Текст книги "Обреченная на счастье в объятиях тирана (СИ)"

Автор книги: Алла Султанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

Глава 49

На душе стало тревожно… и легко, ведь из моей жизни был вычеркнут навязанный супруг и его любовница.

Закрыв глаза, я подняла лицо к небу. Дождь, стекая по коже, смывал мои горестные мысли и переживания. Я чувствовала, как освобождаюсь от бремени ненавистного брака.

– Госпожа, – послышалось со спины.

Я обернулась.

– Что ты хотела, Марта?

– Вы бы вернулись в свои покои… – проворчала служанка, кутаясь в свою серую шаль.

Обняв себя за плечи, я ещё раз посмотрела на пустой пригорок, за которым недавно скрылся отряд герцога. Теперь там была лишь серая дымка и колышущиеся от ветра деревья.

– Что изволите подать на ужин? – спросила Марта.

Я слабо улыбнулась, вглядываясь в чёрные стволы деревьев.

– Приготовь карету. На рассвете я еду домой.

– Но господин не велел… Он же…

– Его здесь нет, – отрезала я и, обойдя обескураженную женщину, вошла внутрь.

Когда я переступила порог своей комнаты, то начала обдумывать свои дальнейшие действия. Просьба Боварни висела в воздухе, словно невысказанное проклятье.

Мне хотелось выполнить его просьбу и не предпринимать никаких действий в течение года. Но, если он объявится в течение нескольких месяцев, я незамедлительно поеду во дворец, чтобы добиться встречи либо с королём, либо с епископом. Я должна убедить их, что заслуживаю свободы. Надеюсь, мои доводы убедят их, и они дадут мне развод.

Вздохнув, я подошла к окну.

Слава богам, герцог не попросил меня дожидаться его возвращения здесь… В его родовом замке, полном призраков его бурной жизни.

Я поеду домой… Я увижу маму… Я увижу…

Вспомнив о семье, я обеспокоенно оглядела комнату. Отец не пожелает содержать меня.

Нужно взять немного драгоценностей или денег.

Чтобы осуществить свой план, мне нужны золотые монеты.

Да! Отец не упрекнёт меня, если я преподнесу ему тканый мешочек, наполненный золотом.

Нахмурившись, я направилась в кабинет Боварни.

Пройдя по пустынным коридорам, освещённым лишь тусклым светом факелов, подошла к резной двери.

Задумавшись на мгновение, решительно толкнула деревянную преграду. Кабинет встретил меня холодом и запахом старой кожи. Подойдя к массивному столу, открыла верхний ящик. Увидев четыре бархатных мешочка, тяжело вздохнула.

Меня охватили сомнения.

А имею ли я право брать их?

Но, вспомнив, какую роль в решении своих проблем отвели мне родственники и герцог, схватила мешочки, прижала к груди и вышла из кабинета.

До самого утра я не сомкнула глаза. Я ходила по комнате, прислушиваясь к шуму дождя и размышляла о предстоящей поездке.

На рассвете, когда первые лучи солнца, коснулись крон деревьев, мной было принято решение срочно выдвигаться. Оставленных герцогом в замке стражников, чтобы обеспечивать мою безопасность, с собой брать не стала. Поеду только я и кучер. Надеюсь, отсутствие сопровождающей охраны не привлечет лишнее внимание. Да и кого мне бояться? Разбойников нет в нашем королевстве…

Сначала заеду к тётушке, чтобы напоить лошадей, и, не оставаясь на ночлег, поеду дальше. На постоялых дворах задерживаться не буду. Нужно предупредить кучера, чтобы не отвлекался на разговоры с постояльцами, и побыстрее менял лошадей. Ведь я спешу… к маме.

Со всеми волнениями я не написала ей ни строчки. И она тоже… Вот это меня и начало беспокоить. На неё это было совсем не похоже. Может, ей отец запретил писать мне? Может, Боварни перехватывал её письма?

– Нет… – прошептала я, качнув головой.

