Текст книги "Край забытых богов (СИ)"
Автор книги: Алина Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
– Лирин, успокойся, это был несчастный случай, никто не ставит…
– Третий за неделю? Все, балаган закрыт, – он резко хватает меня, перебрасывает через плечо. – Лоу привет. С поцелуем, – и взвивается в воздух.
Не вырываюсь. К чему? Меня нет, меня больше нет, а может, и не было никогда. Я сама себе казалась, дело было. Но разве за последние недели кто-то взглянул на меня иначе, чем на источник свежей крови? Кто-то сделал попытку не пригубить? Не силой, так уговорами, не уговорами, так снова силой?
Все было ошибкой… Моя попытка прижиться среди вампиров была ошибкой, они никогда меня не примут. Никогда. Жажда сильнее…
Лирин, меж тем, стремительно несется к стоянке машин. Швыряет меня в багажник своей, садится за руль, и мы уносимся прочь. Он молчит, я тоже. По ногам течет кровь, я пытаюсь хоть как-то промокнуть ее подолом порванной юбки… словно это еще имеет значение… словно что-то еще имеет…
Дверь багажника открывается, пол резко вздыбливается, и я качусь вниз, не успев ни за что зацепиться. В ужасе падаю, ожидая неминуемой смерти. И почти сразу ударяюсь о землю, до нее, оказывается, меньше полуметра. От пережитого шока даже боли не ощущаю, просто смотрю оторопело, опираясь о землю дрожащими руками, как машина резко взвивается в воздух и уносится прочь. С распахнутым настежь багажником. Видимо, в попытке проветрить.
Затем бессильно опускаю голову на землю и закрываю глаза. Вот и все. Все. И больше ничего нет. Друзья, которые, казалось, вчера еще были. Дела, которыми был заполнен мой день. Иллюзии, развеявшиеся, как дым.
И сил нет даже на то, чтобы поднять голову и осмотреться. Только комкаю в руках обрывки юбки в бессмысленной попытке сдержать кровотечение. Не помню, зачем. Просто нужно, чтоб она не шла. И тогда, может быть… может быть…
– Лариса? – еще пробивается в мое сознание чей-то удивленный голос. – Лариса, хорошая моя, давай, надо встать.
Халдар. Ее сильные руки поднимают меня с земли. Ее неукротимая энергия заставляет меня двигаться, совершать какие-то действия, отвечать на вопросы. Своей энергии нет, мозг пытается отключиться. И через какое-то время она оставляет меня одну в моей старой комнате маленького домика коэра, затерянного посреди степей. Уложив в кровать и хорошенько укутав одеялом, купленным для меня некогда Лоу вместо старой медвежьей шкуры.
Даже взбешенный сверх меры, Лиринисэн не вышвырнул меня просто «прочь». Отвез в единственное место, все еще пригодное мне для жизни. Единственное безопасное для меня место. Потеряв все, начинаешь ценить даже это. Позаботился. Даже избавляясь.
В сон проваливаюсь почти сразу, но даже там вижу только руки. Руки, руки, руки, тянущиеся ко мне, губы, жаждущие моей крови, глаза, в которых не осталось ни капли разума. Ни капли разума нет в их глазах, но неразумной вещью для них являюсь я, и они хотят, хотят, хотят… Просыпаюсь в испарине, и понимаю, что я боюсь. Что одна мысль о том, чтоб вернуться в их лагерь вызывает безотчетный страх. Я их боюсь. Всех. Потому что узнала голос. Тот, что позвал меня из шатра. Тот, что рассказывал о зачетах «во время течки». Его владелец пытался удержать Лиринисэна от избиения приятеля. Его владелец танцевал со мной на той неудавшейся вечеринке с браслетами, и был, по словам Нинары, столь же нежным и ласковым любовником, как Фэр или Лоу.
Мархиниар. Тот, в чью «хорошесть» я верила, ведь его же рекомендовали «свои»…
Лоу прилетает под вечер. И мы долго молча сидим в гостиной, обнявшись и не зажигая свет. Он знает, что я не вернусь. Он знает, что мне незачем возвращаться. Я знаю, что он сожалеет. Он знает, что мне тоже жаль…
Я так и засыпаю там, в гостиной, на руках у Лоу. Чтобы очнуться с ним рядом в седой коэрской степи. Коэрской, да. Раз я не попала к Анхену, раз сразу в степь, значит, это сон Лоу, он уволок меня с собой. Только зачем? Мне нечего сказать ему и здесь, так же, как и там. В жизни. В моей очередной несбывшейся жизни.
