Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 8

Владимир. Дом Перловых.

С каждым годом празднование моего дня рождения разрасталось, и чётырнадцатилетие грозило вообще превратиться во что-то… масштабное и неоправданно сложное.

Впервые мы проводили официальное совещание в гостиной, чтобы разработать план. План «мероприятий». Я понимал, что никуда не денусь, и взрослым виднее. Да и сам я практически взрослый и дела у меня: что с землёй, что с кирпичным заводом, что с деревней – взрослые.

Но так вот, в виде «мероприятия», я свой день рождения ещё не отмечал – всё-таки, я привык, что день рождения – это праздник. Встреча с друзьями, общее застолье, какие-то игры. Подарки. Оказалось, всё это останется, но в первый день, как раз в день моего рождения, в субботу. И немного в воскресенье в виде отдыха на загородной базе. А во второй половине понедельника – «деловые» поздравления.

Самый приятный день – суббота, когда мы соберёмся «в узком кругу», только семья и друзья. Но оказалось, что «узкий круг» – это просто оборот речи и не исключает большого числа гостей. В этом году, как и в прошлом, будут Перловы, монастырские, Матвей Давидов и Борис Кошечкин. Плюс обязательно, конечно, Окиновы. Кроме того, оказалось, что вместе с князем Окиновым прилетит хабаровский губернатор Максим Фёдорович Анохин, а из Москвы приедут его сыновья – Максим и Мирон.

Единственное, на чём я смог настоять – чтобы вся подготовка велась не семьёй, а нанятыми на мои деньги людьми. Это позволило никому особенно не отвлекаться на подготовку – бегают какие-то ошалелые организаторы с разноцветными блокнотами, задают какие-то глупые вопросы: ну, у них работа такая – бегать и задавать вопросы.

Исключение сделали для тёти Лизы – кухарки Перловых, обидевшейся, что не она будет готовить еду на праздничный стол. Пришлось назначить её «главной» за дегустацию – вроде как не очень много времени на это надо, но каждое блюдо необходимо попробовать и оценить, вынеся вердикт, насколько это понравится хозяевам и гостям.

Так что праздник не мог не начаться по расписанию.

Я впервые встречал гостей на пороге дома – в накинутой куртке, вежливо, в строгом соответствии с протоколом, здороваясь, и передавая их Перловым. Собственно, обязательно так встречать нужно было только князей – никуда не денешься; ритуал – он решает. Остальные просто начинали сразу же махать руками, здоровались или обнимали меня и проходили дальше.

Когда во двор стала въезжать колонна из княжеских машин, я немного оторопел – откуда их столько? Вижу Окиновых – Дархана Тайшаевича, Галсана, Семёна, Церена, и, конечно же, Мушен. Из соседних машин выходят хабаровский губернатор Максим Фёдорович Анохин, его сыновья Максим и Мирон.

Поклоны, рукопожатия, произношу ритуальную фразу: —Ваши сиятельства, искренне признателен, что нашли время чтобы разделить мой праздник. Разрешите пригласить вас в дом.

Вместе с ними шагаю в дом, на входе сдаю куртку, проходим в зал. Занимаем места, начинаются тосты и застолье.

По традиции первыми меня поздравили монастырские, подарив красивую настенную многоуровневую полку для икон. Благодарю, вместе выпиваем немного кагора.

Дальше встаёт глава рода Перловых – Алексей Сергеевич, к нему подходят Дархан Тайшаевич Окинов и Максим Фёдорович Анохин. Переглянувшись, слово берёт Дархан Тайшаевич: – Вообще, говорить должен Максим Фёдорович! Именно князь Анохин предложил наш общий подарок для тебя, Андрей. Мы согласились, и думаю, сам бы я до такого не додумался. Наверное, Максим Фёдорович лучше нас с Алексеем Сергеевичем помнит свою юность и свои мальчишеские и юношеские мечты. Приглашаю всех на улицу.

Выходим. Оглядываюсь. Коня не видно; шучу, конь у меня есть и лучше Ветра никого не надо, а если появится другой конь, то Ветер очень обидится, а обижать друзей недопустимо.

