Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32

Владимир. Кирпичный завод. Компьютерный пункт контроля.

Артуру Гефту вместе со всей своей командой завтра уезжать в Москву, а оттуда – поездом или самолётом домой. Я долго колебался, и всё-таки решился пригласить его на эту беседу.

И вот мы сидим в специальной комнате на кирпичном заводе, которую мои компьютерщики защитили от прослушки. По идее, не должны меня слушать, но ведь бережёного и Бог бережёт!

Себе наливаю чай, для Артура в углу кофеварка поплёвывает короткими всхлипами небольшими порциями кофе, и когда набирается чашка, он отхлебывает и блаженно прикрывает глаза.

Мы долго говорим ни о чём. Точнее, сразу обо всём – как жили, о чём думали, как тренировались всё это время. Чему радовались и удивлялись, от чего расстраивались – друзья, они такие: мне про Артура всё интересно знать, и ему про меня – тоже. Казалось бы, не так давно общались во время снайперских сборов в Бурятии, а прошёл год и много чего случилось.

Наконец, решаюсь и начинаю сложную часть разговора: – Ты же помнишь, я рассказывал, что в приюте у меня была клиническая смерть?

Артур согласно кивает головой.

– Так вот, это было три раза. И или вследствие этого, или по какой-то другой причине, со мной произошли изменения. Я стал видеть магическую силу – она и внутри каждого человека струится, и так: в виде элементов, типа сгустков, узких полос или нитей, летает по воздуху. Рядом с Владимиром я нашёл поле, откуда выходит из земли поток силы, он потом перемешивается, становится как облако; делится на фрагменты и постепенно разлетается. А из грунта поступает пополнение для облака.

– Это там, где ты забор поставил? – заинтересованно спрашивает Артур.

Согласно киваю: – Мне хотелось его исследовать. И стал экспериментировать.

Артур замер, руки скрещены на груди, он откинулся в кресле и про остывающий кофе забыл. Подробно рассказываю ему про попытки исследовать облако, про шарики, их возможности по пополнению магической силы людей и повторный самозаряд. Про их применение для лечения.

– Вот эти шарики, – достаю и раскрываю коробку, где в гнёздах ровными рядами матово блестят титановые скорлупки. – Отдашь их папе. Но перед тем, как отдать, возьмёшь с него слово чести, что он будет хранить мою тайну и не назовёт, откуда они появились. Шарики надо дальше изучать, а у меня никаких возможностей нет. Если они окажутся полезными и Николаю Артуровичу, я смогу таких шаров зарядить сотни, и так же через тебя передам.

Артур встаёт, с интересом оглядывает коробку.

– А почему ты раньше об этом не говорил? – задумчиво, серьёзно спрашивает он меня.

– Так никаких результатов не было. Ну, вижу я какие-то цветные полосы… И потом – я боялся. Я и сейчас боюсь, что меня возьмут на исследования и начнут резать или вживлять электроды. Но теперь я хотя бы смогу сбежать или защититься. Ну, надеюсь, что смогу.

Владимир. Дом баронской семьи Плетневых.

Барон Плетнев Евгений Васильевич мог быть доволен: сын – курсант Владислав, – прибыл на каникулы с женой Елизаветой, бывшей Аланкиной, которая уже беременна. Сам он и зятья отличились при нападении бандитов на деревню Первозваново. Фамилия на слуху, губернатор привечает, пресса выстроилась в очередь за интервью. Да и семейные предприятия работают устойчиво, принося прибыль.

Вот в таком приподнятом настроении и сидели они в баре с сыном Владом, неспешно беседуя о текущих делах и рассказывая друг другу о событиях, которые произошли за минувшие четыре месяца, пока Влад находился на учёбе в Москве.

– Коньяка, думаю, хватит. Не вечер ещё, – подвёл промежуточный итог глава рода.

– Ну, а бутылочку винца не грех усугубить, – добавил он и при этом выразительно приложил указательный палец к губам. – Пойдём в погреб, выберем.