Он попытался, да. Он сделал для меня все, и даже больше. Но даже коэру не превратить меня в вампира, или вампиров – в людей. А потому – нет выхода. Из этой долины, окруженной горами, из этой призрачной степи вечно седого ковыля. Под хмурым небом моей тоски.
Я поднимаюсь и ухожу. Ведь это сон, а во сне у меня есть силы. Он не идет за мной, и даже не окликает. Просто сидит на траве и смотрит мне вслед.
А я все бреду куда-то в туман, бреду, пока еще видно, куда ставить ногу. А потом туман заполняет собой весь мир, и я просто ложусь на землю и жду, когда эта ночь закончится. И тогда я вернусь в реальность. Зачем-то.
– Так ты летишь со мной перерисовывать наскальные рисунки? – спрашивает Лоу уже потом, в жизни.
– Нет, спасибо. Тебе ведь это не надо на самом деле. У тебя есть результаты съемок.
– А тебе? Разве не интересно взглянуть на них теперь, когда ты видела подлинные вещи этой культуры, когда значительно лучше представляешь себе их быт, их историю, их верования?
– Нет, прости. Я, наверно, уже насмотрелась.
Я не знаю, как ему объяснить. Для него те рисунки важны сами по себе. Они несут интересную для него информацию, возможно, скрывают нечто важное, существенное, судьбоносное… А для меня… Рассвет над степью, и оживляемые солнечными лучами картины. Мои пальцы, скользящие по выбоинам в холодных камнях, и его, скользящие вслед за моими. Надежда, расцветающая в душе, как цветок. На чудо, на сказку. Почти столь же невероятную, как встреча с давно ушедшей эпохой. Весна. И полная степь цветов.
Тюльпаны. Хрупкость и быстротечность.
Как быстро все кончилось. И ни клочочка надежд, ни единого. Мир вампиров меня не принял, мир древних людей оказался склепом, где в пепел втоптаны и все их мечты о счастливом будущем, и все мои.
Как теперь мне смотреть на те рисунки? Зачем мне смотреть на них?
Лоу улетел, как улетал из этого дома и раньше, и теперь я даже знала, куда. Я представляла, как проходит его день, я знала тех, с кем он проходит… Я пыталась вновь заполнить свое время чтением книг из его огромной библиотеки, но поняла, что просто не могу больше их читать. Там везде было одно: древние люди, древние культы, древние государства… Все, чего больше не существует, все, что рассыпалось в прах, все, что давно и навечно сметено новой реальностью, новой цивилизацией. Все, к чему больше нет и никогда не будет возврата. Все, что стало объектом их интереса, потому что оно настолько мертвое, что они его даже не жаждут.
– Ты обещала мне кое-что. Когда растает снег, помнишь? – в очередной свой визит домой Лоу нашел меня в степи, с альбомом. Я рисовала землю, покрытую паутиной трещин и высохшие стебли высоких трав, так нежно зеленевшие еще весной. Лето стояло жаркое, засушливое. Оно иссушило все.
– Не помню, – совершенно искренне ответила ему я. – Но если обещала – готова сделать.
В наших отношениях тоже что-то засохло. Или сломалось. Нечто неуловимое такое, призрачное. Он по-прежнему был мне дорог, его руки дарили тепло, а губы – покой. И он все так же нежно заключал меня в объятья, и так же страстно любил – и под тем, и под этим небом. Мы словно тонули в сексе, забывались им, уходили в него от проблем негостеприимной реальности. Будто забвение страсти могло хоть что-то решить или что-то исправить. Мы старались быть внимательней друг к другу, уступать в мелочах, предугадывать желания. Но эта старательность прежнюю близость не возвращала, как бы нам не хотелось. Мы уже не были вместе, даже крепко друг друга обнимая. Не только землю покрыли трещины.
– Ты обещала показать, где нашла свою птичку, – поясняет вампир. – Должен же я отыскать сестер той, что вновь крадет мою Лару, невзирая на время суток.
