Текст книги "Бездомный главнокомандующий (СИ)"

Автор книги: Алина Овская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава пятьдесят четвёртая

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Мы влились в армию Вонга в тот момент, когда её наступление на города, прикрывающие собой предместья столицы, было в самом разгаре. Дороги к тому времени окончательно просохли, и мы основательно пропылились, прежде чем достигли её передовых постов, указавших нам путь к канцелярским палаткам. А пока мы туда шагали, меня вновь стал грызть червячок сомнений. Уж больно гладко у нас всё получилось.

Характеристика Чена о новом главнокомандующем регулярных правительственных войск, оказалась верной. За это время я понял, что стратегией и тактикой он владел даже не хорошо, а весьма и весьма посредственно. Если бы в своё время я воевал так же, как он, мы низачто не выиграли бы прошлой войны. Не зря ещё учитель нам говорил, что из салонных мальчиков редко когда получаются хорошие командиры.

Главнокомандующий армии Вонга играл с ним, как старая, многоопытная кошка с маленьким глупым мышонком. Обманными манёврами заставлял перебрасывать с места на место полки, и даже целые дивизии. Постоянно изматывал отряды его армии в мелких стычках. Дезинформируя, провоцировал на контратаки, в последний момент, уводя свои части из-под удара. А этот дворцовый щёголь каждый раз вёлся на все его подначки.

Не в силах грамотно спланировать ни одной операции, он лишь в вяло трепыхался, проигрывая битву за битвой. Отступал там, где можно было, перераспределив силы ещё долго удерживать позиции, а то и, чуть-чуть поднатужившись, отвоевать потерянное. Зато потом зря губил сотни своих людей, отбивая уже занятые противником даже не города, а всего лишь сёла или вовсе никому не нужные возвышенности.

Но и мои предположения оказались верными. В царившей в канцелярии армии Вонга непрекращающейся суете, когда сюда ежедневно прибывали для регистрации десятки, а то и сотни больших и маленьких новых отрядов, и всех их нужно было принять, пересчитать, заново оснастить, а потом ещё и куда-то распределить, до нас никому не было дела. Ни тех, кого мы отправили ранее, ни нас, так толком и не проверив, просто зарегистрировали и отправили дальше.

В следующей инстанции, наконец-то покормив, вымыв и как скот, пересчитав нас всех по головам, нашему отряду выдали недостающее оружие и предписание: явиться в ставку вышестоящего начальства, указав на прощание, какому командиру нужно доложить о своём прибытии.

Там нас снова зарегистрировали, но теперь уже, как боевую единицу в составе конкретного полка. Поставили на довольствие и покормив ужином, показали палатки для отдыха. А уже утром, мы почти бегом маршировали прямиком в расположение этого самого полка, чтобы успеть усилить его потрёпанный в последнем бою состав.

Кольцо вокруг столицы сжалось настолько, что регулярная армия начала испытывать затруднения с поставками продовольствия. Её главнокомандующий, видимо, наконец-то осознав, что пора балов и парадов окончательно канула в небытие, опять не удосужившись тщательным планом операции, начал контрнаступление.

В безуспешной попытке прорвать осаду, он сосредоточил свой удар как раз между двух недавно оставленных им городов. Если бы он так рьяно атаковал армию противника ещё до того, как кольцо осады стало слишком плотным, его усилия, возможно, и могли бы окончиться успехом.

А так, он лишь незначительно потрепал пару вражеских полков, расположившихся в этих городах и вокруг них. Заставил их временно отступить внутрь за стены. Чтобы на следующий день при первой же контратаке опять трусливо оставить отвоёванные позиции. С боем отступив, теперь он сам спрятался за крепкими стенами осаждаемого уже этими полками города.

И если один из тех вышеназванных полков после этой операции, усилив парочкой вновь прибывших отрядов, так и оставили на передовой, то наш, пополнив новобранцами, тоесть нами, за не пойми какие заслуги отправили куда-то в резерв, зализывать полученные в последнем бою раны, заменив на свеже-прибывший.

