Текст книги "Обреченная на счастье в объятиях тирана (СИ)"

Автор книги: Алла Султанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Глава 40

Мысли, словно стая встревоженных птиц, заметались в голове, пока одна, самая дерзкая, не вырвалась вперёд. Я придумала!

Когда мы переступили порог замка, я резко остановилась.

– П-почему она здесь?! – выпалила я, ткнув кулаком герцога в широкую грудь.

Жест отчаянный, почти детский, но он должен был сработать.

– Ты ревнуешь… – на его лице промелькнула самодовольная улыбка.

Изображая презрение, которое совсем не чувствовала, спросила:

– У вас горячка?

Боварни сузил глаза, словно прицеливаясь.

– Оливия…

Но договорить у него не получилось.

В этот момент в холл влетела Севилия.

Наши взгляды с герцогом одновременно обратились к ней.

– Теодор… Милый… – В её голосе звучала обида, тщательно прикрытая сладостью.

Я едва заметно повела бровью, уставившись на миссис Онтез.

– Иди в свои покои, – отчеканил Боварни ей, притягивая меня к себе.

Женщина тряхнула головой, отчего несколько прядей упали ей на лицо. Зловеще усмехнувшись, она медленно проговорила:

– Я хочу поговорить с герцогиней, – затем перевела на меня взгляд, в котором плескалась ненависть, и ровным голосом вымолвила: – вам посчастливилось оказаться на моём месте…

– Севилия, – взревел герцог, предостерегающе качнув головой.

Но ему не удалось прервать свою любовницу, она, не обратив на него никакого внимания, продолжила говорить:

– Ваше появление в замке оказалось для меня полной неожиданностью, – она нарочито выделила последнее слово, – теперь Теодор вправе выставить меня из своих владений…

– Прекрати, – голос Боварни стал угрожающе тихим.

– Позволь мне сказать ещё несколько слов, – прощебетала миссис Онтез, обратившись к моему супругу. Потом снова посмотрела на меня. – Ваше Сиятельство, позвольте мне остаться в этом замке, ставшем мне родным за эти два года…

– Нет! – отрезал Боварни.

– Мне некуда идти… – женщина прижала к груди руки, – после того, как король изгнал меня из дворца, всё высшее общество отвернулось от меня. Только Теодор согласился приютить меня.

Севилия сложила ладони в молитвенном жесте и закатила глаза.

– Я до последнего вздоха буду молиться о спасении его души…

– Заткнись! – вскипел Боварни, сильнее сжав свои пальцы.

– Милый, этот ангелочек, за свою недолгую жизнь, мало встречала мужчин, чтобы понимать, какими они бывают… И как ей повезло… С тобой… – пропела миссис Онтез, невинно хлопая ресницами.

Пальцы супруга сильнее сжали мою руку. Поморщившись от боли, попыталась высвободить её.

– Ты сама заткнёшься, или тебе помочь? – спросил он с ледяной улыбкой, не отрывая от Онтез хищного взгляда.

– Когда Теодор обзавёлся женой, я лишилась всех привилегий, – Севилия смерила меня оценивающим взглядом. – Но вы, видимо, именно то, что он искал в женщинах по всему королевству… А их было немало… – отведя глаз в сторону, с горечью усмехнулась, – но, уверена, его любовные похождения в прошлом. Глядя на вас, Ваша Светлость… Понимаю, что Теодор сделал свой выбор. Вы, и только вы способны осчастливить моего… Теперь уже вашего Теодора.

– Разговор закончен! – прорычал Боварни и потянул меня к лестнице.

Но, по моей задумке, эта женщина должна остаться в замке. Иначе мне не разжалобить епископа.

– Постойте! Пусть она останется! – выкрикнула я. Боварни замер, словно споткнувшись, и устремил на меня недоумённый взгляд, – моя маменька учила меня помогать нуждающимся. А миссис Онтез нуждается…

– Ваша мать-святая женщина! – воскликнула Севилия, пряча победную улыбку.

– Я позволил ей остаться на несколько дней. Этого достаточно, чтобы определиться с дальнейшими действиями. И пора бы уже покинуть мой замок.

