Текст книги "Божественная комедия"

Автор книги: Алигьери Данте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

4 Как нимфы направляли легкий шаг,

Совсем одни, сквозь тень лесов, желая:

Та – видеть солнце, та – уйти во мрак, —

7 Она пошла вверх по реке, ступая

Вдоль берега; я – также, к ней плечом

И поступь с мелкой поступью ровняя.

10 Мы, ста шагов не насчитав вдвоем,

Дошли туда, где русло загибало,

И я к востоку повернул лицом.

13 Здесь мы пройти успели столь же мало,

Когда она, всем телом обратясь:

«Мой брат, смотри и слушай!» – мне сказала.

16 И вдруг лесная глубина зажглась

Блистаньем неожиданного света,

Как молнией внезапно озарясь;

19 Но молния, сверкнув, исчезнет где-то,

А этот свет, возникнув, возрастал,

Так что я в мыслях говорил: «Что это?»

22 Каким-то нежным звуком зазвучал

Лучистый воздух; скорбно и сурово

Я дерзновенье Евы осуждал:

25 Земля и твердь блюли господне слово,

А женщина, одна, чуть создана,

Не захотела потерпеть покрова;967

28 Пребудь под ним покорною она,

Была бы радость несказанных сеней

И раньше мной, и дольше вкушена.968

31 Пока я шел средь стольких предварений

Всевечной неги, мыслью оробев

И жаждая все больших упоений,

34 Пред нами воздух под листвой дерев

Стал словно пламень, осияв дубраву,

И сладкий звук переходил в напев.

37 Сонм дев священных,969 если вам во славу

Я ведал голод, стужу, скудный сон,

Себе награды я прошу по праву.

40 Пусть для меня прольется Геликон970,

И да внушат мне Урания с хором971

Стихи о том, чем самый ум смущен.

43 Вдали, за искажающим простором,972

Который от меня их отделял,

Семь золотых дерев являлись взорам;

46 Когда ж я к ним настолько близок стал,

Что мнящийся предмет, для чувств обманный,

Отдельных свойств за далью не терял,

49 То дар, уму для различенья данный,

Светильники973 признал в седмице той,

А пенье голосов признал «Осанной».

52 Светлей пылал верхами чудный строй,

Чем полночью в просторах тверди ясной

Пылает полный месяц над землей.

55 Я в изумленье бросил взгляд напрасный

Вергилию, и мне ответил он

Таким же взглядом, как и я – безгласный.

58 Мой взор был снова к дивам обращен,

Все надвигавшимся в строю широком

Медлительнее новобрачных жен.

61 "Ты что ж, – сказала женщина с упреком, —

Горящий взгляд стремишь к живым огням,

А что за ними – не окинешь оком?"

64 И я увидел: вслед, как вслед вождям,

Чреда людей, вся в белом, выступала,

И белизны такой не ведать нам.

67 Вода налево от меня сверкала

И возвращала мне мой левый бок,

Едва я озирался, – как зерцало.

70 Когда я был настолько недалек,

Что мы всего лишь речкой разделялись,

Я шаг прервал и лучше видеть мог.

73 А огоньки все ближе надвигались,

И, словно кистью проведены,

За ними волны, крася воздух, стлались;

76 Все семь полос, отчетливо видны,

Напоминали яркими цветами

Лук солнца или перевязь луны.974

79 Длину всех этих стягов я глазами

Не озирал; меж крайними просвет

Измерился бы десятью шагами.

82 Под чудной сенью шло двенадцать чет

Маститых старцев,975 двигаясь степенно,

И каждого венчал лилейный цвет.

85 Все воспевали песнь: "Благословенна

Ты в дочерях Адама, и светла

Краса твоя и навсегда нетленна!"

88 Когда чреда избранная прошла

И свежую траву освободила,

Которою та сторона цвела, —

91 Как вслед светилам вставшие светила,

Четыре зверя976 взор мой различил.

Их лбы листва зеленая обвила;

94 У каждого – шесть оперенных крыл;

Крыла – полны очей; я лишь означу,

Что так смотрел бы Аргус977, если б жил.

97 Чтоб начертать их облик, я не трачу

Стихов, читатель; непосильно мне

При щедрости исполнить всю задачу.

100 Прочти Езекииля; он вполне

Их описал, от северного края

Идущих в ветре, в туче и в огне.

103 Как на его листах, совсем такая

Наружность их; в одной лишь из статей

Я с Иоанном – крылья исчисляя.978

106 Двуколая, меж четырех зверей

Победная повозка979 возвышалась,

И впряженный Грифон980 шел перед ней.

