Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Осуждённых раз в неделю к нам привозят. Они на полигоне расстреливают всю свою магическую силу, потом подзаряжаются от шариков, и наши специалисты смотрят, что они могут сделать. Когда мощности не осталось, заключённый берёт вторую пару шариков, подзаряжается от неё и снова стреляет. И так несколько раз. Лучше всего с водяными и земляными получается – там измерять проще: одни сосульки формируют и бросают их в стену, а другие – берут кирпичи и тоже долбят их об стену. Так что экспериментально установлено, что шарики реально работают и после каждой зарядки увеличивают свою мощность. Мы фиксируем рост их заряда. Интересные подобные данные получены также по соотношению магических сил между водяными и земляными – через измерение числа кирпичей и сосулек. И, думаю, много ещё чего сможем накопать из этих шариков. Но мне бы ещё тысячу или две таких шариков – чтобы ускорить исследования и их сертифицировать для магического использования.

Артур в удивлении немного присвистнул…

– Вы же с Андреем про титановые шарики договорились шифром общаться, на тему Пасхи? – задал граф вопрос сыну.

– Да, – согласно кивнул Артур Гефт.

– Будешь звонить ему, скажи, что папа за пасхальный подарок благодарит и велел кланяться. Летом поедешь в Москву в отпуск, заодно на недельку или на две, как получится, приедешь к Андрею, можешь ему сообщить, что будешь. И скажи, что я тоже на день-два заеду летом во Владимир и лично его поблагодарю. Ну магические дела с ним обсудим. Ты говорил, что он шарики уже применял. Мне бы очень хотелось получить какие-то данные о результатах его исследований, это поможет быстрее их сертифицировать.

– Я рад, что шарики работают, – согласился с отцом Артур. – Я, когда от Андрея это всё услышал, впал в прострацию и поверить не мог. Точнее, Андрею я верил, но настолько необычен его рассказ про это облако, ленты-звёздочки, про больных и шарики выглядел…

– Может быть, самое главное, что он поведал – даже не шарики, а как раз про облако и потоки силы. На основе слов Андрея можно сделать вывод, что магическая сила – это один из видов энергии, а это величайшее открытие. Магия же относительно недавно появилась, и до сих пор существует несколько теорий – как она произошла и что собой представляет. И исходя из этих теорий идёт планирование её развития и применения. И если мы имеем правильную основу для теории, то и развитие пойдёт быстрее и применять мы её будем эффективнее. Ну и шарики – это вообще первый результат сохранения магической силы вне человеческого тела.

Владимир. Монастырь.

Солнце уже совсем по-летнему светит в окно. Утро раннее, скоро на службу, и как обычно, когда я приезжаю на исповедь, исповедуюсь пораньше, чтобы после службы подойти к причастию.

Выслушав мой список и комментарий к нему, задав несколько вопросов, отец Игнатий читает разрешительную молитву: – Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит чадо Андрея, и я недостойный иерей Его, властию мне данною прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих. Во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Мы сидели в красном углу в светёлке отца Игнатия, поднимаемся и идём на выход.

– Потрапезничаешь со мной? – оборачивается ко мне отец Игнатий.

– Благодарствую, – склоняю я голову в поклоне.

Проходим в небольшую столовую, где уже накрыто на двух человек – монашки, что приносят еду отцу Игнатию, знают, что он всегда приглашает меня на завтрак после исповеди и накрывают сразу на две персоны. Чтобы второй раз не ходить.

Садимся, за едой неторопливо разговариваем о моей жизни.

Говорю отцу Игнатию, что помимо грехов, есть у меня сомнения, что в каких-то ситуациях я действую правильно. И это меня угнетает. Привожу ему несколько свежих примеров.

– Или вот, – продолжаю я, – примирение родов Протасовых и Саворнян – это благое дело: мир-то, по-любому, лучше ссоры. И Лука, и Ева друг друга любят и им я помог. Но у меня не было возможности узнать у Миши Саворняна и Алины Протасовой, готовы ли они видеть друг друга мужем и женой – всё делалось быстро и скрытно. А вдруг у них жизнь не сложится? Получится, что я их соединил и лишил выбора и счастья?