Крадет, да. Уводит, уносит. А что мне осталось еще, коль мир вновь сузился до размеров одной отдельной долины? Только сны про хозяина самой высокой вампирской башни, про полет через Бездну, про Страну Людей. То, от чего он пытался спасти меня весной, вытащив в экспедицию, вновь поглотило меня с головой, едва попытка прижиться среди вампиров провалилась с оглушающим грохотом. Эта реальность не принимала меня – и я проваливалась в иную. Где меня нет, да. Но есть те, кого я люблю… У папы сейчас, кстати, отпуск, у Варьки – каникулы, я только вчера с ними на лодке каталась под сенью густых лесов. И мы даже под дождь попали. А здесь вот… засуха…
– А отыщешь, и что? – чтоб не потерять нить разговора, приходится приложить некоторые усилия. – Зачем тебе ее сестры? Ты коэр, ты летаешь и так.
– Ну, кто знает, куда я смогу улететь, имея такой амулет? – он улыбается, пожимая плечами. Но все же не совсем шутит. – Птицы – вестники из иных миров. Может, и найду с их помощью иной мир.
– Ты действительно в это веришь?
– Нет, но что мешает попробовать?
Ничего не мешает. И мы пробуем. Для начала, отыскать то место, где нашла мою птичку. И, стоя в призрачной нашей степи, я все вглядываюсь в горизонт. Пытаюсь представить… вспомнить… увидеть… Дерево, поваленное грозой, Аниара, ее приток… нет… нет… нет… все не те места, не те деревья, не те реки. Я была, видно, слишком не в себе в тот день, зрительные образы размыты, путаются, не хотят накладываться на реальность… Я не нахожу это место. Не нахожу. И просыпаюсь.
Нет, я не сдаюсь, я действительно хочу помочь. Мы пробуем еще раз, и еще. Но все равно не находим. У Аниары так много притоков. И так много деревьев в лесу. А сколько из них повалила гроза, ветер, старость.
Лоу вновь улетает, его ждут дела, его ждет его (уже только его) экспедиция. А вот я все ищу. И, по-прежнему, не нахожу. Словно из тумана выплывают поваленные деревья, небольшие реки… Не те… или те… как узнать, как вспомнить?..
Да к дракосу, неожиданно злюсь на все я, к дракосу! Птичек, вампиров, раскопки, поиски! Ничего это не даст! Никому не поможет! Разве в поваленном дереве суть? Или в костях, переживших свое время? Мне нужны не они, мне нужен мир. Мир, где нет и не было никогда вампиров!..
И столько отчаянья в этом всплеске эмоций вылилось, что аж в глазах помутилось. А потом, сквозь серую мглу небытия я увидела город. Огромный, сначала показалось – вампирский. Но я присматривалась, серая мгла расходилась…
Нет, не башни, как мне показалось сначала. Дома. Обычные многоквартирные дома, просто высотою – с вампирскую башню. Даже выше! Выше, чем башня Анхена. И там нет пустоты, там за каждым окном – комната, а в каждой комнате – люди, люди, люди…
Улицы. Асфальтированные, ровные, человеческие. Заполненные человеческими машинами. Переполненные машинами! Машин столько, что кажется, будто улицы сейчас разбухнут и лопнут! И люди. В каждой машине, в каждом автобусе, просто пешком. Спешат куда-то. Или не спешат. Вообще стоят. Целуются…
Черноволосые. Почему-то все. Волосы прямые, у мужчин – короткие, у женщин… всякие, но чаще тоже короткие, максимум до лопаток. А вот лица… Я приблизилась, наконец, настолько, чтоб разглядеть их… Лица были «восточные». Все. Как у дикарей, как у рабов в загоне. Вот только… По сравнению с их городом даже Новоград казался маленьким и жалким, а всех машин Страны Людей не хватило бы, чтоб заполнить и десяток их улиц… А дальше я нашла и заводы, где они делали свои машины, и школы, где они учили своих детей, и больницы, где всех лечили. Я металась, задавая все новые параметры поиска: кто строит дома, кто шьет им одежду, кто производит продукты? Они же, сами, сами… Музеи? Театры? Стадионы? Университет? Все есть, всего много, и везде – только они. Это их мир, их цивилизация… Мир без вампиров. В котором не осталось дикарей, поскольку им не мешали развиваться. И они до всего дошли, и даже превзошли нас.