Этого не может быть.

Отмахнувшись от тревожных мыслей, позвала служанку, чтобы она помогла мне одеться.

– Ох, госпожа, почему вы нас покидаете? – запричитала девушка, кружась вокруг меня. – Остались бы… Зачем ехать в такую даль?

Я промолчала, глядя в окно. А служанка не унималась:

– Госпожа, а когда вы вернётесь? А если герцог вернётся, а вас нет дома? Вы ещё не видели его в гневе…

Я одарила её изумлённым взглядом.

– Не видела…? – хмыкнув, поинтересовалась, стараясь скрыть подступившую тревогу: – А какой он в гневе?

Прислужница, побледнев, прижала ко рту ладонь…

– Что, лишнего выболтала? – спросила я у неё, стягивая нижнюю кружевную юбку.

Перешагнув через упавшую на пол одежду, я упёрлась руками в бока.

– Как тебя зовут? – спросила, бросив на испуганную служанку быстрый взгляд.

– Катарина, – робко ответила она, опустив глаза.

– Во что я тебе скажу, Катарина… – я подошла к креслу, на котором лежало моё дорожное платье, – поторапливайся…

Служанка, всплеснув руками, подбежала к креслу, схватила мой наряд и, дрожащими пальцами начала мне помогать его надевать.

Тяжелые мешочки с золотом, я спрятала во внутренние карманы платья. Накинула меховую накидку и пошла во двор.

Выйдя на крыльцо, вдохнула холодный воздух, который был пропитан сыростью и опавшей листвой. Свинцовые тучи низко нависали над замком, предупреждая о приближающемся дожде.

Я, стараясь ступать неслышно, начала спускаться по лестнице.

– Госпожа, – послышалось откуда-то сверху.

Вздрогнув, я подняла глаза и увидела Марту, стоящую на террасе. В её бледном, осунувшемся лице не было и тени сочувствия, лишь мрачная обречённость. Глаза, обычно тусклые, сейчас горели дьявольским огнём.

– Раз уж вы решили бежать, то лучше не возвращайтесь, – произнесла служанка, – герцог не прощает предательство.

В меня словно вонзился кинжал. Я не смогла произнести ни слова. Обняв себя за плечи, поспешила к ожидающей карете.

– Госпожа, я надёжно закрепил сундук, – отчитался старый кучер.

– Хорошо, – я слабо улыбнулась ему и забралась внутрь кареты.

– Эть, родимые! – выкрикнул возница.

Карета дёрнулась и покатилась. Я посмотрела в окно, одарив прощальным взглядом замок.

«…герцог не прощает предательство…»

Вспомнив слова, сказанные Мартой, я невольно поёжилась. Но не от холода, а от леденящего душу страха.

Я не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь, но с Боварни я больше не хотела встречаться.

Эта мысль, словно слабая искорка в непроглядной тьме, согрела меня и дала надежду.

Глава 50

Глава 50

Бессонная ночь, полная тревожных мыслей, дала о себе знать, весь путь до замка тётушки я крепко спала.

Лишь когда карета остановилась, открыла глаза.

– Встречайте гостей! – бодро выкрикнул кучер.

Я выглянула в окно и увидела двух хмурых стражников, которые стояли неподалёку и кутались в шерстяные плащи. На их обветренных лицах, словно высеченных из камня, сверкали глаза, наблюдавшие за нами.

– Чего уставились? – усмехнулся мой возница. Затем спустился с кОзел и открыл мне дверцу.

– Госпожа, давайте я вам помогу, раз эти олухи спят.

Ухватившись за его руку, я выглянула из кареты. Холодный порыв ветра обжег лицо. Ступив на землю, оглядела замок тётушки.

– Ваш дом побольше будет, – хмыкнул кучер и неспешно зашагал в сторону конюшни.

Подобрав юбки, чтобы не запачкать их в грязи, я направилась к главному входу.