Влад вопросительно вскинул глаза: значит, сейчас он узнает от отца какую-то важную информацию, о которой жизненно необходимо знать, но распространяться о которой опасно для жизни и будущего семьи.

Как и всегда для такой «беседы», они разулись и разделись до белья и босыми, со свечками, спустились в подвал. Затянув за собой древнюю магнитолу, поставив её в дальний угол и нажав на клавишу воспроизведения, Евгений Васильевич негромко, под раздирающие звуки терзаемого кота из древних колонок, зашептал на ухо Владу: – Когда мы по вызову Андрея Первозванова в его деревню приехали, там ещё не началось. Я сразу соотношение сил стал прикидывать и когда понял, что нас около четырёхсот человек атаковать собираются, успел с жизнью проститься – слишком уж мало нас было, да и кроме наших бойцов там никто толком оружие в руках не держал. Так-то большая часть китайцев – вояки слабые, стреляли же только в тире, а реальное боестолкновение, когда тебя атакуют и рядом пули свистят, опыта требует. Дёшево бы я свою жизнь, как и зятья, да и все солдаты, не продал. Положили бы немало врагов, тем более, оборонительная стена там хорошая, мощная. Полегли бы мы, но долг бы наш Андрею списался. И порадовался я тогда, что тебя нет рядом – не угаснет род, будет кому сестёр защитить, да и племянников и племянниц твоих вырастить и в люди вывести. Жива будет семья. А тут очень быстро Росгвардия подтянулась – с ними расклад сил изменился, удалось бы сдержать противника. Но Первозванов снова удивил. Андрей попросил меня, как и в ту ночь, что мы тебя из плена выручали, поработать посредником между ним и командиром спецназа росгвардейцев. Там в деревне два въезда, ты сейчас на учениях всё видел: и стены, и ворота въездные. Так вот: мы стояли у первых ворот, у южных, и когда налётчики выдвинулись метров на триста-четыреста и готовились к штурму, Андрей стал их усыплять. Точнее, лишать сознания, как и тогда с тобой. Не всех сразу, а группами, но большими, чуть ли не взводами. И от первых ворот почти на километр, или даже чуть больше, сделал так, что все повалились в обморок. Прямо взводами и отделениями укладывал. Сыпались как мешки с картошкой. И Росгвардия поехала их тёпленькими брать, параллельно забрасывая газовыми гранатами из гранатомётов и с квадрокоптеров, маскируя его воздействие. А мы помчались ко вторым воротам, северным. И там он проделал этот же фокус, но только, как я понял, у него мощности хватило человек на сто, тех, что поближе были. Но там уже бронетранспортёры в бой пошли, плюс дроны наши навалились. Так что без особых усилий и там победили. А теперь давай посчитаем – у одних ворот он выключил больше двухсот человек, и у вторых под сотню или даже больше. И по факту, он и решил исход боя и обеспечил такие маленькие потери и почти бескровную победу. А если вспомнить, как он тебя спасал: там он минут десять провозился с семью бандитами и тобой. Прикинь, насколько его возможности за это время выросли. И до каких размеров его способности могут развиться в будущем? И что это такое вообще? И что он ещё умеет?

– Но и это не самое главное. Через неделю приехал ко мне Андрей, пригласил пройтись по парку. Я-то подумал: зима, зачем морозиться? А он, видимо, лишних ушей хотел избежать, умный и осторожный. И во время прогулки передал коробку с двенадцатью полыми титановыми шариками, небольшими такими, с куриное яйцо. В сейфе лежат, я тебе покажу. И сказал, что шарики – непростые. Что-то он туманное рассказывал, понять сложно: про магическую силу, потоки, ленты там непонятные. Главное же – он умеет в такие шарики закладывать немного магической силы. И если кто-то собственную магическую силу израсходовал, то взяв шарики в руки, магическая субстанция, что в них находится, впитается в него и сила сразу возрастёт, а не через промежуток времени, как при обычном восстановлении. А шарики потом сами зарядятся примерно за неделю. Такие дела. Запомни хорошо всё, что я про них сказал. Ни слова про них нигде у тебя в записях быть не должно.

