Текст книги "Бездомный главнокомандующий (СИ)"

Автор книги: Алина Овская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава тридцать восьмая

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Штурм городских казарм прошёл строго по намеченному нами плану. Соблюдая его, небольшие отряды воинов незаметно окружили их со всех сторон, а когда получили от меня определённый заранее оговоренный сигнал, одновиеменно бесшумно сняли часовых и начали атаку. Незадолго до этого, пользуясь своими новыми способностями, я легко отыскал дом наместника и уничтожил всех пособников проклятого, которые в нём находились.

Я специально, не вдаваясь в подробности, настаивал на своём участии в этой операции. От части, чтобы не растерять боевые навыки, но в основном именно потому, что был уверен, что я единственный, кто мог так быстро почувствовать эманации смерти, распространяемые ставленником Вонга. Как и отыскать по ним его дом среди множества других таких же помпезных домов, расположенных на центральной улице этого городка, тем самым сведя к минимуму затраченное на это время, а значит и наши лишние потери.

Просканировав город, я больше не почувствовал подобных эманаций ни у кого из его жителей. Не считая нечистых на руку дельцов, хапуг и прочего сброда, обитающего в любом городе, людей осознанно способных подчиниться им и попасть под влияние проклятого, здесь не было. А воздействие наместника именно на этот неблагополучный контингент, видимо, ещё не началось, так как он после приезда был занят исключительно благоустройством недавно выбранного им дома в соответствии со своим извращённым вкусом.

В казармах наши отряды встретили сопротивление лишь горстки подконтрольных Вонга, составлявших меньше трети всех их обитателей. Большинство же воинов наместника, как я и предполагал, лежали без движения, упав там, где их застало осознание гибели поработившего их разум его пособника. Я уже сталкивался с таким явлением, поэтому заранее предупредил людей о возможности подобного, и посоветовал после боя просто вынести этих людей наружу и предоставить самим себе.

Я не знал, как сложилась судьба тех воинов, которых я оставил в таком же состоянии в джунглях, поэтому решил забрать этих людей к нам в лагерь, чтобы Чен смог им помочь быстрее прийти в себя. Как раз за те пару часов, которые потребовались нашим сопротивленцам для того, чтобы собрать оружие, перевязать раненных и проститься с павшими друзьями, все они очнулись. Теперь, вполне осознавая подаваемые им команды, они были способны, пусть и с нашей помощью, но двигаться в нужном нам направлении.

Поддерживая их, и своих раненных товарищей, мы всего за пару часов добрались из этого городка обратно в лагерь. Конечно же, Чен вначале занялся именно раненными. И лишь когда последнему из них была оказана необходимая помощь, принялся за всех остальных. Внимательно осмотрев их и напоив каким-то снадобьем, он погрузил всех этих людей в целительный сон, а сам крепко призадумался.

– Как я понимаю, ты уже сталкивался с такими людьми? – Убеждённо проговорил он.

– Иначе не притащил бы их всех сюда.

– Да, недели три назад я повстречал отряд, который разыскивал ваш лагерь. Правда он искал вас совсем в другом месте, но это к делу не относится. После гибели их командира, те люди тоже потеряли сознание, а потом долго приходили в себя. А достаточно очнувшись, оказались в состоянии адекватно отвечать на заданные им вопросы. Я не знаю, что потом стало с теми людьми, но думаю, что они всё же полностью восстановились, и вернулись домой. Значит и этим людям можно помочь, а с твоей помощью они гораздо быстрее станут нормальными.

– Так-то оно так. Но вот их психика…

Чен уже привычным жестом потеребил изувеченное ухо.

– Я просканировал их эмоции и ауру. Правда глубоко не лез, не мой профиль, но и того, что почувствовал, хватило, чтобы понять их эмоциональный настрой. Они уже сейчас осознали, и стыдятся того, что они творили, находясь под влиянием наместника. Они полны отвращения и даже ненависти к себе за ту мерзость, что их заставлял делать этот ненормальный. И это отвращение так велико, что кто-то из них даже может попытаться убить сам себя, не выдержав мук совести. На то, чтобы стереть у них эти воспоминания, даже у меня не хватит сил. Я могу только приглушить их. Но это не выход. Ведь я пока даже понятия не имею, как убрать из них ту агрессию, что они направляют на самих себя. С этим постепенно могли бы справиться некоторые травы, но их у меня просто нет, да и взять мне тут их неоткуда.