Не успела я подняться на вторую ступень каменной лестницы, как мне навстречу выбежала запыхавшаяся Агата.

– Мисс Оливия! – воскликнула она.

Я улыбнулась ей и, качнув головой, поправила:

– Миссис.

– А! Ой! – девушка распахнула глаза и, закусила губу, пряча растерянную улыбку. – Простите, запамятовала.

– Ничего… – пробормотала в ответ и устремила свой взгляд на башенки, расположенные под самой крышей замка.

– Миссис Оливия, а у нас беда…

– Что случилось? – я метнула обеспокоенный взгляд на молоденькую служанку.

– У миссис Воулсен случился удар, – Агата всхлипнула, – второй день лихорадит нашу госпожу.

– К ней можно подняться? – прислужница кивнула, вытирая выступившие слёзы уголком передника, – лекаря вызывали?

– Конечно… Сразу, как обнаружили её, лежащую на полу в каминном зале…

– Что сказал лекарь? – спросила я, стремительно поднимаясь по лестнице.

– Нужен покой и успокоительные отвары, – ответила Агата, забегая вперёд меня, чтобы распахнуть двери. – Она никого не узнаёт и бредит.

Оказавшись внутри замка, я замерла. Острые осколки воспоминаний больно полоснули по сердцу. Яркими всполохами память вернула меня в прошлое: знакомство с герцогом, свадьба, первый поцелуй…

Невольно дотронувшись пальцами губ, посмотрела перед собой. И вновь по телу пробежала тёплая волна. Я закрыла глаза, стараясь совладать с нахлынувшим трепетом и непрошеными воспоминаниями.

Что со мной…?

Я скучаю?

– Нет… – прошептала я, тряхнув головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение.

– Миссис Оливия, вы что-то сказали? – окликнула меня Агата.

Вскинув голову, посмотрела на служанку, стараясь скрыть овладевшее меня смятение.

– Я пойду к тётушке, а ты принеси отвар, – произнесла ровным голосом.

– Хорошо, госпожа.

Откланявшись, Агата побежала на кухню. А я направилась в покои миссис Воулсен.

Войдя в комнату родственницы, слегка поморщилась от запаха лекарственных трав. Тётушка лежала с закрытыми глазами. Её грудь ровно вздымалась. Она спала.

Я подошла к кровати и села на край постели. Осторожно взяла миссис Воулсен за руку. Она сжала холодные пальцы и тут же открыла глаза. Её взгляд был мутным и невидящим. Тяжело вздохнув, тихо простонала:

– Уходи… Не отдам… Замок мой…

– Тётушка, его никто не отберёт, – попыталась успокоить женщину.

Она повернулась ко мне и, глядя сквозь меня, сиплым голосом произнесла:

– Блэквуд приходил… – лицо родственницы исказилось от ужаса.

– Кто? – я наклонилась к ней. – Я не расслышала…

– Блэкву-у-уд… – выпучив глаза, взвыла тётушка.

Отпрянув, я испуганно пробормотала:

– Призрак, что ли?

Миссис Воулсен побледнела. Её глаза, наполненные безумным страхом, округлились и, протянув ко мне дрожащую руку, вымолвила:

– Он хочет вернуть замок…

– Призрак? – пискнула я.

– Да… – выдохнула тётушка и обмякла.

Уставившись на бездыханную родственницу, я просипела:

– Агата-а-а…

Но ответом была лишь давящая тишина.

Судорожно хватая ртом воздух, я медленно встала с кровати и попятилась к двери.

– Миссис Оливия, я принесла две кружки… – сказала вошедшая в комнату служанка, держа в руках поднос с дымящимся напитком.

Девушка резко остановилась. Посмотрела на меня, затем перевела взгляд на госпожу, чья рука свисала с кровати и, осознав, что случилось, вскрикнула и выронила поднос. Кружки с отваром разбились, и их осколки рассыпались по полу. Комната наполнилась резким запахом трав.

