Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Алексей Урусов
Усилитель 3. На пути к инициации

Глава 1

Владимир.

– Кто такая вообще эта Виолетта? – бьётся мысль в мозгу. Реально бьётся – толчками пульса.

Голова звенит, всё тело болит, с трудом удерживаюсь в сознании – не слабо так мне навешали звездюлей. И за что? За какую-то Виолетту. И среди моих знакомых ни одной девочки с таким именем нет… Ладно, с эти будем разбираться позже. Ещё раз э-зрением убеждаюсь, что шесть пацанов, только что избивавших меня, удаляются. Уходят в сторону центра города, гогочут, что-то оживлённо обсуждая. Запоминаю их силуэты в энергетическом зрении и перехожу на себя. Ну, могло быть и хуже. Били-то меня старательно, профессионально, от души.

…Народные гуляния в центре Владимира закончились фейерверком, после чего я решил немного пройтись. Погуляв, закладываю небольшую «петлю» по Трудовой и Лесной улице, чтобы выйти на проспект Ленина и оттуда уже ехать домой. Три парня, идущих навстречу, интереса не вызвали: время ещё не слишком позднее, конец лета, многие стараются дополучить неожиданного тепла, который принесло во Владимир с юго-востока, вот и гуляют. Начинаю немного сдвигаться вправо – тротуары здесь не широкие. И в это время ощущаю сильный удар в спину, который буквально бросает меня вперёд. Лечу, старюсь не зацепить пацанов, но один из них, умело прокрутившись, бьёт меня ногой. К боли в спине прибавляются жуткие болевые ощущения в боку и почти полная уверенность, что рёбра такой удар могли и не перенести. Я ещё не упал, а мне прилетает ещё раз. А после падения на меня просто сыплется град из пинков, тычков и ударов. Некоторые слабенькие, какие-то чувствительно отдаются болью, а что-то напоминает удары обухом. Защищаться лёжа возможности нет никакой, тем более, когда атакуют меня со всех сторон; руками прикрываю лицо и грудь, ноги сгибаю в коленях… Хотя бы так уменьшить урон для наиболее уязвимых органов.

Сверху слышу: – Хватит!

Мою голову берут за волосы, приподнимают и шипящий голос с ненавистью произносит: – Если ты хоть раз посмотришь в сторону Виолетты, то сегодняшнее наказание тебе покажется детской дракой в песочнице!

Толпа уходит… Прошляпил я нападение сзади. А ведь слышал, что там кто-то шёл. Хотя, ну не будешь же от каждого куста шарахаться: гуляют и гуляют. Тем более, приближаясь, они горячо обсуждали турнирную сетку и предстоящие финалы чемпионатов по футболу. Поскольку я футболом не особенно интересовался, то и их разговор меня не привлёк и не насторожил. Да и насторожить не мог – большой город, вечер, людей полно; пацаны идут и о чем-то своём треплются. Шарахаться от каждого встречного-поперечного в такой ситуации – ну смешно же. Такое нападение предугадать невозможно. А то, что на этом участке почти нет прохожих – подъем-спуск крутой, вот и избегают местные этих улиц.

Понемногу прихожу в себя. Спасибо э-взгляду: я вовремя на него перешёл и регулируя работу своего организма не потерял сознание… Можно было, конечно, используя дар, напрячься и отключить им сознание – но нужно ли мне, чтобы сразу у шести человек возник вопрос: с чего это они все дружно в обморок упали? Сознание постепенно проясняется. Теперь пора провести инвентаризацию организма. Одно ребро всё-таки сломано. Ну, это не критично – заживёт.

Поднимаюсь, пошатываясь дохожу до ближайшей скамейки. Присев, начинаю лечить себя…

Итак, что мы имеем по итогу; как говорит химичка: «в сухом остатке». А в сухом остатке только одна фраза: – Если хоть раз посмотришь в сторону Виолетты…

И кто такая эта Виолетта, узнать крайне необходимо – может, я просто не знаю, что она Виолетта, а сам на тех же «танцевальных вечерах» у Латышевых с ней общаюсь?