Влад, изумлённо слушавший отца всё это время, понятливо кивнул головой.

Евгений Васильевич продолжил: – Хотя Андрей заверил, что риска нет, и проверял он уже шарики на людях, мы, пока, с тобой до этих шариков, от греха подальше, дотрагиваться не будем. Но весной я собираюсь на нашу историческую родину съездить. Подберу там несколько парней и в глухом месте они полностью свою магическую силу израсходуют, а потом дам шарики подержать несколько минут и посмотрю на результат. Андрей-то всегда себя по-честному ведёт, если и с шариками из титана всё подтвердится, то для нас это очень ценная вещь. Если окажется, что после того, как парни полностью расстреляли магический потенциал, и он от шариков хотя бы немного восстановился, то будем их применять. В сложной ситуации, особенно для тебя, пока ты в армии служишь – может оказаться вещью незаменимой и жизнь тебе спасти. В бою порой капли силы не хватает. А здесь такое подспорье. Но проверим вначале. Парней, конечно, для эксперимента, буду подбирать из своих, через клятву, честью и жизнью клясться будут, да и работать к себе забрать их можно будет.

Москва. Временная резиденция китайского императора.

– Ты не должен идти туда, Вэй. Ты больше не его подданный. Император Романов всё уладит сам, уже улаживает. Членов нашего рода, задержанных кланом Шугуан, вернули. Переговоры идут, нам компенсируют все потери, а за погибших выплатят ещё и виру. Император – это не наш уровень.

Машина с братьями Фениксовыми остановилась около роскошного дворца – временной резиденции китайского императора на время его пребывания в России. Дальше начинались посты охраны, и Юн с Вэйго, они же Борис и Вениамин по российским паспортам, не оставляли попыток отговорить старшего брата от опасной аудиенции.

В очередной раз выслушав братьев, Вэй, он же Владимир, немного прикрыл глаза: – Я уже не могу не идти. Я подал запрос, император согласился меня принять. Я дворянин, а не просто купец, и отказавшись от визита я потеряю лицо. Если я не пойду, император так и будет считать нас преступниками, и мы больше никогда не получим возможность доказать свою правоту.

– Нам не нужно оправдываться. Сын Неба признал, что его подданные действовали ошибочно и предложил меры, как загладить вину и искупить ошибки. Императоры обо всём договорятся между собой.

– Романов добьётся компенсации за погибших и раненых и получит гарантии, что больше на нас не нападут. Но император Романов не станет убеждать Сына Неба, что наше бегство из Китая было вынужденной мерой. Император так и вернётся в Китай, считая нас предателями. Я должен сказать ему, что в этом конфликте мы – сторона, которая подверглась необоснованному притеснению и вынуждена была покинуть Китай, чтобы сохранить род, своих детей и женщин.

– Сын Неба тебя не услышит.

– Сразу не услышит. Он будет зол и разгневан. Но он мудр и велик. И когда остынет, то спокойно всё обдумает. И поймёт, что я прав. Что мы правы.

– Пока он будет в гневе, он тебя убьют.

– Может быть. Но я считаю, что вероятность этого маленькая – император прилетел улаживать возникающий конфликт, он не хочет обострения отношений с Россией и согласился на выплату компенсаций. И предложил много ещё чего, чтобы загладить вину своих подданых. Я российский гражданин, он это понимает и убив меня он сорвёт переговоры или вынужден будет вновь предлагать какие-то значительные уступки, чтобы загладить вину. Я не буду провоцировать Сына Неба, проявлю уважение и покорность, и, думаю, даже если он будет в ярости, он сможет себя сдержать. Император не простой смертный, которому злость может отключить мозги, он в любой ситуации сохраняет рассудок и свои эмоции сможет контролировать. Мы сюда уже приехали. Я решил, что пойду. И я пойду. Если я не вернусь, вы знаете, как управлять родом и концерном.