– Рановато, для твоего возраста, во всяком случае, появились у тебя сомнения в собственных поступках, – немного подумав, отвечает отец Игнатий. – Я в твоём возрасте не сомневался в том, что я всегда прав. Через некоторое, причём, немалое время, стал думать, какое из решений выбрать, чтобы оно было правильным. И понял, что в юности я немало ошибался. А сейчас, принимая решение, я даже приблизительно не могу сказать – правильное ли оно: только со временем проявится всё, что в него заложено и станет понятно – верно я действовал несколько лет назад, или ошибся. Так же и с Михаилом и Алиной: чтобы понять, насколько ты был прав, должно пройти лет двадцать или тридцать. И даже в этом случае истину не установишь – слишком много разных обстоятельств все эти годы будут влиять на их судьбу. Ты прав в главном – ты спас два дворянских рода от разорения и уничтожения. А это не один десяток человек, которые обрели надежду на лучшую жизнь. Ты их помирил, и к твоему случаю полностью применима заповедь: Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. *

Закончив завтрак, под неспешный разговор мы направились к собору – отцу Игнатию нужно готовиться к службе, а мне – помолиться о сохранении мира между баронскими родами.

* «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». (Евангелие от Матфея. 5, 9).

Глава 38

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

– Проходи, проходи, я не занят, просто бумаги разгребаю, – Герман Леонардович Литвинов оторвал глаза от документов и приветливо кивнул сыну. – Как отдыхается? Не покачивает на твёрдой земле после палубы?

– Ну, два дня досыпал, что в мореходке не хватало. Дальше уже нормально, в обычном ритме. С друзьями встретился, на озеро съездили.

– Ты хотел что-то? Или просто зашёл поздороваться?

Немного поколебавшись, Константин спросил отца: – Я документы и записи рода просматриваю за последнее время; оказалось, ты Андрею Первозванову помог помирить Протасовых и Саворнянов? Первозванов же наш враг?

– Враг моего врага – мой друг. И не совсем помог. Думаю, они бы и без нашей помощи до этих данных докопались, но не так быстро. Так что я для них только ускорил работу, переместив материалы в сети из архивов на видное место. А вот то, что они правильные выводы сделают так быстро, не думал. Там, у Первозванова, вообще команда неплохая подобралась, поступает мне информация от одного человечка.

– А нам какой от этого интерес? – задал вопрос сын.

– Примирение родов нанесло удар, сильный причём, по графу Самойлову. Ты архивы аналитиков нашего рода читал? Они там однозначный вывод сделали, что организатор давнего конфликта Протасовых и Саворнянов – именно Самойлов, точнее – отец нынешнего графа, тогда ещё глава баронского рода. И главный выгодоприобретатель за эти четыре десятилетия их вражды – тоже их род.

Герман Леонардович пару раз кивнул головой: – Помню, помню твой замысел породниться с Самойловыми. Но он нереален. Он вон дочку за одного из московских княжичей не отдал – типа, кроме титула за душой ничего нет. В Москве таких, кстати, немало: пыжатся, а позволить себе могут только понты – в реальности ни недвижимости, ни состояния не имеют. Да и с мозгами зачастую проблемы, зато гонора – горы. А Самойлов подбирает, чтобы жених был не только с титулом, но и финансово состоятелен. Он-то в приданое дочери один из банков отдаёт, да и земель с предприятиями немало.

Граф Литвинов положил бумаги на стол, решительно отодвинул папки в сторону и продолжил: – Так-то, что Перловы, что Первозванов, нашему роду не враги на самом деле. Конфликт был, он улажен. Потери для нашего рода не сказать, что существенные. Я Первозванова, как и ты, ненавижу – влез безродыш в дела аристократии. Но его я просто ненавижу, а Самойлова – боюсь. Кем Самойловы были полвека назад? Обычным баронским родом, причём из мелких. У нас, когда такие бароны собираются в дворянском собрании, кресел на всех не хватает, стулья в проходах ставят. А мы уже в те времена графами были. Но в чём поднаторели Самойловы, так это в интригах. Есть у них такой талант, я бы даже сказал – талантище. Интриганы они умелые и грамотно обставляются, чтобы их уши не торчали за тёмными делишками: организовали несколько конфликтов между родами и подогревают их, а сами с этого кормятся – скупая собственность враждующих родов и деньги в кредит давая. Ситуацией пользуются мастерски. В результате сейчас граф Самойлов – второй человек в губернии по влиянию после губернатора Волхонского, а по богатству – наверняка Григория Семёновича превосходит. И если задумает граф Самойлов пустить нас по ветру, то мы можем и не заметить, как окажемся втянуты в серьёзное противостояние с каким-нибудь графским родом, или не дай Бог, с Волхонскими. Так что, если Самойлов захочет мстить Перловым и Первозванову, а он, уверен, вычислит, кто помогал баронам примириться, и поквитаться с ними захочет – мы негласно, осторожно, но по мере сил будем Перловым помогать. Чтобы Самойлова немного измотать и просто чтобы не стать следующими.