– Но это и мой замок? – робко задала я вопрос, глядя прямо ему в глаза.

Боварни зло сощурился, прожигая меня взглядом.

– Да… – настороженно протянул он, чувствуя подвох.

– И я могу приютить нуждающегося? – я продолжила расставлять силки.

– Да… – согласился герцог отпрянув.

– Значит, миссис Онтез останется, пока не определится, где будет жить, – произнесла я, пожав плечами.

Боварни недовольно поджал губы и бросил задумчивый взгляд на Севилию.

– Ну хорошо, пусть останется… – сдался он.

– Благодарю, Теодор! – радостно выдохнула миссис Онтез.

– Начинай писать письма всей родне, – сухо отрезал Боварни, – и поедешь к тем, кто первым согласится тебя приютить. Не затягивай.

– Да, любимый… – с придыханием отозвалась Севилия.

По лицу герцога пробежала судорога отвращения. Он метнул на неё свирепый взгляд.

– Не попадайся мне на глаза, – бросил Боварни ей и, повернувшись ко мне, прошептал, почти не разжимая губ: – а нам нужно поговорить, жёнушка…

Не дожидаясь моего согласия, впился пальцами в моё запястье и потащил к лестнице.

Глава 41

Глава 41

Когда мы поднимались по мраморной лестнице, я несколько раз обернулась, чтобы посмотреть на удаляющуюся женскую фигуру.

Миссис Онтез, чуть пошатываясь, направлялась в свои покои.

– Оливия, это что сейчас было? – около самого уха раздался хриплый голос герцога. – С чего такие приступы великодушия? А?

Я подняла на него глаза и едва слышно произнесла:

– Вы делаете мне больно…

Боварни поджал губы и, бросив быстрый взгляд на свои пальцы, сжимающие мою руку, тут же освободил меня из своих оков.

– Прости, – буркнул он.

– Великодушно прощаю, – язвительно произнесла я, поправляя рукав. – И впредь не хватайте меня так… Вы делаете мне больно.

– Буду хватать, сжимать и делать больно сколько хочу! – выпалил герцог, затем мученически закрыл глаза и на выдохе прошептал: – да что ж ты со мной делаешь…

Я растерянно воззрилась на него и возмущённо проговорила:

– Должна заметить, у меня нет и никогда не было намерений вас провоцировать на то, чтобы вы нанесли мне увечье.

Боварни покачал головой.

– Оливия… Поверь, мои душевные страдания не соизмеримы с физическими.

– И вы хотите обвинить меня в этом? – удивилась я.

На его лице промелькнула слабая улыбка.

– Нет, конечно, нет… – поморщившись, словно от приступа боли, он перевёл взгляд в окно, – лучше получить ранение в бою, чем держать в руках то, чем не можешь всецело обладать…

Запнувшись, он закрыл глаза, с шумом вдохнул и медленно выдохнул.

Я решила не дождаться, когда герцог вознамерится сказать что-то ещё и, подхватив подол платья, продолжила подниматься по лестнице.

– Я бы хотела с вами поговорить, – через плечо бросила я, – давайте проследуем в библиотеку.

Ох… Облизнув губы, я сильнее сжала ткань. Я же ничего толком не обдумала… Как сказать? Что сказать? Я знала одно, мне нужно действовать… пока всё складывалось в мою пользу.

Поднявшись по лестнице, повернула направо и завернула в коридор. Пройдя мимо портретов предков герцога, вышла на террасу.

– Оливия, мы можем поговорить в беседке, – предложил Боварни.

Я замерла и посмотрела на строение, которое не так давно послужило тайным убежищем Аскеру.

– Прошу, – приглашающим жестом указал на беседку герцог.

Нахмурившись, я направилась к ней.

Плющ, словно драгоценная парча укутал беседку, придав ей вид старинного и заброшенного убежища. Его листья отливали бронзой и приглушённым золотом. Некоторые листья уже опали, обнажая деревянный каркас.

Коснувшись рукой шершавых листьев, слегка влажных от утренней росы, вдохнула прохладный воздух. Он был насыщен ароматом увядающей зелени и влажной земли.