Оставив братьям все электронные устройства, Вэй вышел из машины и направился к патрулю…

* * *

Не доходя десяток шагов до императора, Вэй остановился и низко склонил голову.

– Как ты посмел предстать перед моими глазами? Как у тебя хватило наглости запросить мою аудиенцию?

– Я знаю, насколько мудр великий Сын Неба и он всегда принимает правильные решения. Наш род один из тех, что начинал торговлю по Великому Шелковому пути больше двух тысяч лет назад; наши фактории были разбросаны от Синьцзяна до Рима, и когда торговля стала затухать, все наши люди, все до единого, вернулись на родину. Мы бы и дальше служили Сыну Неба и Срединной Империи, но мы были приговорены в тот момент, когда клан Шугуан решил отобрать наши земли и фабрики. Мы не беглецы, а изгнанники.

– Почему ты так наивен, что считаешь, будто я поверю тебе?

– Соизволит ли великий Сын Неба принять от меня один документ?

– Что у тебя? – махнул рукой император и стоявший возле него секретарь подошёл к Вэю, взял документ и передал его монарху.

– В верхней части списка – рода, которые уничтожил клан Шугуан только за то, что шугуанцам понравилась собственность, которая им принадлежала. Это уважаемые китайские семейства, сотни лет работавшие на Срединную Империю, и занимавшиеся перевозками, туризмом и производством чая. Эти отрасли захватил клан Шугуан. В нижней части списка – кланы, которые согласились за бесценок отдать свою собственность шугуанцам, чтобы не быть уничтоженными. Эти рода сейчас рассеяны и превращаются в отдельные семьи – каждая из них пытается выжить, начав заниматься каким-то новым делом. У нас не было другого пути – или отдать всё Шугуан, либо быть уничтоженными.

– Я прочитаю твою записку.

– Да будет благословенно Небо к своему Сыну и дарует ему сотню лет здоровья и справедливого правления, – Вэй склонил голову в поклоне, понимая, что аудиенция завершена, и с поклоном начал пятиться, чтобы покинуть зал приёмов.

Владимир. Кирпичный завод. Компьютерный пункт контроля.

В таком широком составе я своих «компьютерщиков» ещё не собирал. Хотя, компьютерщиками они были поначалу, а сейчас – полноценная аналитическая группа, просто «светить» мне их не хочется, вот они и сидят по-прежнему на кирпичном заводе, делая вид, что работают на пользу экологии.

Когда я начинаю излагать им суть проблемы, вижу, что лица у них становятся удивлёнными и застывают как маски. Но молчат – так-то я начальник, зарплату, опять же, плачу.

Первым вступает в разговор Виктор Дитерихс, которого я тоже подтянул для разговора: – Любое наше вторжение в частную жизнь семей Протасовых и Саворнян чревато большими неприятностями. Пока бароны сами не попросят, мы ничего для них сделать не можем. Максимум, что допустимо – сбор информации из открытых источников. Но даже анализ этой информации должен вестись строго на основании формальной логики и никакие допущения делать невозможно. Это касается любого дворянского рода, а уж баронов – тем более. Ни о каких попытках их примирения речи быть не может, пока каждый из родов об этом не попросит. А они не попросят. Если бы считали нужным – давно бы обратились к губернатору, который стремится урегулировать все крупные конфликты, которые существуют между родами. В областном дворянском собрании есть комиссия по урегулированию споров, и она в постоянном контакте со всеми враждующими дворянскими семьями, стараясь найти для них точки соприкосновения и снизить градус противостояния или вообще – урегулировать конфликт.

– Виктор Михайлович, мы не будем ничего нарушать. Вы и нужны именно для того, чтобы наши аналитики-программисты могли получать оперативную консультацию и не допустили вторжения в зону, где сбор информации запрещён. Даже если мы ничего не найдём – это не страшно. Я просто скажу, что не смог помочь – я с самого начала обещал только подумать над этим и поискать варианты. Если мы не отыщем никаких вариантов действий и ничего не придумаем – значит, проблема слишком сложная, и нам её не решить.