Собираемся все на крыльце и ступеньках и вдруг сверху, на втором этаже дома, вспыхивает прожектор и ярким пятном освещает чёрный автомобиль, на капоте которого повязан большой бант.

– Андрей, держи! – князь Анохин протягивает мне ключ от автомобиля с красивым москвичовским брелоком. – Тебе четырнадцать лет, и с этого возраста ты имеешь право один ездить на беспилотном автомобиле. А станешь повзрослее – пересядешь за руль.

Перед тем, как отдать мне ключи, Максим Фёдорович нажал на кнопку, машина задорно моргнула фарами и габаритами, щёлкнули замки открывающихся дверей, над передней панелью вспыхнули светодиоды, и из машины раздалась какая-то древняя песня: – Привет, Андрей! Ну обними меня скорей!

– Иди, обними, – поддерживает князь Окинов.

Нерешительно спускаюсь по ступенькам.

С криками: – Пацаны, пошли смотреть машину! – меня догоняют Семён и Церен Окиновы и довольно сообщают: – Это мы её с Максимом и Мироном из Москвы гнали! Не машина, а зверь! Реальный внедорожник, у неё движок мощный, не родной, да и в целом обвес солидный, а по проходимости – танк! Сто пудов – грязи не боится!

Сажусь за руль, в зеркало заднего вида вижу, что на заднем сиденье уже не протолкнуться, а кому не хватило места в салоне, обходят машину по кругу, трогают фары и деловито стучат ногами по колёсам.

Владимир. Гостевая резиденция князя Анохина.

Когда праздничный вечер перешёл в стадию дробления гостей на группы по интересам, князь Анохин пригласил меня немного прогуляться.

Пройдя через калитку, мы с губернатором Хабаровского края входим на территорию особняка, где летом во время лечения жил Максим Анохин. Летом я и не замечал, что здесь такая большая территория – Анохины купили четыре участка, один дом отделали, а три дома снесли, и на освободившейся территории разбили небольшой парк с фонтаном и беседками и построили вспомогательные здания. Летом деревья закрывали обзор, но сейчас листва облетела, пространство открылось и красиво подсвечивалось фонарями, по периметру территории тоже горел свет, и мы не спеша шли по узкой тропинке.

– Я собирался приехать весной или летом, но увы, – начал князь сразу же, как мы прошли через калитку, около которой в почтительном поклоне застыли двое охранников. – В этом году весеннее наводнение было сильным, потом подготовка к зиме и уборка урожая. На таких важных делах я стараюсь быть на месте, да и государю пришлось бы как-то объяснять поездку: я человек служилый. Вот только сейчас выбрался. Так что рад возможности лично поблагодарить тебя за лечение. Для меня и моей супруги здоровье и счастье наших детей играет огромное значение. И ты можешь быть уверен в том, что я – благодарный человек и всегда буду готов помочь тебе в любой сложной ситуации. А после меня – мои дети. Если ты решишь не создавать самостоятельный род, уверен, что и Перловы, и Окиновы готовы будут принять тебя как равного. Как и мы, Анохины. Если ты создашь свой род, то я, и уверен, что и они, готовы будут оказать тебе не только поддержку, но и защиту. Я думаю, ты и сам пока над этим не задумывался. И это правильно: для каждого возраста – свои мысли. Тебя и так слишком сильно жизнь напрягает взрослыми делами. Но когда придёт время думать о том, как тебе организовать своё будущее, имей в виду, что есть не просто дружественные рода, для которых ты союзник. Есть те, кому ты – родной и они готовы защищать тебя, как любого члена своего рода.

Владимир. Загородная база семьи Аланкиных.

Как и в прошлом году, Владислав Аланкин предложил для «дворянского дня рождения» свой загородный конный клуб. Это было очень удобно, так как, хотя клуб и назывался «загородным», по факту был всего в паре километров от Владимира и добираться до него было очень быстро.

