, но счастливую жизнь. В этом замке были мгновения восторга и отчаяния. Да, ей не удалось завоевать сердце Теодора, но ей принадлежали страстные ночи… Поджав губы, склонила голову, чувствуя, как накатывает волна ярости.

– Ненавижу… – прошипела сквозь зубы, сжала кулаки, так сильно, вонзив ногти в ладони и, ощутив острую боль, застонала.

Услышав шаркающие шаги за спиной, резко обернулась. В дверях стояла Марта. В глазах верной служанки плескалась тревога и сочувствие, которые только раздражали отвергнутую любовницу.

– Ты останешься здесь, – голос Онтез прозвучал резко и отрывисто, – все письма отсылай в… – Онтез задумалась, – …я напишу тебе, где меня приютят.

Сивилия рвано вздохнула и провела ладонью по голове, приглаживая волосы.

– Вам приготовить успокаивающий отвар? – обеспокоенно поинтересовалась Марта.

– Нет, – выплюнула Онтез.

Опершись ладонями о холодное стекло, она опустила голову, не желая наблюдать за разбушевавшимся ветром.

– Госпожа, сундуки выносят во двор, остался этот, – служанка кивнула на стоящий на полу открытый сундук.

Поморщившись, словно от приступа боли, Сивилия медленно повернулась к женщине. Её взгляд, наполненный гневом и отчаяньем, прожег Марту. Проигнорировав её слова, Онтез произнесла:

– Следи, чтобы мои письма, которые будут доставлены сюда, никто не читал. Поняла?!

– Конечно, госпожа, – отозвалась служанка, съёжившись под её убийственным взглядом.

– Жди моё письмо, в нём я укажу, куда ты будешь отправлять все эти письма.

– Конечно, госпожа.

Миссис Онтез выпрямилась и, скрестив руки на груди, оглядела комнату. Её взгляд цеплялся за детали: за мягкий свет свечи, за вышивку на подушках, за портрет Теодора, висящий над камином.

– Пришли кого-нибудь, пусть соберут мои наряды, а ты мне помоги переодеться в дорожное платье.

Перешагнув через алый пеньюар, валяющийся на белоснежном ковре, служанка подошла к Сивилии и начала расшнуровывать тесный корсет. Дышать миссис Онтез стало легче, но легче от этого не стало.

– Госпожа, позвольте спросить… – робко начала женщина, боясь прервать гнетущую тишину.

– Говори! – бросила в ответ Онтез, не поворачиваясь, и посмотрела в окно, где серые тучи начали сгущаться над горизонтом.

– Вы когда соизволите меня забрать к себе?

– Я сообщу, – отрезала Сивилия, не желая давать пустых обещаний. – Ты пока нужна мне здесь.

– Госпожа…

– Что?! – выкрикнула Онтез, срывая с себя платье.

– Будьте осторожны.

Одарив служанку недоумённым взглядом, произнесла:

– Само собой! Я всегда осторожна…

Потупив взор, Марта отошла к креслу, на котором лежало дорожное платье.

– Я буду молиться за вас… – едва слышно вымолвила женщина и чуть тише добавила: – и за ваше благоразумие…

Глава 47

Глава 47

Оливия Боварни

С того момента, как я покинула покои герцога и вернулась в свою комнату, прошло несколько часов. Но я всё никак так не решалась выйти.

Не было никакого желания сталкиваться с обезумевшей от злости миссис Онтез. По доносившемся из коридора обрывкам фраз, переговаривающихся между собой служанок, я поняла, что отвергнутая любовница пришла в бешенство из-за того, что герцог решил незамедлительно выставить её вон из замка. Вот тут я его мысленно поддержала. Не представляю, как бы мы с ней уживались до его возвращения? Я её не боялась… И вполне могла дать ей достойный отпор при встрече… Но так не хотелось вступать в эти нечистоты…

Дверь скрипнула, и в комнату влетела служанка.

– Госпожа! Вам что-нибудь требуется? – радостно поинтересовалась она.

– Ты с чего такая счастливая? – я удивлённо изогнула бровь, уставившись на улыбающуюся девушку.