Дитерихс согласно кивнул: – Так допустимо. Мне потребуется просматривать все материалы, что будут собираться, чтобы сразу удалять такие, которые могут оказаться нарушающими право дворянских семей на неприкосновенность частной жизни.

Глава 33

Москва. Аэропорт Шереметьево.

Китайский император вместе с прислугой вышел из парадного зала правительственных делегаций и направился в сторону лётного поля – предстояла церемония прощания с российскими провожающими. Степенно проходя мимо своей делегации, низко склонившейся в поклоне, император остановился: – Я благодарю всех, кто готовил и кто принимал участие в переговорах с Россией, и чья работа способствовала тому, что мы не только уладили все недоразумения и разногласия, но и нашли возможности улучшить отношения наших двух империй к взаимной пользе. Дома мы подведём итоги и каждого наградим по заслугам.

Ещё раз обведя глазами людей, склонившихся в глубоком поклоне, император продолжил: – Пэн Цзифэй и Чжан Шугуан, после завершения церемонии проходите в мой самолёт, перелёт долгий; подведём итоги переговоров и наметим первоочередные дела, чтобы сразу по возвращению в Китай начать ими заниматься – сейчас нам важно продемонстрировать нашим соседям, что мы оперативно выполняем достигнутые договорённости.

Чжан Шугуан глубоко поклонился императору, прикусив губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Поблизости, так же низко склонившись, застыл Пэн Цзифэй – министр иностранных дел Срединной Империи.

– Наверное, тоже сейчас с трудом давит довольную улыбку, – подумал Чжан. – Хотя он в дипломатии столько лет, что любые эмоции может замаскировать или сымитировать.

Попасть на самолёт императора мало кому удавалось. А сейчас, когда Сын Неба публично пригласил сопровождать его в длительном перелёте – такое приглашение тем более ценное. Из дюжины высших сановников, прибывших с ним в Россию, император выбрал его и престарелого главу МИДа. Какие ещё нужны доказательства, что он сейчас к трону близок, как никогда? Казалось бы – начиналось всё с грубой оплошности его подчинённого, из-за которой он мог попасть в опалу, но Чжан смог обратить критическую ситуацию себе на пользу и взлететь ещё выше.

* * *

На трапе Чжан Шугуан пропустил вперёд Пэн Цзифэя – старик, как-никак, и, если сейчас император посмотрит в иллюминатор, он увидит, с каким уважением Чжан относится к старости. Хотя медленно перебиравший ногами глава МИДа успел вымотать все нервы Чжану, пока они поднялись.

Во втором салоне императорского самолёта, куда усадили их вдвоём с Пэн Цзифэем, главу клана Шугуан с поклонами встретило несколько стюардов; они стали давать пояснения: что где находится, как будет проходить перелёт и как их вызвать в полёте.

Смартфон зазвонил не вовремя, и Чжан пожалел, что не отключил его – нужно бы сосредоточиться перед предстоящей беседой с императором: он должен предложить Сыну Неба что-то дельное, чтобы ещё плотнее закрепить за собой место возле трона.

– Господин специальный советник, переговорная там, я Вас провожу. Специальная изолированная комната, шума не будет, – стюард торопливо, с постоянными поклонами и угодливой улыбкой, показывал ему дорогу.

– Прогиб засчитан, – молча улыбнулся стюарду Чжан Шугуан: он не был специальным советником, и назвав его так, слуга на несколько ступеней завысил его придворный статус.

По вздрогнувшему самолёту Чжан Шугуан понял, что лайнер начал движение по полосе и скоро взлетит. Надо бы вернуться, но и звонок может быть важным, к тому же, он уже пошел, да и дело-то двух минут – сейчас, когда император ждёт его мудрых советов, главе клана Шугуан не до длинных разговоров с простыми смертными.

– Переговорная оборудована панелями из специального стекловолокна, не дающим проникать шуму от двигателя самолёта. Вот здесь можно сесть. Здесь письменные принадлежности, – торопливо и непрерывно кланяясь, пояснял стюард.

