Текст книги "Божественная комедия"

Автор книги: Алигьери Данте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

От горней сферы, связь миров кружащей;88

Я знаю путь; напрасно ты смущен.

31 Низина эта заводью смердящей

Повсюду облегает скорбный вал,

Разгневанным отпором нам грозящий".

34 Не помню я, что он еще сказал:

Всего меня мой глаз, в тоске раскрытый,

К вершине рдяной башни приковал,

37 Где вдруг взвились, для бешеной защиты,

Три Фурии, кровавы и бледны

И гидрами зелеными обвиты;

40 Они как жены были сложены;

Но, вместо кос, клубами змей пустыни

Свирепые виски оплетены

43 И тот, кто ведал, каковы рабыни

Властительницы вечных слез ночных,

Сказал: "Взгляни на яростных Эриний.

46 Вот Тисифона, средняя из них;

Левей – Мегера: справа олютело

Рыдает Алекто".89 И он затих.

49 А те себе терзали грудь и тело

Руками били; крик их так звенел,

Что я к учителю приник несмело.

52 "Медуза90 где? Чтоб он окаменел! —

Они вопили, глядя вниз. – Напрасно

Тезеевых мы не отмстили дел".91

55 "Закрой глаза и отвернись; ужасно

Увидеть лик Горгоны; к свету дня

Тебя ничто вернуть не будет властно".

58 Так молвил мой учитель и меня

Поворотил, своими же руками,

Поверх моих, глаза мне заслоня.

61 О вы, разумные, взгляните сами,

И всякий наставленье да поймет,

Сокрытое под странными стихами!

64 И вот уже по глади мутных вод

Ужасным звуком грохот шел ревущий,

Колебля оба брега, наш и тот, —

67 Такой, как если ветер всемогущий,

Враждующими воздухами взвит,

Преград не зная, сокрушает пущи,

70 Ломает ветви, рушит их и мчит;

Вздымая прах, идет неудержимо,

И зверь и пастырь от него бежит.

73 Открыв мне очи: "Улови, что зримо

Там, – он промолвил, – где всего черней

Над этой древней пеной горечь дыма".

76 Как от змеи, противницы своей,

Спешат лягушки, расплываясь кругом,

Чтоб на земле упрятаться верней,

79 Так, видел я, гонимые испугом,

Станицы душ бежали пред одним,

Который Стиксом шел, как твердым лугом.

82 Он отстранял от взоров липкий дым,

Перед собою левой помавая,

И, видимо, лишь этим был томим.

85 Посла небес92 в идущем признавая,

Я на вождя взглянул; и понял знак

Пред ним склониться, уст не размыкая.

88 О, как он гневно шел сквозь этот мрак!

Он стал у врат и тростию подъятой

Их отворил, – и не боролся враг.

91 "О свергнутые с неба, род проклятый, —

Возвысил он с порога грозный глас, —

Что ты замыслил, слепотой объятый?

94 К чему бороться с волей выше вас,

Которая идет стопою твердой

И ваши беды множила не раз?

97 Что на судьбу кидаться в злобе гордой?

Ваш Цербер, если помните о том,

И до сих пор с потертой ходит мордой".93

100 И вспять нечистым двинулся путем,

Нам не сказав ни слова, точно кто-то,

Кого теснит и гложет об ином,

103 Но не о том, кто перед ним, забота;

И мы, ободрясь от священных слов,

Свои шаги направили в ворота.

106 Мы внутрь вошли, не повстречав врагов,

И я, чтоб ведать образ муки грешной,

Замкнутой между крепостных зубцов,

109 Ступив вовнутрь, кидаю взгляд поспешный

И вижу лишь пустынные места,

Исполненные скорби безутешной.

112 Как в Арле94, там, где Рона разлита,

Как в Поле, где Карнаро многоводный95

Смыкает Италийские врата,

115 Гробницами исхолмлен дол бесплодный, —

Так здесь повсюду высились они,

Но горечь этих мест была несходной;

118 Затем что здесь меж ям ползли огни,

Так их каля, как в пламени горнила

Железо не калилось искони.

121 Была раскрыта каждая могила,

И горестный свидетельствовал стон,

Каких она отверженцев таила

124 И я: "Учитель, кто похоронен

В гробницах этих скорбных, что такими

Стенаниями воздух оглашен?"

127 "Ересиархи, – молвил он, – и с ними

Их присные, всех толков; глубь земли

Они устлали толпами густыми.

130 Подобные с подобными легли,

И зной в гробах где злей, где меньше страшен".

Потом он вправо взял, и мы пошли

133 Меж полем мук и выступами башен.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

1 И вот идет, тропинкою, по краю,

Между стеной кремля и местом мук,

Учитель мой, и я вослед ступаю.