Девушка, хмыкнув, быстро обернулась и, удостоверившись, что никого нет за спиной, шагнула ко мне.

– Ну как же…? – вымолвила она, понизив голос до шёпота, – Злючка наша уезжает…

– Ты про Онтез? – пряча улыбку, поинтересовалась я.

– Ага! Про неё, змеюку старую, – закивала служанка, и её глаза задорно блеснули. – Ох сколько она нам крови попила… Госпожа, а вас все любят. Вы же никого не велели выпороть. А Злючка в первый день как появилась, приказала отхлестать плетьми до полусмерти прачку и кучера.

– Ох… – я округлила глаза, рухнув на кровать.

– Да вы бы знали за что! – протянула прислужница отмахнувшись. И переведя дыхание, затараторила: – За то, что её подбросило в карете два раза, когда ехала сюда и за то, что бельё не пахло мёдом. А как оно будет пахнуть мёдом? Прачке засунуть его в улей, что ли? А вы красивее её, и моложе… и нетребовательная… И…

Я выставила перед собой ладонь, желая прекратить её словесный поток.

– Не сравнивай меня с прежней обитательницей замка, – вымолвила я нахмурившись. И рвано выдохнув, едва слышно добавила: – да и сколько их ещё будет после…

Задумавшись, перевела взгляд в окно. Тёмные тучи, словно тревога, поселившаяся в моей душе, сгустились над горизонтом, готовясь пролиться на землю безжалостным дождём. Нарастающее волнение сдавило грудь.

– Госпожа, так вам что-нибудь нужно? – робко поинтересовалась служанка, заметив моё сменившееся настроение.

– Принеси мне воды и запечённых овощей, – произнесла я, не отводя взгляда от окна.

– Будет исполнено, – в ответ пробормотала девушка и быстро выскользнула из комнаты.

И, когда дверь за ней закрылась, я поднялась с кровати и подошла к окну. Холодный воздух, проникающий сквозь щели, заставил поёжиться.

Герцогу и его людям предстояло выдвинуться в путь под проливным дождём. Беспокойство, охватившее меня, заставило задуматься… Не уж то мне жаль Боварни?

Качнув головой, отогнала смутившие мою душу мысли и подумала о короле, пожелавшему поиграть человеческими судьбами.

Почему тому, кому бог вверил жизни тысячи людей, изъявляет желание покалечить их?

Тяжело вздохнув, прислонилась лбом к холодному стеклу. Редкие капли дождя уже начали стекать по нему, размывая очертания гор и деревьев.

Герцог и его небольшое войско не заслуживают такой участи. И возможно… Да скорее так и будет, многие из них не вернуться домой…

Отстранившись от окна, я осознала, что могу овдоветь. И мне не потребуется просить развод у короля… Могильный холод пробрался в сердце, сковав от посетивших меня страшных мыслей.

Я прижала ладонь к груди, где кольнуло разочарование… в самой себе. Неужели я рада возможной гибели герцога Боварни?

Мне стало стыдно, и я решила, что сначала дождусь его, а потом начну действовать. Так будет честнее. Искать аудиенции с епископом или с королём, пока герцог рискует своей жизнью будет непорядочно. На такое коварство я неспособна.

Мне самой пришлось столкнуться с предательством, и не единожды, поэтому я знаю, каково это, когда нож воткнут в спину.

Захотелось увидеться с ним и попрощаться. По-человечески. Он, может и не заслуживает этого, но если он не вернётся...? Я ему благодарна хотя бы за то, что не воспользовался своим правом… и не овладел мною… насильно…

Подобрав подол платья, подошла к двери.

Прислушалась. Тишина.

Толкнув дверь, переступила порог и поспешила к лестнице.

Спускаясь, увидела служанок, перебегавших холл. Они не обратили на меня никакого внимания. Девушки были напряжены и чем-то расстроены.

Не задерживаясь, я вышла на крыльцо.

Стражники стояли каждый около своего коня, ожидая команды. Кучер ходил вокруг кареты, внимательно осматривая колёса. Прислуга выстроилась вдоль тропинки и выжидающе смотрели на крыльцо.

