Текст книги "Бездомный главнокомандующий (СИ)"

Автор книги: Алина Овская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава сорок пятая

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Сны об Анг Ли не посещают меня вот уже вторую неделю. На улице и так установилась холодная, промозглая погода характерная для середины декабря. И пусть витрины буквально всех магазинов призывно сверкают праздничной мишурой и яркими огнями. Пусть они зазывают прохожих обещаниями предпраздничных скидок и бонусов. Да даже на работе сейчас царит непривычная для нас тишь и благодать, потому, что шеф взял недельный отпуск в связи с тем, что жена подарила ему сына. В моей же душе царит уныние.

Мама оборвала телефон, пытаясь зазвать к себе своё захандрившее чадо. Подруги по работе, вооружившись советами Эрики, задались целью протащить меня по всем предпраздничным распродажам в модных бутиках, салонам красоты и парикмахерским. А я ничего не хочу. Точнее хочу, но исполнение моего желания от меня или от кого-либо ещё в нашем мире не зависит. Ведь хочу я одного – снова увидеть во сне Анг Ли.

Наконец, мама не выдержала и приехала ко мне сама. Если бы она заранее предупредила меня о своём визите, я нашла бы тысячу причин для отказа. Выдумала бы несуществующую необходимую работу, визит к врачу или ещё какое-нибудь дело. Но, зная мой характер, он просто напросто появилась ранним утром выходного дня на моём пороге.

Дверной звонок выдернул меня из мягких объятий тёплой постели. Накануне почти три часа в ней проворочавшись, я плюнула на не спешащий приходить сон и, включив компьютер, почти до самого рассвета смотрела комедии с участием Чарли Чаплина. Вдоволь насмеявшись, я не заметила, как соскользнула в объятья того самого сна, которого напрасно прождала первую половину ночи.

Едва успев войти, мама развила бурную деятельность на кухне. Так, что пока я умывалась и наводила порядок в комнате, на сковородке уже аппетитно шкварчал бекон в окружении парочки «глаз» яичницы, а на столе меня дожидалась большая кружка кофе.

– Мама! Ты же знаешь, что я по утрам не ем бекон! – Возмутилась я на это засилье жиров и холестерина.

– Ешь. У нас сегодня так много дел, что силы тебе точно понадобятся. А откуда они возьмутся без плотного завтрака? Знаю я тебя. Как птичка зёрнышки свои поклюёшь, зальёшь это недоразумение кружкой кофе, а потом к вечеру будешь гадать, почему это желудок разболелся.

– Куда это ты с утра собралась, да ещё и в моей компании?

– Как куда? Ты разве забыла? Мартин нас ещё пол года назад предупреждал. У него сегодня открывается выставка.

– Что? У Мартина выставка? Где? Когда?

– Ах да! Ты же всё пропустила. Он до твоего прихода рассказывал мне, что увлёкся скульптурой. Ну, создаёт там всякие фигуры из металла. И у него сегодня должна будет состояться выставка этих самых скульптур. Ешь быстрее. Нам ещё себя в порядок привести нужно. Я нас записала на девять часов в салон. А нам туда ещё добираться. И платье приличное выбери. Не пойдёшь же ты на выставку своего друга в джинсах.

– Мама!

– Я уже давно твоя мама. Вот только бабушкой ты меня никак не сделаешь. А пора бы уже.

– Мама!!!

– Ладно, ладно. Садись ешь, пока не остыло.

Ну что поделать. Быстро запихав в себя ненавистный с детства бекон, я поскорее залила его противный вкус кофе, и побежала собираться. К тому времени, как я застегнула последнюю пуговку на платье, у моего крыльца уже сигналило такси. Подхватив пальто и сумочки, мы с мамой выбежали из дома, нырнув в его распахнутые дверцы.

В салоне, к счастью, нас промариновали недолго. Уложив волосы и наведя глянец на руки и лица. Мамина фантазия на этот раз не разгулялась по полной, обойдясь минимумом. Мы нырнули в другое такси, и поехали в другой конец города на выставку Мартина.

Ангар, в котором мой друг детства арендовал помещение для своей выставки, был снаружи выкрашен в мрачные чёрно-серые тона. Зябко передёрнув плечами от неприятного ощущения бомжеватости этого здания, я осторожно вошла внутрь. Мощные лампы, ярко освещали серо-стальные стены, овальный потолок и разделённое низкими перегородками внутреннее пространство ангара, придавая ему вид не выставочного салона, а скорее полупустого склада.

