Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

… Удивлённый вываливаюсь из сна… Ночь, темно. На улице тишина, даже машин не слышно. На руке нет никакого аромата от девчачьих духов. Да и быть не может – это был всего лишь сон. Если это мой мозг так отреагировал на рассказ Македонца о его любовных проблемах, то причём здесь Марина? Девушку Луки зовут Ева, точно знаю, работаю над этим, точнее, ребята работают. Так-то, моя задача – работу организовать. Хотя, сон с ситуацией у Македонца не очень стыкуется – там, во сне, я, то есть кавалер считал, что жениться не разрешат, потому что Марина – баронесса и это мезальянс. Но так-то – Лука тоже барон. Какое здесь неравенство? Жаль, что сны такие бестолковые – запутанные, нелогичные и без конкретики. Никакой информационной нагрузки. Так, одни недоразумения.

* «Вовремя предать – это не предать, а предвидеть»: фраза Валентина Гафта (Валентин Михайлович Сидорин) из сатирической комедии «Гараж» Эльдара Рязанова.

** Китайская поговорка.

Глава 34

Владимир. Кирпичный завод. Компьютерный пункт контроля.

Компьютерщиков я не торопил, не давил, и демонстративно даже не интересовался их делами – чтобы не мешать и не нервировать. Дело с баронской враждой очень сложное, вероятность отыскать приемлемый вариант их примирения не так велик и лучше заранее не надеяться. Думал, месяц-другой подождать надо, чтобы они сказали – может получиться или вообще безнадёга полная…

Когда аналитическая группа пригласила меня для ознакомления с собранными материалами, я даже немного растерялся – привык, что они сидят тихо и никак себя не проявляют. Есть у них хорошая привычка, свойственная всем повелителям клавиатур и мышек – зашухериться куда-нибудь и замолкнуть, как будто их и нет вообще. И вылезать на свет божий только по истошному крику главбуха: – Система зависла, а мне отчёт квартальный сдавать!

Так что и в этот раз я думал, что мне самому у них нужно будет поинтересоваться – удалось ли им продвинуться?

Однако, они отзвонились сами, и когда я прибыл, на мои удивлённые вопросы ответили: – Дело очень необычное и интересное. Раскопали кое-что.

Впрочем, сама ситуация сорокалетней давности оказалась банальной и нередко встречаемой, практически нерешаемой и почти всегда заканчивающаяся плохим исходом: нет повести печальнее на свете… Юноша и девушка, знавшие друг друга с детства, влюбились. И привычные молодёжные вечеринки наполнились новым смыслом. И всё шло к помолвке и свадьбе – баронские рода примерно равны по состоянию, не дружат, но приятельствуют, оба работают в сельском хозяйстве, но ярко выраженной конкуренции нет. Так что все задатки для счастливого финала были. Однако на очередной вечеринке что-то пошло не так. Точнее, после неё: в сети всплыл аудиофайл разговора уединившихся парня и девушки. По мнению половины сети – парень искренне любит девушку, и разговор – подготовка к засылке сватов. По мнению другой половины света – он её домогался и намеревался обесчестить. Первая половина, опять же считала, что девушка спровоцировала парня своим потаканием его вздохам, а вторая – что она свою честь отстаивала настойчиво и изо всех сил. В каждом из двух родов нашлись сторонники разных вариантов действий, но большинство выступало за то, чтобы срочно организовать помолвку, тем более что в надежде на скорый брак градус формулировок медленно понижался. Всё испортил несчастный случай – двоюродного брата девушки, ярого противника мирного урегулирования сбила машина. Он умер от травм. Машину не нашли. Но и без этого было ясно – отомстили. Переговоры ставятся на паузу в надежде, что через несколько дней страсти улягутся. А через неделю тонет в реке представитель другого рода, уже со стороны юноши, и тоже сторонник применения жёстких мер к противной стороне. И вновь расследование ничего не дало – да и кому нужно разбирательство и его результаты, когда всему белому свету ясно, кто организовал это убийство. И больше перспектив к примирению нет – никаких! Оба рода интенсивно и хаотично ищут союзников, набирают охранников, мобилизуют всех, кого можно, но от войны родов всё же удержались: прямых улик ни у одной, ни у другой стороны не было. А без такого основания император войны родов не разрешает. С годами ненависть притухла. Но тлеет до сих пор, и когда кто-то в родах погибает – приводит к обострению вражды и призывам отомстить.

Пацаны рассказывают историю отношений между Протасовыми и Саворнянами, а закончив, передают слово Виктору Дитерихсу. Забавно, он моложе многих из них, но обращаются они к нему по имени-отчеству, как к Виктору Михайловичу.

Дитерихс вначале подводит итог истории: – Вся информация получена из официальных источников или находящихся в свободном доступе. Я дополнительно ещё с отцом советовался по этим вопросам, и он все бумаги, что мы скачивали, просматривал. Тут вся экономика родов, распродажа ими имущества и земель. Ну, в целом, хиреют оба рода – война, даже без ведения боевых действий, это очень дорого. Да ты и сам знаешь, выступал для них пожарным, запенивал деньгами пробоины в бюджете что одним, что другим.