109 Он крылья так держал, что отделялась

Срединная от трех и трех полос,

И ни одна разъятьем не ломалась.

112 К вершинам крыл я тщетно взгляд вознес;

Он был золототел, где он был птицей,

А в остальном – как смесь лилей и роз.

115 Не то, чтоб Август равной колесницей

Не тешил Рима, или Сципион,981 —

Сам выезд Солнца был бедней сторицей,

118 Тот выезд Солнца, что упал, спален,

Когда Земля взмолилася в печали

И Дий творил свой праведный закон.982

121 У правой ступицы, кружа, плясали

Три женщины; одна – совсем ала;

Ее в огне с трудом бы распознали;

124 Другая словно создана была

Из плоти, даже кости, изумрудной;

И третья – как недавний снег бела.

127 То белая вела их в пляске чудной,

То алая, чья песнь у всех зараз

То легкой поступь делала, то трудной.983

130 А слева – четверо вели свой пляс,

Одеты в пурпур, повинуясь ладу

Одной из них, имевшей третий глаз.984

133 За этим сонмищем предстали взгляду

Два старца, сходных обликом благим

И твердым, но несходных по наряду;

136 Так, одного питомцем бы своим

Счел Гиппократ, природой сотворенный

На благо самым милым ей живым;

139 Обратною заботой поглощенный,

Второй сверкал столь режущим мечом,

Что я глядел чрез реку, устрашенный.985

142 Прошли смиренных четверо986 потом;

И одинокий старец, вслед за ними,

Ступал во сне, с провидящим челом.987

145 Все семь от первых ризами своими

Не отличались; но взамен лилей

Венчали розы наравне с другими

148 Багряными цветами снег кудрей;

Далекий взор клялся бы, что их лица

Огнем пылают кверху от бровей.

151 Когда со мной равнялась колесница,

Раздался гром; и, словно возбранен

Был дальше ход, святая вереница

154 Остановилась позади знамен.988

ПЕСНЬ ТРИДЦАТАЯ

1 Когда небес верховных семизвездье,

Чьей славе чужд закат или восход

И мгла иная, чем вины возмездье,

4 Всем указуя должных дел черед,

Как указует нижнее деснице

Того, кто судно к пристани ведет,

7 Остановилось,989 – шедший в веренице,

Перед Грифоном, праведный собор

С отрадой обратился к колеснице;

10 Один, подъемля вдохновенный взор,

Спел: «Veni, sponsa, de Libano, veni!»990 —

Воззвав трикраты, и за ним весь хор.

13 Как сонм блаженных из могильной сени,

Спеша, восстанет на призывный звук,

В земной плоти, воскресшей для хвалений,

16 Так над небесной колесницей вдруг.

Возникло сто, ad vocem tanti senis,991

Всевечной жизни вестников и слуг.992

19 И каждый пел: «Benedictus qui venis!»993

И, рассыпая вверх и вкруг цветы,

Звал: «Manibus о date lilia plenis!»994

22 Как иногда багрянцем залиты

В начале утра области востока,

А небеса прекрасны и чисты,

25 И солнца лик, поднявшись невысоко,

Настолько застлан мягкостью паров,

Что на него спокойно смотрит око, —

28 Так в легкой туче ангельских цветов,

Взлетавших и свергавшихся обвалом

На дивный воз и вне его краев,

31 В венке олив, под белым покрывалом,

Предстала женщина,995 облачена

В зеленый плащ и в платье огне-алом.

34 И дух мой, – хоть умчались времена,

Когда его ввергала в содроганье

Одним своим присутствием она,

37 А здесь неполным было созерцанье, —

Пред тайной силой, шедшей от нее,

Былой любви изведал обаянье.

40 Едва в лицо ударила мое

Та сила, чье, став отроком, я вскоре

Разящее почуял острие,

43 Я глянул влево, – с той мольбой во взоре,

С какой ребенок ищет мать свою

И к ней бежит в испуге или в горе, —

46 Сказать Вергилию: "Всю кровь мою

Пронизывает трепет несказанный:

Следы огня былого узнаю!"

49 Но мой Вергилий в этот миг нежданный

Исчез, Вергилий, мой отец и вождь,

Вергилий, мне для избавленья данный.

52 Все чудеса запретных Еве рощ

Омытого росой996 не оградили

От слез, пролившихся, как черный дождь.

55 "Дант, оттого что отошел Вергилий,

Не плачь, не плачь еще; не этот меч

Тебе для плача жребии судили".

58 Как адмирал, чтобы людей увлечь

На кораблях воинственной станицы,

То с носа, то с кормы к ним держит речь,

61 Такой, над левым краем колесницы,

Чуть я взглянул при имени своем,

Здесь поневоле вписанном в страницы,

64 Возникшая с завешенным челом

Средь ангельского празднества – стояла,

Ко мне чрез реку обратясь лицом.