Мартина мы увидели сразу же, неподалёку от какой-то ржавой металлической загогулины. Он что-то, как всегда активно жестикулируя руками, объяснял стоявшему рядом с ним мужчине, в котором я с удивлением узнала репортёра одного из журналов, с которым я сотрудничала. Завидев нас с мамой, он приглашающе махнул нам рукой.

Мама резвой козочкой поскакала ему навстречу. Ещё бы. Её план выполнен на сто процентов. Дочь выведена в люди. Её встреча с потенциальным женихом, и не только с ним, почти что состоялась. Чем не радость? Предостерегающе погрозив кулаком репортёру я, нацепив на лицо самую противную улыбку, двинулась следом.

– Как я рад, что вы выбрались на мою выставку, – залебезил перед мамой Мартин.

– Но, я же обещала…

Ах, она обещала. Я возмущённо сузила глаза. Знавший меня с детства и прекрасно понимающий, чем всем окружающим это может грозить Мартин, принял огонь на себя.

– Знакомьтесь, это репортёр одного и самых модных сейчас журналов Ар Тёмнофф. Представляете, его предки тоже выходцы из России. Но не из социалистической, а ещё из царской. Его, не знаю, какой по очереди прапрадед служил юнгой на корабле, привёзшем в Штаты эмигрантов. На родине у сироты никого не осталось. Парень он был ушлый. Прижился. Да что я вам о нём рассказываю. Лучше пойдёмте, я вам свои скульптуры покажу.

Ар благоразумно шёл рядом со мной и молчал. Ещё раз предостерегающе на него зыркнув, я переключила своё внимание на скульптуры. Мартин, он и в старости будет таким же добродушным раздолбаем, каким был в детстве. Только тогда пухлощёкому херувиму прощались его закидоны за красивые глазки, а теперь за творческий склад ума. Скульптуры у него вышли «своеобразные» все до единой.

И это я ещё польстила ему в определении того непередаваемого сплава металла, ржавой проволоки и обрывков каких-то тряпочек, которые он гордо представлял всем, как свои творения. И ведь люди, ходившие между ними, внимательно их рассматривали. Обсуждали авторское выражение той или иной концепции. Многозначительно кивали головами, попивая разносимые официантами напитки.

Или я ничего не понимаю в современном искусстве. И мой друг детства непризнанный гений, а я навожу на него напраслину. Или все присутствующие на этой выставке люди просто притворяются знатоками искусства. А на самом деле скучая, отбывают здесь необходимое по регламенту подобных мероприятий время, мечтая поскорее отсюда сбежать к более приятным для них занятиям.

Если честно, я бы сама отсюда с превеликим удовольствием сбежала. Но оставить маму одну, я не могу. А сама она не покинет сие действо (уж скорее лицедейство) по собственному желанию до тех пор, пока не перезнакомит меня со всеми, ну или почти со всеми, неженатыми особями противоположного пола здесь присутствующими.

Меня спас Ар. Подхватив мою тушку под локоток, он со всей серьёзностью взмолился о помощи. Оказывается, сюда заявилась его бывшая подружка. Зная её, он мог со стопроцентной вероятностью предположить, что она уже успела где-то набраться. А находясь подшофе, она не дружит с языком и мозгами.

Ар попросил меня под любым предлогом увести эту скандальную девицу отсюда, пообещав мне за это подкинуть хороший материальчик для статьи. Иначе вместо триумфальной выставки начинающего скульптора в полицейских сводках появится триумфальный скандал с ней в главной роли. И тогда все, кто здесь присутствуют, постараются «забыть» и виновника сего действа и всех лиц его освещающих.

Пришлось применить свои актёрские способности. Подхватив девицу под объёмный локоток, я попросила её сопроводить меня в дамскую комнату. Там, притворившись, что сама ну никак не могу этого сделать, я пол часа «помогала» этой пыхтящей и воняющей застарелым перегаром особе пристёгивать мне внезапно отстегнувшуюся лямочку бюстгальтера, которую я одним незаметным движением руки отстегнула по пути в эту самую комнату.