– Слушай. Мне тут одна старушка показала кое-что. Может ты слышал о Шёпоте тишины?

– Слышал однажды, но видеть воочию не приходилось. Как раз пригодилось бы мне именно для этого случая. Но как это делается, я не знаю.

– Ну так завтра и покажу. А сейчас не пора бы нам поесть, с самого утра не ел. И на боковую тоже не помешало бы. Устал я что-то.

– Пойдём, пойдём. Ох, хитрец! – Друг пытливо взглянул на меня. – И чего я ещё о тебе не знаю? За десять лет, небось, много ещё чему научился.

– Не за десять, а всего за год. Это здесь пролетело целых десять лет. А в том мире, где я был, прошёл всего год с небольшим. Так, что ты братишка теперь старше меня не на дни, а на восемь лет и сколько-то месяцев.

– Я же говорю – хитрец. Даже из попадания в безвыходную ситуацию выгоду нашёл.

Я шёл и улыбался на подшучивания друга. Пусть ненадолго, но он снова оттаял и стал тем жизнерадостным Ченом, который постоянно находил что-то светлое и смешное буквально во всём, что нас обычно окружало в детстве, а потом и в юности. Да друг мой, тебе не откажешь в проницательности. Я действительно обрёл нечто такое, чему тебе низачто не научиться даже за всю оставшуюся жизнь. И что мне предстоит нести запертым в глубинах своей памяти тоже всю свою оставшуюся жизнь.

Мне вдруг неожиданно захотелось рассказать ему обо всём. Поделиться своими страхами и сомнениями относительно полученного дара. Посоветоваться, наконец. Но я сдержался. Не могу я вот так взять и взвалить это бремя знания на кого-то ещё, а тем более на своего названного брата. Лучше я, как и решил, буду нести его в одиночку. Так будет лучше и для меня, и для него. А в первую очередь, для жителей этого мира.

Глава тридцать девятая

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Чен уснул, а я ещё долго ворочался на своей циновке, вспоминая всю свою жизнь в мире моей спасительницы и её саму. Как она там? Не болеет ли? Теперь меня нет рядом, чтобы вовремя позаботиться о ней или вылечить её, поделившись с ней своей магией.

За ту неделю, что я нахожусь в его лагере, моя Ци действительно очень быстро возросла, достигнув уже почти уровня признанного воина. И сегодняшний бой в доме наместника показал мне, что во мне растёт не только магия моего родного мира. Возросло расстояние, на котором проявляется моё чутьё на людей излучающих эманации смерти. Появилось умение обнаруживать тех, кто подвергся влиянию этих самых эманаций, и даже тех, кто изначально склонен к тому, чтобы быть им подвержен.

А утром после разминки и тренировки с молодёжью, я нашёл Чена и спросил у своего друга:

– Слушай, ты вчера обмолвился, что уже не раз освобождал города от наместников Вонга. А как же регулярная армия, она что, вам не помогает?

– Нет. Все войска стянуты к столице. За исключением тех, кто охраняет наши границы, все остальные готовятся к её обороне. Им не до нас. Ты бы видел нашего нынешнего главнокомандующего. Ему бы всё на парадах красоваться, а воевать он не любит.

– Так получается, что вы в одиночку здесь воюете?

– Конечно. Только нас мало, а вот у Вонга уже целая армия. Зато мы мобильнее. Можем нападать, появляясь то тут, то там. Это заставляет его распыляться, метаться повсюду, выискивая нас по всей стране, пока мы отсиживаемся совсем в другом месте в очередном тайном лагере.

– А сколько времени обычно нужно Вонгу, чтобы узнать, что вы освободили занятый его войсками город.

– По разному. Когда месяц, а когда и трёх не хватает. А о некоторых городах, и до сих пор не знает, толи ему до сих пор не доложили, толи сами жители скрывают то, что вновь стали свободными.

– Слушай, а если ты вылечишь тех воинов, которых мы вчера привели, и мы отправим их обратно? С жителями городка поговорить, объяснить им всё, и пусть эти воины вместе с жителями делают вид, что город до сих пор захвачен. Ну, а наместник…

Я невольно передёрнул плечами, вспоминая его мерзкую рожу.

– А про наместника, если кто спросит, они якобы ничего не знают. Приказал им держать в страхе город, а сам уехал куда-то. А куда? Им не докладывал. Они лишь исполняют приказ, а остальное их не касается. Да! Ещё поговорить с горожанами, чтобы они подыграли им, если что.