Хотя, ну не клеятся версии: мне четырнадцати нет. Напавшим пацанам, во всяком случае, тем троим, что шли навстречу, лет по шестнадцать, а может, и ещё больше. Выглядели они гораздо старше, чем я. По идее им и девочки должны нравиться старше, чем мне. Или не обязательно? Девочки, конечно, умненькие и развитые и в моём возрасте есть, но большинство же дети детьми, и капризы детские. Ладно, мне Алёна периодически мозг пытается выесть, но у нас с ней поводов много не бывает: так-то мы только танцуем, плюс я её в лицей и обратно конвоирую, боится, наверное, что украдут. Кстати, позвонить надо будет Алёне; она к началу учебного года должна с каникул вернуться; и поинтересоваться её летними впечатлениями, чтобы первого сентября мне не предъявила, что я невнимательный кавалер.

И домой надо сегодня прийти попозже: я Перловым сказал, что в центре гуляния и концерт, и могу задержаться, так что если ужин пропущу – ничего страшного. Страшно другое – не знать кто такая эта Виолетта, за которую мне так дружно навешали.

Владимир. Дом Перловых.

Утром на завтрак я вышел последним. Перед этим взглянув на себя в зеркало, с сожалением констатировал, что следы вчерашнего побоища, не смотря на старательное лечение, всё-таки остались, и Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна их однозначно заметят.

Зайдя, поздоровался, прошёл на своё место. Здороваясь в ответ, Геннадий Алексеевич взглянул на меня и спросил: – Андрей, тебе помощь не нужна?

Оксана Евгеньевна взглянула на меня с интересом, и её взгляд быстро перерос в обеспокоенный.

Отвечаю: – Нет, спасибо, всё в порядке.

Геннадий Алексеевич, неопределённо хмыкнув, продолжил завтрак, а вот по Оксане Евгеньевне было видно, что она занервничала.

Я сейчас – единственный в доме из «детей»: младшее поколение Перловых ещё не вернулось с каникул – прилетают через два дня; я этим летом никуда не уезжал, а занимался лечением княжича Максима Анохина. В середине августа я бывшего больного «сдал» в госпиталь Евичу и когда тот сделал итоговые анализы и по ним установили, что Максим излечился полностью, моя работа была завершена. До конца лета оставалось ещё полторы недели – ну куда уже ехать, и я решил отдохнуть во Владимире. Отдохнул…

– Мы завтра в деревне планировали побывать? Может, ты воздержишься?

– К завтрашнему дню я буду огурцом!

Как я могу пропустить посещение деревни? По большому счёту – она моя. Да и по факту – тоже. Зимой, когда у нас возникли проблемы с персоналом на кирпичном заводе, старший Перлов предложил привлечь китайцев – типа, кирпич для них, так что пусть сами и производят. Людей мы тогда набрали, но несколько китайцев во Владимир приехали, они оценили залежи и качество глины и предложили выпускать «мелкие серии керамической пластики» своими силами. Мы согласились: лишняя копейка, она не помешает. Но чуть позже оказалось, что у русских и китайцев представления о «мелкой серии» существенно отличаются: когда Иван Чжанович Фениксов позвонил главе рода Перловых и сообщил, что два небольших рода керамистов готовятся к переезду и поинтересовался, не нужна ли нам помощь в строительстве их посёлка, Алексей Сергеевич заподозрил неладное и задал вопрос об общей численности «небольших родов». Оказалось, что их почти пятьсот человек и в новом посёлке нужно строить больше полусотни домов. Расчёты показали, что возвести столько домов и нужные коммуникации за полгода тяжело, но всё же реально. И последнее слово осталось за мной – строить надо на моей земле, на неиспользуемых участках, и тогда никакие отводы земли не понадобятся, и это позволит заняться работами сразу. Разве мог я отказать учителю китайского, который спасал свой род?

Так что уже ранней весной севернее Владимира, на берегу речушки, делившей «мои» неудобья почти пополам, развернулась стройка. В принципе, всё делалось без меня, но не переживать я не мог. И ездил туда исправно. Тем более, реально было интересно.

Владимир. Кафе в центре города.

На «военный совет» я пригласил Матвея Давидова и Бориса Кошечкина. Больше некого: Артур Гефт уехал; Вася и Борис Перловы ещё не вернулись из отпуска; звать Влада Плетнева и Владислава Аланкина я посчитал недопустимым – не на том уровне наши отношения, чтобы они за меня вписывались, да и просто посвящать их в детали моих проблем – излишне.