Не знаю, в какое место нас теперь перебрасывают, но мы вот уже вторые сутки, перехватывая на ходу чёрствыми рисовыми лепёшками, куда-то упорно шагаем. Мы останавливаемся на короткие привалы только для того, чтобы облегчиться, да в середине ночи прикорнули немного прямиком на каком-то лугу, проспав пару часов на пожухлой, истоптанной кем-то ещё до нас траве. Если такой бросок продлится ещё хотя бы сутки, то люди начнут падать прямо на марше, засыпая от усталости.

Но дисциплина в армии Вонга железная. Ещё бы! Ведь здесь каждый кем-нибудь подчинён и беспрекословно следует его командам. Я, наконец-то, научился различать иерархию подчинения, существующую в его армии. Могу в любой произвольной группе воинов вычленить старшего, которым подчинена верхушка, тоесть некоторая небольшая часть её членов. Которыми, в свою очередь, были подчинены все остальные члены этой группы.

На всякий случай, беру на заметку каждого из главенствующей верхушки, чтобы передать эти сведения всем нашим ребятам. По воле случая, наши отряды разбросаны по всем частям армии Вонга от передовой, до глубокого тыла. Если моя тайная авантюра удастся, эти знания помогут им в нужное время учинить повсюду ещё большую сумятицу. Да, да. Подчиняясь своим сомнениям, я всё-таки придумал некий план, ну это громко сказано, скорее так, наброски плана.

Но вначале, мне необходимо как можно ближе подобраться к ставке главнокомандующего этой армией. Найти его самого и того, кто на самом деле всем здесь управляет. Это будет первый, причём самый непредсказуемый этап моей авантюры.

Моё желание было услышано кем-то свыше. Не знаю, за какие заслуги, но оказывается, наш полк направляют как раз на охрану ставки самого главнокомандующего. Добираемся мы туда чуть меньше, чем за трое суток.

Донельзя уставших и измученных долгим переходом, нас размещают в уже освобождённых палатках, которые ещё ночью занимали те воины, которые охраняли ставку весь последний месяц. Нет. Они до позднего вечера так и будут ещё стоять на своих постах, давая нам возможность поесть и хоть немного отдохнуть после долгого перехода, и только тогда окончательно покинут свои посты.

Вечером предстоит смена караула. Тогда их командующий полком передаст свои полномочия нашему командующему, и только после этого нас всех рассредоточат на их места по периметру и внутри лагеря. Но сейчас поздний завтрак и сон. Свалившись на циновку, на которой ещё пару часов назад спал мой предшественник, я принялся обдумывать возможные варианты изменения своего плана, придавая конкретики задуманной авантюре.

Но незаметно для себя, я засыпаю. И там во сне слышу голос моей спасительницы. Я отчётливо осознаю, что это всего лишь сон именно потому, что я понимаю тот ранее непонятный мне язык, на котором она разговаривает:

– Помни, что в последней битве тебе придётся рассчитывать только на свои силы. Отбрось свои сомнения. Просто воспользуйся светом моей души и тогда у тебя всё получится.

Она ещё много чего говорила и разъясняла мне, но моё утомлённое сознание, перестав реагировать на смысл в её словах, быстро соскользнуло в глубокое забытьё, где не было ни её, ни её прекрасного голоса. Незадолго до побудки я просыпаюсь с твёрдой уверенностью, что во сне я понял и осознал нечто очень важное. Вот только что? Память упорно не хочет мне этого подсказывать.

Глава пятьдесят пятая

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Нас с Ченом, что показалось странным только мне (конечно, о своих подозрениях я ведь так ему и не сказал) распределили на один и тот же пост. Мы стояли по обе стороны от входа в палатку, назначение которой я пока затруднялся определить. Нет. Я, конечно, понял, что это было нечто вроде островка отдыха для кратковременно прибывающих в ставку членов верхушки командования.