67 Хотя опущенное покрывало,

Окружено Минервиной листвой,997

Ее открыто видеть не давало,

70 Но, с царственно взнесенной головой,

Она промолвила, храня обличье

Того, кто гнев удерживает свой:

73 "Взгляни смелей! Да, да, я – Беатриче.

Как соизволил ты взойти сюда,998

Где обитают счастье и величье?"

76 Глаза к ручью склонил я, но когда

Себя увидел, то, не молвив слова,

К траве отвел их, не стерпев стыда.

79 Так мать грозна для сына молодого,

Как мне она казалась в гневе том:

Горька любовь, когда она сурова.

82 Она умолкла; ангелы кругом

Запели: «In te, Domine, speravi»,999

На «pedes meos» завершив псалом.

85 Как леденеет снег в живой дубраве,

Когда, славонским ветром остужен,

Хребет Италии сжат в мерзлом сплаве,

88 И как он сам собою поглощен,

Едва дохнет земля, где гибнут тени,1000

И кажется-то воск огнем спален, —

91 Таков был я, без слез и сокрушений,

До песни тех, которые поют

Вослед созвучьям вековечных сеней;1001

94 Но чуть я понял, что они зовут

Простить меня, усердней, чем словами:

«О госпожа, зачем так строг твой суд!», —

97 Лед, сердце мне сжимавший как тисками,

Стал влагой и дыханьем и, томясь,

Покинул грудь глазами и устами.

100 Она, все той же стороны держась

На колеснице, вняв моленья эти,

Так, речь начав, на них отозвалась:

103 "Вы бодрствуете в вековечном свете;

Ни ночь, ни сон не затмевают вам

Неутомимой поступи столетий;

106 И мой ответ скорей тому, кто там

Сейчас стоит и слезы льет безгласно,

И скорбь да соразмерится делам.

109 Не только силой горних кругов, властно

Велящих семени дать должный плод,

Чему расположенье звезд причастно,

112 Но милостью божественных щедрот,

Чья дождевая туча так подъята,

Что до нее наш взор не досягнет,

115 Он в новой жизни1002 был таков когда-то,

Что мог свои дары, с теченьем дней,

Осуществить невиданно богато.

118 Но тем дичей земля и тем вредней,

Когда в ней плевел сеять понемногу,

Чем больше силы почвенной у ней.

121 Была пора, он находил подмогу

В моем лице; я взором молодым

Вела его на верную дорогу.

124 Но чуть я, между первым и вторым

Из возрастов,1003 от жизни отлетела, —

Меня покинув, он ушел к другим.1004

127 Когда я к духу вознеслась от тела

И силой возросла и красотой,

Его душа к любимой охладела.

130 Он устремил шаги дурной стезей,

К обманным благам, ложным изначала,

Чьи обещанья – лишь посул пустой.

133 Напрасно я во снах к нему взывала

И наяву,1005 чтоб с ложного следа

Вернуть его: он не скорбел нимало.

136 Так глубока была его беда,

Что дать ему спасенье можно было

Лишь зрелищем погибших навсегда.

139 И я ворота мертвых посетила,

Прося, в тоске, чтобы ему помог

Тот, чья рука его сюда взводила.

142 То было бы нарушить божий рок —

Пройти сквозь Лету и вкусить губами

Такую снедь, не заплатив оброк

145 Раскаянья, обильного слезами".

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

1 Ты, ставший, у священного потока, —

Так, речь ко мне направив острием,

Хоть было уж и лезвие1006 жестоко,

4 Она тотчас же начала потом, —

Скажи, скажи, права ли я! Признаний

Мои улики требуют во всем".

7 Я был так слаб от внутренних терзаний,

Что голос мой, поднявшийся со дна,

Угас, еще не выйдя из гортани.

10 Пождав: "Ты что же? – молвила она. —

Ответь мне! Память о годах печали1007

В тебе волной1008 еще не сметена".

13 Страх и смущенье, горше, чем вначале,

Исторгли из меня такое «да»,

Что лишь глаза его бы распознали.

16 Как самострел ломается, когда

Натянут слишком, и полет пологий

Его стрелы не причинит вреда,

19 Так я не вынес бремени тревоги,

И ослабевший голос мой затих,

В слезах и вздохах, посреди дороги.

22 Она сказала: "На путях моих,

Руководимый помыслом о благе,

Взыскуемом превыше всех других,1009

25 Скажи, какие цепи иль овраги

Ты повстречал, что мужеством иссяк

И к одоленью не нашел отваги?