Привычное кафе в центре Владимира – всем до него примерно одинаково добираться, так что никто не в обиде. Разместив заказ, коротко обмениваемся новостями, и я рассказываю о возникшей проблеме с необходимостью найти таинственную незнакомку по имени Виолетта.

Излагаю свои доводы и мысли по этому поводу. Борис Кошечкин согласно кивает, а вот Матвей Давидов настроен скептически. Говорит, что мои идеи по этому поводу слишком поверхностны: – Я бы разделил твой вопрос на два, – замечает он. – Первое – почему напали? Незнакомая тебе Виолетта обязательно должна была каким-то образом транслировать свои флюиды тому, кто всё это организовал. А эта трансляция могла быть как случайной, так и преднамеренной. Условно: брат видит, что его сестрёнка сохнет по парню, портрет которого висит у неё в спальне; это одни исходные данные. Второй вариант – девушка своему парню говорит, что он в чём-то не очень хорош, а вот Андрей Первозванов – нереально крут! И в том, и в другом случае вероятность того, что ты отгребёшь, является очень высокой. Но причины – разные. И таких поводов на тебя наехать может быть ещё целая куча.

– Твоя логика в отношении девушек понятна, – продолжает Давид, – но неправильно, что ты рассуждаешь чисто логически. Девушки так не мыслят. Вообще, у них это специфический процесс, построенный в основном на эмоциях и гормонах и для мужчин не доступный. Не пытайся это понять, просто прими к руководству. Если ты по какому-то поводу задашь любой из представительниц прекрасной половины человечества вопрос «почему», она в ответ может привести два взаимоисключающих довода, и не будет считать, что они противоречат один другому. У неё в голове это отлично укладывается. Ты же знаешь: учёные установили, что самый близкий эквивалент женской логике – механизм под названием «генератор случайных чисел». Поэтому с помощью логики смоделировать все возможные версии, почему тебе прилетело, просто невозможно.

Матвей замолкает и вдруг смеётся: – Челюсти захлопните оба!

Я, и в самом деле, сидел и переваривал услышанное. Взглянул на Бориса Кошечкина – он в таком же состоянии. Мы дружно рассмеялись, к смеху присоединился и Матвей, который нажал на кнопку вызова официанта: – Мы тут сидим, лясы точим, а наверняка на кухне всё готово, и официант мучается – заказ пора гостям подавать, а сам он зайти в кабинет не может.

Матвей оказался прав: буквально спустя минуту после звонка в забронированный нами кабинет вошли сразу три официанта с подносами – они быстро расставили заказанную еду и с поклонами удалились.

– Ты, вообще, откуда такие познания по женской психологии имеешь? – интересуется Борис Кошечкин.

– Так у меня сестра дипломированный семейный психолог. Она и нам много рассказывает о гендерной психологии и поведенческих стереотипах и всю семью пытает, задавая разные коварные вопросы и даже эксперименты ставит. Поэтому, возвращаясь к теме: нужно исходить из того, что Андреем могла заинтересоваться любая Виолетта в возрасте от десяти до двадцати лет. Во всяком случае, не сбрасывать это со счетов. Хотя наибольшая вероятность выпадет на двенадцать-шестнадцать лет. Процентов девяносто, а то и больше Виолетт, проживающих во Владимире и окрестностях, мы найдём и список составим – не настолько распространённое имя, как Татьяна или Светлана, редкое. Дворянки точно все отыщутся – на портале «Дворянского губернского вестника» запрос ввести и они все тут же вылезут. А вот с простолюдинками сложнее – для них никакого портала не существует, а в сетях они могут не под своим именем фигурировать. Списком я займусь, и когда он будет, подумаем, есть ли в нём Виолетта, которая могла Андреем заинтересоваться.

– О, а когда её найдём, я подключусь: мне немного отец рассказывал про интенсивный допрос пленных. Можно и обкатать, там интересные методики есть. В жизни пригодится, мало ли в какие передряги попадём, – вновь подключился к беседе Борис. Мы все рассмеялись.

Глава 2

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

– Проходите, рад Вас видеть, фрау Марта, Вы как всегда, обворожительны; добрый день, герр Хайнц. Приветствую, Клаус, – Николай Артурович Гефт пожал руки Фрицу и Клаусу и добавил: – Вначале официальная часть, потом обговорим детали.