– Нас тут никто не потревожит, – произнёс герцог, отодвигая свисающие ветви.

Я вошла внутрь.

Сквозь прорехи в листве пробивались солнечные лучи, окрашивая внутреннее пространство в тёплые тона.

– Ну, и что ты хотела мне сказать? – поинтересовался супруг, скрестив руки на груди.

Закусив губу, я огляделась.

– Здесь некуда сесть, – произнёс герцог и тут же пояснил: – я не пользуюсь этой беседкой, поэтому велел вынести из неё всю мебель.

– Почему? – спросила я.

Мне было безразлично почему… Хотелось потянуть время. Я просто не знала, как завести разговор о моём отъезде. Понимаю, что герцог с трудом решится меня отпустить… Но вдруг?

Я хочу к маме! Я хочу, чтобы она погладила меня по голове и успокоила… Хочу, чтобы она сказала, что я останусь с ней. Чтобы…

– Оливия!

Вздрогнув, посмотрела на Боварни. На его лице, от злости, ходили желваки.

– Ты не слышишь меня? – сквозь сжатые зубы процедил он.

– Прекрасно слышу, – спокойно ответила я, и чуть тише добавила: – вы же орёте, как глашатай на площади.

– Я несколько раз повторил твоё имя…

– Задумалась, – я беспечно пожала плечами.

– О чём?

На мгновение меня сковал страх… Но, облизнув сухие губы, произнесла:

– О поездке…

– Куда? – взревел герцог, вперившись в меня побелевшими от негодования глазами.

– К маме… – жалобно ответила я. – Хочу её увидеть.

Боварни недовольно цокнул языком и стремительно вышел из беседки.

Всплеснув руками, я поспешила за ним.

– Позвольте мне узнать… – оступившись, я остановилась и поправила подол платья. Взглянув на удаляющегося супруга, выкрикнула: – Теодор!

Герцог замер, затем медленно развернулся ко мне. В его глазах промелькнуло сомнение, но тут же лицо озарила довольная улыбка.

– Ты впервые произнесла моё имя, – протянул Боварни, приближаясь ко мне, – будем считать это хорошим знаком.

– Для кого? – нахмурилась я.

– Для тебя, жёнушка… Для тебя…

Встретившись с моим недоумённым взглядом, герцог добавил:

– Ты получаешь моё одобрение на поездку, – уголков его губ коснулась едва заметная ухмылка, – как только лекарь тебе позволит, поедешь к матери.

– Благодарю, – вымолвила я и склонила голову, чтобы супруг не увидел моё довольное лицо.

– А пока вот что…

Я подняла на него взгляд и гулко сглотнула. В сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

– До твоего отъезда мы консумируем брак.

Глава 42

Глава 42

Герцог Теодор Боварни

Мой взгляд скользнул по её побледневшему лицу и остановился на полных губах. Сладкие… Манящие… М-м-м…

– Ваше Сиятельство, – дрожащим голосом начала Оливия, – у меня будет к вам просьба…

– Ну, проси, – я приподнял бровь, прекрасно понимая, о чём будет просить моя супруга.

Её пышная грудь поднималась и опускалась, приковывая взгляд.

– Я прошу вас отложить свои посягательства на то, чтобы разделить со мной ложе.

– Отчего же? – хмыкнул я, сцепив руки за спиной.

– Я бы хотела сначала выслушать наставления маменьки о супружеских обязанностях, а потом… ведь эта свадьба стала для меня полной неожиданностью… А, насколько я знаю, между матерью и дочерью должен состояться разговор про… А у меня его не было…

– Оливия, – я прервал её торопливое объяснение, – я могу сам тебе всё рассказать и показать.

Её щёки вспыхнули румянцем, что меня несказанно позабавило.

– Н-но… я бы…

– Сегодня же переговорю с лекарем и определюсь с датой, когда ты поедешь к матери, – Оливия закусила губу. А я, усмехнувшись, добавил: – И в ночь перед отъездом… я сделаю тебя своей.

С её губ сорвался сдавленный стон.

Я качнул головой, изображая удивление.

– Думаешь, я тебя разочарую, милая? – увидев, как задрожали её губы, поспешил успокоить: – надеюсь, ты не веришь бабьей болтовне? В близости нет ничего постыдного.

