Текст книги "Бездомный главнокомандующий (СИ)"

Автор книги: Алина Овская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава тридцать четвёртая

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Мама прожила у меня десять дней. За это время цветение эндемичного злосчастного аллергена вокруг её городка сошло на нет, и она с облегчением (а уж как я была этому рада, вовсе не передать словами) отправилась домой. За время её отсутствия, а если говорить точнее за день до возвращения моей мамы домой, из поездки к морю вернулась одна из её самых близких подруг, поэтому едва бросив дома свои вещи, она упорхнула к ней обмениваться новостями.

Не знаю, как у мамы, но именно у этой её неугомонной подруги ни один день не обходился без какой-нибудь горячей новости, или же сенсации местного разлива. Поэтому я была стопроцентно уверена, что у себя дома моя мамочка вновь появится не раньше завтрашнего вечера. Заранее посочувствовав её ушам, на которые обрушится шквал всевозможных слухов, сплетен и домыслов, я навела у себя относительный порядок и принялась наконец-то разбирать все накопившиеся за это время дела.

Хорошо, что на работу мне только завтра. Целый день я смогу посвятить своему самому любимому хобби, а именно – писательству. За эти прошедшие десять дней мама так плотно забила все полки моего холодильника готовыми блюдами и полуфабрикатами собственного изготовления, что даже питайся я исключительно только ими, мне не осилить всё это поварское и кулинарное изобилие даже за две недели. Не говоря уже о том, что я с лёгкостью смогу за это время набрать столько лишних килограммов, что мне придётся обновлять сразу весь свой давно уже не скромный гардероб.

Наскоро пересмотрев все эти запасы, и, понадеявшись на чудеса, творимые микроволновкой, я с удовольствием отправила в морозилку наибольшую их часть, и на весь оставшийся в моём распоряжении день засела за компьютер. Набрав парочку срочных статей для популярного журнала и ещё одну маленькую заметку для местной газеты, я быстренько перекинула их на флешку и наконец-то принялась за свои рассказы.

А записать нужно было много чего. Снов, как и событий, в них произошедших накопилось столько, что хватит сразу не на один рассказ. Во первых, государству в котором жил Анг Ли, соседняя страна всё же объявила войну. Враг ежедневно и местами весьма успешно нападал, прорывая оборону оной сразу по всей границе, включая участок защищаемый гарнизоном, в котором служил Анг Ли с друзьями.

Во вторых, за боевые заслуги его повысили уже до звания офицера. И хотя без потерь не обошёлся ни один приграничный гарнизон, именно на их участке, в отличие от остальных, они не только не отступили под напором врага, но и сохранили наибольшее количество боеспособных воинов. По приказу командования, чтобы не оставлять столько боеспособных единиц в окружении врага, им всё же пришлось покинуть свои позиции, но, даже отступая с боем, они не потеряли почти никого ни из подчинённых, ни из офицерского состава.

Отличные командирские качества Анг Ли были замечены свыше, и не раз. После гибели в последней стычке командующего их гарнизоном, эту должность поручили именно ему. Вспомнив о заключительных словах учителя, новоявленный командующий попросил назначить своим заместителем именно Вонга. И хотя у вышестоящих офицеров была своя кандидатура на это место, но памятуя о том, что три друга: Анг ли, Вонг и Чен всегда и везде стремились быть вместе, они пошли навстречу его просьбе.

Ох, как же бесился и негодовал в душе Вонг в ответ на это решение. Ведь он уже вовсю попрактиковал запретную магию, значительно повысил ею свою Ци и в своих мечтаниях претендовал на пост гораздо больший, чем этот. Он воочию убедился, что во время боя действительно никому не было дела до того, куда девается магия гибнущих воинов. Всем было не до этого. Людей в первую очередь заботило стремление выжить, поразив при этом как можно больше врагов, а не наблюдение за действиями кого-то ещё. Вот он и отрывался по полной, поглощая чужую магию при каждой подворачивающейся возможности. Опьянённому чужой Ци Вонгу, теперь даже пришлось скрывать перед друзьями высокий уровень своей магии, сознательно принижая свои возросшие возможности, чтобы не вызывать у них ненужных вопросов.

Трезво поразмыслив, он решил всё же оставит всё так, как есть. Ну где ещё он мог так безнаказанно, не подвергая свою жизнь излишней опасности, практиковаться в запретной магии? Только под крылышком у полностью доверяющего ему Анг Ли. И тогда он решил стать идеальным помощником: Пунктуальным, собранным, уравновешенным, фанатично преданным своему делу. Таким, которого его доверчивый друг низачто не захочет заменить кем-то ещё.