Чен опять потеребил своё многострадальное ухо.

– Попробовать стоит. Но только если у нас получится восстановить их психику. А иначе…

Воздействовать Шёпотом тишины, что на одного человека, что на толпу – одинаково просто. Я вспомнил, как Матушка Ню меня учила этому. В ушах зазвучали её слова:

– Распределяй свою силу так, словно плетёшь вокруг них тончайшее кружево. Вся изюминка в этом деле вовсе не в интенсивности воздействия, а в её направленности и концентрации в определённой точке. Это можно сравнить с тем, как иногда укол тончайшей иглой может быть намного эффективнее разреза клинком.

Я оплёл сознание воинов ажурным коконом силы, взмахом руки активировал направление векторов воздействия. И… Всё. Буквально через несколько мгновений передо мной с Ченом сидели абсолютно спокойные, эмоционально уравновешенные люди, способные адекватно реагировать на любое его внушение.

Повторив, на всякий случай, на следующий день снова все эти манипуляции с сознанием восстанавливающихся людей, мы убедились, что наш эксперимент целиком и полностью удался. Приятно было смотреть на сосредоточенных ребят (самому старшему из которых вряд-ли ещё исполнилось даже двадцать пять лет) обсуждающих с Ченом ту авантюру, которую мы с ним задумали, и осознавать, что и ты приложил к их восстановлению свою руку.

А ещё, меня вдруг осенило. Если после смерти наместника, все те, кого он подчинил, выйдя из-под его контроля, смогли с нашей помощью восстановиться. Может быть и (ну можно же помечтать о такой возможности) если, да нет же, после того, как я убью Вонга, всех подвластных ему людей тоже можно будет привести в чувство? И что тогда станет с людьми, которых подчинили уже они? Над всем этим стоило, как следует, поразмыслить.

Хотя, если хорошенько подумать, все отношения в армии Вонга, включая её верхушку, завязаны исключительно на страхе. Страхе за свою жизнь, страхе потерять обретённую власть, страхе того, что у другого этой власти будет больше, чем у тебя и он со временем тебя просто подомнёт под себя, отобрав всё то, чего ты достиг за это время. Следовательно, те, кого Вонг выбирал в качестве своих помощников или отправляет в города наместниками, по своей сути должны быть или самыми отъявленными трусами, или прожжёнными негодяями. Даже освободившись от его влияния, они таковыми и останутся. Так стоит ли их спасать? Вот простые воины, это другое дело. Тут обязательно будет множество запуганных, запутавшихся людей, за чью жизнь ещё вполне можно побороться.

Как бы мне сейчас пригодился чей-нибудь совет. Чена я даже спрашивать не буду. Я уже твёрдо решил, что не хочу посвящать друга в некоторые свои секреты. А больше и посоветоваться не с кем. Вот был бы жив мой учитель…

Глава сороковая

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Я скоро воистину стану специалистом по батальным сценам. Ведь все мои сны об Анг Ли в последнее время, это сны про бои, схватки, и снова бои между его армией и отступающими захватчиками. Одно только хорошо, я их вижу теперь не чаще, чем раз в неделю и успеваю отдохнуть от них, проваливаясь вечерами в обыкновенные сны ни о чём.

И если вначале я видела, как армия захватчиков просто оставляла с боем город за городом, откатываясь всё ближе к границе. То потом они начали изуверствовать, покидая очередной городок или посёлок. Мне пришлось насмотреться и на вырезанные поголовно деревеньки. И на костёр из младенцев, горящий на центральной площади очередного покинутого ими города, окружённый трупами их матерей тогда, как отцы и братья несчастных раскачивались на верёвках по его стенам. И на гроздья развешанных голов жителей очередного покинутого захватчиками города встречающие своих освободителей, качаясь на верёвках раскидистого дерева у его ворот.

Кровь стыла у меня в жилах от всего увиденного, и я даже призадумалась, а стоит ли записывать эти ужасные сны. Потом всё же записала. Но твёрдо решила, никогда не выкладывать эту мерзость и жестокость на портал.

Только один человек в армии Анг Ли упивался видом очередной жестокости, разворачивающейся перед его глазами. И этим человеком был Вонг. Порой я задумывалась. Неужели Анг Ли настолько слеп, доверчив и наивен, что не замечает, что творится в душе у тог, кого он до сих пор искренне считает своим лучшим другом. Мало того, кому он доверяет абсолютно всё, включая свою жизнь.