28 Какие на челе у прочих благ

Увидел чары и слова обета,

Что им навстречу устремил свой шаг?"

31 Я горьким вздохом встретил слово это

И, голос мой усильем подчиня,

С трудом раздвинул губы для ответа.

34 Потом, в слезах: "Обманчиво маня,

Мои шаги влекла тщета земная,

Когда ваш облик скрылся от меня".

37 И мне она: "Таясь иль отрицая,

Ты обмануть не мог бы Судию,

Который судит, все деянья зная.

40 Но если кто признал вину свою

Своим же ртом, то на суде точило

Вращается навстречу лезвию.1010

43 И все же, чтоб тебе стыднее было,

Заблудшему, и чтоб тебя опять,

Как прежде, песнь сирен не обольстила,

46 Не сея слез, внимай мне, чтоб узнать,

Куда мой образ, ставший горстью пыли,

Твои шаги был должен направлять.

49 Природа и искусство не дарили

Тебе вовек прекраснее услад,

Чем облик мой, распавшийся в могиле.

52 Раз ты лишился высшей из отрад

С моею смертью, что же в смертной доле

Еще могло к себе привлечь твой взгляд?

55 Ты должен был при первом же уколе

Того, что бренно, устремить полет

Вослед за мной, не бренной, – как дотоле.

58 Не надо было брать на крылья гнет,

Чтоб снова пострадать, – будь то девичка

Иль прочий вздор, который миг живет.

61 Раз, два страдает молодая птичка;

А оперившихся и зорких птиц

От стрел и сети бережет привычка".

64 Как малыши, глаза потупив ниц,

Стоят и слушают и, сознавая

Свою вину, не подымают лиц,

67 Так я стоял. "Хоть ты скорбишь, внимая,

Вскинь бороду, – она сказала мне. —

Ты больше скорби вынесешь, взирая".

70 Крушится легче дуб на крутизне

Под ветром, налетевшим с полуночи

Или рожденным в Ярбиной стране,1011

73 Чем поднял я на зов чело и очи;

И, бороду взамен лица назвав,

Она отраву сделала жесточе.

76 Когда я каждый распрямил сустав,

Глаз различил, что первенцы творенья1012

Дождем цветов не окропляют трав;

79 И я увидел, полн еще смятенья,

Что Беатриче взоры навела

На Зверя, слившего два воплощенья.1013

82 Хоть за рекой и не открыв чела, —

Она себя былую побеждала1014

Мощнее, чем других, когда жила.

85 Крапива скорби так меня сжигала,

Что, чем сильней я что-либо любил,

Тем ненавистней это мне предстало.

88 Такой укор мне сердце укусил,

Что я упал; что делалось со мною,

То знает та, кем я повержен был.

91 Обретши силы в сердце, над собою

Я увидал сплетавшую венок1015

И услыхал: «Держись, держись, рукою!»

94 Меня, по горло погрузи в поток,

Она влекла и легкими стопами

Поверх воды скользила, как челнок.

97 Когда блаженный берег был над нами,

«Asperges me»,1016 – так нежно раздалось,

Что мне не вспомнить, не сказать словами.

100 Меж тем она, взметнув ладони врозь,

Склонилась надо мной и погрузила

Мне голову, так что глотнуть пришлось.1017

103 Потом, омытым влагой, поместила

Меж четверых красавиц1018 в хоровод,

И каждая меня рукой укрыла.

106 "Мы нимфы – здесь, мы – звезды в тьме высот;1019

Лик Беатриче не был миру явлен,

Когда служить ей мы пришли вперед.1020

109 Ты будешь нами перед ней поставлен;

Но вникнешь в свет ее отрадных глаз

Среди тех трех, чей взор острей направлен".1021

112 Так мне они пропели; и тотчас

Мы перед грудью у Грифона стали,

Имея Беатриче против нас.

115 "Не береги очей, – они сказали. —

Вот изумруды, те, что с давних пор

Оружием любви тебя сражали".

118 Сто сот желаний, жарче, чем костер,

Вонзили взгляд мой в очи Беатриче,

Все на Грифона устремлявшей взор.

121 Как солнце в зеркале, в таком величье

Двусущный Зверь в их глубине сиял,

То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье.1022

124 Суди, читатель, как мой ум блуждал,

Когда предмет стоял неизмененный,

А в отраженье облик изменял.

127 Пока, ликующий и изумленный,

Мой дух не мог насытиться едой,

Которой алчет голод утоленный, —

130 Отмеченные высшей красотой,

Три остальные, распевая хором,

Ко мне свой пляс приблизили святой.