Пускай! Пускай этот выскочка поднимается всё выше и выше по ступеням власти. Вонг даже поможет ему в этом, старательно выполняя любое его распоряжение. Но истинным победителем в их трио будет именно он, а не зануда Чен и тем более не этот выскочка Анг Ли. Именно ему достанутся все почести и поздравления учителя, уж он об этом обязательно позаботится!

Глава тридцать пятая

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я обернулся, и моим глазам предстала вполне знакомая в моей юности картина. Отряд воинов, возглавляемый своим командиром, возвращался с задания. По опущенному через ров бамбуковому мостику в пространство среди хижин первыми внесли носилки с тяжело раненными. Затем туда же вошли те, у кого раны позволяли им передвигаться самостоятельно, и лишь потом перебрались остальные воины. Замыкал отряд его командир. В возникшей толчее раздался голос, который я уже отчаялся когда-нибудь услышать снова.

– Носилки заносите ко мне сразу. Остальных будете заводить потом, в соответствии с тяжестью их ранения.

Я не поверил своим ушам. Вскочил, разыскивая своего друга глазами, а когда увидел, был настолько поражён его внешним видом, что попросту замер на месте. Куда подевался тот красавчик – мужчина, на которого ещё совсем недавно заглядывались все окрестные девушки? Посреди возникшей толчеи стоял и отдавал распоряжения седой, совсем незнакомый мне человек: практически инвалид с изборождённым глубокими рваными шрамами лицом. Лишь его голос напоминал мне прежнего Чена. Мы встретились взглядом и он замер. Неуверенным взмахом головы смахнул упавшую на глаза прядь волос, зачем-то потеребил мочку ополовиненного уха и только потом радостно устремился ко мне навстречу.

– Анг Ли! Ты ли это? Глазам своим не верю! Ты же сейчас должен быть…

Он резко оборвал свои слова, крепко притискивая меня к своей худой груди почти беспалыми руками.

– Пойдём ко мне в хижину, поговорим. Хотя, нет. Сначала раненные.

– Узнаю своего старого друга. Для тебя долг был, есть и будет, прежде всего. Чем могу помочь?

Призывно махнув мне рукой, Чен быстро прошёл в свою хижину. Я огляделся, входя вслед за ним. Внутри она явно служит ему не только штабом, но и целительской. Разделённая на две неравные половины: справа операционные столы и полки с травами, отварами, мазями и прочими необходимыми для целителя снадобьями, слева один низкий стол заваленный картами и прочими бумагами, окружённый рядами циновок. Сразу же стали заносить носилки с раненными. И только после того, как последний раненный воин получил от него помощь, он утомлённо присел на циновку и рассказал мне всё, что случилось с ним после моего исчезновения.

– Вонг, истратил всю свою Ци почти до капельки на твой перенос в другой мир, а потом, как и обещал, попытался выпить меня. Но, видимо, из-за усталости, запретная магия ему до конца не подчинилась, поэтому ему хватило и половины моих сил для собственного восстановления. Вот когда я понял, каков резерв магии был у него на самом деле, и сколько в нём было той, что он поглотил из тел павших. Повозмущавшись на то, что некоторым достаётся намного больше Ци, чем заслуживает он и только он, наш вампир ненадолго зачем-то вышел из палатки, а когда возвратился, попытался меня подчинить. Но не зря же я являюсь признанным воином – целителем. В нашей целительской среде тоже есть свои секреты. Короче, пусть он и был уверен в том, что у него всё получилось, но это было не совсем так.

Друг озорно мне улыбнулся и в этой улыбке я увидел отголосок того прежнего Чена.

– Приказав мне следовать за ним, Вонг вошёл в твою палатку, собрал в кучу все ценности, какие-то бумаги и свитки, вытащил из лежащей в углу кучи тряпья пустые мешки и заставил меня всё в них сложить, а сам устроил в палатке полный кавардак. Я тогда не знал, как он объяснил всем твою и мою пропажу, гибель тяжелораненных и все остальные бесчинства, которые совершал потом надо мной и другими раненными, но как-то он выкрутился. Всё то время, что я провёл у него в палатке, я сидел прикованный цепью в самом дальнем её углу. Каждый вечер он выводил меня в её центр и начинал измываться.