Умаявшись и вспотев так, словно на ней, зверски эксплуатируя, весь день таскали тяжести, вышеназванная особа всё-таки умудрилась выполнить мою просьбу. После чего благополучно отбыла из ангара, как она мне пояснила, промочить горлышко чем-то более приятным, чем та кислятина, которую здесь называют шампанским.

Триумфально возвратившись в зал, я заметила свою маму внимательно разглядывающую один из выставочных экспонатов. На прозрачном постаменте, прислонённая к спилу какого-то дерева стояла перекрученная стальная полоса. Один её конец был тщательно отшлифован. Зато другой, весь покрыт царапинами, вмятинами и зарубками. Причём так, словно кто-то много лет удерживая за один конец эту искорёженную металлическую фиговину, со всей дури молотил другим её концом по всему, чему ни попадя.

Я вчиталась в название этой скульптуры. “Жезл воина “ Гадая, с какой стороны отнести эту железяку к жезлу, а с какой, к воину, я взмолилась маме:

– А может, уже поедем по домам? Я устала и есть хочу.

– Вот видишь, – обрадовалась моя родительница.

– И аппетит появился. И глазки вновь заблестели. Давно тебе нужно было выбраться куда-нибудь в подобное место.

Но потом, всё же решив, что и она действительно уже устала, милостиво позволила мне вызвать для нас такси. Попрощавшись с Мартином и поблагодарив его за приятно проведённое время, мама величественно уселась в прибывший транспорт и мы, наконец-то, уехали.

А пока мамочка любезничала с моим другом детства, я отыскала взглядом Ара и, дождавшись от него кивка, жестом показала, что буду ждать от него звонка. Он материал мне для статьи должен? Должен. Вот пусть и предоставляет.

Глава сорок шестая

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Вонг не скоро осознает, что город за городом ускользают из-под его власти, вновь становясь свободными. Мы, год за годом как кузнечики, скакали из провинции в провинцию то там, то здесь откусывая от его раздувающегося пирога кусочек за кусочком. Не скажу, что буквально каждая наша попытка куснуть кусочек пожирнее, оканчивалась удачно.

Вот и сегодня. Не успел наш передовой отряд разведчиков даже выйти на подступы к очередному городу, как попал в засаду.

Было ли это нападение спланированной акцией в ответ на наши нападки на караваны, везущие Вонгу оружие и продовольствие. Или эта стычка произошла по чистой случайности, разбираться было некогда. Там гибли люди. Наши люди. Быстро скомпоновав две небольших группы с самыми искусными скалолазами и спелеологами(ведь там почти везде горы, а в них пещеры) мы бросились на выручку.

Командиру попавшего в засаду отряда действительно хватило ума быстро отступить в пещерный комплекс, встреченный ими по пути незадолго до этого. А проникнув туда, разбиться на маленькие группки и разбежаться в разные стороны.

В полутёмных узких переходах и пещерках, изобилующих выступами и неглубокими гротами, защищаться им было теперь и легче и в то же время труднее. Света было катастрофически мало, и шёл он чаще всего со стороны спин нападавших. Если не зажигать факелов, то в этой темноте можно ненароком выпустить стрелу в своих же товарищей. А с ними, нападавшие будут видеть наших ребят, как на ладони.

Противоположной стороне было ничуть не легче. Они даже попытались пересвистываться, чтобы не напороться на свои же стрелы или клинки. Но дробящиеся и множащиеся посвисты, отражаясь от выступов на стенах и кровле, переросли в такую непередаваемую какофонию звуков, что у несчастных чуть уши не заложило. Вот и приходилось нападавшим чуть ли не наощупь отыскивать каждого сопротивленца, поминая недобрым словом то, что в этих треклятых пещерах они сами своими же телами загораживают себе и так неяркий свет.

Путь нам указывали тела и тех и других. Вовремя заметив кровавый след, тянущийся ко входу в пещеры, я сообразил, что наши ребята укрылись именно там. Но как нам их там разыскать? Пещерный комплекс настолько большой, что там можно бродить неделями вовсе не выходя на поверхность.

И тут я вспомнил об одной своей особенности. Все дети нашего отца умели прекрасно видеть в полной темноте. Мы не афишировали это. Сомневаюсь, что даже мой учитель знал об этой моей необычной способности. Пользовался-то я ею крайне редко. Но именно здесь, эта моя особенность может помочь нам спасти наших ребят.