– Чтобы у персонала академии не возникало лишних вопросов, я решил эту церемонию провести приватно, – полковник Гефт взял со стола папку и начал зачитывать текст: – В 1766 году по приглашению Екатерины Второй ваш предок, Карл-Фридрих Раушенберг с семьёй приехал в Россию. Архивы сохранились, так как каждой семье переселенцев, а также организаторам переселения выплачивались деньги. Разрешите передать вам копию материалов, имеющихся в российских архивах. Указом его императорского величества удовлетворена просьба семьи Хайнц о вступлении в российское гражданство. Вам возвращается историческая фамилия «Раушенберг». Господину Фрицу Карловичу Раушенбергу, подписавшему контракт о службе в рядах российской армии, присвоено воинское звание «майор». В связи с этим государем подписан ещё один указ о присвоении семье Раушенберг потомственного дворянства. Разрешите вручить вам майорские погоны, подлинник императорского указа о присвоении дворянства и выписку о внесении нового рода в «Малый гербовник Российской империи».

– Прошу, Фриц, – показал рукой Гефт, и когда тот приблизился, Николай Артурович вручил ему папки с документами и погоны.

– Марта Стефановна, Вам отдельные поздравления, – полковник Гефт протянул супруге перебежчика небольшой аккуратный букет цветов.

Показав в сторону накрытого стола, Николай Артурович продолжил: – А теперь давайте присядем и обговорим нюансы.

– Мы с Мартой, Клаусом и младшими детьми хотели бы поблагодарить Вас, товарищ полковник, и всех, кто занимался нашими делами, за такой быстрый и впечатляющий результат. Я ожидал, что какие-то решения состоятся, но не думал, что это будет так быстро и нам присвоят не просто дворянство, а наследственное. Это особенно важно для наших детей, которые сейчас проходят адаптацию, а Клаусу пора думать над будущей специализацией.

– Служба внешней разведки исходила из того, – пояснил Гефт, – что как Вам, Фриц, так и Марте, нужно начать работу в академии уже в новом статусе, поэтому мы торопили штабные структуры с подготовкой указов и приказов. Рад, что до начала занятий это удалось сделать. Следующее: может быть на зимних каникулах, а может лучше – во время летнего отпуска, вам необходимо будет побывать в Саратовской губернии, где на протяжении многих поколений жила семья Раушенберг. Ваши предки – поволжские немцы и для легенды прикрытия, которую мы используем, вы должны иметь хотя бы общее представление о своей малой родине. В ближайшие годы вам эти знания не будут нужны, так как в академии никому в голову не придёт задавать вам вопросы. Но в будущем, в процессе общения со знакомыми это может потребоваться; да и Клаус и другие дети вырастут, и детские воспоминания о Поволжье у них должны сохраниться. Там, кстати, ваши дальние родственники живут до сих пор – несколько дворянских семей, инженерная и гуманитарная интеллигенция, очень достойные люди.

Владимир. Кафе в центре города.

– Пока Савелий и Прохор не подъехали, Матвей, хочу поблагодарить за список, что ты прислал, спасибище. Я его просмотрел, а на страницах в сети полистал фото и проверил активность. Все семь Виолетт, которых ты разыскал, мне не знакомы. Но даже если бы в список попали и те из Виолетт-простолюдинок, которые нигде не засветились и в сети выбрали другие аватары, сомневаюсь, что появилась бы какая-то зацепка. Ни одного пересечения. Ни с одной из Виолетт. И ни одной мысли как подступиться с этой стороны. Не могу же я подходить к каждой из них и спрашивать: – Виолетта, не Ваши ли поклонники мне навешали? И какой посыл они пытались таким необычным способом донести? Так-то я готов прислушаться, но было бы интересно – к чему?

– Не обязательно пересекаться – ответил Матвей. – Ты мог быть на балу; она тебе строила глазки, а ты не обратил на неё внимание. И для девушки этого достаточно чтобы обидеться.

– Так любая может обидеться. Я на балу вообще ни на кого права не имею обращать. С Алёной не то, что шаг вправо-шаг влево – сразу расстрел. Там поворот головы в сторону проходящей девочки тут же материализуется в прилёт флюидов от Алёны. А если я проигнорирую, то будет ещё хуже – надуется на весь вечер. И вот мне кто-то может объяснить: мы с Алёной просто танцуем. За пределами танцпола я её только провожаю и по дороге рассказываю домашку. И она почему-то решила, что у неё на меня есть какие-то права.