Внутрь заглядывать в неё нам не полагалось. Мы, словно неподвижно замершие истуканы, стояли у входа снаружи. А те из офицеров, кто прибыл в ставку командующего, и кому приспичило справить нужду, перекусить (более плотно можно было поесть в офицерской столовой) немного отдохнуть или развлечься каким бы то ни было способом, приходили именно в эту палатку.

С противоположной стороны в точно такой же вход, охраняемый другой парой воинов нашего отряда, туда-сюда бегали их личные адъютанты со срочными распоряжениями, только что прибывшими бумагами, но чаще с напитками, закуской и всем тем, что ещё могло потребоваться отдыхающим в ней офицерам.

Изнутри обширной палатки, видимо поделённой на отдельные зоны, постоянно доносился перезвон бокалов, громкие разговоры, женский смех и азартные выкрики находящихся там мужчин. И днём и ночью её заливал яркий свет факелов, от которого по ночам на её стенах плясали причудливые тени.

Ткань палатки сама по себе была невероятно плотная, способная легко сдержать порывы ветра и даже сильный ливень, но при этом она обладала прекрасной звукопроницаемостью. Каждое произносимое в ней слово, да даже громкий вздох, могли слышать не только мы. Но, кого это волновало? Особенно после двух, трёх бокалов вина. Похвальба об удачно проведённой вчера ночи, это самое невинное, что звучало из уст подвыпивших офицеров.

А чаще, обсуждение достоинств и недостатков известных в определённых кругах красавиц. Пьяные жалобы на то, что кого-то опять недооценивают, обходят в раздаче званий и привилегий или, что звучало ещё чаще, осторожное перемывание косточек вышестоящему начальству и более смелое – предполагаемым конкурентам.

И вот тут-то я внимательно навострял уши. Сколько имён я запомнил, вычленив из этих пьяных разговоров, не сосчитать. Сколько моих предположений и подозрений обрело ясность. Теперь я был почти на сто процентов уверен, что за спинами главнокомандующего армией Вонга, как и за его собственной, стоит некто третий.

Кто это? За весь т от месяц, что я простоял на посту у входа в эту палатку, пока мне выяснить не удалось. Его имени ни разу не упоминалось. Но то, что он не только существует, но и в курсе всех действий и армии Вонга, и сопротивленцев (не говоря уже о правительственных войсках) у меня теперь не вызывало сомнений.

Дождавшись того, что в нашей отрядной палатке все засыпали, я записывал запомнившиеся имена офицеров из верхушки армии Вонга, выделяя особо жестоких и принципиальных и, при первой же возможности, передавал их ребятам. А сам думал, думал и ещё раз думал, пока сон не брал верх над моими мыслями.

Разговаривать на посту нам тоже не полагалось. Поэтому стоя и внешне равнодушно посматривая по сторонам, я тоже думал. Вспоминал. По новой анализировал слова, события и поступки всё это время меня окружавших или мелькавших мимо меня людей. И если раньше, у меня возникали лишь тени сомнений. То при проведённом тщательном мысленном анализе, они переросли в подозрения, а местами и уверенность в том, что большинство из них вовсе не были беспочвенными.

А армия Вонга, наконец-то покончив с окружающими столицу городами, принялась за её пригороды. Со дня на день, мы ждали переноса ставки главнокомандующего на новое место. И то, что оно будет с видом на столицу, был само собой разумеющийся факт. Но вот что странно. За все дни своего дежурства, я так ни разу не увидел самого Вонга. Да что там, я даже не нашёл (хотя этого и следовало ожидать, ведь наши передвижения по территории ставки были весьма ограничены) его палатки.

За время своего неподвижного стояния, я тщательнейшим образом продумал свой план действий. Да, он был безумный. Да авантюрный. Причём настолько, что его выполнение в самом прямом смысле зависело от череды невероятных случайностей. И эти случайности были настолько непредсказуемы, что произойди они не в том порядке. Или не произойди вовсе хотя бы одна из них, и цепь событий пойдёт совсем по другому сценарию. Который, скорее всего, приведёт к диаметрально противоположному результату.