Отобрав трёх самых проворных и опытных спелеологов, я поручил оставшимся ребятам подняться выше в скалы. Там они смогут отыскать и проконтролировать, если таковые имеются, другие входы и выходы из этого пещерного комплекса, а нет, прикроют для нас конкретно этот выход сверху.

Сам же я поспешил внутрь. Пройдя пару поворотов, я не перестал в темноте замечать приметы и всевозможные ответвления коридора, чтобы с лёгкостью возвратиться назад. Я вообще умею легко везде ориентироваться. А вот мои спутники, по моему совету, сразу озаботились связками тонких верёвок, одну из которых закрепили у входа и разматывали вслед за собой.

Передвигались мы очень тихо. Поэтому первым одного из нападавших увидел я. Подав сопровождающим меня воинам сигнал остановиться, я пошёл за ним. Двигаясь вдоль стены, чтобы не загородить ему едва брезживший за моей спиной свет, и тем самым себя не выдать, я аккуратно стукнул воина по темечку. Приподнял его и, отойдя назад, передал свою ношу идущим вслед за мной ребятам.

Таким же способом я вырубил следующего, а за ним и третьего. Воспользовавшись верёвкой, как направляющей, мои спутники оттащили бесчувственных воинов к выходу, где и сдали часовым. А сами вернулись ко мне. За это время, я добавил им ещё троицу оглушённых нападавших. А когда они отнесли и этих, ещё столько же.

Но за то время, пока мои спутники бегали туда-сюда и преследуемые, и преследователи продвинулись так далеко, что я призадумался. А стоит ли таскать всех оглушённых мною воинов наружу. Не проще ли будет складывать их где-нибудь прямо здесь. Сказано – сделано. Выбрав изолированную пещерку, в которую сверху сквозь щели в кровле проникали слабые лучи солнца, я провёл в неё своих спутников, и поручил им таскать всех пленников сюда.

Но вскоре мне надоело сие монотонное действие. И я начал искать обходные пути. Пока ребята относили очередную партию подготовленных мною бесчувственных тел, я пробирался в смежные пещеры, пытаясь обойти нападавших и вырубить их командира. А что? У меня возникла идея разом прекратить это нападение. Но подходящей моему замыслу пещеры всё не попадалось и не попадалось.

Зато, мне удалось набрести в одной из них на усеянное скелетами и насквозь проржавевшим оружием место древнего сражения. Ведь этим пещерам не одна сотня, а то и тысяча лет. И если мы в них скрываемся, сражаемся – защищаясь и убивая друг друга, то и раньше здесь частенько происходило то же самое.

Что-то незримое позвало меня в самый угол этой пещеры. Там, на истлевших шкурах лежал скелет воина. И сразу было видно, что это не простой рядовой вояка, а командир одного из погибших здесь отрядов. Об этом говорила и тщательность отделки его оружия, и богатство остатков давно истлевшей одежды, и обилие украшений до сих пор свисающих с костей на уровне запястий и мелких косточек, когда-то бывших пальцами, которые всё ещё сжимали проржавевший меч.

Но не это привлекло моё внимание, а клинки метательных ножей. Удивительно тонкие, с изящной гравированной ручкой, но не женские, а скорее мужские. За всё то время, что они провели во влажных условиях пещеры, на них не образовалось даже малейшего следа ржавчины. Лишь толстый слой многовековой пыли покрывал широкие истлевшие почти в пыль кожаные петли их креплений, сквозь которые теперь проглядывали сами клинки. Моя рука, как зачарованная, потянулась к ним. Бережно собрав их все до единого, я поклонился останкам, отдавая им дань памяти и уважения и, пока мои спутники не вернулись назад, выскользнул наружу.

Быстро засунув своё почти невесомое приобретение за пазуху, я подкинул ребятам очередную работу, а сам вновь принялся искать обходные ходы. На этот раз, удача мне улыбнулась. Узкий лаз, в который я едва смог протиснуться, привёл меня в целую анфиладу больших и маленьких проходных пещер, насквозь пройдя которые, я наконец-то обнаружил искомое.