133 "Взгляни, о Беатриче, дивным взором

На верного, – звучала песня та, —

Пришедшего по кручам и просторам!

136 Даруй нам милость и твои уста

Разоблачи, чтобы твоя вторая

Ему была открыта красота!"1023

139 О света вечного краса живая,

Кто так исчах и побледнел без сна

В тени Парнаса, струй его вкушая,

142 Чтоб мысль его и речь была властна

Изобразить, какою ты явилась,

Гармонией небес осенена,

145 Когда в свободном воздухе открылась?

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

1 Мои глаза так алчно утоляли

Десятилетней жажды1024 жгучий зной,

Что все другие чувства мертвы стали;

4 Взор здесь и там был огражден стеной

Невнятия, влекомый неуклонно

В былую сеть улыбкой неземной;

7 Но влево отклонился принужденно,

Когда из уст богинь,1025 стоявших там,

Раздалось слово: «Слишком напряженно!»

10 Упадок зренья, свойственный глазам,

В которых солнце свеже отразилось,

Меня на время приобщил к слепцам;

13 Когда же с малым зренье вновь сроднилось

(Я молвлю «с малым», мысля о большом,

С которым ощущенье разлучилось),

16 Я видел – вправо повернув плечом,

Святое войско шло стезей возвратной,1026

С седмицей свеч и с солнцем пред челом.

19 Как, оградив себя щитами, ратный

Заходит строй, за стягом идя вспять,

Пока порядок не создаст обратный, —

22 Так стран небесных головная рать

Вся перед нами прежде растянулась,

Чем колесница стала загибать.

25 Из женщин каждая к оси вернулась,

И благодатный груз повлек Грифон,

Но ни перо на нем не шелохнулось.

28 Та, кем я был сквозь воду проведен,

И я, и Стаций шли с руки, где круче

Колесный след в загибе закруглен.

31 Так, через лес, пустынный и дремучий

С тех пор, как змею женщина вняла,

Мы шли под голос ангельских созвучий.

34 Насколько трижды пролетит стрела,

Настолько удалясь, мы шаг прервали,

И Беатриче на землю сошла.

37 Тогда «Адам!» все тихо пророптали

И обступили древо, чьих ветвей

Ни листья, ни цветы не украшали.1027

40 Его намет, чем выше, тем мощней

И вправо расширявшийся, и влево,

Дивил бы индов высотой своей.

43 "Хвала тебе, Грифон, за то, что древа

Не ранишь клювом;1028 вкус отраден в нем,

Но горькие терзанья терпит чрево", —

46 Вскричали прочие, обстав кругом

Могучий ствол; и Зверь двоерожденный:

«Так семя всякой правды соблюдем».

49 И, к дышлу колесницы обращенный,

Он к сирой ветви сам его привлек,

Связав их вязью, из нее сплетенной.1029

52 Как наши поросли, когда поток

Большого света смешан с тем, который

Вслед за ельцом небесным ждет свой срок,1030

55 Пестро рядятся в свежие уборы,

Пока еще не под другой звездой

Коней для Солнца запрягают Оры, —

58 Так в цвет, светлей фиалки полевой

И гуще розы, облеклось растенье,

Где прежде каждый сук был неживой.

61 Я не постиг нездешнее хваленье,

Которое весь сонм их возгласил,

И не дослушал до конца их пенье.

64 Умей я начертать, как усыпил

Сказ о Сиринге очи стражу злому,1031

Который бденье дорого купил,

67 Я, подражая образцу такому,

Живописал бы, как ввергался в сон;

Но пусть искуснейший опишет дрему.

70 А я скажу, как я был пробужден

И полог сна раздрали блеск мгновенный

И возглас: «Встань же! Чем ты усыплен?»1032

73 Как, цвет увидев яблони священной,

Чьим брачным пиром небеса полны

И чьи плоды бесплотным вожделенны,

76 Петр, Иоанн и Яков, сражены

Бесчувствием, очнулись от глагола,

Который разрушал и глубже сны,

79 И видели, что лишена их школа

Уже и Моисея, и Ильи,

И на учителе другая стола,1033 —

82 Так я очнулся, в смутном забытьи

Увидев над собой при этом кличе

Ту, что вдоль струй вела шаги мои.

85 В смятенье, я сказал: «Где Беатриче?»

И та: "Она воссела у корней

Листвы, обретшей новое величье.

88 Взгляни на круг приблизившихся к ней;

Другие ввысь восходят1034 за Грифоном,

И песня их и глубже, и звучней".

91 Звенела ль эта речь дальнейшим звоном,

Не знаю, ибо мне была видна

Та, что мой слух заставила заслоном.