Вся его прелесть была в том, что рассчитан он был только на меня и на моё в нём участие. Значит, даже в случае моей неудачи, никто и знать не будет, что он провалился. А следовательно, и не пострадает. Но я почему-то абсолютно был уверен, что у меня всё получится.

И если план, который мы составили с Ченом, фактически уже был выполнен. А нового ни он, ни я пока не предлагали, решив некоторое время (кстати, это именно Чен предложил временно залечь на дно) просто плыть по течению. То, повинуясь некоему интуитивному импульсу, о своём авантюрном решении я никому не сказал.

Да и что было говорить. Ну, скажу я другу, что подозреваю его в чём-то. Он либо обидится. Либо вначале поднимет меня на смех, а потом всё равно обидится. А потом ещё и раскритикует всю мою продуманную авантюру в пух и прах, не оставив от неё камня на камне.

Поэтому, стоя на своём посту и изображая на лице вселенскую скуку, я мысленно прорабатывал все возможные сценарии моей авантюры, стараясь свести к минимуму любой риск. И вдруг, я уловил обрывок разговора, точнее несколько громких слов, брошенных одним из пары проходящих мимо моего поста подвыпивших офицеров.

– Удачи мне не может сразу дать. Везенье – дело случая, а случай надо ждать…

Когда-то, когда я был ещё учеником у Мастера Шу, он говорил подобную фразу. Только звучала она несколько иначе:

– Удача, дело случая. Его не надо ждать. А просто вовремя делать то, что нужно и она сама к тебе придёт.

Эти слова послужили неким катализатором, восстановившим цепочку моих воспоминаний. Я наконец-то вспомнил свой сон о моей спасительнице и все слова, что она мне говорила. И если то, что она напророчила – сбудется. То я разом покончу и с Вонгом, и с его кукловодом, и с этой войной тоже.

Глава пятьдесят шестая

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Стоит только подумать, что сны об Анг Ли больше никогда мне не приснятся, и мне становится плохо. Причём так плохо, что возвратясь домой с работы, я в буквальном смысле безвольно сажусь в кресло и ничего не могу, да и не хочу делать. Будь моя воля, я бы и на работу не ходила. Но такого, к сожалению, а скорее к счастью – я позволить себе точно не могу. Счета сами себя не оплатят.

Но! Хандра, хандрой, а не за горами рождественские праздники. И если подругам и сослуживцам на работе можно купить какие-нибудь приятные мелочи даже в последний момент. Ну, не совсем в последний, а то на прилавках останется только всякая ерунда. То озаботиться подарком для мамы нужно в ближайшие дни. А лучше завтра. Тем более что именно завтра у меня последний предпраздничный выходной.

Так, что с величайшим усилием соскребя себя утром с постели и с трудом впихнув в желудок чашечку кофе и сэндвич, я заставила себя одеться и всё-таки двинула по магазинам. Да!? Если я решила, что я одна такая необязательная и без проблем смогу купить подарки в последний предрождественский выходной просто потому, что все давно это уже сделали, то я глубоко ошиблась.

Буквально в каждом магазине, в который я заглядывала, в каждом отделе было настоящее столпотворение. Люди сметали с прилавков буквально всё подряд: мелкую бытовую технику, всевозможные новейшие гаджеты, парфюмерию, книги (и кто только их теперь читает в век всеобщей компьютеризации и вездесущего интернета) ювелирные украшения, дорогущие игрушки и многое другое.

Я давно уже решила, что я на этот раз подарю своей мамочке. Поэтому, быстро накупив для сотрудников всевозможных рождественских сувениров и прочих симпатичных мелочей, я покинула шумные центральные магазины и с облегчением углубилась в знакомый проулок.

Этот небольшой магазинчик я открыла для себя только этим летом. Причём, почти сразу после его первого же дня работы. Не могу сказать, что меня в нём привлекло с первого взгляда. Может быть ненавязчиво-строгая лаконичная вывеска. Может быть, спокойная песочно-коричневая отделка интерьера.