Пропустив вперёд Лин Лин и остатки её десятки, я лицом к лицу встал с преследовавшим их командиром напавшего на них отряда. И пусть он меня не видел в царившей здесь тьме, но каким-то не иначе, как звериным чутьём, почувствовал опасность и попытался от неё увернуться. Он даже успел отразить один из моих выпадов. Но, взмахнув ещё раз короткими клинками (с катаной здесь было бы точно не развернуться) я, двумя точными взмахами, отделил его голову от туловища, одновременно пронзив ему сердце.

Лин Лин услышала нашу возню. Ещё бы, мы не скрывали не лязга оружия, ни нашего тяжёлого дыхания, ни его предсмертного вскрика. Бросившись на защиту, как она считала, своих соратников, она едва сама не напоролась на мои клинки. Пришлось её крепко ухватить за запястья, завести руки за спину и прижать к себе.

– Не стоит так торопиться лишиться жизни, – прошептал я ей на ушко, пока она изо всех сил пыталась высвободиться из моего захвата.

– Ты ещё слишком молода, чтобы так бездарно с ней расстаться.

Она узнала мой голос. Но это не помешало девушке вспыхнуть от смущения. Прекратив вырываться, она дёрнула плечиком в ответ на полученную свободу и злобно прошипела.

– Я думала, что это враги. Мог бы сразу отозваться.

– Чтобы меня услышали все те нападавшие, кто ещё остался жив. Нет уж. Спасибо. Такого мне точно не нужно. А вот помочь мне разобраться с оставшимися в живых, это в твоих силах. Идём.

Собрав своих воинов, Лин Лин довольно-таки проворно пошагала вслед за мной. Она нагибалась там же, где и я. Перешагивала те же камни. А её спутники, хоть и чуть задерживались, иногда всё же налетая на препятствия, но ловко настигали нас на ровных отрезках пути.

Преследователей осталось мало. Я быстро лишал их жизни, ещё за время прицеливания, сбивая направленные на меня стрелы и парируя сделанные наобум взмахи мечей. Затем, подобрав тяжелораненных соратников и потерявших сознание нападавших, мы двинулись к выходу. Прихватив тех, кого мы складировали в пещере и, теперь уже беспрепятственно двигаясь по верёвке сквозь лабиринт переходов и пещерок, мы быстро вырвались на свободу.

У входа нас встречали оба моих отряда. Быстро связав всех нападавших (мы же не знали, кто из них очнётся с осознанием того, что погиб их поработитель, а кто просто придёт в себя, пылая ненавистью к своим пленителям) мы двинулись назад в свой лагерь. Мы не решились задерживаться здесь ещё на какое-то время, опасаясь нападения других отрядов Вонга. Кто знает, какие планы он привёл в действие? Поэтому уложили на носилки своих раненных, а остальных пленных просто взвалили себе на спины.

Да. Наше передвижение замедлилось. Но это всяко лучше, чем сидеть на месте и ждать неизвестно чего. Тем более, двигаясь даже так медленно, мы могли замаскировывать свои следы, чтобы преследователи, если они и появятся, не смогли понять, куда же мы направились. Тропинок-то в джунглях, да и дорожек в рассекающих их горах великое множество. Поди угадай, какой из них мы воспользовались.

Анализируя свои действия (ну чем ещё можно заняться, тупо шагая по тропе) я вдруг осознал. А ведь обнимая тонкий девичий стан, прижимая к своей груди гибкую фигурку весьма симпатичной особы противоположного пола я не испытал ни капли вожделения. Мало того, у меня даже мысли не возникло, что это всё-таки девушка, и воспринимал я её не иначе, как парня или даже как некую фарфоровую куклу. Старею?

– Как ты ориентировалась в пещерах? Не удержался я от вопроса, догнав Лин Лин.

– По звуку. У меня с детства очень острый слух. И мы заранее договорились с ребятами, чтобы они прислушивались к звукам, которые будет издавать моя одежда. Если я наклоняюсь, свистяще шелестит шёлк туники. А если приседаю или поднимаю ногу, мягко шуршит хлопок и поскрипывает специально для этого пришитая кожаная отделка шаровар. Вот так всё просто.

– Умно! Не каждый до такого додумается. И молодец, что додумалась увести свой триптих в пещеры. Без этого, вам бы низачто нас не дождаться. Врагов-то была полусотня.