Она отвела взгляд и сжала губы.

Я видел её смущение, и это меня безумно возбуждало. Я жаждал видеть её истинные эмоции, а не натянутую фальшь, которую обычно демонстрировали дамы при дворе.

– Оливия, – я протянул к ней руку, испытывая жгучее желание коснуться её белоснежной кожи, – я стану твоим наставником в любовных утехах…

Увидев, как она страдальчески поморщилась, я с трудом справился с подступающим смешком и опустил руку.

Но, совладав с собой, продолжил говорить:

– С того момента, когда я взял тебя в жёны, ты находишься под моей защитой. Все знания, полученные в отчем доме, помогут тебе стать прекрасной хозяйкой. А я обучу тебя любить меня, ты станешь превосходной любовницей… Раскрепостишься, и сама начнёшь получать удовольствие от соития… И после каждой ночи, что мы проведём вместе, ты будешь вот так… как сейчас… закусывать губу… Потому что тобой будет овладевать вожделение… вновь и вновь… Весь день… Как только ты вспомнишь мои прикосновения… Мои поцелуи… Мою возбуждённую плоть…

– М-мне… Я… Мне нужно уйти… – пробормотала она и, подхватив юбки, убежала в свою комнату.

Глядя ей вслед, я усмехнулся.

Невинный и прекрасный цветочек достался мне.

Я провёл пятернёй по волосам, расправил плечи и прикрыл глаза, ощущая, как тесно стало в штанах. М-м-м…

– Подобного ты мне никогда не говорил, – с обидой процедила Севилия.

Я резко повернулся. Она стояла, прислонившись к стене, и с нескрываемым отвращением, смотрела на меня.

– Но, вижу, ты остался неудовлетворённым, – бывшая любовница опустила свой игривый взгляд на мой пах, – пойдём к тебе или ко мне?

– Иди в ад! – рыкнул я и направился в свою комнату.

Севилия проскользнула в закрывающуюся дверь следом за мной.

– Теодор, нас никто не потревожит, – проворковала она, хватая меня за край сюртука, – давай я…

Обернувшись, я одарил её гневным взглядом.

– Пошла вон! – выплюнул я. – Тебе позволено оставаться здесь, пока не откликнется кто-нибудь из родни. Сиди в своей комнате и пиши им письма! Не попадайся мне на глаза! – сощурив глаза, прошипел: – и тем более, не заговаривай с моей женой.

Севилия вскинула подбородок и, храбрясь, вымолвила:

– Теодор, ты стольких женщин сменил… Неужели женитьба тебя сделала верным этой…

– Осторожно… – предупреждающе прорычал я, сверля её свирепым взглядом.

– Хорошо, – устало произнесла она, – ты женился. Я рада за тебя. Но ты же изнываешь от желания… Я же вижу… Я тебя хорошо знаю, любимый…

Севилия приблизилась и положила ладонь на мой пах.

– Я просто помогу… Можешь закрыть глаза и представить кого захочешь… – гулко сглотнув, продолжила: – мы же это проделывали с тобой много раз… Ложись на кровать, и я всё сделаю сама…

Я оттолкнул её руку.

– Пошла вон, – низким голосом произнёс, глядя в её испуганные глаза. – Видеть тебя не хочу.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием любовницы.

– Но как же…? Мы столько лет вместе… – растерянно пробормотала она, словно пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.

– Ты пользовалась мной, как и я тобой, – небрежно бросил я ей, смотря поверх её головы, – и всё было обговорено изначально. Ты знала, что не задержишься у меня в замке. Появилась в моей жизни два года назад… А теперь пришло время исчезнуть.

Я всё же удостоил её отстранённым взглядом и пренебрежительно бросил:

– Пошла вон, королевская подстилка.

Она резко выдохнула, словно от удара и развернувшись, выбежала из комнаты. Шёлк платья взметнулся за ней, напоминая крыло вспорхнувшей птицы.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовал не облегчение, а опустошение. Лишь сейчас, оставшись один, позволил себе выдохнуть. Подошёл к кровати, скомкал простыни и рухнул на неё. Они пахли духами Севилии – сладким, приторным ароматом, который теперь казался тошнотворным.