Матвей соглашается: – Вот. И я о том же. Некая неизвестная тебе Виолетта считает, что ради неё ты должен бросить всё, и бежать за ней на край света. И если ты так не делаешь – она обиделась.

– Ладно, Виолетту засовываем в долгий ящик, не до неё, не вижу реального варианта пока, – отвечаю я. – Если рефлексировать от такой фигни, то жить-то когда? Но тему я не закрываю в любом случае – как дворянские, так и пацанские представления о чести не позволяют спустить на тормозах подобное нападение. Так что никаких: «Отложил на осень, а там и бросил». Голова сама что-то по этому поводу будет думать, дадим ей немного самостоятельности.

К разговору присоединился Борис Кошечкин: – Зайди в атаку с другого фланга. Ты же говорил, что запомнил нападавших. Скорее всего, они местные. Приглядывайся к парням на разных там мероприятиях – у тебя же чуть не каждую неделю какие-то соревнования, плюс выезды бывают и конференции. Где-то можете и пересечься.

Отвечаю: – Ну да. Вариант.

Дальше обсуждение, и так уже завершавшееся, пришлось прервать, так как в наш кабинет зашли Савелий и Прохор. Собственно, и собирал я всех по их просьбе. Пацаны дружили с сёстрами, и как оказалось, их родители обратились по поводу помолвки к семье их девушек. На что папа девушек ответил, что прежде чем женихаться, претенденты себя должны проявить в каком-то конкретном деле. Родители что одного, что второго им ничего посоветовать не смогли; вспомнив, что Никита обращался ко мне, как к «Судье», они и в этот раз решили подойти за советом. Я взял время «на подумать», а сам напряг Матвея Давидова и Бориса Кошечкина – одна голова хорошо, а три – однозначно лучше.

От Бориса идей не поступило, а вот Матвей предложил «вариант» и сейчас излагал нам подробности: – Всё просто, как кирпич!

Пацаны рассмеялись: в последнее время среди моих друзей было в тренде подкалывать меня «кирпичной» тематикой.

Так вот, – продолжил Матвей, – в деревне у Андрея построены две теплицы, где приезжие… ээээ… буряты… выращивают нужные им специи. Рядом можно построить ещё одну или две теплицы, а Савелий и Прохор будут культивировать в них цветы на продажу. Вот вам и конкретное дело.

– Не пойдёт, – тут же откликнулся Савелий – Мы дворяне, никакой продажи и близко быть не может.

– Так её с вашей стороны и не будет, всё продумано, – Матвей постучал указательным пальцем себе по голове, указывая, где именно «всё продумано», и начал уточнять детали проекта: – Вы создаёте предприятие – цех по выращиванию цветов и нанимаете персонал. Цветы растут, девочки-оранжерейщицы их срезают, и вы эти цветы по договору передаёте на продажу в торговые точки. Чистейшее производство; самое что ни на есть благородное дворянское занятие.

– Как вариант, – согласно кивнул Прохор. – А вложения большие? Мы с Савой много денег не наберём, а у родителей брать – тоже не лучший способ: нам тут же скажут, что на отцовских бабках каждый дурак подняться может.

– Андрей, ты же говорил, что у тебя неиспользуемых денег ещё много? – обратился Матвей ко мне. Я согласно кивнул, а Савелий с Прохором переглянулись.

– Так вот, – отхлебнув чая, продолжил Матвей: – Проект теплицы у тебя есть, он стандартный, рядом с двумя имеющимися строишь ещё один фундамент, покупаешь теплицу в комплекте, смонтировать – неделя; газ и вода рядом, их завести не проблема. И сдаешь теплицу Савелию и Прохору в аренду – точнее, фирме, которую для них создадут отцы. А вам, пацаны, нужно закупить только немного удобрений, так как грунт там хороший, и посадочный материал – семена там всякие и клубни для тюльпанов и гладиолусов и ромашек с незабудками. Учтите, семена стоят не дёшево, и если с финансами совсем туго, то поначалу можно что попроще разводить. В деревне, кроме домов для бурятов, у которых, кстати, есть неработающие в семьях, строится больше двадцати коттеджей для руководства и сотрудников кирпичного завода, и у многих жёны не трудоустроены, так как приехали во Владимир недавно. Вот их Савелий и Прохор на работу и наймут.