– Пойми, наследник, – продолжил Герман Леонардович, – Самойлов не просто самая крупная рыба в нашем пруду – он крокодил, который может проглотить любого. И крокодилу, чтобы только поддерживать свою жизнь, кого-то периодически надо съедать. Он не злой – его природа такая. Если он никого не съест, то умрёт от голода. Я стараюсь на его пути не оказываться, финансы все через него провожу, чтобы он с нашего хозяйства доходы имел и не пытался зарубить курицу, которая ему яйца исправно и безропотно несёт. Стараюсь всё сделать так, чтобы он заинтересовался кем-то другим, а не нами. Пока удаётся, но ведь это пока. А если кто-то сможет немного его покусать, то нам это тоже на пользу пойдёт: пока он будет раны зализывать и с обидчиком разбираться – у нас появится время на развитие. Ты же справку читал – я наш родовой бизнес в сфере туризма расширяю на юг. Заберём себе санатории, где наши моряки отдыхают, а северные надбавки они очень охотно тратят на отдыхе. Новых гостиниц настроим. И не только под моряков, но и в целом под северян, благо, завязок с крупными предприятиями у нас немало. А во Владимире потихоньку можно будет дела и сворачивать. Но пока мы здесь – любой враг Самойлова – наш естественный союзник. И даже если ты этого «союзника» ненавидишь, как я Первозванова – помогай ему, как сыну родному.

Владимир. Гостевая резиденция князей Анохиных, временно используемая Перловыми.

– Вот знаешь, чем три зимних месяца отличаются от трёх летних? – задал мне вопрос Боря Кошечкин.

Я понимал, что вопрос риторический и ничего не ответил.

– Тем, что середина зимы наступает через полтора месяца, а середина лета – через полторы недели, – сам же и отвечает Борис. – Посмотри, давно ли мы экзамены сдавали и радовались, что каникулы начались? С того времени, по субъективному ощущению, прошло полторы недели, и уже – середина лета. Ещё чуть-чуть, и снова: здравствуй школа, я типа скучал.

Мы стоим во дворе «дома Анохина» в ожидании приезда Артура Гефта – совместно решили, что лучше всего ему жить здесь. Время на переезды терять не будет. Через открытые ворота почти забегает Матвей Давидов: – Ух, успел, – радуется он.

Почти сразу же через калитку входят Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна, – значит, Артур отзвонился и реально на подъезде.

Геннадий Алексеевич здоровается за руку с Борей и Матвеем, а Оксана Евгеньевна придирчиво осматривает пацанов и слегка недовольно вздыхает: для неё Артур в первую очередь граф, а уж потом – наш друг и она считает, что и выглядеть при его встрече мы должны согласно протоколу.

Наконец, во двор въезжает автомобиль, Артур выходит. Блин, он снова выше на полголовы, на деле меньше; но реально подрос и в плечах раздался. Матереет мой друг. Артур улыбается, но покорно выслушивает приветствия, отвечает комплиментами, понимая, что от ритуала встречи никуда не деться. Дворянский протокол – штука беспощадная, как европейские инквизиторы. Мы втроём тоже вежливо его приветствуем. Процедура засчитана!

Артур шагает вперёд, обнимает меня, и я боюсь, как бы в этих тисках не хрустнули кости. Хотя, что их жалеть – вылечу. Следом таких же объятий удостаиваются Матвей и Борис. Все вместе идём в дом; дальше по плану застолье.

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Артур наблюдает как я вожусь с шариками. Я негромко прыскаю….

Он спрашивает: – А что веселого?

Отвечаю: – Ты всё время сидишь такой озадаченный. И я представил картину твоими глазами: я беру шарик, кручу его, зажимаю, бросаю. Беру следующий.

Артур согласно кивает: – Да, всё так и выглядит.

– Тебе не скучно? – спрашиваю его.

– Нет, – отвечает Артур. – Ты же работаешь. А как работают другие, можно наблюдать вечно.