И больше я не искала корни дерева, в котором запуталась некогда моя птичка. Я бродила по улицам неведомого города, слушала их непонятную речь, смотрела на надписи на непонятном языке. А однажды встретила деву. Похожую на себя. Волосы, правда, светлее, но тоже слишком короткие, чтоб заплетать их в косы. А вот лицо… ну, не мое, конечно, но восточных черт там не было ни одной, чистейший «человек запада». И она тоже не понимала их язык. И надписи в огромной карте не понимала. Пыталась спросить у местных – а они не понимали ее. Я, правда, тоже ее не понимала. Но не очень этому удивилась, мир, все же, другой.
А дальше мы бродили с ней вместе, хотя она едва ли об этом догадывалась. Изучали огромный город. Но ее больше интересовали древности – небольшие странные домики со смешными вздернутыми крышами, притаившиеся среди огромных домов-башен из стекла и бетона. А я с изумлением смотрела на все. И однажды мне показалось даже, будто я увидела в небе машину. Не вампирскую, другой формы, больше на птицу похожую. Но отвлекаться на нее не стала, тут и на земле было столько всего…
Лоу навестил меня через несколько дней. Внимательно выслушал мой восторженный рассказ о мире без вампиров, где те, кто у нас дикари, создали цивилизацию, ничуть не уступающую Стране Людей, а то и превосходящую ее. Помолчал. Подумал.
– А их письменность, Ларис, она на что похожа? – спросил, наконец, осторожно.
– Не знаю, – пожимаю плечами, – на нашу не похожа, на вашу тоже. Знаешь… как будто квадратики незамкнутые, а внутри много всяких черточек…
– Квадратики? – переспрашивает он. Вновь молчит задумчиво. Потом решается, – пойдем, покажу.
В своем кабинете в одном из шкафов достает из под книг коробку. А из нее – умотанный вампирской пленкой небольшой керамический диск. Темный, выщербленный, явно очень старый. Сантиметров пятнадцать, от силы двадцать в диаметре. Широкий, правда, и тыльная сторона не ровная, словно отколот от чего. Но все это замечаю уже потом, после. Первым делом в глаза бросается главное: надписи. Те самые квадратики. Незамкнутые. Ими вся лицевая сторона заполнена.
– Это… что? – смотрю оторопело.
– Это? Украшение крыши одного древнего дворца, построенного некогда для прекрасной принцессы.
– Какого дворца? – не понимаю его. – Какой принцессы, где построенного?
– В городе на берегу Великой Реки. Сейчас он называется Арака. А уж как называли его люди две тысячи лет назад – история не сохранила, – спокойно поясняет мне Лоу. – А про принцессу – это так, сказка. Для тех, кто все еще мечтает о принцессах…
– В Араке? То есть здесь, рядом совсем. В ваших землях… – переполнявшая меня несколько дней радость от находки «нового мира» рассеивается, словно дым. – И ты понимаешь, что здесь написано? Можешь прочесть?
– Да, – кивает Лоу. – Это благопожелания. Стандартные. Такими дисками вся крыша по периметру была увешана. Века радости без горя желают, мира на десять тысяч лет…
– Погоди, – что-то смутно знакомое припомнилось. – «Века радости без горя»… Анхен еще сказал, что они в дурдоме разве что… Ты меня тогда… у Анхена… на этот диск выменять собирался!
– Когда? – искренне удивляется он. – Не припомню.
– Давно, в Стране Людей еще. Я тогда у Анхена секретаршей работала, а ты пришел за чем-то, – события уже почти двухлетней давности вдруг встали перед глазами так ярко. Светлогорск, университет, приемная светлейшего куратора. И насмешливый красавец вампир – мой злейший враг…
– А, да, было, – припоминает Лоу. – Только не собирался я ничего. Так, подразнить. Смешные вы тогда были. Оба.
– Правда? А мне смешно почему-то не было.