Вначале он подробно рассказывал, что он собирается сегодня со мной сделать, затем выпивал ровно половину оставшейся у меня магии, и лишь потом медленно отрезал то палец, то кусок плоти с руки или ноги, заставляя меня немного залечить полученное увечье. Он явно получал огромное удовольствие именно от того, что видел, как я слабел, и раз от разу делал это всё медленнее и медленнее. В конце концов, я не смог вылечить очередную рану, и он потерял к этому развлечению всякий интерес. Выпив меня досуха, он выбросил моё изувеченное тело в кучу лежащих неподалёку от его палатки трупов, предварительно зачем-то раздев, а потом прикрыв телами выпитых до этого воинов.

Чен горестно вздохнул, вновь переживая смерть всех тех, кого он должен был спасти, но не смог. Как я его понимал. Сколько друзей, с которыми мы прошли всю войну, погибло именно по вине Вонга.

– Поздней ночью я выбрался из-под кучи тел и сбежал. Да, я был жив. Жив всё то время, когда у меня якобы перестало биться сердце и остановилось дыхание. Жив, когда он раздевал меня и выносил вон. Жив, когда он забрасывал мой труп телами погибших ребят. Целители называют такое состояние человека – наведённым летаргическим сном. Человек считается условно живым, но его сердце бьётся не чаще одного удара в час, а дыхание настолько поверхностное, что практически неощутимо. Даже температура его тела во время такого наведённого летаргического сна постепенно снижается почти до температуры окружающей среды.

А наведённым этот сон называется от того, что телу заранее задаются параметры пробуждения через какое-то определённое время. Поэтому очнувшись и немного отлежавшись, я частично восстановил остатки своей магии (это ещё один секрет целителей) и поскорее убрался подальше от лагеря и своего мучителя. Я шёл и шёл, не разбирая дороги, пока силы не покинули меня окончательно. Не буду тебе рассказывать, чего мне стоило залечить нанесённые Вонгом увечья. Прошло слишком много времени после того, как я их получил, да и раны были слишком глубоки. Но, как видишь, у меня многое получилось. А лицо, – Чен устало отмахнулся рукой от попытавшегося что-то возразить меня.

– Как говаривала моя матушка, с лица воду не пить. Да! Ты же не знаешь, – встрепенулся он.

– Вонг, оказывается, распустил слух, что нас похитил диверсионный отряд противника. Он якобы их видел, представь, видел единственный из всего лагеря, и нас теперь считают погибшими от их рук. Нас посмертно наградили высшими наградами, присвоили кучу почётных званий. Но главное, он тоже считает нас обоих давно умершими.

– Слушай друг, – не удержался я от вопроса, – а ты не знаешь, что случилось с нашим учителем?

Чен опять печально вздохнул и я понял, что он меня не обрадует своими новостями.

– Ты же помнишь, что Мастер Шу уже был очень стар, когда взялся нас учить. Представляешь! Оказывается, он совсем немного не дожил до конца войны и умер примерно за год до нашей победы. По крайней мере именно эту версию случившегося рассказали мне все, кого я расспрашивал. Так, что Вонгу не пришлось хвастаться перед ним своими мнимыми достижениями. И учитель, к счастью, так и не узнал, какой мразью стал его последний ученик. И какой страшной ценой он заплатил за своё могущество.

После выздоровления, я долго скитался, копил силы. Потом в один из дней решил: хватит. Если не я, то кто сможет дать отпор зарвавшемуся вампиру, в которого превратился мой бывший друг. Кто, как не я знает все его слабые стороны. И вот я здесь. Командую отрядами сопротивления. А с твоим возвращением, мы теперь сможем устроить Вонгу такую «сладкую» жизнь, что ему точно не поздоровится.

Глава тридцать шестая

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Ах, мама, мама! И чего тебе неймётся. Зачем ты планомерно, с завидным постоянством лезешь в мою личную жизнь. Вот возьму, и не приеду к тебе завтра. Лучше погуляю на свежем воздухе, соберу букет последних осенних листьев. Нарву каких-нибудь поздних цветов, если они ещё не все отцвели. Зато не буду выслушивать твои намёки на знакомство с очередным племянником твоей давней подруги, который приезжает тогда-то и будет ждать меня там-то.

Надоело! Решено! Позвоню ей утром и, сославшись на какие-нибудь неотложные дела, останусь дома. Лучше действительно схожу и вон в парке прогуляюсь или похожу по магазинам. Хотя, я не большая любительница шопинга, как некоторые.