4 "О высший ум, из круга в горший круг, —

Так начал я, – послушного стремящий,

Ответь и к просьбе снизойди как друг.

7 Тех, кто положен здесь в земле горящей,

Нельзя ль увидеть? Плиты у могил

Откинуты, и стражи нет хранящей".

10 "Все будут замкнуты, – ответ мне был, —

Когда вернутся из Иосафата96

В той плоти вновь, какую кто носил.

13 Здесь кладбище для веривших когда-то,

Как Эпикур97 и все, кто вместе с ним,

Что души с плотью гибнут без возврата

16 Здесь ты найдешь ответ речам твоим

И утоленье помысла другого,98

Который в сердце у тебя таим".

19 И я: "Мой добрый вождь, иное слово

Я берегу, в душе его храня,

Чтоб заповедь твою99 блюсти сурово".

22 "Тосканец, ты, что городом огня

Идешь, живой, и скромен столь примерно,

Прошу тебя, побудь вблизи меня.

25 Ты, судя по наречию, наверно

Сын благородной родины моей,

Быть может, мной измученной чрезмерно,

28 Нежданно грянул звук таких речей

Из некоей могилы; оробело

Я к моему вождю прильнул тесней.

31 И он мне: "Что ты смотришь так несмело?

Взгляни, ты видишь: Фарината встал.

Вот: все от чресл и выше видно тело".

34 Уже я взгляд в лицо ему вперял;

А он, чело и грудь вздымая властно,

Казалось, Ад с презреньем озирал.

37 Меня мой вождь продвинул безопасно

Среди огней, лизавших нам пяты,

И так промолвил: «Говори с ним ясно».

40 Когда я стал у поднятой плиты,

В ногах могилы, мертвый, глянув строго,

Спросил надменно: «Чей потомок ты?»

43 Я, повинуясь, не укрыл ни слога,

Но в точности поведал обо всем;

Тогда он брови изогнул немного,

46 Потом сказал: "То был враждебный дом

Мне, всем моим со кровным и клевретам;

Он от меня два раза нес разгром".

49 "Хоть изгнаны, – не медлил я ответом, —

Они вернулись вновь со всех сторон;

А вашим счастья нет в искусстве этом".100

52 Тут новый призрак, в яме, где и он,

Приподнял подбородок выше края;

Казалось, он коленопреклонен.

55 Он посмотрел окрест, как бы желая

Увидеть, нет ли спутника со мной;

Но умерла надежда, и, рыдая,

58 Он молвил: "Если в этот склеп слепой

Тебя привел твой величавый гений,

Где сын мой? Почему он не с тобой?"

61 "Я не своею волей в царстве теней, —

Ответил я, – и здесь мой вождь стоит;

А Гвидо ваш не чтил его творений".

64 Его слова и казни самый вид

Мне явственно прочли, кого я встретил;

И отзыв мой был ясен и открыт.

67 Вдруг он вскочил, крича: "Как ты ответил?

Он их не чтил? Его уж нет средь вас?

Отрадный свет его очам не светел?"

70 И так как мой ответ на этот раз

Недолгое молчанье предваряло,

Он рухнул навзничь и исчез из глаз.101

73 А тот гордец, чья речь меня призвала

Стать около, недвижен был и тих

И облик свой не изменил нимало.

76 "То, – продолжал он снова, – что для них

Искусство это трудным остается,

Больнее мне, чем ложе мук моих.

79 Но раньше, чем в полсотый раз зажжется

Лик госпожи, чью волю здесь творят,102

Ты сам поймешь, легко ль оно дается.

82 Но в милый мир да обретешь возврат! —

Поведай мне: зачем без снисхожденья

Законы ваши всех моих клеймят?"

85 И я на это: "В память истребленья,

Окрасившего Арбию103 в багрец,

У нас во храме так творят моленья".

88 Вздохнув в сердцах, он молвил наконец:

"Там был не только я, и в бой едва ли

Шел беспричинно хоть один боец.

91 Зато я был один,104 когда решали

Флоренцию стереть с лица земли;

Я спас ее, при поднятом забрале".

94 "О, если б ваши внуки мир нашли! —

Ответил я. – Но разрешите путы,

Которые мой ум обволокли.

97 Как я сужу, пред вами разомкнуты

Сокрытые в грядущем времена,

А в настоящем взор ваш полон смуты".105

100 "Нам только даль отчетливо видна, —

Он отвечал, – как дальнозорким людям;

Лишь эта ясность нам Вождем дана.

103 Что близится, что есть, мы этим трудим

Наш ум напрасно; по чужим вестям

О вашем смертном бытии мы судим.