А Вонг ликовал. Он буквально упивался видом очередной жестокости, особенно тогда, когда её жертвы испускали дух в тот самый момент, когда армия подходила к месту очередной расправы над невинными и он мог поглотить всю магию, покидающую их истерзанные тела. А ведь были ещё и схватки. Вот где он, почти не таясь, поглощал Ци и у своих и у чужих. Делая вид, что сопровождает Анг Ли исключительно из служебного рвения, он не гнушался присутствовать на допросах, и выкачивать магию из захваченных пленных, предварительно подчинив их и лишив голоса. Но это лишь в том случае, когда их оставляли в покое на какое-то время после многочасовых допросов. Да, да. Он уже обрёл такую мощь, что ему стало подвластно подчинение одного, а то и двух человек, если они были со слабым уровнем Ци.

Но Вонг мечтал о гораздо большем. В его памяти постоянно звучали слова учителя о мощи того пособника проклятого, который сумел подчинить себе целую ставку главнокомандующего. Он прекрасно понимал, что если война закончится в ближайшее время, все его мечты и амбиции так и останутся только мечтами. Вот, только сделать с этим ничего не мог. Ему оставалось только надеяться на чудо. И это чудо произошло буквально через несколько дней.

Совершенно случайно, отступающая армия противника наткнулась на очередную затерянную в бамбуковых джунглях деревушку. И всё бы ничего. Таких деревень в округе им встречалось великое множество. Но в битве с её жителями, которые (наивные) хотели всего лишь отстоять свои жилища, поэтому бились насмерть, был тяжело ранен сам главнокомандующий вражеского войска. Вонг случайно (ха, да он специально читал абсолютно все послания, которые попадали к нему в руки, отбирая и уничтожая те, которые могли ему чем-либо навредить) прочёл бумагу с этим сообщением, доставленную усталым измотанным постоянными скачками гонцом.

Усыпив гонца и заменив сообщение на другое (выпивать его он не решился, а вот остановить через некоторое время сердце уставшего воина, это запросто) он начал действовать. По надуманной причине получив у Анг Ли разрешение ненадолго отлучиться из его ставки, он сел на коня и, как можно быстрее поскакал в ту заброшенную деревеньку. Благо расстояние между отступающей, и буквально наступающей им на пятки армиями сократилось настолько, что не превышало даже дневного перехода пешего воина.

Как он и предполагал, вся отступающая армия прошествовала дальше, а буквально на сутки оставленного на месте раненного главнокомандующего окружала оставшаяся с ним свита офицеров и множество целителей. Это если не считать простых вояк, охранявших возведённые срочно палатки. Дождавшись ночи, Вонг принялся выпивать выставленных часовых, полностью осушая их одного за другим. Подождав начала смены караула, он смог выпить сразу два десятка воинов, а вот разводящего их командира предпочёл подчинить. С его помощью, он обошёл палатки со спящими в них офицерами, выпивая их одного за другим вместе с расставленными у входа часовыми, даже не удосужившись их разбудить. Оставалась лишь палатка главнокомандующего с бодрствующими в ней целителями и охраной.

Тут ему пришлось пойти на хитрость. Он заставил подчинённого офицера по надуманной причине вызвать наружу одного из целителей. Легко его подчинив, он направил в палатку уже их обоих с приказом быстро вывести из строя как можно больше находящихся там людей. Воспользовавшись возникшей неразберихой, он проскользнул вовнутрь и принялся выпивать Ци у всех подряд. И его затея бы удалась, но на его беду, один из целителей не растерялся, и не набросился на него с подхваченным из рук павшего воина клинком.

Ну что мог сделать измученный, не спавший толком уже несколько дней человек, с вампиром только что поглотившим огромное количество магии. Только нанести небольшое ранение. И пускай оно было довольно-таки глубокое и болезненное, но фатальных последствий для здоровья не несло. Выпив со злости буквально всех, кто находился рядом с ним в этой палатке, Вонг немного остыл. Пожалев, что не оставил в живых хотя бы того целителя, которого уже успел подчинить, он, как мог, сам перевязал свою рану и принялся уничтожать следы своего присутствия не только в палатках, но и вообще в этой деревушке.