Но лгать маме не пришлось. Включив утром на кухне воду, я услышала из крана лишь жалобное: пшик-ш-ш-ш. Зато из ванной в коридор по полу радостно и мощно хлынул поток этой самой воды. Быстренько перекрыв подачу, благо она расположена прямо здесь, в коридоре, я позвонила в обслуживающую мой дом компанию и вызвала слесаря. Пока я, искренне радуясь в душе тому, что это не многоквартирный дом и подомной точно никто не живёт, а значит, никто не предъявит мне претензий и счёт за учинённый потоп, усердно убирала последствия этого самого потопа, мама позвонила мне сама.

В красках обрисовав ей всю картину случившегося, я на свою беду спросила у неё совета, какая труба больше подойдёт для замены прохудившейся. Лучше бы я не задавала этого провокационного вопроса. Мне пришлось выслушать целую лекцию на эту тему, не прекратившуюся даже с приходом мастера, продолжившуюся всё время, затраченное им на ремонт, и резко завершившуюся лишь после того, как я озвучила ей сумму, которую мне пришлось выложить за этот самый ремонт.

Мама онемела. Её шок длился ровно пол минуты. Потом она разразилась таким гневным монологом, расцвеченным бранными словами сразу на трёх языках (чего-чего, а о наличии таких ярких экспрессивных слов в её лексиконе даже я не подозревала) какой мне ни разу в жизни не приходилось выслушивать от моей всегда уравновешенной и благовоспитанной мамочки. Разумно посчитав, что теперь на поездку к ней у меня банально не хватает времени, я отговорилась необходимостью закончить в доме уборку и, наговорив ей кучу благодарностей за вовремя даденный совет (о её ярком монологе в конце, я благоразумно промолчала) отключила связь.

Ни о какой прогулке в парк или шопинге теперь и речи не могло быть. Включив отопление, чтобы быстрее высушить промокший пол и прогнать из дому неприятно-зябкое ощущение сырости, я сварила себе ещё одну чашечку крепкого ароматного кофе и принялась за очередной рассказ, навеянный новым сном.

Я уже как-то говорила, что не поклонница оружия, не фанатка сцен сражений и битв, но то, что я увидела в последнем своём сне, поразило и полностью захватило даже неискушённую меня:

Две огромнейших армии сошлись на ратном поле в схватке не на жизнь, а насмерть. Я ещё успела во сне мельком подумать, что в этом мире люди явно более гуманны, чем мы и не используют в войне лошадей, полагаясь только на свою физическую силу и выносливость. Я бы не смогла смотреть на гибель этих прекрасных животных. Это была последняя моя связная мысль, правда на задворках сознания ещё мелькнула идейка отом, что наши кинорежиссёры нервно курили бы в сторонке, завидев продобное масштабное действо, но она быстро угасла, потому что меня настолько захватило и увлекло это сражение, что из головы исчезли все посторонние мысли.

И если в начале битвы перед тем, как оба войска окончательно сошлись вплотную лоб в лоб, ещё можно было отследить несколько залпов лучников, разглядеть, как маневрируют отдельные части отрядов в центре, присоединяются к ним фланги, перестраиваются линии защиты и вводятся в бой основные резервы. То потом всё слилось в непрекращающуюся мешанину из взлетающих копий, окровавленных клинков, падающих тел, отлетающих голов или рук и всё это на фоне непрекращающихся криков, стонов, бранных слов и грозного лязга оружия.

Вот где я ясно осознала, что в пылу битвы в человеке просыпаются все его скрытые резервы. Ну не может он, целый час махая сразу двумя клинками, не задействовав ничего, буквально походя выхватить у противника копьё, метнуть его чуть-ли не на другой конец поля, а потом как ни в чём ни бывало, продолжать сражаться дальше. Или вырвав из своей раны вражеский клинок, не прекращая им размахивать, прижать к ней какой-нибудь кусок грязной тряпки, оторванной от свей или чужой одежды, и тут же броситься наперерез кому-нибудь, чтобы прикрыть собой такого же раненного бедолагу.

Земля под ногами сражающихся настолько была залита кровью, что она буквально уже не успевала в неё впитываться и противно чавкала под ногами почти полностью залитых ею воинов. А павшие тела сражавшихся местами покрывали её даже не в один, а в два, а то и три слоя.

Тут и там возникали мелкие локальные стычки, победителями в которых, оказывалась то та, то другая сторона. Но было видно, что уставшие противники уже сражаются явно из последних сил. Перевеса не было ни с той, ни с другой стороны. Точнее он мог быть, но только в том случае, если у одного из главнокомандующих противоборствующих армий, было в рукаве припрятано нечто, способное в любой момент переломить ход этой затянувшейся схватки.