– Я за день заряжаю больше чем по сто шариков. Так что к приезду Николая Артуровича все, что успеют изготовить в мастерской, будет заряжено. А получится, какие-то дополнительно подзаряжу посильнее, чтобы ёмкость у них была больше. И больших шаров, наверное, уже с полтора десятка изготовили, – тоже все можете забрать. Вдруг и они тоже пригодятся, а для меня ещё сделают. Жаль, что толку пока от них немного – только заряд-разряд…

Владимир. Гостевая резиденция князей Анохиных, временно используемая Перловыми.

Хотя лето, в камине полыхает огонь, создающий особенный уют и домашнюю атмосферу. Николай Артурович и Артур Гефты сидят в креслах около камина с одной стороны; напротив них – мы с Юрием Васильевичем Евичем.

– Впервые титановые шарики были применены для лечения полтора года назад. Солдату в результате обморожения требовалась ампутация рук и ног и традиционная медицина могла предложить только протезы. В результате применения шариков, которые активировали потоки магической силы и «подтянули» организм в целом, удалось сохранить конечности. Вот выписка из истории болезни, фото процесса выздоровления; я запросил свежие данные объективного контроля: здоровье солдата в порядке, уровень его магической силы не пострадал, – закончив говорить, Юрий Васильевич протягивает Николаю Артуровичу пачку бумаг, тот несколько минут смотрит и удовлетворённо кивает.

Евич пододвигает к себе ещё одну толстую пачку «корочек» с бумагами: – Год назад проводилось лечение шестнадцати морских пехотинцев, двое из них являются офицерами. Состояние пострадавших было крайне тяжёлым; я предполагал, что шестеро из них не выживут. В результате комплексного лечения удалось спасти тринадцать, в том числе обоих офицеров. Для лечения применялись, в том числе, и магические шарики. Здесь истории болезни, по ним я также запросил свежие данные – состояние у всех продолжает улучшаться. Побочные эффекты не зафиксированы.

Гефт с удовлетворённым поклоном принимает пачку бумаг и ещё один подарок от Юрия Васильевича – коробку с пятьюдесятью шариками, что я в своё время дал ему. Евич поясняет: – Поскольку из-за секретности пересылка шариков невозможна и вам важно увезти с собой их максимальное число, мы договорились с Андреем, что для меня он изготовит новые шарики, а эти я передаю Вам. В коробку вложено описание, как эти шарики использовались и сколько циклов заряд-разряд было проведено.

Николай Артурович рассказывает про собственные опыты с шариками: привлечение людей для экспериментов с использованием шариков позволило ему сделать немало наблюдений и выводы на их основе, и мы с Евичем внимательно слушаем его рассказ, а Юрий Васильевич кое-что даже записывает.

Гефт добавляет: – Поскольку шарики теперь поступают почти исключительно ко мне, будет справедливо, если и оплату их изготовления будет оплачивать мой институт. Это не обсуждается. С Кошечкиным вопрос будет решен.

Слегка перекусываем – нам всем ехать на приём, который губернатор даёт в честь Николая Артуровича. Оттуда мы с Артуром убываем на молодёжную тусовку на базе Аланкиных, а у старшего из Гефтов – ужин с Перловыми. Завтра утром Артур и Николай Артурович уезжают – коротким оказался отпуск во Владимире у Артура: когда время проводишь с друзьями, две недели пролетают как одно мгновение.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

Герман Леонардович Литвинов не спеша крутил в руке бокал с вином. Рядом, на таком же высоком стуле, у барной стойки сидел сын Константин. Прислуга, накрыв для них на веранде, удалилась и они не спеша цедили вино, закусывая фруктами и виноградом. Герман Леонардович любил так проводить время на открытом воздухе, но августовские вечера на Владимирщине прохладные. И он с сожалением подумал, что впредь лучше собираться в гостиной или в столовой.

Каждый день, не смотря на дела, он общался с сыном и старался, чтобы, помимо управления хозяйством рода, он сильнее вникал с межродовые расклады и в стратегическое планирование.

– Прочувствуй, – после небольшой паузы, чтобы сделать глоток вина, обратился он к Константину, – вроде намечался вечер в честь Артура Гефта. А по факту там собралась вся элита. Святослав Волхонский притащил с собой нескольких местных графов и баронов – молодая поросль, но это те, с кем тебе придётся работать, когда сменишь меня на посту главы рода. Даже если мы основные ресурсы своей семьи на юг перебросим, у нас здесь много ещё чего останется. Да и не перебросишь быстро – не хочется за бесценок отлаженный бизнес продавать. А чтобы по хорошей цене – момент должен быть подходящий, а его годами ждут. И тебе с ними нужно контакт искать сейчас, чтобы в будущем общие воспоминания были.