Слегка поведя плечами, я оглядела двор. Из-за угла вышел герцог. Увидев меня, он замер. Его лицо сделалось хмурым. Метнув гневный взгляд на подбежавшего стражника, буркнул ему что-то и зашагал ко мне.

Остановившись в двух шагах, пристально взглянул на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, и после непродолжительной паузы, спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Х-хорошо, – мой голос дрогнул. Поджав губы, я едва заметно кивнула.

– Зачем вышла? – хрипло спросил он.

В его голосе послышалось что-то похожее на… надежду?

Под его пристальным взглядом я ощутила, как на щеках вспыхнул румянец.

– Попрощаться, – выдохнула я, так и не решившись поднять глаза.

– Я тронут, – с теплотой произнёс он и, приблизившись, прошептал: – и очень рад…

По телу пробежала волна, напомнившая изнуряющую жару, оставив после себя странную дрожь. Я провела ладонью по лицу, словно пытаясь остудить пылающую кожу, и робко произнесла:

– Мне лучше вернуться…

– М?

Боварни наклонился ко мне, и его горячее дыхание обожгло висок.

– Оливия, дорогая… Повтори…

Я покосилась на него и увидела улыбку. Ему смешно! Его веселит моё смущение!

– Ты прекрасно её расслышал! – резко выкрикнули за спиной.

– Сивилия… – разочарованно прорычал супруг.

Глава 48

Глава 48

Я вздрогнула и медленно повернулась. Онтез, одарив герцога испепеляющим взглядом, задержала его на мгновение дольше положенного, словно пытаясь уничтожить им мужчину. Затем, натянуто улыбнувшись, посмотрела на меня.

– Позвольте пройти? – елейным голосом поинтересовалась она и, ткнув меня в бок локтем, спустилась на одну ступеньку. – Дорогой, нам пора выезжать… Король будет зол, если ты…

– Иди в свою карету, – чеканя каждое слово, зло процедил Боварни, даже не удостоив её взглядом.

Его лицо потемнело, словно грозовая туча.

Сисилия хмыкнув, начала не спеша спускаться по лестнице, покачивая бёдрами.

– Его Величество не любит ждать своих подданных, – нарочито громко произнесла Онтез спускаясь.

– Сядь в эту чёртову карету! – взревел герцог, и его голос эхом отразился от стен замка.

Два стражника в начищенных до блеска доспехах, стоявших внизу лестницы, невольно вздрогнули.

Онтез остановилась и, повернувшись к нам, с укоризной произнесла:

– Оливия, он нервничает не из-за меня, а из-за того, что ты вышла его провожать, – вздохнула, отчего её пышная грудь чуть не вывалилась из корсета, и с надрывом вымолвила: – В своё время Теодор запретил мне выходить на крыльцо, чтобы попрощаться с ним… Сказал, что женские слёзы его нервируют. А я их всё равно проливала… В одиночестве…

Герцог провёл ладонью по лицу и рвано вздохнув, беззвучно выругался.

– Любимый, разве ты не догадывался? – язвительно поинтересовалась Сивилия, склонив голову.

Заметив, как на лице супруга заходили желваки, я испугалась... Я почувствовала, как надвигается беда. И то, что произошло через мгновение… подтвердило мои опасения.

Рыкнув, как дикий зверь, Боварни сорвался с места и, схватив миссис Онтез за аккуратно уложенные волосы, поволок к ожидающей карете.

Она заверещала и, цепляясь за его руки, попыталась высвободиться. Но все её отчаянные усилия, конечно же, оказались тщетны. Герцог для надёжности ухватил её за корсет, сминая дорогую ткань. Кое-как переставляя ноги, она добралась до кареты. Стражник, подбежавший к ним, торопливо открыл дверцу.

Без промедления Боварни впихнул Онтез внутрь, словно мешок с сеном, и захлопнул дверь. Карета покачнулась, и, с искаженным от ярости лицом, Сивилия выглянула в окошко, сорвав занавеску. Она продолжила с остервенением выкрикивать проклятья.