– Ну, ты у нас вообще девочка серьезная, – кивает мой собеседник. – А что до надписи… ты ведь и сама уже поняла. Нет никакого «другого мира». Это один из местных языков. Одного из местных народов. На то, что осталось от «дворца принцессы» можем завтра слетать взглянуть. Он, кстати, примерно того же времени, что и склеп. Вот и посмотришь на остатки «дома живых» после «домика мертвых», думаю, не безынтересно будет… А дисков там таких еще много валяется. Они штампованные, все как один…
– Да нет, спасибо. «Домика мертвых» было достаточно. Основные культурные парадигмы я уже оценила, – я потерянно сижу на его стуле за рабочим столом, вглядываясь в значки хоть и чуждой, но не такой уж, оказывается, чужой письменности.
– Умными словами ругаться заканчивай. На профессора похожа станешь, – ворчит на меня вампир, но я не слишком обращаю внимание.
– Так что же я тогда вижу, Лоу? Что мне снится?
– То, что ты и заказывала. Мир без вампиров. То, каким был бы мир, не появись в нем мы. Этот мир. Ничего запредельного.
– Наша несбывшаяся реальность? Так разве бывает?
– Во сне – бывает все, он существует по своим законам. А чтоб понять, каким законам подчиняется твоя птичка, мне надо поймать хотя бы одну свою. Я не шаман, Лара, я коэр, это немного другое, – он вновь задумчиво замолкает. – А знаешь, может и не «несбывшаяся». Может – будущая реальность. То, каким станет мир, когда вампиры уйдут… Или вымрут. Понимаешь, шаманы перемещаются меж пластами реальности. Может, им и время подвластно? Птичка – она проводник, но куда она несет твою душу?.. Я действительно не знаю, Ларис…
Я не знала тоже. Но больше в «ту реальность» я не ходила. Слишком больно, если это несбывшееся. А та девочка была слишком «я». Другая я, рожденная в совсем другом мире, приехала в эти края, чтоб изучать древность не мертвого, но живого народа. Не деградировавшего с тех далеких времен, а наоборот, поднявшегося к вершинам… Это не будущее, это сейчас. Было бы, если бы… Что толку смотреть на это?.. Я не хотела в мир, которого нет, я хотела в реально существующий…
Анхен спал, когда птичка вынесла меня к нему в очередном моем сне, и я осталась. Никуда не полетела дальше. Примостилась на кровать, и долго смотрела на его лицо. Спокойное, безмятежное. Вспоминала. Ту нашу встречу с Лоу у него в приемной, и как Анхен невозмутимо присел на край моего стола, словно отгораживая меня от своего нахального друга, предлагавшего ему «за девочку» обломок древней черепицы… Ту нашу жизнь, что не сбылась, как не сбылась жизнь тех, что желали друг другу десять тысяч лет мира…
Прилегла рядом, обнимая его, обволакивая, все мечтая о безумном «если бы». И сама не заметила, как оказалась уже в Светлогорске. Мой город, мой дом, мой мир. Город, где все началось, и ничего уже не осталось… Только улицы, только дома, только люди. Жизнь, в которой нас уже нет… Жизнь, в которую так хотелось вернуться…
То лето запомнилось плохо. Оно было заполнено призрачными блужданиями по Стране Людей, безмолвными беседами с Анхеном, начинавшимися с невысказанного «а помнишь…», горами изведенной бумаги, на которой я пыталась изобразить нечто призрачное, ускользающее, будто живую жизнь, вновь оказавшуюся мне недоступной. Визитами Лоу, который, глядя на мои рисунки, уже начал покупать мне холсты, чтобы я «создала уже картину из всех своих эскизов».
Мы, как встарь, гуляли с ним по степи, он рассказывал мне о раскопках, об уникальных находках, что были сделаны, но чувствовал, что эта тема интересует меня все меньше. Предлагал отвезти меня в то или иное место, где «сохранились интересные свидетельства», но я предпочитала места, где просто красиво. Без древностей. Без мертвых камней, без разбитой черепицы, без мумий, скелетов, и уникальных находок.
Он отвозил. Туда, где «просто красиво». Он надеялся, что интерес к прошлому своей земли ко мне со временем вернется. Я была уверена, что нет, и дело вовсе не в полученных психических травмах. Скорее в убежденности, что в том прошлом нет будущего, нет дороги для меня. Тупик. И бессмысленно перебирать древние кости и вспоминать имена древних богов. Тот мир ушел. Так стоит ли тревожить его прах?