Нанеся выпитым трупам всевозможные ранения, он создал видимость произошедшего здесь боя, пожалев лишь о том, что поблизости нет ни одного тела, которое можно было бы выдать за кого-то из нападавших. Но потом сообразил, что за них легко можно выдать жителей деревушки. Но, вот незадача. Все они были уже мертвы, причём были так изрублены, что стало ясно: их убивали именно в отместку за то, что кто-то из них посмел ранить такого важного человека. Собрав все ценности, карты и прочие бумаги, Вонг отправился назад. Ему оставалось лишь надеяться, что если эту деревушку кто-то и обнаружит, то по прошествию столь длительного времени, что уже низачто не сможет досконально точно разобраться в произошедшем здесь побоище.

После возвращения в лагерь, рану всё же пришлось поксзать Чену. Напев ему с три короба небылиц о якобы напавшем на него отбившемся от вражеского войска отщепенце, он получил необходимую помощь и, успокоившись, занялся своими обычными повседневными делами.

Глава сорок первая

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Возможно, если он не разгадает наш фарс, Вонгу и не придёт в голову разбираться, куда исчез назначенный им наместник. Но я думаю, что это разбирательство произойдёт лишь в том случае, если отправленные нами назад в городок пришедшие в себя воины не сыграют свою роль с полной отдачей.

Я рассудил так: Следы того, что на этих воинов было произведено воздействие эманаций смерти, остались на каждом. А вот того, что от этого воздействия их освободили, видно не было вообще. Значит, и подозревать этих людей в содействии силам сопротивления никто не будет. Лишь бы они сами по глупости не подставились.

И если мы таким же образом будем освобождать другие города, оставляя в них лишь мнимых пособников проклятого, армии Вонга будет нанесён значительный урон. Но осознает он это, только тогда, когда вздумает мобилизовать гарнизоны этих городов для своих целей. А задумай их призвать мы, у нас появятся дополнительные и весьма значительные силы. Это была последняя связная мысль, посетившая меня перед тем, как я окончательно уснул.

Проснувшись, как всегда незадолго до рассвета и рассказав о своих вчерашних соображениях только что открывшему глаза Чену, я отправился на утреннюю разминку. Привычно выполнив необходимый комплекс разогревающих мышцы упражнений, я обратил внимание на необычную суету, поднявшуюся в лагере. Все вокруг спешно собирали и плотно упаковывали в тюки какую-то утварь, вещи, лишнее оружие и многое другое. Вернувшись в хижину Чена, я застал там такую же картину.

– Что происходит? – Недоумевающе спросил я у него, видя, как он своими изуродованными руками бережно заворачивает в сухую траву склянки с редкими снадобьями и упаковывает их в плетёные корзины.

– Я забыл тебе вчера сказать, а сегодня ты меня отвлёк, и я снова не сказал тебе, что мы перебираемся в другой лагерь. Наша миссия здесь удачно завершена. Теперь нас ждёт другое место и другие задачи. Сейчас мы всё упакуем, быстренько подкрепимся и отправимся в путь. Наш новый лагерь расположен далеко отсюда. И нам предстоит прошагать целый день и часть ночи, прежде чем мы будем иметь возможность попасть в свой новый временный дом. Но ты не беспокойся. Я ещё вчера отправил туда часть воинов. Так, что по прибытию, нас там будет ждать горячая еда и уютные хижины для отдыха. А разведчики и замыкающие нашей колонны позаботятся о безопасности в пути и сокрытии наших следов.

Помогая другу собирать и упаковывать его травы и инструменты, завтракая, а потом, шагая вслед за ним по тропе, я не переставал размышлять. Как так случилось, что я предпочёл уничтожить отряд одних воинов, подвергшихся влиянию эманаций смерти, но оставил в живых других. В общем-то, совершенно таких же, но ведь чем-то же они отличались?

Так и этак осмысливая имеющиеся в моём распоряжении данные, я не нашёл иного решения, как посчитать, что уничтожал я лишь тех воинов, которых подчинил себе другой пособник Вонга или он сам. А вот тех, кого подчинил именно тот командир, который их и возглавлял, я смог освободить от его влияния, прекратив оное вместе со смертью поработителя.

За всеми своими раздумьями, я и не заметил, что наступило время обеда. Нам были выданы рисовые лепёшки, а запасом питьевой воды перед отправлением озаботился каждый. Поэтому немного передохнув, мы продолжили путь.