Но вот выставленные в нём товары, привлекли меня однозначно. Это были фигурки из дерева. Не из мрачного чёрного или благородного красного. Нет! Липа и берёза. Только эта тёплая и даже какая-то уютная древесина властвовала везде и всюду на его витринах и на полках.

Забавные старички, домовитые бабульки, задиристые сорванцы и даже изящная балерина со своими застывшими в балетных пачках подругами. Всё было вырезано именно из этих пород дерева. Я уже не говорю про всевозможные резные ложки, черпаки, какую-то кухонную утварь и различные штучки, сплетённые (или связанные, я не знаю, как правильно) из липовой коры. А ещё была береста…

Перед витриной с удивительными берестяными шкатулками, вазочками, коробочками и туесками я зависла, кажется, на целый час. Приветливая хозяйка магазина, видя моё изумление, охотно рассказала о назначении почти каждого предмета и даже дала их мне на время в руки, чтобы я смогла ощутить их удивительное тепло и текстуру самой бересты.

Мне приглянулись берестяные баночки для специй с плотно подогнанными деревянными крышечками и я попросила придержать их для меня. Забавная, в причудливых завитках резьбы выжженная надпись на каждой из баночек, точно понравится моей пунктуальной маме.

А запах! Только берёзовая береста имеет такой мягкий, сладковатый с чуть заметной горчащей ноткой аромат. Я была несколько раз в России. Мама возила меня туда в детстве. И именно тогда, ещё в детстве, я и влюбилась в белоствольные берёзовые рощи окружающие пригороды Москвы, куда она меня возила на экскурсии.

Помнится, я ещё недоумённо спросила у хозяйки магазина:

– Берёзовая кора ведь белая. А почему изделия из её бересты имеют разные оттенки коричневого? Да и ещё чуть темнее, чем сама древесина.

– Да потому, что перед тем, как из неё что-то сделать, кора подвергается специальной обработке. Вот она и приобретает после неё такой цвет. А саму древесину после резьбы только лакируют и всё. Но изделия из бересты, зато и прочные, и лёгкие. И никакие вредители не заведутся в банке или туеске, если они сделаны из бересты. В старину в таких банках с крышками даже крупы и муку хранили.

Зайдя в знакомый магазинчик, я попросила хозяйку упаковать тот давно понравившийся мне набор, оплатила покупку, а выйдя, решила перекусить. Уютное кафе, ради которого я всегда и ходила в этот переулок, встретило меня знакомыми вкусными ароматами ванили, кофе и сдобы. Усевшись у окна, я сделала заказ и призадумалась.

Мне вспомнился весь этот год: Бездомный, свадьба шефа, Эрика, наши посиделки с девчонками. Мамино чуть ли не еженедельное настойчивое желание познакомить меня с каким-нибудь молодым человеком, и такие же постоянные сны об Анг Ли. Мартин с его выставкой. Сколько же всего произошло всего за один единственный год в моей жизни!

Я так задумалась, что даже слегка вздрогнула, когда официантка поставила передо мной тарелочку с заказанными миндальными пирожными и дымящуюся чашечку капучино с забавным шоколадным вензелем поверх пенки. Смущённо улыбнувшись, я опустила глаза на тарелку, на которой помимо пирожных лежали две крошечные зефирки в форме снежинок.

– Выбирали подарки? – Заинтересованно кивнула она головой на свёртки и коробки на соседнем стуле.

– Да. Маме и друзьям, – подтвердила я.

– А я уже давно своим купила. Вон в том магазине, – официантка взмахнула рукой на противоположную сторону улицы, – прикольные у них штучки.

– Я там тоже маме подарок покупала.

Но тут кто-то из посетителей позвал девушку принять заказ, и она, извинившись, убежала, вынужденно прервав наш разговор. Тающие во рту пирожные и глоточек ароматного кофе. М-м-м… Они и зефирные снежинки точно немного подняли моё настроение, но главное, зарядили энергией. Расплатившись и бодро подхватив покупки, я решила купить в честь праздника что-нибудь и для себя лично.