Возможно, еще и поэтому в своих снах я никогда не посещала покинутый вампирский лагерь. Я помнила о них. Я рисовала порой их лица. Но видеть – нет, уже не могла, как не могла принять обратно те платья, что раздала когда-то вампиршам. Так и остались у них. На память…
Впрочем, никто из них за три прошедших после моего отлета месяца в домике коэра меня не навестил. Что тоже о чем-то, да говорит.
Того, что я боялась когда-то больше всего на свете – что кто-то из них донесет обо мне авэнэ – так и не случилось. Случилось многое, и едва ли более приятное, но этого так и не произошло. Анхен не узнал. Маленькая, затерянная в степях вампирская экспедиция видно, не очень общалась с миром. Возможно, осенью, когда они вернутся в свои города, слухи и пойдут. Хотя… я была у них весной, кто вспомнит еще обо мне целое лето спустя?
Да и Анхен, наверно, уже забыл. Ведь прошел уже год с моей «смерти». Целый год. И он жил, будто меня никогда и не было, ничего не зная о том, что моя тень ежедневно проходит мимо, почти всегда – просто мимо, чтоб не бередить напрасно душу, но в тот день…
Он сидел в моей комнате. На кровати, что я привыкла считать своей. Глядел в окно рассеянным взглядом и что-то крутил между пальцами. Уже собравшаяся было привычно его покинуть, не успев возникнуть, удивленно притормозила. Прежде авэнэ мою бывшую комнату визитами не баловал. Так зачем же пришел теперь?
Комната не изменилась. Здесь не сменили обстановку, не вынесли вещи. В его доме достаточно комнат, чтоб одну из них просто забросить. Забыть. Слугам все равно, с чего стирать пыль, а у хозяина есть и другие заботы. Находились до сего дня.
Осторожно подошла, села рядом.
– Решил все же выкинуть старый хлам? Ты прав, наверно, пора.
Он не услышал, да я и не рассчитывала. Просто удивилась, что он все-таки вспомнил. Даже если для того, чтоб забыть навсегда, уничтожив все следы нашей несложившейся совместной жизни.
Не удержалась, коснулась его волос. Что ж, действительно, надо уже прощаться. Может, и птичку выкинет. Или подарит Лоу – как безделушку, к которой он был так нелепо привязан. И я в этот дом уже не приду. Очередной раз поразилась контрасту: я так явственно ощущаю шелк его черных волос – и всю их массу, и каждую волосинку – а он не чувствует ничего. Просто крутит и крутит в пальцах какую-то мелочь.
Заинтересовалась. Переместилась ближе. Колечко. Небольшое колечко с сиреневым камнем. Мое колечко! То самое, что подарил мне когда-то Лоу. Перед тем, как уронить меня в руки «моей судьбы». И которое, как он утверждал, мне понадобится. Не понадобилось. Хотя… ведь он не ошибся, ему действительно пришлось меня спасать.
Стоп. Самое главное. Ведь кольцо было настроено на меня. Давало возможность Лоу ощущать мои эмоции. Или мысли? Не помню, не важно, сейчас главное другое: а не может ли Анхен через кольцо почувствовать, что я жива? Он, насколько я понимаю, сильный маг, не коэр, но все же… А если он сейчас… Этак у нас вовсе и не прощание получится… Вот что б я понимала еще в вампирских кольцах!
– Лоу! – в панике несусь сквозь бесформенное серое пространство. Мне не надо уже дверей, я просто лечу на его глаза…
– Лара, – раздосадованное, укоризненное, недовольное. Он не дома, он не один, и врываться в его личное пространство нельзя. Но я напугана, мне нужен совет, и я гораздо сильней, чем прежде. Меня не вышибить уже щелчком, как когда-то.
– Лоу, пожалуйста! Ты мне нужен! Пожалуйста! – успеваю прокричать ему до того, как он выкинет меня в степь. Да и разглядеть успеваю прекрасно. Перед Лоу стоит Ринхэра. Злая, обиженная, расстроенная. Ругаются. Три месяца уже прошло, а ничего же не поменялось!
– Ну и как это понимать? – Беловолосый вампир явился в степь всего несколькими минутами позже.