106 Поэтому, – как ты поймешь и сам, —

Едва замкнется дверь времен грядущих,106

Умрет все знанье, свойственное нам".

109 И я, в скорбях, меня укором жгущих:

"Поведайте упавшему тому,

Что сын его еще среди живущих;

112 Я лишь затем не отвечал ему,

Что размышлял, сомнением объятый,

Над тем, что ныне явственно уму".

115 Уже меня окликнул мой вожатый;

Я молвил духу, что я речь прерву,

Но знать хочу, кто с ним в земле проклятой.

118 И он: "Здесь больше тысячи во рву;

И Федерик Второй107 лег в яму эту,

И кардинал108; лишь этих назову".

121 Тут он исчез; и к древнему поэту

Я двинул шаг, в тревоге от угроз,109

Ища разгадку темному ответу.

124 Мы вдаль пошли; учитель произнес:

«Чем ты смущен? Я это сердцем чую».

И я ему ответил на вопрос.

127 "Храни, как слышал, правду роковую

Твоей судьбы", – мне повелел поэт.

Потом он поднял перст: "Но знай другую:

130 Когда ты вступишь в благодатный свет

Прекрасных глаз, все видящих правдиво,

Постигнешь путь твоих грядущих лет".110

133 Затем левей он взял неторопливо,

И нас от стен повел пологий скат

К средине круга, в сторону обрыва,

136 Откуда тяжкий доносился смрад.

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

1 Мы подошли к окраине обвала,

Где груда скал под нашею пятой

Еще страшней пучину открывала.

4 И тут от вони едкой и густой,

Навстречу нам из пропасти валившей,

Мой вождь и я укрылись за плитой

7 Большой гробницы, с надписью, гласившей:

"Здесь папа Анастасий заточен,

Вослед Фотину правый путь забывший".111

10 "Не торопись ступать на этот склон,

Чтоб к запаху привыкло обонянье;

Потом мешать уже не будет он".

13 Так спутник мой. "Заполни ожиданье,

Чтоб не пропало время", – я сказал.

И он в ответ: «То и мое желанье».

16 "Мой сын, посередине этих скал, —

Так начал он, – лежат, как три ступени,

Три круга, меньше тех, что ты видал.

19 Во всех толпятся проклятые тени;

Чтобы потом лишь посмотреть на них,

Узнай их грех и образ их мучений.

22 В неправде, вредоносной для других,

Цель всякой злобы, небу неугодной;

Обман и сила – вот орудья злых.

25 Обман, порок, лишь человеку сродный,

Гнусней Творцу; он заполняет дно

И пыткою казнится безысходной.

28 Насилье в первый круг заключено,

Который на три пояса дробится,

Затем что видом тройственно оно,

31 Творцу, себе и ближнему чинится

Насилье, им самим и их вещам,

Как ты, внимая, можешь убедиться.

34 Насилье ближний терпит или сам,

Чрез смерть и раны, или подвергаясь

Пожарам, притесненьям, грабежам.

37 Убийцы, те, кто ранит, озлобляясь,

Громилы и разбойники идут

Во внешний пояс, в нем распределяясь.

40 Иные сами смерть себе несут

И своему добру; зато так больно

Себя же в среднем поясе клянут

43 Те, кто ваш мир отринул своевольно,

Кто возлюбил игру и мотовство

И плакал там, где мог бы жить привольно.

46 Насильем оскорбляют божество,

Хуля его и сердцем отрицая,

Презрев любовь Творца и естество.

49 За это пояс, вьющийся вдоль края,

Клеймит огнем Каорсу и Содом112

И тех, кто ропщет, бога отвергая.

52 Обман, который всем сердцам знаком,

Приносит вред и тем, кто доверяет,

И тем, кто не доверился ни в чем.

55 Последний способ связь любви ломает,

Но только лишь естественную связь;

И казнь второго круга тех терзает,

58 Кто лицемерит, льстит, берет таясь,

Волшбу, подлог, торг должностью церковной,

Мздоимцев, своден и другую грязь.

61 А первый способ, разрушая кровный

Союз любви, вдобавок не щадит

Союз доверья, высший и духовный.

64 И самый малый круг, в котором Дит113

Воздвиг престол и где ядро вселенной,

Предавшего навеки поглотит".114

67 И я: "Учитель, в речи совершенной

Ты образ бездны предо мной явил

И рассказал, кто в ней томится пленный.

70 Но молви: те, кого объемлет ил,

И хлещет дождь, и мечет вихрь ненастный,

И те, что спорят из последних сил,

73 Зачем они не в этот город красный

Заключены, когда их проклял бог?

А если нет, зачем они несчастны?"

76 И он сказал на это: "Как ты мог

Так отступить от здравого сужденья?