После полудня воскресенья выезжаем. Нас шестеро – едут Василий и Борис Перловы, и трое «москвичей»: Семён и Церен Окиновы и МиронАнохин; Мирон «бауманец» и ему никто не указ – захотел, вообще пропустил занятия, любому гражданскому студенту никто слова не скажет, а уж княжичу – тем более. А суворовцам – княжичам Окиновым разрешили остаться на второй день празднования – у них увольнительные до утра понедельника и по дороге Семён в красках описывает, как он ходил в Москве к начальнику Суворовского училища, чтобы такое длительное увольнение разрешили: – Захожу в приёмную. Секретарь кивает, что мне назначено, показывает на стул. Сажусь, жду. А на груди моей могучей, // Сверкая стройностью рядов, // Одна медаль висела кучей, // И та за выслугу годов!

Семён рассмеялся: – Ну, у меня-то не за выслугу, конечно, а вполне себе боевая награда «За спасение погибавших». За неё – почёт, престиж, уважение. Секретарь открывает дверь, делает приглашающий жест. Захожу к генералу, докладываю – так мол и так, у боевого товарища, с которым плечом к плечу бились в смертельной схватке с медведем, практически юбилей – четырнадцать лет! Раз в жизни бывает! И находится друг совсем рядом – во Владимире. Хотелось бы поздравить! И пожать его мужественную руку! Но Владимир за пределами нашего гарнизона и во всей Москве принять решение на выезд суворовца за пределы гарнизона могут только два человека – Вы и командующий округом! Больше никто полномочий на принятие подобного решения не имеет!

Ну, генерал тут же взбодрился, так как я его с генерал-полковником в правах уравнял, увольнительную подписал, но так задумчиво на меня взглянул и говорит: – Рассчитываю, что злоупотребления спиртными и прочими горячительными напитками не будет! И ещё: младший брат, что тоже в списке – на твоей совести! Стыдно будет, если патруль вас с амбре арестует.

– Ну, я поклялся, что уставы мы будем выполнять свято и злоупотреблений не допустим. Заметьте, употреблять генерал не запретил, речь шла исключительно о злоупотреблении. То есть, если употреблять по-доброму, от души, с улыбкой, без всякого зла – то можно.

Пока мы смеялись над рассказом Семёна, доехали до базы.

Въезжаем на территорию, охрана показывает, куда ехать. Из нашего домика выходят гости для встречи – охрана, наверняка, отзвонилась. Мы тоже открываем двери машины и выходим. Вижу, что все удивлены присутствием княжичей – я Владиславу послал смс, что нас шестеро, но фамилии не перечислял. Так что вылезаем из авто, представляю Окиновых и Анохина.

Рассаживаемся; справа от меня Алёна, слева – Лиза Аланкина. Стол круглый, видно всех. В нашей компании ещё четыре девушки – партнёрши Савелия и Прохора, спутница Васи Перлова на новогодний бал и Борислава Кошечкина, пожелавшая сесть рядом с братом Борисом.

Разливаем шипучку, пацаны в мою честь трижды кричат «Ура!».

Поднимается Владислав Аланкин: – А теперь, Андрей, мы бы хотели преподнести тебе наш подарок. Это зрелище. Надеюсь, тебе понравится. Предлагаю всем одеться потеплее. Зима, да и прохладнее здесь, чем в городе.

Быстро одеваемся, набрасывая куртки и шубки, выходим; впереди по-хозяйски идёт Влад, движемся за ним. Он ведёт нас к штурмовой полосе, останавливаемся около её середины. Видим, как повсюду зажигается освещение, подсветка, какие-то гирлянды. Два человека в камуфляже пробегают и зажигают факела.

Заметив суету и яркие огни, от других домиков к нам начинают подтягиваться отдыхающие.

Прожектора и подсветка выхватывают мишени, тут и там расставленные по одному и кучками. Наконец, метрах в ста левее нас, в самом начале полосы вспыхнула арка и в ней появился человек. Слышу удивлённый вздох за спиной: – «Македонец»!

И кто-то подхватывает: – Ну, сейчас он устроит шоу!