– По-моему, схема рабочая. Без всяких там хитросделанных мутных схем. Если выгорит, то вы – молодцы; если нет – много не потеряете; пятьдесят на пятьдесят, короче; – по-своему поддержал проект Борис Кошечкин.

Севернее Владимира. Деревня Первозваново.

О том, что мы приедем, Виктор Дитерихс заранее известил моего управляющего – Виктора Андреевича Вязникова. Собственно, в силу моего возраста всё моё «имущество» и персонал, и управляющий в том числе, подчинялись моему опекуну Геннадию Алексеевичу Перлову. Он и подбирал управляющего по моей просьбе – с появлением земли, кирпичного завода, а теперь ещё и деревни, слишком много дополнительных обязанностей и хлопот легло на Геннадия Алексеевича и специально нанятые люди теперь его разгрузили. С кандидатурой помог конюх монастыря дядя Толя, которого я, как и все, в последнее время называл исключительно Анатолием Дмитриевичем Губкиным. Оказалось, что дядя Толя поддерживает связи со многими «выпускниками» монастырского приюта и среди них нашёлся нужный нам специалист, который согласился перейти к нам на «руководящую должность».

К концу лета эпопея по возведению деревни была почти завершена, причём, в процессе строительства наименование деревни поменялось дважды. Вначале пришлось отказаться от названия «китайская деревня», так как Фениксовы просили сохранять в тайне их пребывание в России, и по документам население деревни проходило как буряты. Название «Рпень» от имени речушки, на берегу которой деревня стояла, тоже не прижилось – из-за неблагозвучности и того, что китайцы при его произношении выдавали что-то типа «липхэн». Так что свежеиспечённые дипломированные проектанты Константин и Марк, за неимением других вариантов, в своих бумагах обозначали её просто как «Деревня Первозванова». И когда мы озаботились официальным названием, менять что-то было поздно: у энергетиков, газовиков и дорожников, а главное – в документах губернской канцелярии, деревня была зафиксирована как «Первозваново» и переделывать все бумаги и перезаключать договора только ради исправления названия, посчитали напрасной тратой времени и сил.

Савелий и Прохор ждали нас на своих машинах около поворота с трассы на Первозваново. Звоню, и они пристраиваются в колонну. Сразу едем к теплицам, где нас и встречает Вязников. Рядом Костя и Марк – наши проектанты. Обходим территорию, «привязываем» проект к местности. Дитерихс и юрист, прибывший с Савелием и Прохором, и представляющий их интересы, обговаривают детали договора, и довольные ребята уезжают. А мы идём осматривать завершающуюся стройку.

Больше всех от экскурсии впечатлились Вася и Боря Перловы – когда они уезжали на каникулы, в деревне возводили стены и крыши, а кое-где ещё с фундаментами возились, а часть будущих объектов вообще была обозначена колышками. Сейчас деревня приобрела жилой вид, рабочие занимаются отделкой, в некоторых домах устанавливают стеклопакеты и монтируют уличное освещение, суетятся с тротуарами и тропинками к домам. И в большинстве домов живут люди.

А мне подумалось: – А начиналось всё с облака, которое мне хотелось изучать. Но для этого пришлось покупать землю, а к ней – и эти неудобья. А потом этот участок потребовался для размещения китайцев клана Фэн. Сюда же пристроились и наши ребята с кирпичного завода. Но приди я первоначально к выводу, что для изучения облака достаточно приезжать к нему два раза в год – и ничего этого бы не было. И так, наверное, всю жизнь: одно решение вызывает цепочку событий, которые ты предвидеть не мог, но которые становятся неизбежными, потому что в основе их лежит краеугольный камень в виде того «первого» решения. И главное, наверное: мог ли я тогда принять другое решение? Или нет? Или в тех обстоятельствах я обязательно должен был поступить именно так, как поступил?

Владимир. Дом Перловых.

– Ну что, вначале деду Перлову? – спросил Геннадий Алексеевич, и, получив согласный кивок от Оксаны Евгеньевны, немного подержал смартфон в руках, обдумывая разговор, и нажал на кнопку вызова.