– Скажи, Анхен может почувствовать меня через то кольцо, что ты мне когда-то делал? Понять, что я жива? – взволнованно тереблю его я, не обращая внимания на его недовольство.
– Едва ли. Для начала надо его найти, потом – задаться целью выжать из него информацию, целенаправленно взламывать систему защиты… – мой напор настолько силен, что он прежде всего отвечает. И лишь потом выражает недоумение. – Лара, радость моя, про это кольцо год никто не вспоминал, что сейчас за спешка? Я ведь обещал к тебе завтра прилететь, обо всем бы поговорили. Согласись, не слишком-то вежливо покидать собеседника прямо посреди разговора, даже просто ментально. Я ж думал – действительно случилось у тебя что.
Судя по тому, как выглядела Рин, разговор у них был – просто образец вежливости, особенно с его стороны. Но комментировать не стала, важней другое:
– Так он нашел его, Лоу! Нашел и… сидит там, крутит его, крутит… Откуда я знаю, о чем он думает? Что он может? А если почувствует и…
– Не переживай. Чтоб найти – надо искать, а мертвых не ищут. Я не думаю, что он станет ломать кольцо, – он обнял меня, поцеловал в лобик, как несмышленую маленькую девочку, и попросил, – а давай ты попробуешь просто поспать. Без путешествий. Ну смотри, у тебя ж уже нервы совсем сдают. Остановись. Отдохни. А я прилечу через пару часов, не будем ждать до завтра. Договорились?
Киваю, и он исчезает, спеша продолжить беседу с девой, с которой ему совсем же не хочется беседовать.
Опустилась на землю, слегка ударила рукой по ближайшей копне ковыля, и белесые метелки недовольно закачались, словно осуждая мою назойливость. И почему здесь всегда ковыль? Впрочем, настроению соответствует. Цветов не хотелось.
Тревога не отпускала. Лоу, конечно, видней, но тревога не отпускала. И в Страну Людей в таком состоянии не тянуло. И к Анхену возвращаться – просто страшно было. В итоге проснулась. И почти два часа бродила по дому, как лунатик, не в силах придумать себе занятия до возвращения Лоу.
– Ну что же ты извелась вся? – обнял, поцеловал, попытался успокоить. – Лар, я подумал: даже если его и впрямь заинтересовало это кольцо, едва ли причина ты. Я понимаю, каждому хочется думать, что он – и повод и причина для любых событий, но поверь, могут быть и другие.
– Какие? Вот конкретно сейчас – какие?
– Пойдем, присядем спокойно, – он потянул меня к дивану. – Возможно, тебе не очень понравится то, что я тебе скажу. Но по собственным эмоциям вполне сможешь оценить, чего ты на самом деле боишься: что он найдет тебя, или что не найдет.
– Да не нужен он мне, ну что ты вбил в свою упрямую голову!
– Хорошо, – не стал спорить Лоу. – Тогда слушай. Согласен, найдя кольцо, Анхен вспомнил именно о тебе. Посидел, погрустил. Но ты для него мертва, он не занимается воскрешением мертвых. Скорее – вспоминает о тех, кто еще жив, – он взял мою руку, накрыл ладонью ладонь. Продолжил, чуть помолчав, – кольцо – это не только ты, это еще и я. А мой перстень настроен на два кольца, и он это знает. Твое и Ясмины. Даже если ему и придет в голову перенастраивать кольцо на себя, то не ради тебя, Лар. Ради нее. Он скучает, – Лоу внимательно взглянул мне в лицо, явно прислушиваясь при этом к моим ощущениям. А я… не знаю даже. Я как-то слишком мало думала о ней. Ясмина. Сестра Лоу. Приемная дочь Анхена. Он растил для нее сказочный сад. Любил, заботился. Ну, видимо, как мог, это ж Анхен. А она выросла, и предпочла приемную мать.
– У него ведь раньше тоже был такой перстень, – Лоу задумчиво посмотрел на свой, который носил, не снимая, и давно уже, наверное, воспринимал просто как часть себя. – Вернее, первым он появился именно у него. Анхен как-то настолько со всеми разругался – с Арчарой, Владыкой, советниками его, что вообще послал всех оптом в бездну, и за границу уехал. Навсегда. Яська плакала, просила его остаться. Вот тогда он и сделал ей перстень – ей и себе, и пообещал, что в мыслях они никогда не расстанутся. Только она все равно по нему тосковала. И он вернулся. Не вынес ее тоски – и вернулся. Привез ей каких-то глупых белых котят с разноцветными глазами, здесь такие тогда не водились…
Он чуть прикрыл глаза, вспоминая. А мне тоже вот… вспомнилось.