И это нечто действительно было найдено и применено в самый подходящий для этого момент. Один из главнокомандующих, в котором я с радостью узнала Анг Ли, отдал какой-то приказ. В разные стороны от его ставки поскакали гонцы. И из маленького лесочка, расположенного слева от поля брани, как и из небольшого оврага с другой стороны – словно из ниоткуда появилось подкрепление. Это были совсем небольшие отряды воинов, которые со свежими силами вклинились в ряды противника, прорубая в них широкие полосы из рухнувших им под ноги тел.

Именно они оказались той самой каплей, которая перебила весь ход сражения. Воодушевлённые их натиском воины с новыми силами набросились на врага. Противник дрогнул, оставляя перед собой своих же раненных товарищей, начал медленно отступать. А потом и вовсе развернулся и позорно побежал, роняя по пути прихваченные (они что, в пылу боя и помародёрствовать успевали) чужое оружие и амуницию.

Это была первая битва, в которой армия Анг Ли одержала победу над захватчиками, и вовсе не числом или умением а именно грамотно рассчитанным планом сражения. У него хватило выдержки, не бросать в бой последний резерв раньше времени. А лишь тогда вывести его на передовую, когда потребность в свежих силах стала максимальной.

После этого решающего сражения, противник чаще всего теперь лишь слабо огрызаясь, только и делал, что позорно отступал. Они бежали назад по сожжённой и разорённой ими же самими земле, бросая на ходу награбленные богатства (точно мародёры) обозы с раненными, оружием и провиантом. А так же всё то, что, так или иначе, задерживало армию и мешало, как можно быстрее покидать захваченные земли.

Шесть лет. Целых шесть лет длилась уже эта война. Погибло или было угнано в рабство столько людей, что страна не одно десятилетие теперь будет восстанавливаться, поднимая из руин разорённые города и вновь осваивая заброшенные из-за войны земли. Но недалеко уже было то время, когда враг будет полностью отброшен за прежнюю границу государства. Мир будет восстановлен и люди в стране смогут наконец-то вздохнуть спокойно.

Глава тридцать седьмая

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Чен ещё долго рассказывал мне о том, как он вначале сформировал совсем маленькие отряды. Как они почти сразу же начали неумело нападать на отдельные части армии Вонга, или выбирали для этой цели идущие к ним обозы. Вовсе не для того, чтобы заявить о себе, а скорее, чтобы эти отряды смогли обрести хоть какой-нибудь маломальский воинский опыт.

Как он постепенно обучал своих воинов в совершенстве владеть почти любым оружием, а потом, как объединял их в более крупные и лучше оснащённые отряды сопротивления. Как со временем заставил Вонга считаться с этой силой. О произошедших сражениях, с переменным успехом проходивших с его армией. О своих планах на будущее. Мы проговорили до позднего вечера, пока кто-то из дежурных не позвал нас ужинать. После ужина, я вспомнил о послании матушки Ню. Пересказав его другу от слова до слова, я вопросительно взглянул на Чена.

– Что ты об этом думаешь?

– А что тут думать, завтра пошлю людей, и они на месте посмотрят, что к чему. Ты лучше расскажи, как тебе удалось вернуться назад из того без-магического мира. Я ведь всё слышал и помню последние слова Вонга, которые он тебе прошептал на ухо, и прекрасно осознаю, что это было практически невозможно.

Мне пришлось рассказать другу обо всех своих непростых мытарствах в том мире. Испытывая уже чуть притупившееся, а за время моего рассказа вспыхнувшее с новой силой чувство потери кого-то важного и нужного. Особо не вдаваясь в подробности, я рассказал ему о моей спасительнице, её свете души, о внезапно возникшей у меня потребности в ежедневных тренировках и своём неожиданном возвращении назад.

Потом, я уже более досконально рассказал ему о маленькой деревне, в которой провёл время после своего возвращения, восстанавливая там свою крошечную Ци. О своём пути к нему в отряд и о знакомстве с матушкой Ню. Я только умолчал о даре, который оставил мне мир моей спасительницы, о своих неограниченных возможностях и о светящемся послании, всё ярче полыхающем на моих ладонях. Зато посетовал, что моя магия после возвращения, не смотря на все мои тренировки и медитацию, до сих пор не превышает юношеского резерва.