94 Она сидела на земле, одна,

Как если б воз, который Зверь двучастный

Связал с растеньем, стерегла она.

97 Окрест нее смыкали круг прекрасный

Семь нимф,1035 держа огней священный строй,

Над коим Австр и Аквилон1036 не властны.

100 "Ты здесь на краткий срок в сени лесной,

Дабы затем навек, средь граждан Рима,

Где римлянин – Христос, пребыть со мной.

103 Для пользы мира, где добро гонимо,

Смотри на колесницу и потом

Все опиши, что взору было зримо".1037

106 Так Беатриче; я же, весь во всем

К стопам ее велений преклоненный,

Воззрел послушно взором и умом.

109 Не падает столь быстро устремленный

Огонь из тучи плотной, чьи пласты

Скопились в сфере самой отдаленной,

112 Как птица Дия пала с высоты

Вдоль дерева, кору его терзая,

А не одну лишь зелень и цветы,

115 И, в колесницу мощно ударяя,

Ее качнула; так, с боков хлеща,

Раскачивает судно зыбь морская.1038

118 Потом я видел, как, вскочить ища,

Кралась лиса к повозке величавой,

Без доброй снеди до костей тоща.

121 Но, услыхав, какой постыдной славой

Ее моя корила госпожа,

Она умчала остов худощавый.1039

124 Потом, я видел, прежний путь держа,

Орел спустился к колеснице снова

И оперил ее, над ней кружа.1040

127 Как бы из сердца, горестью больного,

С небес нисшедший голос произнес:

«О челн мой, полный бремени дурного!»

130 Потом земля разверзлась меж колес,

И видел я, как вышел из провала

Дракон, хвостом пронзая снизу воз;

133 Он, как оса, вбирающая жало,

Согнул зловредный хвост и за собой

Увлек часть днища, утоленный мало.

136 Остаток, словно тучный луг – травой,

Оделся перьями, во имя цели,

Быть может, даже здравой и благой,

139 Подаренными, и они одели

И дышло, и колеса по бокам,

Так, что уста вздохнуть бы не успели.1041

142 Преображенный так, священный храм

Явил семь глав над опереньем птичьим:

Вдоль дышла – три, четыре – по углам.

145 Три первые уподоблялись бычьим,

У прочих был единый рог в челе;

В мир не являлся зверь, странней обличьем.1042

148 Уверенно, как башня на скале,

На нем блудница наглая сидела,

Кругом глазами рыща по земле;

151 С ней рядом стал гигант, чтобы не смела

Ничья рука похитить этот клад;

И оба целовались то и дело.1043

154 Едва она живой и жадный взгляд

Ко мне метнула, друг ее сердитый

Ее стегнул от головы до пят.

157 Потом, исполнен злобы ядовитой,

Он отвязал чудовище и в лес

Его повлек, где, как щитом укрытый,

160 С блудницей зверь невиданный исчез.1044

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

1 «Deus, venerunt gentes»,1045 – то четыре,

То три жены, та череда и та,

Сквозь слезы стали петь стихи Псалтири.

4 И Беатриче, скорбью повита,

Внимала им, подобная в печали,

Быть может, лишь Марии у креста.

7 Когда же те простор для речи дали,

Сказала, вспыхнув, как огонь во тьме,

И встав, и так слова ее звучали:

10 "Modicum, et non videbitis me;

Et iterum, любимые сестрицы,

Modicum, et vos videbitis me".1046

13 И, двинувшись в предшествии седмицы,1047

Мне, женщине и мудрецу1048 – за ней

Идти велела манием десницы.

16 И ранее, чем на стезе своей

Она десятый шаг свой опустила,

Мне хлынул в очи свет ее очей.

19 "Иди быстрей, – она проговорила,

Спокойное обличие храня, —

Чтобы тебе удобней слушать было".

22 Я подошел, по ней мой шаг равня;

Она сказала: "Брат мой, почему бы

Тебе сейчас не расспросить меня?"

25 Как те, кому мешает страх сугубый

Со старшими свободно речь вести,

И голос их едва идет сквозь зубы,

28 Так, полный звук не в силах обрести:

"О госпожа, – ответил я, смущенный, —

То, что мне нужно, легче вам найти".

31 Она на это: "Пусть твой дух стесненный

Боязнь и стыд освободят от пут,

Так, чтобы ты не говорил, как сонный.

34 Знай, что порушенный змеей сосуд1049

Был и не стал;1050 но от судьи вселенной

Вино и хлеб злодея не спасут.1051

37 Еще придет преемник предреченный

Орла, чьи перья, в колесницу пав,

Ее уродом сделали и пленной.