Я и сам вижу, что это Лука Протасов, он же – «Македонец», но не очень понимаю, что сейчас должно быть. Над Македонцем вспыхивает табло.

– Десять, девять, восемь, – громко начинает считать толпа.

И как только на табло вспыхивает ноль, Македонец бросается вперёд. Через мгновение у него в руках появляются два пистолета, он их поднимает и трассирующие пули, с неожиданно громким выхлопом, летят в мишени. Что-то лопается, с грохотом и треском взрывается; некоторые силуэты просто падают, поражённые выстрелами. Вместо них появляются новые и «трассеры» со стороны Македонца летят в них.

Взбежав по наклонной доске на бревно, параллельное земле, Лука продолжает стрелять; он ближе к нам и находится на высоте и теперь его действия видны лучше. И я поражаюсь: у Македонца перекрещены руки! И он так стреляет! И попадает! А иногда он их сводит и направляет в одну сторону, высаживая трассеры дуплетом, потом разбрасывает руки чуть ли не на сто восемьдесят градусов! Как он это восхитительно делает???!!!

Македонец пробежал треть дистанции и почти поравнялся с нами. Впереди новое препятствие и Протасов уверенно запрыгивает на бревно, подвешенное на цепях и ярко декорированное светодиодными лентами. Видно, как бревно колбасит, но Македонец уверенно держит баланс, продолжая стрелять. Спрыгнув с бревна, он приподнимает пистолеты, из них выпадают пустые обоймы. Лука ударяет себя пистолетами повыше колен, и Семён Окинов восторженно шепчет: – Перезарядился.

Лука поравнялся с нами. Он дуплетом стреляет с двух рук: самые близкие к нам мишени, стоящие метрах в двадцати правее, с грохотом разлетаются на куски. Македонец запрыгивает на подсвеченную квадратную платформу, стоящую на рельсах. Платформа движется по узкому коридору из раскачивающихся горящих шин и факелов. Протасов успевает приседать и уворачиваться от шин и при этом не прекращает стрельбы.

Последний участок был не таким зрелищным, но самым сложным: мишени неожиданно поднимались на короткое время и Македонец должен был не только их заметить, но и успеть поразить. Завершив стрельбу, Лука на бегу направил руки в сторону нескольких манекенов, и они стали вспыхивать под воздействием его магической силы. Добежав до конца полосы препятствий, Македонец метров с двадцати выстрелил в светящийся круг, и над комплексом раздался грохот. В небе вспыхивает фейерверк. Следующий залп – и снова разрывающиеся фейерверки над нами. Ещё один. Четыре. Пять. Шесть… Четырнадцать!

Аланкин кричит: – Нашего друга! Андрея Первозванова! Поздравляем с четырнадцатилетием!

Наша компания и ещё с полсотни присоединившихся гостей хором скандируют: – Поз-драв-ля-ем!!!

Возвращаемся в домик, по дороге бурно обмениваясь мнениями. Скинув куртки, вновь рассаживаемся за столами. Я предлагаю тост за друзей и благодарю ребят за подарок, который очень зашёл и после того, как я недавно наблюдал за сабельным поединком Протасова, увидеть его стрелковые навыки, было, что называется, в тему.

Владислав Аланкин парирует: – Это общая работа, но саму идею подали Савелий и Прохор, а потом уже мой отец договаривался. В этом году Македонец у нас два раза выступал, это третий. Но сейчас – реально лучше всего получилось. Всё-таки есть своя прелесть в ранних осенних сумерках. Прежние выступления были в начале лета – но в сезон белых ночей «файер-шоу» не таким впечатляющим кажется.

Через пять минут к нам приходит Лука Протасов, все, особенно девушки, благодарят его за доставленное удовольствие и высказывают ему свой восторг. Знакомим его с княжичами, усаживаем за стол. Вопросы к Луке сыплются со всех сторон.

Протасов поднимает бокал, встаёт: – Прежде всего – за здоровье именинника. Чтобы рука была твёрдой, глаз – метким, дыхание – ровным, а враги не выпадали из прицела, а выпадая – больше уже не поднимались!