– О боже… – прошептала Агата, устремив испуганный взгляд на почившую хозяйку. – Как же…

– Н-надо позвать лекаря… – пролепетала я.

– Уже поздно… – покачала головой девушка. И, повернувшись ко мне, произнесла дрожащим голосом: – пойдёмте отсюда.

Я кивнула, соглашаясь, но не сдвинулась с места.

– Миссис Оливия, я позову кого-нибудь. А мы с вами сейчас спустимся в каминный зал.

– Да… Давай уйдём… – прошептала я, продолжая стоять и смотреть на тётушку, не в силах отвести взгляд.

– Понятно, – буркнула служанка и, взяв меня за руку, потянула к выходу. – Давайте-ка я вам помогу выйти отсюда… Нужно послать за священником… И сбегать за плакальщицами… Они на краю деревни живут. Скажем какому-нибудь стражнику, пусть бежит к ним…

Пока Агата говорила, одновременно подталкивая меня на первый этаж, мои мысли лихорадочно метались, возвращаясь к сказанным миссис Воулсен словам.

Неужели она увидела призрак бывшего хозяина замка?

Да так испугалась, что… умерла…?

– Миссис Оливия.

Я посмотрела на обеспокоенную служанку.

– Садитесь в кресло.

– Х-хорошо, – я села в кожаное кресло, приставленное к камину.

– Мне нужно позвать прислугу, а потом я вернусь к вам, – я понятливо кивнула, – позже приготовлю вам комнату, где вы заночуете.

– Заночую? – с недоумением переспросила я.

– Конечно.

– О нет… – едва слышно прошептала я, покачав головой.

Глава 51

Глава 51

Последующие три дня я провела в каком-то бессознательном состоянии. Я кивала, соглашаясь на всё, что мне предлагали, шла, куда мне говорили, стояла там, где просили постоять.

Затуманенный разум помог мне пережить похороны тётушки. Ведь мои мысли были далеко... Я узнала от Агаты, что в их замок доставляли письма из моего дома.

Но, обыскав все ящики письменного стола тётушки, так и не нашла ни одного клочка бумаги, с упоминанием моего имени. Лишь счета и расписки.

Мои нехорошие предчувствия начали крепнуть, когда Агата рассказала, что покойная госпожа каждый вечер, сидя около камина, что-то жгла, нашептывая какие-то проклятья.

Неужели она посмела?

Я, раздумывая над словами служанки, мерила шагами каминный зал. Плохо, если покойница сжигала письма, предназначавшиеся мне, но хорошо, то, что я теперь могу сама распоряжаться своей жизнью. И, вызвав кучера, велела готовиться к дальней дороге.

Поручив Агате присматривать за замком, ранним утром выехала домой.

Кутаясь в меховую накидку, я смотрела на мелькающие в окне чёрные стволы деревьев. Осенний лес казался зловещим и неуютным. Находясь в полудрёме, представляла мою встречу с мамой.

Мне так хотелось поделиться с ней всеми своими горестями… Найти в её родных объятьях спасение. Почувствовать себя маленькой девочкой, которую она защитит от всех бед.

Вспомнив о сестре, уже не почувствовала обиды. Мне были безразличны её интриги. Они все остались в прошлом, как руины замка. На данный момент, в моей жизни происходили куда более важные события, от которых зависела моя дальнейшая судьба.

Я меньше всего хотела беспокоиться о том, что затевала за моей спиной Милена и Роберт. Их жизнь и их желания навредить мне, чтобы привнести в свою жизнь больше значимости, уже казались ничтожными.

Я мысленно попрощалась с ними, вычеркнув из своей жизни. Конечно, я неоднократно буду с ними сталкиваться, но их мерзкая сущность меня уже не волновала.

Мама… вот что сейчас занимало мою душу.

С каждой милей, которую преодолевала карета, моё воображение рисовало всё более и более страшную картину.