– Зато и в живых их осталось чуть меньше двух десятков, а у нас только восемь погибших и пятеро раненных.

– Я и говорю молодец.

Глава сорок седьмая

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

После того, как наши связанные пленные очнулись в лагере, и я освободил всех от последствий влияния их командира, мы с Ченом взялись выяснять, кто из них кто. И скажу я вам, это была та ещё работ, занявшая у нас ни один день. Прислужники проклятого хитрили, лгали, изворачивались, лишь бы остаться в живых, сбежать и донести своему господину о месторасположении нашего лагеря. Но у моего друга в копилке знаний нашёлся верный способ вывести их на чистую воду.

Я не вдавался в то, как он это сделал, но все, кто не был с нами честен, лишились голоса. Разевая в немом крике рты, они раз за разом пытались что-то нам доказать, извивались в попытке освободиться, но всё равно их напрасные трепыхания закончились ничем, а потом и их смертью. Их тела одно за другим были сброшены в глубокую пропасть, окружавшую на этот раз наш лагерь, а оставшиеся девять человек были развязаны, накормлены и после всех испытаний Чена пополнили поредевшие десятки Лин Лин и ещё двух её друзей.

Остерегаясь больше покидать лагерь без тщательнейшей разведки, мы почти безвылазно просидели в нём больше месяца. Чен стряпал у себя в палатке очередные мази, отвары и притирания, необходимые для окончательного излечения его подопечных. Я занимался совершенствованием воинских навыков у молодёжи. Тренировался сам и много медитировал.

В какой-то из дней, я наконец-то вспомнил о метательных ножах, найденных мною в пещерах. Помнится, после возвращения, я торопливо завернул их в первую же попавшуюся на глаза тряпицу и не глядя сунул на самое дно своего куля. А потом в навалившейся круговерти, как-то совсем о них позабыл.

Достав и развернув свёрток, я принялся разглядывать своё новоприобретение. Необычного почти тёмно синего цвета лезвия ножей переходили в серебристо серую рукоять, покрытую замысловатым узором гравировки. Никогда в жизни я не видел такого оружия. Отлично сбалансированные, невероятно лёгкие и тонкие, ножи поражали и ласкали глаз своей красотой и необычностью. Узор на их рукоятках был созвучен узору на рукояти моей катаны, но и металл и способы отделки сильно отличались.

Что за мастер мог создать такое совершенство. У этого древнего кудесника были воистину золотые руки. Я не был страстным почитателем оружия. Не стремился его коллекционировать, хотя у меня и была такая возможность. Мне его часто дарили соратники, преподносили в дар власть имущие во время торжеств, вручали при освобождении городов. И всё это многообразие удобно-повседневного и вычурно-помпезного оружия я, при первой же возможности, передаривал кому-нибудь другому. Но от этих ножей, я так просто отказаться бы не мог.

Они словно сами просились мне в руку. Захотелось их немедленно опробовать. Полюбоваться, как их лезвия, сверкая на солнце словно иссиня-серебристые молнии, будут врезаться в мишень. Я не смог устоять от искушения. Заменив ими в наручах свои привычные клинки, я вышел из палатки. Да, да. Здесь у нас были именно палатки, а не уже приевшиеся мне бамбуковые хижины. А сам лагерь, со всех сторон окружённый глубокими расщелинами, располагался на плоской вершине горы, затерявшейся среди своих более высоких соседок.

К установленной посреди тренировочной площадки мишени, я подходил с некой опаской. Одно неверное движение и я лишусь одного из этих ножей. Но мои опасения оказались напрасными. Каждый брошенный мною клинок попадал точно в центр мишени, вонзившись в него на добрую треть лезвия. А вынулись они оттуда настолько легко, словно сами выпрыгивали ко мне в подставленную руку.

Определяя каждый в соответствующее место в наручах, я заметил на перевале отряд разведчиков, возвращающийся с задания. Ну наконец-то. А то мы тут уже засиделись. Ровно через двадцать минут, Чен пригласил меня в свою палатку, временно выселив оттуда всех раненных. Видимо, разведчики принесли ему такие новости, которые он поостерегся доверить посторонним ушам.

– Что ты слышал о правой руке Вонга? – Огорошил он меня с порога.