Мы аплодируем тосту. Завязывается беседа, особенно с вопросами усердствуют братья Окиновы. Оно и понятно: военные. Их хлебом не корми, дай обсудить современную тактику штурмовых групп, тенденции развития практики рукопашного боя и поспорить: какой пистолет самый лучший.

По дороге с праздника задаю вопрос ребятам: – То, что Лука Протасов таким образом зарабатывает деньги, не будет ли воспринято, как умаление чести?

По праву старшего отвечает Церен: – Нет. Любая работа, кроме прямо запрещённой считается достойным занятием. Он может за деньги давать уроки танцев и конной езды, тренировать с оружием – как раз то, чего тебе хочется, и вроде как, вы даже договорились. Показательное выступление – это не клоун на арене цирка. Это демонстрация уровня владения оружием. Хотя, может быть, и в цирке дворянам можно, тут я сказать затрудняюсь. Во всяком случае, в той же Москве на балы приглашают дворян, которые демонстрируют танцы, начиная бал. И им за это платят. А если кому-то нужно познакомиться с кем-то из знати, а прямых контактов нет, то может нанять посредника – и не обязательно там актёра или хоккеиста, а вполне себе аристократа, который и представит его нужному человеку. Такой работы не только бароны, но даже графы не чураются: подошёл к старому знакомому, представил свою компанию, и всё – деньги в кармане.

Немного подумав, Церен добавил: – Вот опять же, оружие. Видимо, если ты тренировал каких-то людей, а спустя неделю начал тренировки их врагов – вот это может быть воспринято как нарушение моральных принципов ради денег. А выполнять чей-то заказ и подстраивать ситуацию так, чтобы вызывать на дуэль их врага – это прямо порицается и однозначно будет воспринято как умаление чести. Точного списка нет, и, думаю, временами что-то переходит из разряда допустимо в порицаемое, а что-то – наоборот. Для дворян не статьи всяких там административных и уголовных уложений главное, а кодекс «О чести, долге и праве дворянском». И дворянский суд, решая, насколько проштрафился тот или иной дворянин, исходит из моральных требований, интерпретируя их для конкретных случаев. Старым родам это на пользу – у них за спиной поколения предков с их деяниями и положительной аурой, а вот младодворянам в такой же ситуации могут и указать на их не полное соответствие дворянской этике.

Глава 9

Владимир. Телестудия канала «Вариант-Медиа».

– Телеканал «Вариант-Медиа» заканчивает воскресный обзор, – диктор в студии элегантно поправила волосы, улыбнулась и продолжила: – Самый эффектный сюжет мы приберегли для финала программы.

– Сегодня в загородном развлекательном комплексе барона Аланкина отмечает четырнадцатилетие широко известный во Владимире юноша – Андрей Андреевич Первозванов. Наверняка вы о нём много слышали. Знаменитый победитель медведя, удостоенный за это правительственной награды, удачливый дуэлянт, ныне прилежно обучающийся танцам, выдающийся спортсмен, принесший области немало громких побед. Всего за год он приобрёл обширные земельные угодья, на которых строит собственную деревню. Другим приобретением стал кирпичный завод, производство на котором увеличивается.

– Наша съёмочная группа не смогла попасть на закрытую территорию, чтобы снять репортаж о том, как отдыхает «золотая молодёжь», но в сети, в общем доступе, распространяется несколько видеоклипов с этого мероприятия; мы подготовили для вас небольшую компиляцию, смонтировав самое интересное. Обратите внимание: помимо владимирской знати, в кадре присутствуют и гости, приехавшие издалека. Это, как минимум, три княжича – сыновья губернатора Бурятии Семён и Церен Окиновы, они в суворовской форме, и сын хабаровского губернатора Мирон Анохин. Смотрим.

На экране появляется яркая картинка с видом на залитую иллюминацией полосу препятствий. Негромкий женский голос с придыханием произносит: – Это же Лука Протасов, Македонец! Кто его вытащил? За его выступление громадные деньжищи платить надо!