И где твой ум блуждает без дорог?

79 Ужели ты не помнишь изреченья

Из Этики, что пагубней всего

Три ненавистных небесам влеченья:

82 Несдержность, злоба, буйное скотство?

И что несдержность – меньший грех пред богом

И он не так карает за него?

85 Обдумав это в размышленьи строгом

И вспомнив тех, чье место вне стены

И кто наказан за ее порогом,

88 Поймешь, зачем они отделены

От этих злых и почему их муки

Божественным судом облегчены".115

91 "О свет, которым зорок близорукий,

Ты учишь так, что я готов любить

Неведенье не менее науки.

94 Вернись, – сказал я, – чтобы разъяснить,

В чем ростовщик чернит своим пороком

Любовь Творца; распутай эту нить".

97 И он: "Для тех, кто дорожит уроком,

Не раз философ116 повторил слова,

Что естеству являются истоком

100 Премудрость и искусство божества.

И в Физике прочтешь,117 и не в исходе,

А только лишь перелистав едва:

103 Искусство смертных следует природе,

Как ученик ее, за пядью пядь;

Оно есть божий внук, в известном роде.

106 Им и природой, как ты должен знать

Из книги Бытия, господне слово

Велело людям жить и процветать.

109 А ростовщик, сойдя с пути благого,

И самою природой пренебрег,

И спутником ее,118 ища другого.

112 Но нам пора; прошел немалый срок;

Блеснули Рыбы над чертой востока,

И Воз уже совсем над Кавром лег,119

115 А к спуску нам идти еще далеко".

ПЕСНЬ ДВЕНАДЦАТАЯ

1 Был грозен срыв, откуда надо было

Спускаться вниз, и зрелище являл,

Которое любого бы смутило.

4 Как ниже Тренто видится обвал,

Обрушенный на Адиче когда-то

Землетрясеньем иль паденьем скал,120

7 И каменная круча так щербата,

Что для идущих сверху поселян

Как бы тропинкой служат глыбы ската,

10 Таков был облик этих мрачных стран;

А на краю, над сходом к бездне новой,

Раскинувшись, лежал позор критян,

13 Зачатый древле мнимою коровой.121

Завидев нас, он сам себя терзать

Зубами начал в злобе бестолковой.

16 Мудрец ему: "Ты бесишься опять?

Ты думаешь, я здесь с Афинским дуком,

Который приходил тебя заклать?

19 Посторонись, скот! Хитростным наукам

Твоей сестрой мой спутник не учен;

Он только соглядатай вашим мукам".122

22 Как бык, секирой насмерть поражен,

Рвет свой аркан, но к бегу неспособен

И только скачет, болью оглушен,

25 Так Минотавр метался, дик и злобен;

И зоркий вождь мне крикнул: "Вниз беги!

Пока он в гневе, миг как раз удобен".

28 Мы под уклон направили шаги,

И часто камень угрожал обвалом

Под новой тяжестью моей ноги.

31 Я шел в раздумье. "Ты дивишься скалам,

Где этот лютый зверь не тронул нас? —

Промолвил вождь по размышленье малом. —

34 Так знай же, что, когда я прошлый раз123

Шел нижним Адом в сумрак сокровенный,

Здесь не лежали глыбы, как сейчас.

37 Но перед тем, как в первый круг геенны

Явился тот, кто стольких в небо взял,

Которые у Дита были пленны,

40 Так мощно дрогнул пасмурный провал,124

Что я подумал – мир любовь объяла,

Которая, как некто полагал,

43 Его и прежде в хаос обращала;125

Тогда и этот рушился утес,

И не одна кой-где скала упала.

46 Но посмотри: вот, окаймив откос,

Течет поток кровавый,126 сожигая

Тех, кто насилье ближнему нанес".

49 О гнев безумный, о корысть слепая,

Вы мучите наш краткий век земной

И в вечности томите, истязая!

52 Я видел ров, изогнутый дугой

И всю равнину обходящий кругом,

Как это мне поведал спутник мой;

55 Меж ним и кручей мчались друг за другом

Кентавры, как, бывало, на земле,

Гоняя зверя, мчались вольным лугом.

58 Все стали, нас приметив на скале,

А трое подскакали ближе к краю,

Готовя лук и выбрав по стреле.

61 Один из них, опередивший стаю,

Кричал: "Кто вас послал на этот след?

Скажите с места, или я стреляю".

64 Учитель мой промолвил: "Мы ответ

Дадим Хирону127, под его защитой.

Ты был всегда горяч, себе во вред".

67 И, тронув плащ мой: "Это Несс, убитый

За Деяниру, гнев предсмертный свой

Запечатлевший местью знаменитой.128

70 Тот, средний, со склоненной головой, —

Хирон, Ахиллов пестун величавый;

А третий – Фол129, с душою грозовой.