Я тряхнула головой, дабы избавиться от гнетущих мыслей. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, прошептала:

– С ней всё хорошо…

Кучер останавливался на крупных постоялых дворах. Он был уверен, что там лошадям обеспечат достойный уход. Я не оспаривала его решение…

Пока он занимался экипажем, я ходила чуть поодаль, разглядывая близлежащие дома и проезжающие кареты.

Если бы я могла… я бы побежала по полям, преодолела горы, овраги… лишь бы побыстрее обнять маму.

– Госпожа, можем ехать, – устало вымолвил мой кучер, смахнув пот со лба.

– Иду, – кивнула я и поспешила к карете.

Во владения моей семьи мы въехали на рассвете. Золотые лучи пробивались сквозь предрассветный туман, ложась на поля и леса мягким сиянием. Я невольно улыбалась, разглядывая знакомые дубы, высаженные ещё дедом. Их могучие стволы, устремлённые ввысь, походили на стражей.

– Я дома…

Когда карета остановилась около главного входа, ко мне навстречу выскочила сестра. Хрупкая, бледная, с растрёпанными волосами и запавшими глазами. Она была одета в простое траурное платье.

Она, щурясь от лучей восходящего солнца, смерила меня растерянным взглядом. И видимо узнав, изменилась в лице. Её кожа сделалась бледнее, а в глазах застыл ужас.

– Ты… – просипела она, едва слышно.

– Да… – я слабо улыбнулась, стараясь скрыть волнение, – мама у себя?

– Оливия… – Милена нахмурилась, и её лицо исказилось от боли. – Мы писали тебе…

Я застыла, уставившись на неё.

– Мама умерла…

– Что…? – выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Сестра подбежала ко мне и приобняла за плечи.

– Не падай… – дрожащим голосом пробормотала она, прижимая к себе. – Отец заперся в кабинете…

Я посмотрела на осунувшуюся сестру.

– Пьёт… Целыми днями пьёт. Боюсь, вскорости будут вторые похороны.

– Третьи, – произнесла я ровным голосом.

Милена вперила на меня недоумённый взгляд.

– Я задержалась, потому что тётку хоронила, – едва шевеля губами, вымолвила я, глядя куда-то в пустоту. – А так я бы успела к маме…

Судорожно хватая ртом воздух, я начала всхлипывать.

– Ох… – сестра сокрушенно покачала головой. – За что нам это…?

Выпрямившись, я слегка оттолкнула сестру.

– Мне нужно к маме…

Милена посмотрела на меня обезумевшими глазами.

– В конце сада.

Я слабо кивнула и, чуть пошатываясь, пошла в яблоневый сад.

У нас было своё кладбище. На нём были захоронены все почившие родственники. И теперь там лежала мама…

Из груди вырвался то ли стон, то ли рёв, полный боли и отчаяния. Я шла медленно, будто боясь найти подтверждение словам сестры.

Но, обойдя старые деревья, увидела свежий холм, усыпанный цветами.

– Мама…

Я почувствовала влагу на лице. Сморгнув, подняла глаза к небу. На удивление дождя не было.

Проведя пальцами по щеке, провела ими же по губам. Солёные.

Значит, я плачу… Беззвучно плачу.

Сил на истерику не было. Мне нужны были силы, чтобы дойти до мамы.

Путаясь в дорожном платье, я шла к могиле.

В груди ощущалась боль, которая увеличивалась с каждым шагом.

– Мама…

Покачав головой, я ухватилась за кружевной ворот и начала его тянуть во все стороны. Ткань треснула и обнажила грудь. Холодный ветер обжёг кожу. Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и, подойдя к могильному холму, упала на колени.

– Мама… – едва слышно произнесла я, положив ладони на могилу. – Почему…?

Сжав пальцы в кулаки, набрала земли и, стиснув зубы, поднялась.

Метнув хмурый взгляд на дом, направилась к отцу.