И когда Чжан на секунду повернул голову, чтобы взглянуть на столик, стюард ловко выхватил из одежды кинжал, всадил ему в живот и нажал на кнопку на рукоятке – лицо Чжана Шугуана свело судорогами от боли: кнопка раскрывала лезвие кинжала, подобно розочке, кромсая внутренности и принося невыносимые страдания. Не вынимая кинжал, стюард вытянул короткий толстый меч и одним ударом отсёк голову Чжану.

Мёртвый глава клана Шугуан упал на пол, застеленный толстым слоем полиэтилена. Стюард открыл один из шкафчиков, достал оттуда пластиковый контейнер, положил в него голову Чжана и один раз негромко стукнул костяшками пальцев по входной двери. Дверь мгновенно нешироко приоткрылась, и стюард ногой выдвинул ящик с головой в коридор. Дверь так же бесшумно захлопнулась. Стюард аккуратно, чтобы не брызнула кровь из раны, вытянул кинжал из трупа, так же аккуратно и старательно протёр все лезвия и начал заворачивать тело – надо было успеть всё сделать быстро, чтобы кровь нигде не протекла на дорогой ковёр. Иначе придётся обдирать обивку и укладывать новую.

* * *

Начальник императорской службы безопасности вошёл в салон Сына Неба и с поклоном приоткрыл крышку пластикового контейнера. Император лишь мельком взглянул вниз, на окровавленную голову, и прикрыв глаза, слегка кивнул: – Всё по плану. Действуйте.

В салоне самолёта были только самые близкие, доверенные люди и в их окружении император мог не скрывать лёгкую победную улыбку. Про себя он подумал: – Много лет назад вред от клана Шугуан стал превышать пользу, что они приносили Срединной Империи, и нужно было задвигать обнаглевший род и его главу. А когда Чжан в своём окружении по секрету обмолвился, что мечтает взгромоздиться на драконий трон – он себе подписал приговор. А своей неуёмной жадностью, неуклюжей борьбой с Фэн и стремлением прорваться поближе к трону, он дал возможность разыграть всю комбинацию с его устранением… и с ликвидацией клана шугуанцев тоже…

Пекин. Поместье Цзина Шугуана.

Джао, с недавних пор – Джао Шугуан, нынешнюю ночь вместе с женой, дальней родственницей хозяина – Цзина Шугуана, – проводил в его пекинском поместье. Благо, это и не поместье вовсе, а скорее – просторный дворец со множеством комнат, кучей прислуги и большой парковой территорией. Иногда, не часто, они с женой пользовались гостеприимством Цзина, особенно, если работы было много. А сейчас, когда дядя в Москве, на переговорах с северными варварами, работы было очень много. Да и жена уже на сносях и лишний раз везти её по пробкам и загазованным шоссе Джао не хотелось.

Но даже Цзин не знал, что сегодня ночью у Джао был ещё один повод остаться. Очень важный повод.

Вечером они просмотрели отлёт китайской делегации из Москвы и порадовались тому, что дядя сделал ещё один шаг к трону, получив от императора приглашение на свой самолёт, что свидетельствовало об особом расположении Сына Неба и высокой ценности советов, которые может дать приглашённый. Созвонившись с членами делегации, шедшими на посадку в самолёт, они услышали, что и все они пребывают в приподнятом настроении – толпа родственников, шагавшая по длинному коридору к самолёту, хором передавала приветы и радовалась скорому вылету из холодной России. Для перелёта шугуанцев в Москву и обратно был выделен отдельный «борт» – не самый вместительный из восьми самолётов делегации, но и не маленький.

Корреспондент «Синьхуа» на фоне взлетающих самолётов взахлёб рассказывал о важности взаимных контактов и новых контрактах, которые принесут пользу Срединной Империи и каждому подданному Сына Неба.

Допив горячий обжигающий, очень крепкий и очень дорогой кофе, пожелав друг другу спокойной ночи, Цзин и Джао отправились спать.