73 Их толпы вдоль реки снуют облавой,

Стреляя в тех, кто, по своим грехам,

Всплывет не в меру из волны кровавой".

76 Мы подошли к проворным скакунам;

Хирон, браздой стрелы раздвинув клубы

Густых усов, пригладил их к щекам

79 И, опростав свои большие губы,

Сказал другим: "Вон тот, второй, пришлец,

Когда идет, шевелит камень грубый;

82 Так не ступает ни один мертвец".

Мой добрый вождь, к его приблизясь груди,

Где две природы130 сочетал стрелец,

85 Сказал: "Он жив, как все живые люди;

Я – вождь его сквозь сумрачный простор;

Он следует нужде, а не причуде.

88 А та, чей я свершаю приговор,

Сходя ко мне, прервала аллилуйя;131

Я сам не грешный дух, и он не вор.

91 Верховной волей в страшный путь иду я.

Так пусть же с нами двинется в поход

Один из вас, дорогу указуя,

94 И этого на круп к себе возьмет

И переправит в месте неглубоком;

Ведь он не тень, что в воздухе плывет".

97 Хирон направо обратился боком

И молвил Нессу: "Будь проводником;

Других гони, коль встретишь ненароком".

100 Вдоль берега, над алым кипятком,

Вожатый нас повел без прекословий.

Был страшен крик варившихся живьем.

103 Я видел погрузившихся по брови.

Кентавр сказал: "Здесь не один тиран,

Который жаждал золота и крови:

106 Все, кто насильем осквернил свой сан.

Здесь Александр132 и Дионисий лютый,

Сицилии нанесший много ран;

109 Вот этот, с черной шерстью, – пресловутый

Граф Адзолино;133 светлый, рядом с ним, —

Обиццо д'Эсте, тот, что в мире смуты

112 Родимым сыном истреблен своим".134

Поняв мой взгляд, вождь молвил, благосклонный:

«Здесь он да будет первым, я – вторым».135

115 Потом мы подошли к неотдаленной

Толпе людей, где каждый был покрыт

По горло этой влагой раскаленной.

118 Мы видели – один вдали стоит.

Несс молвил: "Он пронзил под божьей сенью

То сердце, что над Темзой кровь точит".136

121 Потом я видел, ниже по теченью,

Других, являвших плечи, грудь, живот;

Иной из них мне был знакомой тенью.

124 За пядью пядь, спадал волноворот,

И под конец он обжигал лишь ноги;

И здесь мы реку пересекли вброд.

127 "Как до сих пор, всю эту часть дороги, —

Сказал кентавр, – мелеет кипяток,

Так, дальше, снова под уклон отлогий

130 Уходит дно, и пучится поток,

И, полный круг смыкая там, где стонет

Толпа тиранов, он опять глубок.

133 Там под небесным гневом выю клонит

И Аттила137, когда-то бич земли,

И Пирр, и Секст;138 там мука слезы гонит,

136 И вечным плачем лица обожгли

Риньер де'Пацци и Риньер Корнето,139

Которые такой разбой вели".

139 Тут он помчался вспять и скрылся где-то.

ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ

1 Еще кентавр не пересек потока,

Как мы вступили в одичалый лес,

Где ни тропы не находило око.

4 Там бурых листьев сумрачен навес,

Там вьется в узел каждый сук ползущий,

Там нет плодов, и яд в шипах древес.

7 Такой унылой и дремучей пущи

От Чечины и до Корнето140 нет,

Приют зверью пустынному дающей.

10 Там гнезда гарпий, их поганый след,

Тех, что троян, закинутых кочевьем,

Прогнали со Строфад предвестьем бед.141

13 С широкими крылами, с ликом девьим,

Когтистые, с пернатым животом,

Они тоскливо кличут по деревьям.

16 "Пред тем, как дальше мы с тобой пойдем, —

Так начал мой учитель, наставляя, —

Знай, что сейчас мы в поясе втором,

19 А там, за ним, пустыня огневая.

Здесь ты увидишь то, – добавил он, —

Чему бы не поверил, мне внимая".

22 Я отовсюду слышал громкий стон,

Но никого окрест не появлялось;

И я остановился, изумлен.

25 Учителю, мне кажется, казалось,

Что мне казалось, будто это крик

Толпы какой-то, что в кустах скрывалась.

28 И мне сказал мой мудрый проводник:

"Тебе любую ветвь сломать довольно,

Чтоб домысел твой рухнул в тот же миг".

31 Тогда я руку протянул невольно

К терновнику и отломил сучок;

И ствол воскликнул: «Не ломай, мне больно!»