40 Я говорю, провиденьем познав,

Что вот уже и звезды у порога,

Не знающие никаких застав,

43 Когда Пятьсот Пятнадцать,1052 вестник бога,

Воровку и гиганта истребит

За то, что оба согрешали много.

46 И если эта речь моя гласит,

Как Сфинга и Фемида, темным складом,

И смысл ее от разума сокрыт, —

49 Событья уподобятся Наядам

И трудную загадку разрешат,

Но будет мир над нивой и над стадом.1053

52 Следи; и точно, как они звучат,

Мои слова запомни для наказа

Живым, чья жизнь – лишь путь до смертных врат

55 И при писанье своего рассказа

Не скрой, каким растенье ты нашел,

Ограбленное здесь уже два раза.1054

58 Кто грабит ветви иль терзает ствол,

Повинен в богохульственной крамоле:

Бог для себя святыню их возвел.

61 Грызнув его, пять тысяч лет и доле

Ждала в мученьях первая душа,1055

Чтоб грех избыл другой, по доброй воле.

64 Спит разум твой, размыслить не спеша,

Что неспроста оно взнеслось так круто,

Таким наметом стебель заверша.

67 Не будь твое сознание замкнуто,

Как в струи Эльсы,1056 в помыслы сует,

Не будь их прелесть – как Пирам для тута,1057

70 Ты, по наличью этих лишь примет,

Постиг бы нравственно, сколь правосудно

Господь на древо наложил запрет.

73 Но так как ты, – мне угадать нетрудно, —

Окаменел и потускнел умом

И свет моих речей приемлешь скудно,

76 Хочу, чтоб ты в себе их нес потом,

Подобно хоть не книге, а картине,

Как жезл приносят с пальмовым листом".1058

79 И я: "Как оттиск в воске или глине,

Который принял неизменный вид,

Мой разум вашу речь хранит отныне.

82 Но для чего в такой дали парит

Ваш долгожданный голос, и чем боле

К нему я рвусь, тем дальше он звучит?"

85 "Чтоб ты постиг, – сказала, – что за школе1059

Ты следовал, и видел, можно ль ей

Познать сокрытое в моем глаголе;

88 И видел, что до божеских путей

Вам так далеко, как земному краю

До неба, мчащегося всех быстрей".1060

91 На что я молвил: "Я не вспоминаю,

Чтоб я когда-либо чуждался вас,

И в этом я себя не упрекаю".

94 Она же: "Если ты на этот раз

Забыл, – и улыбнулась еле зримо, —

То вспомни, как ты Лету пил сейчас;

97 Как судят об огне по клубам дыма,

Само твое забвенье – приговор

Виновной воле, устремленной мимо.1061

100 Но говорить с тобою с этих пор

Я буду обнаженными словами,

Чтобы их видеть мог твой грубый взор".

103 Все ярче, замедленными шагами,

Вступало солнце в полуденный круг,

Который создан нашими глазами,

106 Когда в пути остановились вдруг, —

Как проводник, который полн сомнений,

Увидев незнакомое вокруг, —

109 Семь жен у выхода из бледной тени,

Какую в Альпах стелет вдоль ручья

Вязь черных веток и зеленой сени.

112 Там растекались, – мог бы думать я, —

Тигр и Евфрат из одного истока,

Лениво разлучаясь, как друзья.1062

115 "О светоч смертных, блещущий высоко,

Что это за раздвоенный поток,

Сам от себя стремящийся далеко?"

118 На что сказали так1063: "Тебе урок

Подаст Мательда".1064 И, путем ответа

Как бы желая отвести упрек,

121 Прекрасная сказала: "И про это,1065

И про иное с ним я речь вела,

И не могла ее похитить Лета".

124 И Беатриче: "Больших мыслей мгла,

Ложащихся на память пеленою,

Ему, быть может, ум заволокла.

127 Но видишь льющуюся там Эвною:

Сведи его и сделай, как всегда,

Угаснувшую силу1066 вновь живою".

130 Как избранные души без труда

Желанное другим желают сами,

Лишь только есть малейшая нужда,

133 Так, до меня дотронувшись перстами,

Она пошла и на учтивый лад

Сказала Стацию: «Ты следуй с нами».

136 Не будь, читатель, у меня преград

Писать еще, я бы воспел хоть мало

Питье, чью сладость вечно пить бы рад;

139 Но так как счет положен изначала1067

Страницам этой кантики второй,

Узда искусства здесь меня сдержала.

142 Я шел назад,1068 священною волной

Воссоздан так, как жизненная сила

Живит растенья зеленью живой,

145 Чист и достоин посетить светила.1069

РАЙ

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

1 Лучи того, кто движет мирозданье,

Все проницают славой и струят

Где – большее, где – меньшее сиянье.