– Так вот, по списку участников: восемь графов и больше, чем полтора десятка баронов; Аланкины и Плетневы в полном составе: хоть у наследников жёны вот-вот разродятся, всё же притащились поучаствовать. Касаткины из Москвы под это дело приехали – оба с жёнами, и Алёна, бывшая Латышева, тоже была. Протасовы и Саворняны в полном составе – эти сейчас везде, где можно отрываются, соскучились по общению за годы вражды. И много кого ещё, до кучи за полсотни человек набралось. А тебя там не было. И единственная причина, по которой Свят Волхонский тебя не пригласил, наверняка – прямое указание деда-губернатора: чтобы ты не попался на глаза Андрею Первозванову и не испортил ему настроение. Ну, или не затеяли вы с ним разборки.

– Ну, а главное: из Москвы прикатили случайно там оказавшиеся два внука брянского губернатора, внук хабаровского губернатора и этот, Мухаммадкарим Сабирулы, из наших южных областей, тоже княжич. Чего их-то принесло? Артура Гефта увидеть захотелось? Так на следующий день они дружно все вместе с Москву и уехали, и Артур с ними. Москва что, глухая деревня и там княжичам отдохнуть негде? Вот и думаю я, что они прибыли сообща Первозванова уговаривать, чтобы он зимой опять замутил «Квадронашествие» или какую-нибудь другую молодёжную веселуху со стрельбой и кашей из полевой кухни. И если он согласился – то ты на эту тусовку юной знати, замаскированную под военную подготовку, не попадёшь.

– И меня такое положение не устраивает. Как-то нужно соображать, чтобы нормализовать отношения. Хотя, был один момент, да я его прошлёпал, не сообразил вовремя: Андрей верующий, и если бы ты ему встретился в Прощёное воскресенье, и вроде как обряд исполнил, попросив прощения, то он бы простил и попросил простить в ответ – а для верующего это не обряд, а реальное прощение; и для него весь негатив с тобой был бы закрыт. И дальше вы могли бы общаться и потихоньку отношения налаживать. Но Пасха один раз в год и этот вариант только следующей весной будет. Надо что-то другое искать. Ну и ты по своим друзьям-знакомым посмотри, может, кто и на посредника потянет…

Владимир. Лицей.

Я удивлялся тому, насколько очень удачно всё складывалось в «делах». Деревня росла, строилась школа – подарок мне на очередной день рождения. Рядом с ней поднимался «культурный кластер», возводимый на виру от китайского императора. Кирпичный завод, ресторан и гостиница приносили устойчивую прибыль. В карьер, заполненный весенним паводком и превратившийся в громадное озеро, запустили рыбу, а на его берегу создавали базу отдыха. Казалось бы, живи и радуйся.

Но я радоваться не мог. Я выпускник-одиннадцатиклассник и на первом уроке по физкультуре в лицее оказалось, что нас, неинициированных, в классе осталось всего двое. А ещё через две недели я остался один. Поскольку я и раньше почти всегда занимался по отдельной программе, готовясь к соревнованиям и разным выездам с командой, то особенно никто на это внимания не обратил. Но я-то обратил.

Постепенно и в лицее старшеклассники стали задавать себе и друг другу вопросы. Да и в свете тоже обсуждали. И чем меньше времени оставалось до моего шестнадцатилетия, тем чаще я слышал злорадный шепоток за спиной. Никто, конечно, пальцем в меня не тыкал, так как все понимали, что это чревато – каскады моих дуэлей, когда я за день расправлялся с несколькими вызовами, у «пострадавших» были в памяти. Злорадные шепотки за спиной с упоминанием слов «нулёвка» … «недоносок» … «ублюдок» … меня бесили, но реагировать на них было невозможно: я понимал, что любая нервная реакция приведёт лишь к разогреву темы и делал каменное лицо, «не слыша» ругательств. Благо, их реально шептали очень тихо. Но даже такой шёпот отравлял мою жизнь, превращая все остальные мои успехи в нечто не важное. А ещё больше отравляло жизнь то, что инициация не наступала, хотя, вроде, давно уже пора. Я ждал каждого нового дня с тревожной надеждой. Но день проходил за днём. На деревьях оставалось всё меньше листьев, а до моего шестнадцатилетия – всё меньше дней…