Опершись рукой, я медленно сел и посмотрел в окно. Мой взгляд зацепился за проплывающие по небу серые облака. Солнечные лучи, будто сверкающие мечи, пробивали тяжёлые осенние тучи, нанося им увечья.

Вот так и в моей голове, раз за разом, повторялось одно имя… Причиняя сладостную боль…

– Оливия… Оливия…

Глава 43

Глава 43

– Ублюдок… Мразота редкостная… – бубнила себе под нос миссис Онтез, спеша в свои покои.

Она обошла диванчик, обитый красным бархатом, с отвращением смахнула рукой небольшую подушку, забытую на нём. И, остановившись около камина, уставилась, словно зачарованная, на полыхающий огонь.

– Сжечь бы этот замок к чертям собачьим… – её обезумевший взгляд стал осознанней. – И станцевать на его углях…

Она оглядела роскошный зал – позолота, бархат, хрусталь… Она теперь этого всего лишится… Злобно сощурившись, подошла ближе к камину, словно ища в пламени утешение.

– Ох, милая… – прошептала Севилия, обращаясь к своей гордости, которая была сегодня растоптана в прах.

Скрестив пальцы, прижала их к груди, пытаясь удержать рвущуюся наружу обиду. Она многое прощала Теодору, списывая его выходки на вспыльчивость и увлекающуюся натуру. Но сегодня… он превзошёл сам себя. Переступил черту, после которой уже нет пути назад.

Два года назад, когда Его Величество приставил её к герцогу, и велел докладывать обо всём, что происходит в стенах замка, она почувствовала себя избранной. Верной слугой короны. И она выполнила пожелание короля, не задумываясь о последствиях. Оказалась с Боварни в одной постели, стала его любовницей, его игрушкой... Но ради короля!

А Теодор, ослеплённый страстью к этой юной выскочке, к этой бесстыжей шлюхе, наговорил кучу гадостей. Даже их брак с Теодором… Он не должен был перечеркнуть всё, что было между ней и Боварни.

Онтез покачала головой, словно отгоняя неприятные мысли. Больше она себя так унижать не позволит. Хватит!

Была верна королю, а что в итоге?

Аскер насмехается… Теодор прогоняет… словно надоевшую куклу.

Все довольны. Только Сивилии обидно до слёз. В её душе клубилось отчаянье, жгучее и горькое, как полынь. Жизнь обошлась к ней несправедливо. Она была верна, предана, послушна… А по итогу остаётся одна. Совершенно одна…

Она провела кончиками пальцев по щеке, надеясь ощутить дорожки от слёз. Сухо. Плакать миссис Онтез перестала, когда испуганная повитуха унесла мертворожденного первенца, завёрнутого в белоснежную простыню. Хорошая была девочка. Жаль, пришлось сбросить беременность.

А любимый король даже не наведался к ней в спальню, после тех родов. Лишь спустя три дня, случайно встретившись в сквере, одарил ледяным, пронизывающим взглядом. В котором читался немой вопрос, полный укора и осуждения: «Как ты могла допустить такое?».

Будто в наступившей беременности была виновата лишь она одна.

На её губах появилась горестная улыбка.

– Аскер… – выдохнула она имя короля, словно зовя его на помощь.

– Госпожа…

Вздрогнув, миссис Онтез резко обернулась. В дверях, словно тень застыла Марта. Её преданная служанка, видевшая все её взлёты и падения.

– Госпожа, вам что-нибудь требуется? – с тревогой в голосе поинтересовалась старая женщина.

Задумавшись на мгновение, Севилия медленно кивнула.

– Принеси мне в комнату бумагу и перо. Буду писать письма…

– Будет исполнено… – едва слышно произнесла Марта, склоняя голову в поклоне. И, развернувшись, бесшумно исчезла, оставив свою госпожу наедине с мыслями.

А Сивилия, подобрав юбки, стремительно направилась в свои покои.