4 Я в тверди был,1070 где свет их восприят

Всего полней; но вел бы речь напрасно

О виденном вернувшийся назад;

7 Затем что, близясь к чаемому страстно,

Наш ум к такой нисходит глубине,

Что память вслед за ним идти не властна.

10 Однако то, что о святой стране

Я мог скопить, в душе оберегая,

Предметом песни воспослужит мне.

13 О Аполлон, последний труд свершая,

Да буду я твоих исполнен сил,

Как ты велишь, любимый лавр1071 вверяя.

16 Мне из зубцов Парнаса нужен был

Пока один;1072 но есть обоим дело,

Раз я к концу ристанья приступил.

19 Войди мне в грудь и вей, чтоб песнь звенела,

Как в день, когда ты Марсия1073 извлек

И выбросил из оболочки тела.

22 О вышний дух, когда б ты мне помог

Так, чтобы тень державы осиянной

Явить, в мозгу я впечатленной мог,

25 Я стал бы в сень листвы, тебе желанной,

Чтоб на меня возложен был венец,

Моим предметом и тобой мне данный.

28 Ее настолько редко рвут, отец,

Чтоб кесаря почтить или поэта,

К стыду и по вине людских сердец,

31 Что богу Дельф1074 должно быть в радость это,

Когда к пенейским листьям1075 взор воздет

И чье-то сердце жаждой их согрето.

34 За искрой пламя ширится вослед:

За мной, быть может, лучшими устами

Взнесут мольбу, чтоб с Кирры был ответ.

37 Встает для смертных разными вратами

Лампада мира; но из тех, где слит

Бег четырех кругов с тремя крестами,

40 По лучшему пути она спешит

И с лучшею звездой, и чище сила

Мирскому воску оттиск свой дарит.1076

43 Почти из этих врат там утро всплыло,

Здесь вечер пал, и в полушарьи том

Все стало белым, здесь все черным было,

46 Когда, налево обратясь лицом,

Вонзилась в солнце Беатриче взором;1077

Так не почиет орлий взгляд на нем.

49 Как луч выходит из луча, в котором

Берет начало, чтоб отпрянуть ввысь, —

Скиталец в думах о возврате скором,1078 —

52 Так из ее движений родились,

Глазами в дух войдя, мои; к светилу

Не по-людски глаза мои взнеслись.

55 Там можно многое, что не под силу

Нам здесь, затем что создан тот приют

Для человека по его мерилу.1079

58 Я выдержал недолго, но и тут

Успел заметить, что оно искрилось,

Как взятый из огня железный прут.

61 И вдруг сиянье дня усугубилось,

Как если бы второе солнце нам

Велением Могущего явилось.

64 А Беатриче к вечным высотам

Стремила взор; мой взгляд низведши вскоре,

Я устремил глаза к ее глазам.

67 Я стал таким, в ее теряясь взоре,

Как Главк1080, когда вкушенная трава

Его к бессмертным приобщила в море.

70 Пречеловеченье1081 вместить в слова

Нельзя; пример мой1082 близок по приметам,

Но самый опыт – милость божества.

73 Был ли я только тем, что в теле этом

Всего новей,1083 Любовь, господь высот,

То знаешь ты, чьим я вознесся светом.

76 Когда круги, которых вечный ход

Стремишь, желанный, ты,1084 мой дух призвали

Гармонией, чей строй тобой живет,1085

79 Я видел – солнцем загорелись дали1086

Так мощно, что ни ливень, ни поток

Таких озер вовек не расстилали.

82 Звук был так нов, и свет был так широк,

Что я горел постигнуть их начало;

Столь острый пыл вовек меня не жег.

85 Та, что во мне, как я в себе, читала, —

Чтоб мне в моем смятении – помочь,

Скорей, чем я спросил, уста разъяла

88 И начала: "Ты должен превозмочь

Неверный домысл; то, что непонятно,

Ты понял бы, его отбросив прочь.

91 Не на земле ты, как считал превратно,

Но молния, покинув свой предел,

Не мчится так, как ты к нему обратно".1087

94 Покров сомненья с дум моих слетел,

Снят сквозь улыбку речью небольшою,

Но тут другой на них отяготел,

97 И я сказал: "Я вновь пришел к покою

От удивленья; но дивлюсь опять,

Как я всхожу столь легкою средою".

100 Она, умея вздохом сострадать,

Ко мне склонила взор неизреченный,

Как на дитя в бреду – взирает мать,

103 И начала: "Все в мире неизменный