Ярость, клокотавшая внутри, давала силы идти, чтобы посмотреть в его глаза и спросить, о том, как он будет теперь жить? Как жить мне? Без мамы…

Глава 52

Глава 52

Попадавшаяся мне на пути прислуга отводила взгляды в стороны, не решаясь заговорить со мной. Я кожей чувствовала, их немое осуждение. Знали бы они, что их косые взгляды мне безразличны. За возможность попрощаться с самым родным человеком на свете, я бы отдала всё что угодно.

Всё в доме напоминало о прежней жизни. Именно сюда я так стремилась вернуться. Но оказавшись здесь, поняла, каким всё стало чужим… без мамы. Словно дом лишился сердца.

Остановившись напротив двери, ведущей в отцовский кабинет, я осторожно разжала кулаки. Чёрная земля сквозь дрожащие пальцы посыпалась на пол. Нахмурившись, пробормотала:

– Ненавижу…

Шумно вдохнув, толкнула дверь и вошла в комнату. Отец сидел на полу, прислонившись к боковой стенке шкафа. Его пунцовое лицо было опухшим, мутные глаза казались безумными. В комнате пахло старым вином и пОтом.

– Ты… – взревел он, – зачем приехала?

Я, метнув на него гневный взгляд, шагнула в сторону окна и оглядела кабинет. Повсюду были разбросаны пустые бутылки, куски заплесневевшего хлеба, ветчины и клочья бумаг.

– Опоздала, – оскалившись, протянул отец.

Не проронив ни слова, я приблизилась к окну и сдвинула тяжёлую бархатную занавеску. Солнечные лучи, ворвавшиеся внутрь, мгновенно отвоевали половину комнаты.

– Закрой, – злобно процедил сквозь зубы отец, зажмурившись от яркого света.

Повернувшись, я посмотрела на него. Грязный, озлобленный, никчемный… Жалкий… Он превратился в сломленного, жалкого старика, утонувшего в море пьянства и отчаяния.

– Ненавижу… – едва слышно вымолвила я.

– Правильно… Это я запретил передавать тебе её письма, – он качнул головой, – она металась словно зверь в клетке. Она кричала, требовала… А я смеялся. Орал, запрещал… – усмехнувшись, вытаращил на меня глаза, – последнее, что она произнесла… «Я должна быть рядом с ней…»

Из моих глаз хлынули слёзы.

– Она хотела забрать тебя у законного мужа, – тряхнув головой, отец продолжил говорить, не обращая внимания на мои слёзы: – а я хотел, чтобы и она, и ты привыкли. Хотел, чтобы вы заткнулись и жили дальше. Потому что я так решил!

Я смахнула слёзы и, направляясь к двери, произнесла:

– Я видеть вас не хочу.

– Ты моя дочь! Моя вещь! – выкрикнул отец вслед.

Не вслушиваясь в то, что он проорал ещё что-то, захлопнула за собой дверь. И, едва сдерживая рыдания, пошла на кухню. Спустившись на первый этаж, подозвала повариху, велела ей собрать корзину с провизией для дальней дороги. Дала указание конюху и кучеру, чтобы карета была готова как можно быстрее.

Выйдя из дома, пошла на могилу. Я не знаю, сколько я простояла там. Время словно остановилось. Подошедшая ко мне сестра, осторожно дотронувшись до моего плеча, сказала:

– Оливия, ты здесь простояла целый час… Может, пойдёшь в дом?

Нахмурившись, я медленно повернулась к ней и просипела:

– Расскажи мне всё…

Милена поджала губы и, шмыгнув носом, начала говорить:

– Когда отец получил письмо от сестры, собрал нас и объявил о твоей свадьбе. Мама порывалась поехать к тебе, но отец запретил ей. Она даже пыталась тайком уехать, но кучера, решившего ей помочь, выпороли… – Милена смахнула слёзы, – мама ругалась, кричала… Но отец был непреклонен.

Сестра обняла себя за плечи и устремила грустный взгляд на дом.

– Маме стало плохо, когда тётка написала, что ты просишь забыть о тебе.