Войдя в комнату, миссис Онтез подошла к массивному столу из тёмного дерева и опустилась в кожаное кресло. Откинувшись на спинку, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Ах, сколько раз она представляла себя восседавшей на троне, с короной на голове.

Севилия прыгала в постель к тому, на кого указывал Его Величество, жертвуя своей честью и достоинством во благо королевства. Во имя короны...

Запоминала всё, что выбалтывали словоохотливые любовники, и докладывала королю.

Но, оказавшись в замке Боварни, её женское сердце дрогнуло, поддавшись очарованию мрачного герцога.

Он не выказывал особого расположения, держался отстранённо и холодно. Да, и он сразу сказал, что в любой момент укажет на дверь… Но она понадеялась, что её доброта и мудрость проложат тропинку к его одинокому сердцу. И они, рано или поздно, создадут семью. Настоящую семью… Жаль только, что сколько бы она ни пила отваров, беременность так и не наступала.

И сегодня…

Вспомнив его свирепый взгляд, миссис Онтез распахнула глаза, и ярость вспыхнула в них с новой силой.

– Ты ещё пожалеешь… – прошептала она.

Стукнув кулаком по столу, процедила сквозь зубы:

– Этот мир вам не принадлежит… дорогие мои… – зловеще усмехнувшись, пригладила растрепавшиеся волосы. – Теперь я вам устрою весёлую жизнь, мои хорошие… – она посмотрела перед собой и, изогнув тонкую бровь, добавила: – столкну-ка я вас лбами.

Через несколько часов дюжина писем покинула замок Боварни. Но…

Они предназначались не родне, разбросанной по королевству, а давним знакомым, которых с миссис Онтез связывали тёмные секреты, долги и взаимные интересы. Севилия с особой тщательностью произвела отбор среди своих давних знакомых, вспоминая имена, лица, даты… И вот, среди вороха мусора всплыла ниточка – небрежно брошенные кем-то слова о загадочном исчезновении сына лорда Блэквуда. Который будто растворился в воздухе несколько лет назад.

В её голове возникла мысль, и из разрозненных обрывков начала складываться дьявольски привлекательная картина. Созревал изощрённый план мести, который укажет этим самоуверенным баранам, кто правит их судьбами.

Глава 44

Глава 44

Оливия Боварни

Я просидела в комнате довольно-таки долго, вздрагивая всякий раз, когда ручка двери начинала опускаться. Слава богам, герцог не удостоил меня своим визитом. Лишь несколько раз заглянули служанки, пожелавшие справиться о моём состоянии. Их взгляды были полны сочувствия и любопытства. Одной из них я велела принесли обед.

– Госпожа… – робко начала она, ставя поднос с едой на стол.

– М? – я вскинула на служанку вопрошающий взгляд.

– Я бы хотела вам кое-что сказать… – нерешительно проговорила женщина.

В полумраке комнаты её лицо казалось измученным и усталым.

– Говори, – я пожала плечами, усаживаясь в кресло.

– Ну…, вы же теперь наша главная госпожа… А эта…, которая… старая, – меня одарили многозначительным взглядом, полным страха, – Ну, вы поняли о ком я…

Я кивнула и, скрестив руки на груди, посмотрела в окно.

– Нехорошо это… Вы и она… В одном доме… Под одной крышей… – пробормотала она, понизив голос до шёпота.

Я поджала губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Значит, прислуга обсуждает неподобающее поведение герцога.

Это мне только на руку. Будут свидетели того, как мой драгоценный супруг позабыл о приличиях.

– Госпожа, вам бы королю пожаловаться…

Вот тут я резко выпрямилась и устремила внимательный взгляд на служанку. Она, увидев мою заинтересованность, приблизилась ко мне.

– Его Величество приходится роднёй нашему герцогу… – прошептала женщина, будто выдавая страшный секрет.

Я медленно кивнула, припоминая, как отец упоминал об этом на каком-то из приёмов.

– И он же король, – последнее слово, женщина протянула, метнув опасливый взгляд на дверь, будто боялась, что за ней подслушивают. – А как он скажет, так и будет…

Я, задумавшись, потёрла подбородок. Значит, у меня есть ещё одна возможность добиться развода… Нужно попросить короля… Осталось за малым. Добиться с ним аудиенции.