Собственно, спать отправился Цзин. Джао знал, что предстоящая ночь будет бессонной, и поэтому сегодня он пил крепкий вонючий кофе без обычной ненависти – этот отвратительный напиток поможет ему быть бодрее. Он всё-таки погрузился в полудрёму, когда негромко, как маленький котёнок, пискнул смартфон. Поднявшись, Джао накинул халат и достал из-под подушки небольшой пистолет, очень тихо, чтобы не разбудить жену, направился в гостиную, на ходу открывая сообщение. Так и есть! Срочная новость агентства «Синьхуа» гласила: один из самолётов императорской делегации, после входа в воздушное пространство Срединной Империи, исчез с радаров и перестал выходить на связь.

В гостиной Джао подошёл к пульту и отключил наружные и внутренние камеры видеонаблюдения. Затем отключил от энергии компьютерный центр, где сидела дежурная смена и нажал на кнопку, разблокировавшую одну из входных калиток поместья.

После этого он отправил полученную «Молнию» о крушении самолёта на номер Цзина Шугуана, а спустя меньше минуты позвонил: – Да, я в гостиной. Смотрю трансляцию круглосуточных новостей. С самолётом пока разбираются, однозначно ничего сказать не могут. Может, что-то со связью или аварийная посадка произошла. На бегущей строке пишут, что по маршруту самолёта выдвигаются поисковые группы. Там пустынные равнинные районы и вероятность удачно спланировать, даже при отказе двигателя, высокая.

Ещё спустя минуту в комнату вошёл взволнованный Цзин. Он с порога заявил: – Даже если с самолётом что-то и произошло, дяди там не было, он летит с императором. Так что даже при самом худшем исходе мы его не потеряли.

– Потеряли, – негромко сказал Джао и как только удивлённый Цзин повернулся к нему, чтобы спросить, откуда у него такая информация, Джао выхватил пистолет и почти в упор выстрелил в живот Цзину. Разрывная пуля пробила красный шелковый халат, расшитый танцующими драконами. Скорчившись от боли и схватившись руками за живот, Цзин прошептал: – Предатель!

– Вовремя предать, это и не предать, а предвидеть, * – безэмоционально ответил Джао.

Цзин ещё не до конца упал, когда Джао начал опасливо приближаться к нему, и как только голова бывшего хозяина коснулась пола – выстрелил ещё раз, на этот раз прицельно в голову. Он не стал произносить никаких патетических фраз – это говорят только позёры, насмотревшиеся тупых боевиков. Не стал первой пулей стрелять в голову – так стреляют глупцы их тех же мыльных киноподелок. Он сделал первый выстрел в незащищённое и ранимое место, куда не промажешь. Чтобы было наверняка. А в голову – это уже контрольный, для гарантии.

Пройдя к пульту, Джао нажал кнопку, открывшую входную дверь жилого комплекса и через несколько секунд в гостиную бесшумно просочилось три десятка императорских гвардейцев. Джао кивнул вошедшему офицеру, тот показал рукой подчинённым и два солдата схватили за руки бездыханное тело Цзина Шугуана и поволокли его на улицу. Остальные солдаты рассредоточились по коридорам и приступили к зачистке здания.

Сев в кресле, Джао порадовался, что полгода назад смог распознать сделанный ему тонкий намёк от офицера-гвардейца, в преданности которого императору Джао был уверен. И он, взвесив все риски, выбрал сторону Сына Неба. И все материалы клана Шугуан, какими располагал, передал императорской безопасности. А какими не располагал – добыл и передал; благо, Цзин Шугуан ему доверял и разрешал пользоваться архивами. О том, что сегодня ночью будет проводиться ликвидация рода Шугуан императорскими службой безопасности и гвардейцами, Джао предупредили накануне и предложили помочь с проникновением во дворец Цзина Шугуана. Уверенности, что его тоже не ликвидируют, даже если он выполнит все «пожелания» императорской разведки, у Джао не было: они обещали, что его опала не коснётся. Но обещать – не значит жениться. Но теперь, исходя строго из формальной логики: если бы его решили ликвидировать, сделали бы это сейчас, сразу же. В самом начале зачистки, под шумок. И его труп лежал бы сейчас на улице рядом с трупом бывшего хозяина и с трупами других шугунцев, которых деловито выносила группа зачистки из здания дворца. А раз гвардейцы его не тронули, значит, он им ещё потребуется, и у него появился шанс вписаться в изменившуюся ситуацию. И он это сделает. Джао умный, у него получится. Смог же он вовремя сориентироваться, встать на сторону императора и проявить свою преданность. Всё вообще надо делать своевременно: когда садишься в свадебный паланкин, поздно прокалывать дырочки в ушах **.