Я округлила глаза.

– Конечно же, мама ей не поверила, – хмыкнула Милена. – А когда отец сунул ей письмо от твоего мужа…

– Какое письмо? – перебила я её нахмурившись.

– Обыкновенное, – буркнула сестра.

– Что было в этом письме? – поинтересовалась я.

– Боварни потребовал забыть о твоём существовании…

– Ты видела это письмо? – спросила я, теряя терпение.

– Да, видела…

– А где оно?

– Не знаю, – Милена пожала плечами, избегая моего взгляда. – Помню, мама пришла в ужас, когда прочитала: «…она моя вещь…»

После услышанного стало ясно, что к этому письму, герцог не имел никакого отношения. Это мерзкая, подлая ложь…

– Отец… – я, зло сощурив глаза, посмотрела на окно его кабинета.

– Оливия, может, ты останешься? Хоть ненадолго… – взмолилась сестра.

– Зачем? – я насторожилась.

– Отец либо умрёт от пьянки, либо сойдёт с ума… Мне страшно оставаться с ним. Я боюсь, что он что-нибудь натворит…

– А Роберт где?

– Он больше не появлялся…

– Почему? – удивилась я.

– А зачем? Ты же замуж вышла... – заявила сестра, слегка поведя плечами.

– Тебе не надоело? – отмахнувшись от её слов, я побрела на конюшню.

– Ты о чём? – выкрикнула она.

Я лишь покачала головой, не желая что-либо ей объяснять.

– Оливия, ты бы видела, как он страдал… – проговорила Милена, поравнявшись со мной.

Резко остановившись, повернулась к ней и пристально посмотрела ей в глаза.

– Дай угадаю… – задумчиво произнесла я, рассматривая милое личико сестры, – отец пожадничал тебе на хорошее приданое и Роберт сбежал?

– А откуда…? – удивлённо распахнула глаза Милена.

– Здесь всё просто, – с горечью усмехнулась я. – Что отец, что Роберт… Да и ты, сестрёнка, желали урвать выгоду… Каждый из вас жил лишь своими интересами, не замечая боли и страдания других.

– Какая мне выгода? – пискнула Милена, и её голос дрогнул. Её лицо, и без того бледное, стало серым.

Я смерила её пустым взглядом.

– Отец получил золото, заключив договор с тёткой. Роберт, вдоволь наигравшись с глупыми сёстрами, сбежал от бесприданницы. А ты… – я тяжело вздохнула, – а ты пыталась привлечь к себе внимание... Причинив мне боль…

– Чьё внимание? – сестра насупилась.

Я осуждающе качнула головой, не желая продолжать этот разговор. И воззрившись на неё, сказала:

– Я не приеду больше.

– Что?! – ахнула она.

– Вы чёрствые, жадные и… – я запнулась, ища подходящие слова, чтобы выразить всю свою боль и обиду. Обернувшись, ещё раз посмотрела на могилу мамы, – никогда не прощу…

– Кого? Нас?

– Себя… – выдохнула я и поспешила на кухню.

– Оливия!

Я замерла. Ко мне, задыхаясь, подбежала сестра и, остановившись рядом, исступлённо прокричала:

– Ты, своим появлением испортила мне всю жизнь! Ты не должна была родиться!

– Милена, – едва слышно произнесла я и, просунув руку в потайной карман, достала три тканных мешочка, – думаю, этого хватит, чтобы Роберт женился на тебе.

– Что это? – ахнула сестра и протянула к мешочкам дрожащие пальцы.

– Откуп, – с показным безразличием ответила я.

– За что? – изумлённо прошептала Милена, прижимая к груди мешочки с золотом.

– За доставленное неудобство, – с горечью усмехнулась я и, обойдя её, зашагала на кухню.

– Но… Вот так просто? – выкрикнула сестра.

– Да! – ответила я ей не оборачиваясь. И, продолжая идти, произнесла: – мама, надеюсь, это золото пойдёт ей во благо…