– А у твоей сестры ведь белые волосы, верно? Как у тебя в твоих снах?
– Да, а что?
– Нет, просто… была у нас в больнице медсестра. С белыми-белыми волосами.
– И? – не дождался продолжения Лоу.
– И верю – тоскует, – не стала углубляться в тему. – А что стало с тем перстнем, его?
– Выкинул. В Бездну. Они не слишком-то красиво расстались. Она отказывалась понять его, он ее… Да не важно, в общем. Знаешь, Лар, я подумал, все же съезжу я к Анхену. Заберу кольцо, не для него оно делалось. И Ясю в эту историю приплетать совсем не стоит. Да и о тебе будет повод упомянуть.
– Но ты же не скажешь?.. – тут же вновь заволновалась я. Вот не успел он усыпить все мои тревоги своими внутрисемейными разборками… Или?.. Или он прав, и я больше боюсь, что меня не найдут? Никто и никогда, потому, что меня просто не будут искать? Что меня забудут. Все. Даже Анхен.
– Нет, маленькая, я не скажу, – улыбнулся мне Лоу. – Или сказать?
– Нет!
– Тихо, нет так нет, – он притянул мою голову себе на плечо, чуть вздохнул, и начал задумчиво. – А ты никогда не думала, что ты все время бежишь?
– Что? – теперь уж я не поняла.
– Ты находишь, что мир вокруг тебя не идеален, и убегаешь прочь, пытаясь найти новый. Смотри, была когда-то Страна Людей. Она тебе не подошла, ты не сумела принять ее – и тебя выталкивает в мир вампиров. Потом попытка сбежать к дикарям. В смерть. Теперь вот в сны. И даже в снах ты бежишь…
– А от твоих друзей… разве сбежала я? По-моему, меня оттуда просто выкинули, причем в буквальном смысле.
– Что до буквального смысла, то да, мой друг был крайне невежлив. Только он бы сорвался, если б тронул тебя хоть пальцем. А говорить он не мог тогда, без вариантов. Открытая кровь в маленькой тесной машинке, да к тому же – та самая, чей аромат неделями сводил всех с ума… Своей невежливостью он спас тебя от себя же. Но вот если по сути, Лар, – он вздыхает, явно готовясь сказать не слишком приятное. – Ведь это ты возвела стену между собой и ими. Ты не смогла подарить им – не то, что капельки крови, даже надежды на поцелуй. Даже понимая, что для всех для нас это важно, плотская близость – это не просто часть наших традиций, это часть нашей сути.
– Но я же пыталась! – даже слезы на глазах выступили. – Я пыталась, но что же мне делать, если я не люблю всех и каждого, не хочу?
– Но ведь Анхена ты любила. И хотела. Но даже ради этого не смогла принять то, что тебя не устраивает. Ну не бывает идеальных миров. Идеальных мест. Идеальных людей. Идеальных вампиров. Ну посмотри сама: у тебя был Анхен. Он не идеален, но… У тебя была любовь, была жизнь. А теперь? Сны и воспоминания? У тебя, у него… Может, стоило попытаться принять его таким, какой он есть? Разве жизнь с любимым хуже, чем прозябание в мире снов? Я не гоню тебя, Лара, я не заставляю к нему возвращаться. Но подумай сама: на этой стороне Бездны есть только вампиры. И любому из них – лю-бо-му – твои плоть и кровь всегда будут жизненно необходимы. Воздержание рядом с таким источником попросту нереально. Но раз для тебя любовь важнее секса, почему ты готова пробовать с кем угодно, но не с тем, кого действительно любишь? Почему готова терпеть даже поцелуи Лиринисэна, но не вспышки дурного характера Анхена? Быть терпимей к тому, кто тебе безразличен – проще, да, я не спорю. Но, быть может, важнее – быть терпимей к тому, кого ты действительно любишь?