Но пробродив целых два часа по близлежащим магазинам, так ничего и не выбрала. Пакеты с покупками не были особо тяжёлыми. Но за это время так оттянули мне руки, что я уже собралась плюнуть на всё это бесцельное хождение от прилавка к прилавку и отправиться домой.

Маленькая нефритовая статуэтка японского самурая не сразу привлекла моё внимание. Она затерялась на витрине среди яркого многообразия изящных металлических, пластиковых, стеклянных и даже тряпичных фигурок и персонажей из мультфильмов, комиксов и чего-то там ещё. Как он вообще оказался в этой неподходящей компании, оставалось только гадать.

Эта фигурка чем-то напоминала моего бездомного. Не физическим сходством. Нет. А затаённой внутренней силой и энергией. Как и он, она излучала некую уверенность в выбранной цели и непоколебимое упорство в её выполнении. Я подхватила фигурку самурая и хотела пройти к кассе, как вдруг увидела глаза.

Нет. Глаза не были кем-то изготовлены и вовсе не лежали рядом с этой фигуркой на витрине. Они принадлежали худенькой, опрятно одетой светловолосой девчушке лет десяти-двенадцати. Не по детски серьёзная, с чуть печальным изгибом розовых губок и зачарованным взглядом прозрачно-голубых глаз оттенённых густыми тёмными ресничками и бровками девочка стояла и, не отрывая глаз, смотрела на стеклянную Ариэль, стоявшую неподалёку от моего самурая.

– Нравится?

Девочка утвердительно кивнула головой.

– Так попроси Санту, чтобы он тебе её подарил.

– Не подарит, – печально вздохнула девочка, – он опять мне подарит носки или варежки с оленями. А я хочу её.

– Так пускай мама тебе её купит.

– Мама не сможет. Она болеет. Миссис Вон говорит, что она скоро отправится на небо.

– А папа?

Девочка опять едва заметно печально вздохнула, но ответила.

– Папа прилетит только после праздников. У него работа в другом городе. А нам к нему нельзя из-за мамы.

И тут мне стало стыдно. Я взрослая женщина. Самодостаточная, обеспеченная, а раскисла – как сопливая девчонка. Обидно ей, что снов интересных больше не будет. Вот! Перед тобой ребёнок: Ему должно быть сейчас намного труднее, обиднее и страшнее, чем тебе. Ведь её ещё никто пока не научил справляться с несправедливостью взрослого мира. А она держится гораздо достойнее тебя. И тут меня осенило!

– А как тебя зовут?

– Софи.

– С кем ты?

– С миссис Вон. Она вон там, выбирает подарки для своих внуков.

Девочка энергично замахала пожилой грузной женщине, держащей в руках коробку с какой-то игрушкой.

– Софи, иди сюда, – крикнула ей женщина, и ребёнок, улыбаясь, быстро побежал к ней.

Я уверенно подхватила фигурку русалочки в компанию к своему самураю, расплатилась. Но шепнув несколько слов кассирше, оставила у неё одну из своих покупок.

Немного отойдя в сторону, я с затаённым вниманием и, чего греха таить, удовольствием понаблюдала, как моя собеседница сопровождаемая женщиной подошла к кассе. Как та расплатилась за несколько коробок с игрушками. И вот кассирша протянула девочке её стеклянную мечту. За такую счастливую улыбку, что расцвела на лице этого ребёнка, можно заплатить и миллион долларов.

И я вдруг подумала. А может мама и права? Может и мне стоит прислушаться к её словам. Выйти замуж, да хоть за того же Мартина, ведь не зря же он мне ещё с детских лет нравится. Родить ему дочь. И каждый вечер любоваться на её такую же счастливую, как у этой девочки, улыбку подаренную мне просто так. Просто за то, что я её мама. И дарить ей в ответ свою. Просто за то, что она моя дочь.

А как же Анг Ли? Мелькнуло где-то в голове. А Анг Ли для меня был и останется сном. Только сном и ничем больше…