Владимир. Дом Перловых.

Танец быстрый и на очередном динамичном повороте Марину немного доворачивает и она плотно прижимается ко мне. Всего лишь на секунду, даже меньше, в одно касание. Но этого мимолётного контакта хватает, чтобы молния пронеслась по всему моему телу и наполнила его теплотой и упоением от близости. У меня от радости захватывает дух. Я не сбился с шага, удержал улыбку на лице, и даже её рука, лежащая в моей ладони, так и осталась лишь слегка обжатой моими пальцами – ни один мускул не дрогнул на моём лице. И не мог дрогнуть – с пелёнок меня учили «держать лицо» и этот навык настолько плотно вошёл в привычку, на уровне инстинкта, что выбить его ничем невозможно. Только дыхания вдруг не хватило и пришлось срочно вдыхать воздух. Дальше танец снова разводит нас на безопасное расстояние, и я радуюсь, что очень удачно выбрал момент для приглашения, – предыдущие вальсы были слишком медленными и в равномерном вальяжном кружении такая близкая дистанция недопустима. Вечер заканчивается, один танец мы с Мариной станцевали в начале бала, я имел право пригласить её ещё на один танец без каких-либо расспросов от родственников, и не мог этим не воспользоваться. Эх, Марина-Мариночка! Интересно, она о чём-то догадывается? Вряд ли. А даже если и догадывается, то тоже делает вид, что мы обычные партнёры по танцу и вместе всего лишь на три минуты. И в следующем танце у меня будет другая партнёрша, а у неё – другой партнёр. Может, назвать мою подлодку «Марина»? Просто на память о девушке, в которую я влюбился? Хотя, как я потом будущей жене объясню это имя на борту корабля? Или говорить, что по-гречески это просто «морская» и название для хорошего хода яхты? Жениться на Маринке мне всё равно не разрешат, об этом можно даже и не заикаться – она всего лишь баронесса из самого обычного средненького рода. Даже у графини шансы были бы не очень большими, а уж баронесса – исключено!

И с каждым годом мне всё сложнее будет иметь какие-то чувства… Точнее, иметь можно, проявлять нельзя. И опека с каждым годом будет всё плотнее, и не опека даже, а постоянное и обязательное присутствие рядом людей – помощника, секретаря, охранника, водителя. Даже сейчас, захоти я с нею где-то прогуляться, или в кафе сходить, пришлось бы за неделю до события озвучивать маршрут прогулки и название кафе, чтобы охрана всё проверила и подготовила. И папа, и дед это не понимают, и воспринимают невозможность хотя бы недолго побыть одному как норму. И когда я им про это говорю, удивлённо на меня смотрят – а как же иначе? Одна бабушка… но на то она и бабушка, чтобы внука жалеть… Но что она может сделать?

Бал между тем заканчивается, раскланиваюсь с гостями, сыплю комплиментами и улыбками.

Иду по коридору в свои покои и подношу к лицу руку: может быть, на ней остался запах Марины? Увы, только тонкий аромат духов. Знаю эти её духи – «Любимый букет императрицы». Хорошо, что после танца с ней я больше ни с кем не танцевал: стояли с друзьями, болтали о планах на лето. И благодаря этому на руке запах сохранился. Перед сном руки не умываю, чтобы не смыть этот необыкновенный аромат. Укладываюсь спать и руку кладу на подушку рядом с лицом – так засыпать гораздо приятнее.