– Ну, это дело поправимое. Помнится, в своё время ты быстро начал её развивать именно после того, как достиг этого самого уровня, будем надеяться, что и сейчас произойдёт всё точно так же. – Слабо улыбнулся друг. – Помедитируешь, позанимаешься с моими новобранцами. И им польза, и тебе. Я ещё помню, как ты когда-то наминал бока мне и Вонгу. Я и сам постоянно учу их чему-то новому, но с моими руками больше словами рассказываю, чем могу показать. А ты, глядишь, пока наберёшься сил, и их чему-нибудь полезному научишь, показать всяко лучше, чем словами рассказывать. Да и мне твой опыт полководца ой как пригодится.

Я тут вот уже целую неделю всё ломаю голову, как мне освободить один городок неподалёку. Вообще-то я такое уже не раз проделывал, но тут что-то заминка вышла. Его буквально пару недель назад захватила армия Вонга. Он сам там не был, на такие мелочи он теперь не разменивается, зато уже успел направить в этот городок своего ставленника. Говорят, очень магически сильного человека с премерзким характером. Так вот, пока этот прислужник проклятого там не освоился, а оставленный в городе гарнизон его пособников по его приказу не начал насильно склонять жителей на свою сторону, можно попытаться этот городок отбить, благо люди там правильные и в случае чего, нам помогут. Только нужно грамотный план. А в этом деле лучше тебя я никого не знаю. Поможешь?

– Ну, куда же я денусь. Рассказывай всё поподробней. Подумаем.

До поздней ночи мы сидели над планом городка, гадая, в какой из богатых домов на центральной улице мог пожелать поселиться приехавший наместник, посчитав его достойным своего присутствия. Ломали голову над способами проникновения людей одновременно в ближние и отдалённые гарнизонные казармы и их склады и разрабатывали пути отхода наших отрядов в случае неудачи. В конце концов, у нас просто начали слипаться глаза, и мы, отложив окончательное согласование намеченных планов на утро, улеглись спать.

Рассвет застал меня на том самом маленьком полигоне, который я вчера разглядывал. Привычно разогрев мышцы, я принялся отрабатывать удары своими мечами. Присоединившиеся к моей разминке молодые воины, вполне организовано, но отчего-то робко повторяли мои движения, по ходу задавая вопросы о том, отчего у них не получается всё точно так же, как у меня. Я встал напротив них, и на примере одного из ребят, разобрал на составляющие буквально каждое своё действие или движение.

– А-а-а! А то нам непонятно было, – воскликнул кто-то из воинов, – как вы ухитряетесь отражать сразу два противоположно направленных на вас удара. Спину-то вы свою видеть не можете.

Быстро разбившись на пары, они принялись повторять мой урок, а я взялся за лук. Послав в центр мишени все стрелы, я пошёл их вынимать, но обратил внимание на одного из парней, который зачем-то подбирал повсюду мелкие камешки. Подойдя к нему, я не удержался от вопроса:

– Зачем тебе камни?

– Вы будете смеяться, но я придумал одну штуку.

Паренёк достал из кармана какое-то непонятное приспособление, выглядевшее как соединённые друг с другом полоской кожи два коротко обрезанных напальчника. Снял с плеча лук. Одел это приспособление на указательный и большой пальцы правой руки и, ухватив им камешек, выстрелил тем из лука.

– Я смотрю, ты левша. Я ободряюще похлопал парня по плечу.

– Но ты же никого не сможешь так убить. Камень не стрела. Он не пробьет даже одежду.

– Пусть так. Но когда стрелы заканчиваются, камнями можно дезориентировать противника, подарив товарищам время для прицеливания. А если прицелиться в глаз или в определённые точки на теле, то и вывести врага из строя. И нужна для этого именно вот такая мелочь.

– Молодец. А ты уже показывал это Чену.

– Нет. Что вы. Я не смею.

– Покажи, покажи. Идея хорошая. Он оценит. Он вообще сторонник всего нового, а твоими камешками заинтересуется обязательно. Только, я бы посоветовал подбирать более округлые камни. Мелкую речную гальку, например. Тогда и скорость полёта немного увеличишь, а про попадание в строго намеченное место я уже не говорю, оно возможно даже в разы точнее будет, чем сейчас.

– Почему это?

– А ты что, в детстве на речке ни разу камнями по воде не кидал?

– Я в городе вырос. У нас речек поблизости ни одной не было. Только колодцы.

– То-то и видно. Вот попробуешь, сам поймёшь почему.