– Почти ничего. Знаю, что он занимается формированием новых частей в его армии, что этот человек чрезвычайно амбициозен и хитёр. Вот и всё, что мне о нём известно.

– Это не всё. Он ещё является казначеем Вонга. И сейчас он отправился в сопровождении трёх элитных частей, каждый воин которых отобран Вонгом лично, с крупной суммой денег зля закупки большой партии оружия. Вонг больше не желает захватывать новые города на периферии. Он планирует в начале следующего года напасть на столицу.

Но подготовку к этому грандиозному сражению начал уже сейчас. Стянул поближе к столице все свои войска, образовав ими широкое кольцо блокады, внутри которого остались лишь пока не захваченные им несколько городов, пригороды и сама столица. И задумал что-то ещё, раз ему потребовалось столько оружия.

– А почему он просто не отберёт у оружейников их запасы?

– Пробовал. Оружейники с ним не воевали. Но в результате они ему подсунули такую пакость, что он зарёкся больше действовать силой. Оплатив этот хлам золотом, равным весу той ерунды, что ему досталась при набеге на их склады, он с ними заключил мирное соглашение. И теперь свято его соблюдает.

– А нам известен путь, который проделает этот отряд?

– Не весь, но большая его часть. И теперь нам нужен план. Причём быстро. Ведь нам это оружие ещё нужнее, чем армии Вонга. Да и подпортить его планы, тоже не помешает. Мы должны перехватить его отряд уже через четыре дня. Выкинь полтора дня на подготовку нашего отряда и путь. У нас остаётся только два дня плюс ещё пол дня на непредвиденные обстоятельства.

– Тогда доставай карту. Обмозгуем.

Мы уложились в этот короткий срок. План нападения, отхода наших ребят при неудаче или ещё каких-нибудь непредвиденных обстоятельствах и ещё куча всяких мелких планчиков, должных поспособствовать нашей авантюре, был выстроен на бумаге и намертво впечатан в наши гудящие головы.

Дав нам три часа на отдых, он влил в наши глотки какую-то отвратительно пахнущую мерзость, которая должна была придать нашим организмам бодрости и мы начали.

Первыми в дело вступили землекопы. Их задачей было за одну ночь прорыть канал от речки, пересечь им дорогу, по которой должен был пройти отряд и спустить его ниже, вновь соединив с рекой. И всё это устроить так, словно сама река промыла себе более удобное русло в стремлении к озеру, расположенному где-то ниже в долине. И именно с этим отрядом отправился Чен. Он там был нужнее. Ведь без его мерзко пахнущего отвара, придающего людям силы, такую работу за этот короткий срок они бы не выполнили.

Следующими за дело принялись скалолазы. Дав им в распоряжение острые металлические колья, крючья и множество прочных верёвок, Чен озадачил их сооружением направленного камнепада, который должен был обрушиться на обоз с золотом во время пути по любой из двух возможных дорог.

Третьему отряду была дана самая ответственная и опасная задача. Чуть ли не на глазах всего отряда приспешника Вонга быстро вывернуть несколько кряжей. И уронить их на дорогу так, чтобы ни у кого не возникло даже сомнения, что они упали не по воле провидения, а повинуясь человеческому упорству. Эти кряжи и должны были задержать обоз с золотом ровно на то время, которое было необходимо двум нашим первым отрядам для их работы.

Предвидя то, что на всём пути своего следования, отрядом правой руки Вонга будет проводиться тщательнейшая разведка, Чен честно предупредил всех об опасности. Поэтому на третье задание выбирались только добровольцы. Но их было так много, что перед нами встала непростая задача, отобрать из них самых ловких и умелых.

Я постарался разрядить напряжённую обстановку, возникшую после отбора добровольцев. Ведь нам нужны были ещё люди, умеющие устраивать ловушки на пути отряда. Саморазряжающиеся луки, утыканные кольями решётки, летающие брёвна и колёса с насаженными клинками, а так же многое другое. Вот что мы приготовили им в подарок.

Наконец, все приготовления были закончены. Гонцы доложили нам, что ловушки установлены, камни подготовлены, река теперь течёт по новому руслу, а деревья давным давно уже упали прямиком на дорогу. Чен вернулся в наш лагерь, а присоединившиеся к нам диверсионные отряды замерли в отведённых им местах. Ждём…