Над юношей, стоящим в арке, вспыхивают цифры и восторженные голоса ведут обратный отсчёт. Протасов срывается, выхватывает пистолеты, и над полосой, залитой огнями прожекторов, подсветки и горящими автомобильными шинами и факелами, раздаётся грохот; отлично виден полёт трассирующих пуль. Кадры не качественные, снятые на слегка раскачивающийся и подрагивающий смартфон, но даже так понятно, насколько эпичной является картинка. Завершив пробег, Македонец с двух рук стреляет в яркий круг и небо над комплексом озаряется заревом салюта.

Камера наезжает на группу молодёжи, из которой раздаются крики: – Нашего друга! Андрея Первозванова! Поздравляем с четырнадцатилетием!

Толпа скандирует: – Поз-драв-ля-ем!

Владимир. Домбаронской семьи Протасовых.

Часто по выходным старшие сыновья Луки Григорьевича Протасова – Тимофей и Юрий, приезжали к нему в гости. Реально в гости – с жёнами и детьми. Бабушка могла наиграться с внуками и внучками, а их мамы – отдохнуть от многочисленного потомства и обсудить свои женские дела. А мужчины собирались в баре и проговаривали дела мужские.

Младший из Протасовых опоздал – точнее, был на особой работе – устраивал показательное выступление на загородной базе Аланкиных. Когда он вошёл, внимание перенесли на него и отец спросил: – Как в целом отстрелялся?

– Нормально. Я маршрут ещё с лета помню; но хорошо, что накануне пару раз пробежал: вечером фонари слепят и это приходилось при беге и стрельбе учитывать, чтобы без заминок. А так – заказчики довольны. Кричали девушки: ура! И в воздух чепчики бросали *. Из других домиков подтянулись и тоже понаблюдали.

– В сети видели и забег твой, и салют. Там в толпе суворовцы стояли, как я понял из репортажа на «Вариант-Медиа» – княжичи.

– Да, они.

– Ты у них денег попросил за какие-то услуги?

– Нет, конечно. Как можно? Мы просто поговорили где-то с полчаса после пробежки. Я всегда захожу к заказчику – юбиляру или другому виновнику торжества, и поздравляю его. А сегодня княжичи, да и вся компания стали задавать вопросы, и сразу уйти не удалось, – не красиво было бы быть невежливым; посчитают, что зазнался. Когда я прощался, старший из Окиновых, который Семён, сказал, что они сожалеют, что отняли у меня столько воскресного времени, но поблагодарил за общение, от которого они получили большое удовольствие.

– Мне полчаса назад на карту упало два перевода, адресаты: один Окинов, второй Анохин, – ответил отец. – Думаю, так они компенсировали тебе потраченное время.

– Там вообще много?

– Много. В общей сложности половина суммы за твою пробежку.

– Не хило они моё время оценили, пока я с бокалом в руке стоял и рассказывал про устойчивость пуль со смещённым центром тяжести!

– Им честь не позволяет зажиматься: княжичи беседовали с баронетом, их время дорого, у баронета тоже. Если бы они перекинули мало денег, про них потом стали бы говорить, что князья – а скупердяи. Так что в подобной ситуации им лучше гарантированно закинуть денег с небольшим запасом, чтобы ни у кого подобных вопросов возникнуть не могло.

Немного помедлив и полюбовавшись на бокал с коньяком, глава семейства добавил: – Хотя, может быть, правильнее было бы нам заплатить княжичам за такую рекламу. Думаю, процентов на двадцать можно ценник на твои выступления поднимать. На дуэли ты в очередной раз победил, и даже применение магической силы Мишей Саворняном ему не помогло: порвал ты его, как Тузик грелку. Теперь вот княжичи на твоё выступление любовались, а особенно ценно, где они не просто попали в кадр, а камеры запечатлели именно эпизод с их рукоплесканиями и восхищениями твоими умениями. При старой цене заказы посыплются слишком часто; а наши расценки должны быть кусачими, чтобы заказчик гордиться мог, – типа, я богатый, могу позволить себе такие траты. Да и тебе не каждый же месяц бегать по этому полигону. Других дел тоже полно.