– Папа, добрый день, прими наши поздравления. Твой внук Василий инициировался. Сегодня утром ездили с ним на замеры: сто тридцать шесть баллов…

– Я не переспрашиваю, – раздалось в трубке, – так как слышимость хорошая; но скажу, что очень рад, и даже не удивлён, а поражён. У тебя, в этом же возрасте, при инициации было семьдесят шесть. Вася должен был десяток баллов прибавить, и то не факт; и получилось бы восемьдесят пять или чуть больше. Откуда ещё полсотни баллов? С чего сразу второй уровень?

– Мы с Оксаной в таком же недоумении. Прежде чем тебе звонить, точнее, сразу после замеров проговаривали варианты. Может, от методики тренировок за последние два года результат такой? Вспомни, как Катя нас при инициации удивила? А занимались, и Катя, и Вася, все вместе, под командованием Андрея; а по сути, – под негласным руководством Анатолия Дмитриевича из монастыря: он же Андрею график составил – чего и сколько делать каждый день и корректирует таблицы с упражнениями постоянно. А Анатолий Дмитриевич, он, хотя в монастыре всего лишь конюх, и фамилия у него «Губкин», но по крови – Шуйский, из бывшего царского рода, да и родословную от Рюрика ведёт. Может, есть какая-то родовая методика, вот Анатолий и поделился ею так со своим учеником.

– А не может быть так, что Андрей сам подкрутил что-то у Васи в организме? Ну, ты понимаешь, не для смартфона тема…

– Исключено, он же за каждым действием серьёзнее лечения насморка за благословлением подходит к отцу Игнатию или матушке Юлиане.

– Ну да.… И то верно.

– Но и это не всё, – продолжил Геннадий Алексеевич, – но дальше минутка юмора. Не успели мы домой приехать, как раздаётся звонок из Управления МЧС области и заместитель начальника предлагает Васе перейти в их кадетский лицей, где углублённо занимаются силой как раз с «водяными» – сейчас начало года, занятия только начались и по программе Василию ничего навёрстывать не нужно. А ещё через полчаса позвонили уже из речного училища и стали Васю завлекать тельняшкой и бескозыркой – у них тоже водяная тематика, и они в нём заинтересованы. Вот такие дела.

– Да, быстро прореагировали. А Вася-то что?

– Вася, думаем, сам толком пока не осознал. Он сейчас с саблей по дому скачет, что ему Андрей утром подарил, когда перед завтраком про инициацию стало известно. Помнишь, красивая такая кавалерийская шашка – вира от Плетнева, в серебряных ножнах с золотой отделкой и камнями.

– Помню, помню. Не слишком дорого для подарка?

– Мы Андрею тоже сказали, но он ответил, что у него оружия полно, и он его много раздарил; а эта шашка Васе нравится и сейчас как раз подходящий случай для такого подарка, серьёзный повод: инициация, как и свадьба – один раз в жизни. «Хотя со свадьбой – это не точно» – добавил он. Я тебе звонил, что Андрей в конце лета обеспокоился, что у него слишком большой арсенал и из многого оружия он вырос. Андрей что-то подарил Борису, а много отвёз в монастырь – им для соревнований и реконструкций пригодится.

– Да, звонок про дерибан арсенала помню. Но, может, стоило с Андреем поговорить: оружие у него всё дорогое, что сабли и мечи, что луки – по двести, а то и триста тысяч рублей некоторые стоят.

– Говорили мы с Оксаной Андрею. Но у него своя логика: оружие должно попасть в достойные руки, иначе мы унизим первоначального дарителя. А Андрею оно тоже как подарки досталось; если его продавать, то неизвестно кто купит; а так мы будем уверены, что хозяин хороший.

Немного помолчав, старший Перлов ответил: – Тоже верно. Но не очень хорошо, что он деньгами разбрасывается. Хотя, по его участию в работе кирпичного завода и строительству деревни видно, что финансы он считать научился. И применяет их грамотно. Ладно, об этом в выходные поговорим: мы, наверное, с бабушкой к вам приедем – Васю поздравить. А на зимних каникулах или надо его в Крым отправлять, к Абрикосовым, либо их самих приглашать на Рождество и Крещение во Владимир.