Не зная, чем ещё себя занять, я принялся вспоминать мою спасительницу. В последнее время, если не считать моего рассказа о ней Чену, я совсем не думал об этой молодой женщине. Хотя где-то в глубине души, во мне постоянно теплилось осознание своей нерушимой связи с её светлой душой. С её негасимым светом. Это была не та яркая нить, что тянулась от неё ко мне в том без-магическом мире. Нет! Это было нечто незримое, но такое же вечное и незыблемое, как магия, разлитая повсюду в нашем мире.

Меня отвлекло восторженное восклицание Чена. Оказывается, мы вышли на большую поляну, которая была вся усыпана россыпью каких-то мелких цветов. Приказав всем немедленно остановиться и ни в коем случае не наступать на эти цветы, Чен упал на колени и бережно принялся обирать крошечные лепестки. Не стоит и говорить, что вскорости по всей поляне ползали люди, аккуратно собирая во всевозможные ёмкости эти самые цветы. И лишь тогда, когда был сорван последний крохотный лепесток, наш отряд отправился дальше.

– Вы не представляете, какую редкую драгоценность вы только что собирали, – восторгался друг, бережно прижимая к груди плошку с лепестками, – они же расцветают всего лишь на один единственный день в году. И сразу же осыпаются на закате. Но не в этом их ценность, во всём мире нет более мощного обезболивающего, чем вытяжка из этих невзрачных лепесточков.

Уже с большим уважением поглядывая на зажатые в руках черепки, плошки и прочие ёмкости с собранными лепестками, усталые воины молча шагали вперёд и снисходительно слушали восторженные разглагольствования своего командира.

Как всегда в этих широтах, ночь наступила стремительно. И пускай мы не видели даже спины впереди идущего человека, нам не грозила опасность оступиться или сбиться с пути, потому что хорошо утоптанную тропинку, по которой мы шли, обступали очень густые заросли бамбука. Его толстые стволы так часто росли вдоль неё, что их запросто можно было бы принять за искусственно сооружённую непрерывную бамбуковую изгородь.

Внезапно, где-то впереди забрезжил слабый свет. Все вздохнули с облегчением, предчувствуя близкий отдых и еду. И действительно. Не прошло и десяти минут, как мы вошли в круг света, отбрасываемого несколькими факелами, широким полукругом воткнутыми в землю. Отдав все свои плошки Чену, воины облегчённо сбрасывали со своих спин поклажу и устремлялись к навесу с ярко пылающим очагом и висящими над ним котлами с кашей и травяным чаем. Получив свою порцию и того и другого, они быстро утоляли голод и, подхватив свои вещи, разбредались по хижинам на отдых.

А мой друг, быстро распаковав необходимое оборудование, позабыл обо всём, занявшись любимым делом. В его ловких руках творилась настоящая магия. Иначе нельзя было назвать то, что сорванные лепестки в установленном им на слабый огонь перегонном кубе, капля за каплей отдавали свой сок вместе с таившимися в нём целебными свойствами прямиком в подставленные крохотные каменные сосуды, которые мой друг быстро менял, стоило одному из них наполниться драгоценным снадобьем. И только после того, как в подставленный сосуд упала последняя капля, он разогнул уставшую спину и удовлетворённо вздохнул.

Его ужин, заботливо принесённый мной, давно остыл. Но друг невозмутимо принялся его поглощать, пересчитывая в уме, сколько же ёмкостей он заполнил полученным соком. Видимо результат пересчёта его удовлетворил. Запив кашу холодным чаем, Чен принялся так же аккуратно запечатывать воском все заполненные ёмкости, расставляя их в гнёзда большой деревянной коробки.

– Этого сока хватит, чтобы обезболить все раны маленькой армии, – задумчиво протянул он, – хотя я бы предпочёл не использовать его вовсе. Ведь каждая капля этого сока, это чья-то рана. А возможно и чья-то спасённая жизнь.

Как всегда нашёл он светлую сторону в обуревавших его мрачных думах. Я опять улыбнулся своим мыслям. С каждым днём мой друг всё больше возвращается к нормальной жизни. Всё чаще слышны его шутки. Чаще на его лице я вижу уже не тень, а былую задорную улыбку. А он сам всё больше отдаляет от себя все те мрачные мучительные воспоминания об издевательствах, которые заставлял его раз за разом переживать Вонг.