– Ты сдохнешь в овраге, вшивая псина! Тебя обглодают чудовищные рыбы в Дейре! Тебя повесят на площади! Ты сгниёшь в дворцовых подвалах! – её голос звенел от ненависти, и каждое слово звучало как удар хлыста.

Супруг развернулся и спешно направился ко мне.

С каждым его шагом я вздрагивала, пятясь к двери.

На его лице появлялась самодовольная ухмылка, каждый раз, когда Онтез изрыгала проклятье.

Остановившись напротив меня, герцог, тяжело дыша, спросил:

– А ты мне что пожелаешь, жёнушка?

Облизнув пересохшие губы, я просипела:

– На всё воля божья… – в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце болезненно сжаться.

Разочарование?

Отчаяние?

– Ну что ж… И на том спасибо, – грустно произнёс Боварни, и едва заметная улыбка тронула его губы.

Он повернулся ко мне спиной и обратился к толпившимся стражникам.

– Я предан вам, как и вы мне, – послышались одобрительные перешептывания, – нас призвал король. Наш могущественный Аскерлий.

Стражники начали поочерёдно выкрикивать слова из клятвы верности:

– Жизнь за короля!

– Богу душу, жизнь королю!

– Аскерлий велик!

– Тише! – Боварни поднял ладонь, желая остановить многоголосые восхваления.

Воцарилась тишина.

Лишь усиливавшийся дождь, барабанил по крыше карет.

– Надеюсь, все успели обнять своих жён? – задал вопрос герцог своему немногочисленному войску, – вернутся к ним не все. Но будьте уверены, я позабочусь о ваших семьях. Ваши дети будут накормлены.

– Спасибо, Ваша Светлость!

– Спасибо!

– Благодарствуем!

Загомонили мужчины. В их голосах промелькнул страх. Они понимали, что идут на верную смерть. Но были готовы отдать жизнь за короля.

Я выглянула из-за широкой спины супруга, чтобы посмотреть на серые лица мужчин, обречённых идти за призрачной победой.

Некоторые стояли, опустив головы. Кто-то тихо переговаривался, и их приглушённые голоса звучали тревожно.

Лошади переступали с ноги на ногу, вздыхая и фыркая от промозглого осеннего воздуха. Чувствовался терпкий запах листвы, сырой земли и конского навоза.

Нахмурившись, я отвела глаза в сторону.

– По коням! – властно выкрикнул герцог, и его голос эхом разнёсся по двору.

Я уставилась на супруга.

Ну всё… Возможно, мы видим друг друга в последний раз.

Боварни повернулся и вперился в меня глазами, полными печали и какой-то невысказанной нежности.

– Оливия… – мы встретились взглядами. – Береги себя.

Что я должна была сказать в ответ? Что?! В груди скручивался ледяной комок.

Так мерзко я себя никогда не чувствовала.

– Хорошо… – едва слышно шепчу и опускаю голову, не в силах выдержать его взгляд.

Мне стыдно смотреть ему в глаза, ведь я не желаю его больше видеть… Никогда…

Он сжал холодными пальцами мой подбородок, вынудив поднять голову.

– Оливия, дождись меня.

Его просьба прозвучала как мольба. От его сломленного голоса у меня сбивается дыхание.

– Год.

Я нахмурилась.

– Я не понимаю вас… – растерянно пробормотала я.

– Если в течение года от меня не будет известий, начинай хлопотать о признании меня мёртвым.

– Что? – вопрос вырвался, словно хрип, оборвавшись на холодном воздухе.

– Год, – низким голосом повторил герцог.

Я сжалась то ли от пронизывающего холода, то ли от охватившего всё тело липкого страха.

– Х-хорошо… – пробормотала, соглашаясь.

Он отпустил мой подбородок и, не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал к своему коню.

Вслед за ним на своих коней вскочили стражники. Герцог направил Ворона к воротам.

Я ещё долго смотрела на силуэты, исчезающие в серой дымке дождя.

«Год… Если не будет известий… Начинай хлопотать о признании меня мёртвым…»