34 В надломе кровью потемнел росток

И снова крикнул: "Прекрати мученья!

Ужели дух твой до того жесток?

37 Мы были люди, а теперь растенья.

И к душам гадов было бы грешно

Выказывать так мало сожаленья".

40 И как с конца палимое бревно

От тока ветра и его накала

В другом конце трещит и слез полно,

43 Так раненое древо источало

Слова и кровь; я в ужасе затих,

И наземь ветвь из рук моих упала.

46 "Когда б он знал, что на путях своих, —

Ответил вождь мой жалобному звуку, —

Он встретит то, о чем вещал мой стих,142

49 О бедный дух, он не простер бы руку.

Но чтоб он мог чудесное познать,

Тебя со скорбью я обрек на муку.

52 Скажи ему, кто ты; дабы воздать

Тебе добром, он о тебе вспомянет

В земном краю, куда взойдет опять".

55 И древо: "Твой призыв меня так манит,

Что не могу внимать ему, молча;

И пусть не в тягость вам рассказ мой станет.

58 Я тот,143 кто оба сберегал ключа144

От сердца Федерика и вращал их

К затвору и к отвору, не звуча,

61 Хранитель тайн его, больших и малых.

Неся мой долг, который мне был свят,

Я не щадил ни сна, ни сил усталых.

64 Развратница145, от кесарских палат

Не отводящая очей тлетворных,

Чума народов и дворцовый яд,

67 Так воспалила на меня придворных,

Что Август146, их пыланьем воспылав,

Низверг мой блеск в пучину бедствий черных

70 Смятенный дух мой, вознегодовав,

Замыслил смертью помешать злословью,

И правый стал перед собой неправ.147

73 Моих корней клянусь ужасной кровью,

Я жил и умер, свой обет храня,

И господину я служил любовью!

76 И тот из вас, кто выйдет к свету дня,

Пусть честь мою излечит от извета,

Которым зависть ранила меня!"

79 "Он смолк, – услышал я из уст поэта. —

Заговори с ним, – время не ушло, —

Когда ты ждешь на что-нибудь ответа".

82 "Спроси его что хочешь, что б могло

Быть мне полезным, – молвил я, смущенный. —

Я не решусь; мне слишком тяжело".

85 "Вот этот, – начал спутник благосклонный, —

Готов свершить тобой просимый труд.

А ты, о дух, в темницу заточенный,

88 Поведай нам, как душу в плен берут

Узлы ветвей; поведай, если можно,

Выходят ли когда из этих пут".

91 Тут ствол дохнул огромно и тревожно,

И в этом вздохе слову был исход:

"Ответ вам будет дан немногосложно.

94 Когда душа, ожесточась, порвет

Самоуправно оболочку тела,

Минос148 ее в седьмую бездну шлет.

97 Ей не дается точного предела;

Упав в лесу, как малое зерно,

Она растет, где ей судьба велела.

100 Зерно в побег и в ствол превращено;

И гарпии, кормясь его листами,

Боль создают и боли той окно.149

103 Пойдем и мы за нашими телами,150

Но их мы не наденем в Судный день:

Не наше то, что сбросили мы сами.151

106 Мы их притащим в сумрачную сень,

И плоть повиснет на кусте колючем,

Где спит ее безжалостная тень".

109 Мы думали, что ствол, тоскою мучим,

Еще и дальше говорить готов,

Но услыхали шум в лесу дремучем,

112 Как на облаве внемлет зверолов,

Что мчится вепрь и вслед за ним борзые,

И слышит хруст растоптанных кустов.

115 И вот бегут,152 левее нас, нагие,

Истерзанные двое, меж ветвей,

Ломая грудью заросли тугие.

118 Передний153: «Смерть, ко мне, ко мне скорей!»

Другой154, который не отстать старался,

Кричал: "Сегодня, Лано, ты быстрей,

121 Чем был, когда у Топпо подвизался!"

Он, задыхаясь, посмотрел вокруг,

Свалился в куст и в груду с ним смешался.

124 А сзади лес был полон черных сук,

Голодных и бегущих без оглядки,

Как гончие, когда их спустят вдруг.

127 В упавшего, всей силой жадной хватки,

Они впились зубами на лету

И растащили бедные остатки.

130 Мой проводник повел меня к кусту;

А тот, в крови, оплакивал, стеная,

Своих поломов горькую тщету:

133 "О Джакомо да Сант-Андреа! Злая

Была затея защищаться мной!

Я ль виноват, что жизнь твоя дурная?"

136 Остановясь над ним, наставник мой

Промолвил: "Кем ты был, сквозь эти раны

Струящий с кровью скорбный голос свой?"