– А сам именинник, Андрей Первозванов, какие-то вопросы задавал?

– Больше всех. Начиная с вопросов про мою экипировку на дуэли, материала накладок на защитный костюм и сплава, из которого сделаны сабли, до моих умений удерживать баланс на качающемся бревне. Ну и поинтересовался, можно ли у меня мастер-класс взять?

– Ну, ты же периодические занятия проводишь. И на них прейскурант тоже можно приподнять. Андрей – нас выручил, крепко выручил. Перловы в наших разборках с Саворнянами не участвуют, так что их учить можно. Первозванов парень порядочный, вроде и хваткий; хотя, сомневаюсь, что за несколько уроков он сможет чему-то научиться. Тебя, как и всех наших детей, учить двурукости начали, когда ты ещё толком и не сидел – как только начал ручки к игрушке тянуть, так к тебе тренера и приставили.

* Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали. Грибоедов А.С., Горе от ума, 1824 г.

Владимир. Дом Латышевых.

Лев Павлович Латышев неторопливо задавал вопросы дочери о том, как прошло празднование дня рождения Андрея Первозванова на загородной базе, тут же давал какие-то комментарии или советы дочери: – Посмотри, на дне рождения Андрея, на фоне остальных, твоя шубка из белого кроличьего меха смотрелась очень выигрышно, подчёркивая именно аристократизм, хотя на других девочках шубы были гораздо дороже – из песца или норки. Ну, там и подача была важна – ты носить одежду умеешь. А то, что ты из состоятельной семьи, мы показали с помощью колье, основу которого составляют три изумруда. Для кого-то это просто зеленые стекляшки. Но опытный человек увидит, что это самые дорогие изумруды, какие бывают, колумбийские. К твоим зелёным глазам изумруды подходят идеально.

– Думаю, что ребята, да и девушки, что там присутствовали, это не поймут.

– Конечно не поймут. Понять, сколько стоит твоё колье, могут только те, кто носил камни подобного уровня или к ним прикасался. Но изумруды хуже или дешевле не становятся от того, что кухарки не могут оценить их стоимость. Твоя шубка была демократичной, и если ты будешь следовать такому принципу в одежде, то будешь «своей» в неаристократической среде. А для аристократов достаточно колье, или даже кольца или серёжек, чтобы они смогли мгновенно оценить, кто перед ними. У мужчин, кстати, это ещё ярче проявляется: парень может быть в драных джинсах и простенькой рубашке, но если на его руке часы марок, которые ты изучала, чтобы уметь их определять, можешь быть уверена – перед тобой аристократ из первой сотни родов государства, ну, или, – очень богатый промышленник. Кстати, как себя там Борислава Кошечкина вела?

– Не выделялась, – ответила Алёна. – Но её очень плотно Борис опекал.

Лев Павлович согласно кивнул головой: – Это правильно, что старший Кошечкин начал её в свет выпускать, и правильно, что вначале ввёл в такую компанию, где все свои. Борислава пооботрётся немного, на новогодних балах поприсутствует, какой-никакой опыт общения с аристократией наберёт. Папа её, Кузьма Васильевич понимает, что пора беспокоиться о замужестве дочери. Для него, конечно, идеальный вариант выдать дочку замуж за курсанта, который и жену будет гарантированно любить, так как из-за службы будет её редко видеть и дом родной возлюбит как отдушину от казармы, и тестя станет почитать, как героического офицера. Повозит он её лет десять по гарнизонам, Борислава пообтешется, привыкнет к статусу офицерской жены, а их дети изначально не будут знать другой жизни, кроме дворянской.

Взяв небольшую паузу, Латышев продолжил: – Вы с Андреем обсудили, как будете добираться на новогодний бал?

– Да. Он предложил свою машину, ну, «Москвич», который ему подарили, но я попросила, чтобы он нанял что-нибудь посолиднее. Он согласился.

Немного задумавшись, Лев Павлович спросил: – А с чего ты решила, что эта машина не солидная?