– Вы, госпожа, на меня не серчайте… – взмолилась служанка, увидев, как я озадачена.

Сдвинув брови на переносице, смерила служанку цепким взглядом.

– Госпожа Онтез злая больно, а вы, смотрю, добрая… И молодая очень.

– И? – Я изогнула бровь, ожидая продолжения.

– Мне подсказать вам захотелось, как избавиться от старой фаворитки герцога. Ей тут не место. Вы теперь главная. По закону. А она ходит и нами помыкает… А пора бы ей за ворота…

– Понятно… – Я отвела глаза в сторону и едва слышно произнесла: – моими руками хотите избавиться от злой хозяйки…

– Ась? Чего вы сказали?

– Нет… Ничего… – покачала головой. И, улыбнувшись ей, произнесла: – можешь идти.

– Вы… это… – служанка начала теребить фартук, не смея поднять на меня глаза.

– Я сделаю всё, чтобы восстановить справедливость, – честно сказала я. – И ничего герцогу не скажу.

Женщина широко улыбнулась и, одобряюще кивнув, спешно покинула комнату.

Поднявшись, я обвела комнату задумчивым взглядом. Холодный камень стен давил, напоминая темницу.

– Нет… – покачала я головой, словно стряхивая наваждение, – с меня достаточно…

Расправив плечи, направилась в покои супруга. И решила это сделать через террасу. Так быстрее, а это значит меньше времени на сомнения и на малодушное бегство.

Толкнув дверь, шагнула навстречу осени. Холодный воздух, пропитанный запахом увядающей листвы и дыма, обжёг кожу. Поёжившись, обняла себя за плечи и посмотрела на макушки деревьев, которые тянули корявые ветви к серому небу.

– Впусти гонца! – прокричал стражник с дозорной башни. Его голос эхом разнёсся по двору, нарушая тишину.

Вздрогнув, метнула быстрый взгляд на прозрачные двери в покои Боварни. Сердце бешено заколотилось, смешивая тревогу с надеждой. Сейчас или…

Нужно поговорить с ним сейчас же, пока его не отвлекли каким-нибудь донесением.

Подобрав юбки, зашагала к двери, ведущей в комнату герцога.

Герцог Боварни

Словно богиня, отозвавшаяся на мой призыв, в комнату вошла она. Моя Оливия. На её появление моё сердце отозвалось не просто гулким ударом, а яростным барабанным боем. Хмыкнув, прижал ладонь к груди, чтобы проверить, не вырвалось ли сердце к ней навстречу, проделов дыру.

– Я решила не стучать в стеклянные двери, раз уж вы меня видите, – её голос прозвучал твёрдо и уверенно.

Я провёл рукой по лицу, смахивая наваждение. Она сама пришла…?

– Должна вас поставить в известность, – начала она, гордо вскинув подбородок, – что выполнять супружеские обязанности я не намерена, до тех пор, пока…

В комнату ворвался гонец. Его появление было внезапным, что я аж поперхнулся воздухом.

– Ваша Светлость… Вам письмо от короля! – выкрикнул вояка, пытаясь восстановить сбившееся от бега дыхание.

Он нарушил все правила приличия, но, казалось, его это совершенно не волновало.

– Ты по какому праву врываешься в мои покои? – взревел я, обрушивая на несчастного всю свою ярость и разочарование. – Пшёл вон! Олух!

– Нет! – мотнул головой мужчина, дрожащей рукой сжимая запечатанный конверт. – Его Величество велел незамедлительно вручить вам конверт, иначе меня обезглавят.

– Что-о-о?! Я тебе сейчас самолично снесу голову! – выпалил я, злясь на королевского посланника.

Мои ладони сжались в кулаки, и я едва сдерживался, чтобы не броситься на гонца.

Вояка гулко сглотнул, в его глазах застыл ужас, но превозмогая страх, приблизился ко мне.

– Вот, прочтите сначала, – промямлил он.

Выхватив запечатанный конверт, не церемонясь, разорвал его. И, пройдясь по первым строчкам, написанным размашистым почерком короля, прошептал:

– Меня отсылают на войну…