139 И он в ответ: "О души, в эти страны

Пришедшие сквозь вековую тьму,

Чтоб видеть в прахе мой покров раздранный,

142 Сгребите листья к терну моему!

Мой город – тот, где ради Иоанна

Забыт былой заступник; потому

145 Его искусство мстит нам неустанно;155

И если бы поднесь у Арнских вод

Его частица не была сохранна,

148 То строившие сызнова оплот

На Аттиловом грозном пепелище —

Напрасно утруждали бы народ.156

151 Я сам себя казнил в моем жилище".157

ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

1 Объят печалью о местах, мне милых,

Я подобрал опавшие листы

И обессиленному возвратил их.

4 Пройдя сквозь лес, мы вышли у черты,

Где третий пояс лег внутри второго

И гневный суд вершится с высоты.

7 Дабы явить, что взору было ново,

Скажу, что нам, огромной пеленой,

Открылась степь, где нет ростка живого.

10 Злосчастный лес ее обвил158 каймой,

Как он и сам обвит рекой горючей;

Мы стали с краю, я и спутник мой.

13 Вся даль была сплошной песок сыпучий,

Как тот, который попирал Катон159,

Из края в край пройдя равниной жгучей.

16 О божья месть, как тяжко устрашен

Быть должен тот, кто прочитает ныне,

На что мой взгляд был въяве устремлен!

19 Я видел толпы голых душ в пустыне:

Все плакали, в терзанье вековом,

Но разной обреченные судьбине.

22 Кто был повержен навзничь, вверх лицом,

Кто, съежившись, сидел на почве пыльной,

А кто сновал без устали кругом.160

25 Разряд шагавших самый был обильный;

Лежавших я всех меньше насчитал,

Но вопль их скорбных уст был самый сильный.

28 А над пустыней медленно спадал

Дождь пламени, широкими платками,

Как снег в безветрии нагорных скал.

31 Как Александр, под знойными лучами

Сквозь Индию ведя свои полки,

Настигнут был падучими огнями

34 И приказал, чтобы его стрелки

Усерднее топтали землю, зная,

Что порознь легче гаснут языки,161 —

37 Так опускалась вьюга огневая;

И прах пылал, как под огнивом трут,

Мучения казнимых удвояя.

40 И я смотрел, как вечный пляс ведут

Худые руки, стряхивая с тела

То здесь, то там огнепалящий зуд.

43 Я начал: "Ты, чья сила одолела

Все, кроме бесов, коими закрыт

Нам доступ был у грозного предела,162

46 Кто это, рослый, хмуро так лежит,163

Презрев пожар, палящий отовсюду?

Его и дождь, я вижу, не мягчит".

49 А тот, поняв, что я дивлюсь, как чуду,

Его гордыне, отвечал, крича:

"Каким я жил, таким и в смерти буду!

52 Пускай Зевес замучит ковача,164

Из чьей руки он взял перун железный,

Чтоб в смертный день меня сразить сплеча,

55 Или пускай работой бесполезной

Всех в Монджибельской кузне165 надорвет,

Вопя: «Спасай, спасай, Вулкан любезный!»,

58 Как он над Флегрой166 возглашал с высот,

И пусть меня громит грозой всечасной, —

Веселой мести он не обретет!"

61 Тогда мой вождь воскликнул с силой страстной,

Какой я в нем не слышал никогда:

"О Капаней, в гордыне неугасной —

64 Твоя наитягчайшая беда:

Ты сам себя, в неистовстве великом,

Казнишь жесточе всякого суда".

67 И молвил мне, с уже спокойным ликом:

"Он был один из тех семи царей,

Что осаждали Фивы; в буйстве диком,

70 Гнушался богом – и не стал смирней;

Как я ему сказал, он по заслугам

Украшен славой дерзостных речей.

73 Теперь идем, как прежде, друг за другом;

Но не касайся жгучего песка,

А обходи, держась опушки, кругом".

76 В безмолвье мы дошли до ручейка,

Спешащего из леса быстрым током,

Чья алость мне и до сих пор жутка.

79 Как Буликаме убегает стоком,

В котором воду грешницы берут,

Так нистекал и он в песке глубоком.167

82 Закраины, что по бокам идут,

И дно его, и склоны – камнем стали;

Я понял, что дорога наша – тут.

85 "Среди всего, что мы с тобой видали

С тех самых пор, как перешли порог,

Открытый всем входящим, ты едва ли

88 Чудеснее что-либо встретить мог,

Чем эта речка, силой испаренья

Смиряющая всякий огонек".

91 Так молвил вождь; взыскуя поученья,

Я попросил, чтоб, голоду вослед,

Он мне и пищу дал для утоленья.