– Папа, такими паркетниками все улицы забиты.

– Ты же внутри машины была, толщину стекла оценить смогла?

– Да, толстое, наверное, пальца два толщины.

– А почему оно такое?

– Дешёвое, наверное, не прочное, вот и сделали толстым.

– Доча, ты сделала слишком поспешный вывод на основе внешности, не заметив, что джентльмен замаскировался под простолюдина, но на руке у него часы, стоимостью в хорошее поместье. Вас всех, кстати, тоже касается, – Лев Павлович кивнул головой в сторону младших дочек, с прямыми спинами сидевших рядом с матерью.

– Так вот, – продолжил он, – для простолюдинов и даже рядового дворянства, это и в самом деле «Москвич девятка». Обычная стандартная машина. Так и по документам проходит. Только в отдельном приложении указывается, что эта «девятка» имеет шифр АБ – «Аурус Бронированный». У неё и двигатель от Ауруса и вся начинка тоже; за счёт этого машина мощная, что позволило усилить корпус, чтобы его пули не пробивали. Наши послы за рубежом в не очень спокойных странах в таких машинах ездят. Вроде обычная машина, и в потоке авто ничем не выделяется. А когда по ней начинают стрелять, оказывается, что она особенная.

– Нет твоей вины, Алёна, – поднял обе руки глава семейства. – Твоя вина только в том, что вывод ты сделал слишком поспешный. Дипломат всегда, даже когда ответ очевиден, берёт время на «подумать». Я и сам ничего про эту якобы «девятку» не знал. Но позвонил приятель из Москвы, поинтересовался: кто такой Андрей Первозванов, и на мой вопрос ответил, князь Анохин приобрёл «Девятку Аурус Бронированный», а дарственную оформил на это имя. И за весь год в стране было продано всего три таких машины. Знаешь же «Аурус» на котором наш губернатор в особо торжественных случаях ездит; так вот Андрею Первозванову подарили машину, которая в три раза дороже этого «Ауруса».

Кивнув на кофейник, и дождавшись, когда ему нальют кофе и немного пригубив его, Латышев продолжил: – И вот тут мы должны подумать: за какие такие услуги или заслуги Андрей получил такой ценный подарок? Анохины с Перловыми дел не ведут, ну, кроме новой чайной компании, которую они на юге формируют. Но и в этом случае, приёмыш ни на какой подарок, тем более, такой дорогой, рассчитывать не может. Ни земля, которая де-факто принадлежит Первозванову, ни его кирпич, князя Анохина не интересуют. Что-то есть такое, что кардинально меняет расклад и придаёт смысл подарку. Но мы этого не знаем и нас это не касается. В княжеские дела лучше не лезть, не нашего уровня задача. Так что просто сделай зарубку в памяти, но без всяких выводов и без дальнейших попыток что-то выяснить.

– Папа, а может ты просто усложняешь? – задала вопрос Алёна. – У Андрея деньги есть. Он их мог дать, чтобы ему купили машину.

Немного подумав и погоняв во рту очередной глоток кофе, Лев Павлович ответил: – Исключено. Андрей в особой любви к машинам не замечен. Если бы он воспылал желанием купить авто, то и приобрёл бы тачку, которая для пацанов его возраста – предел мечтаний. Джип какой-нибудь навороченный с яркими огнями и десятком колонок. И если бы он это сделал, то сильно бы упал в моих глазах, потому что покупать для себя такую машину – это дешёвые понты. Мальчишество. У Андрея я этого не наблюдал, и мне кажется, что у него есть понимание, что ему ещё многие годы нужно будет создавать устойчивое хозяйство, а для этого нужно вкладывать в развитие все свободные средства. А то ещё и детям с внуками эту работу передать. То, что у него сейчас есть: это случайные приобретения, не дающие ему непрерывную производственную цепочку. В этом слабость его собственности. Посмотрим, как он будет действовать. Но со стороны. Нам до него дела нет. Кстати, если начать вникать в его отношения с князьями – можно навсегда избавиться от головной боли.