94 "В средине моря, – молвил он в ответ, —

Есть ветхий край, носящий имя Крита,

Под чьим владыкой был безгрешен свет.168

97 Меж прочих гор там Ида знаменита;

Когда-то влагой и листвой блестя,

Теперь она пустынна и забыта.

100 Ей Рея вверила свое дитя,

Ища ему приюта и опеки

И плачущего шумом защитя.169

103 В горе стоит великий старец некий;

Он к Дамиате обращен спиной

И к Риму, как к зерцалу, поднял веки.

106 Он золотой сияет головой,

А грудь и руки – серебро литое,

И дальше – медь, дотуда, где раздвой;

109 Затем – железо донизу простое,

Но глиняная правая плюсна,

И он на ней почил, как на устое.170

112 Вся плоть, от шеи вниз, рассечена,

И капли слез сквозь трещины струятся,

И дно пещеры гложет их волна.

115 В подземной глубине из них родятся

И Ахерон, и Стикс, и Флегетон;

Потом они сквозь этот сток стремятся,

118 Чтоб там, внизу, последний минув склон,

Создать Коцит; но умолчу про это;

Ты вскоре сам увидишь тот затон".171

121 Я молвил: "Если из земного света

Досюда эта речка дотекла,

Зачем она от нас таилась где-то?"

124 И он: "Вся эта впадина кругла;

Хотя и шел ты многими тропами

Все влево, опускаясь в глубь жерла,

127 Но полный круг еще не пройден нами;172

И если случай новое принес,

То не дивись смущенными очами".

130 "А Лета где? – вновь задал я вопрос. —

Где Флегетон? Ее ты не отметил,

А тот, ты говоришь, возник из слез".

133 "Ты правильно спросил, – мой вождь ответил.

Но в клокотаньи этих алых вод

Одну разгадку ты воочью встретил.173

136 Придешь и к Лете, но она течет

Там, где душа восходит к омовенью,

Когда вина избытая спадет".

139 Потом сказал: "Теперь мы с этой сенью174

Простимся; следуй мне и след храни:

Тропа идет вдоль русла, по теченью,

142 Где влажный воздух гасит все огни".

ПЕСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ

1 Вот мы идем вдоль каменного края;

А над ручьем обильный пар встает,

От пламени плотину избавляя.

4 Как у фламандцев выстроен оплот

Меж Бруджей и Гвидзантом, чтоб заране

Предотвратить напор могучих вод,

7 И как вдоль Бренты строят падуане,

Чтоб замок и посад был защищен,

Пока не дышит зной на Кьярентане,175

10 Так сделаны и эти,176 с двух сторон,

Хоть и не столь высоко и широко

Их создал мастер, кто бы ни был он.

13 Уже от рощи были мы далеко,

И сколько б я ни обращался раз,

Я к ней напрасно устремлял бы око.

16 Навстречу нам шли тени и на нас

Смотрели снизу, глаз сощуря в щелку,

Как в новолунье люди, в поздний час,

19 Друг друга озирают втихомолку;

И каждый бровью пристально повел,

Как старый швец, вдевая нить в иголку.

22 Одним из тех, кто, так взирая, шел,

Я был опознан. Вскрикнув: «Что за диво!»

Он ухватил меня за мой подол.

25 Я в опаленный лик взглянул пытливо,

Когда рукой он взялся за кайму,

И темный образ явственно и живо

28 Себя открыл рассудку моему;

Склонясь к лицу, где пламень выжег пятна:

"Вы, сэр Брунетто177?" – молвил я ему.

31 И он: "Мой сын, тебе не неприятно,

Чтобы, покинув остальных, с тобой

Латино чуточку прошел обратно?"

34 Я отвечал: "Прошу вас всей душой;

А то, хотите, я присяду с вами,

Когда на то согласен спутник мой".

37 И он: "Мой сын, кто из казнимых с нами

Помедлит миг, потом лежит сто лет,

Не шевелясь, бичуемый огнями.

40 Ступай вперед; я – низом, вам вослед;

Потом вернусь к дружине, вопиющей

О вечности своих великих бед".

43 Я не посмел идти равниной жгущей

Бок о бок с ним; но головой поник,

Как человек, почтительно идущий.

46 Он начал: "Что за рок тебя подвиг

Спуститься раньше смерти в царство это?

И кто, скажи мне, этот проводник?"

49 "Там, наверху, – я молвил, – в мире света,

В долине заблудился я одной,

Не завершив мои земные лета.

52 Вчера лишь утром к ней я стал спиной,

Но отступил; тогда его я встретил,

И вот он здесь ведет меня домой".

55 "Звезде твоей доверься,178 – он ответил, —

И в пристань славы вступит твой челнок,

Коль в милой жизни верно я приметил.