– Что интересно, – продолжает Виктор, – полная недоказуемость и полная бессмысленность всех случайных смертей, произошедших в родах за все эти годы. И в самом деле, на первый взгляд, да и при внимательном рассмотрении – всё случайно; корреляции ни по возрастам, ни по занятиям, ни по положению в родах нет. Юридически все смерти – результат несчастных случаев, ни в одной из них злой умысел не доказан. Когда я отцу эти списки показал, он ответил, что не может быть такого, чтобы взаимосвязи не существовало. И взял списки «на подумать». Две недели батя думал. И додумался. Так вот: все погибшие, независимо от пола, возраста и прочих факторов объединяло одно – все они погибли в период, когда собирались поступать на государственную гражданскую или военную службу. В результате – оба рода давно не имеют таких служащих. А если дворянский род двадцать лет не служит, его запросто дворянского звания лишить.

– По наводке Виктора Михайловича начали копать в этом направлении, – перехватывают диалог компьютерщики. – В работе с искусственным интеллектом самое сложное – правильно сформулировать вопрос. И тогда можно рассчитывать на правильный ответ. И стоило задать искусственному интеллекту вопрос, который нам раньше в голову не приходил: что связывает семьи баронов Протасовых и Саворнянов, как тут же был получен ответ – дружба с баронами Самойловыми. Ну и начали вопросами изводить искин, благо, его не изведёшь – он не злится, хотя и тупит иногда. И оказалось, что та самая встреча сорокалетней давности юноши и девушки, ставшая спусковым крючком конфликта, произошла в одном из домов, принадлежащих Самойловым. И лучшие друзья-подруги и у Протасовых, и у Саворнянов были из Самойловых. И в тот день весь дом был ими заполнен, как хозяевами праздника, в сети именно они фото постили. Сейчас, спустя столько лет, что-то доказать просто нереально. И даже думать в этом направлении не правильно – Самойловы и спросить могут за оскорбительные намёки. Но большая часть собственности от разоряющихся баронских родов досталась Самойловым, которые её покупали, так как тоже работают на земле, а сейчас они ещё и финансы оседлали – кредиты обоим родам тоже они выдают. И за четыре десятилетия Самойловы из баронов выбились в графы.

– Ну да. Кому война, а кому мать родна, – подытоживает разговор кто-то из компьютерщиков. – Оба рода давно уже не служат ни в армии, ни в государственном аппарате. Все силы уходят на поддержание экономики своего рода для финансирования охраны, ну и парни в родах постоянно в готовности и всячески и обычную силу развивают, и магическую. Чтобы быть в готовности к схватке. И, соответственно, на управление имуществом времени не остаётся.

Владимир. Дом баронской семьи Саворнянов.

– Андрей Андреевич, Вас примет барон Давид Робертович Саворнян.

Встаю с кресла, вежливо киваю, иду за слугой. Я в строгом костюме, таком же галстуке. И даже папка с документами у меня чёрная – визит официальный и вольности недопустимы. Я знал, что Саворнян меня примет – у нас есть деловые отношения, в сложной ситуации я пошёл им навстречу, в конце прошлого года продлили контракт на поставку ими продуктов для ресторанного комплекса, столовых и деревни, так что из простой вежливости к партнёру принять должен. Примет, но вот согласится ли выслушать? И как себя поведёт, когда услышит от меня неприятные вещи? А он их обязательно услышит.

Вхожу в кабинет через широко распахнутую дверь. Давид Робертович встаёт с рабочего места, идёт навстречу, здоровается за руку: – Проходите Андрей Андреевич, присаживайтесь.

Сажусь сбоку к приставному столику. Интересуюсь здоровьем, выражаю радость, что половодье в этом году умеренное, рассуждаю в видах на весеннюю погоду и перспективами посевной. Саворнян светскую беседу поддерживает, но вижу, что ему, вроде, даже немного забавно – я-то для него ещё ребёнок и моя попытка вести «взрослую беседу», наверное, напоминает ему детские игры в «шофёра»: когда мелкий пацан крутит воображаемый руль и сам при этом негромко гудит, имитируя машину. Вот и ему соблюдение мной светского этикета, напоминает, наверное, такую игру. Оживился он лишь когда на его вежливый вопрос о делах рода Перловых, я стал ему рассказывать про попытку нападения на деревню в конце года, и учениях по управлению квадрокоптерами, прошедших на зимних каникулах. Ну и о том, что слухи о вире, которую выплатили китайские власти за нападение и за гибель нескольких жителей деревни – правдивы, и даже назвал ему сумму платежа: вот тут его брови удивлённо вскинулись верх.

Продолжаю: – Война – это всегда очень дорого. Причём, зачастую, независимо то того, выиграл или проиграл – не зря о многих победах говорят, что они «пирровы». И зачастую правы именно те, кто выбирают плохой мира, предпочитая его хорошей ссоре.

Надо переходить к сути. Несколько вариантов начала беседы, последовательность изложения информации, порядок демонстрации документов – всё это мы отрепетировали много раз. Но в реальной беседе наша логика может и не сработать – Саворнян имеет право в любой момент меня остановить и сказать, что предложенная мной тема беседы ему не интересна. И тогда я должен встать, поклониться и уйти. И вот чтобы этого не произошло, он должен воспринять мои аргументы с самого начала. Причём, в такой щепетильной теме, как вражда родов я не должен его ни обидеть, ни задеть честь, ни переступить черту, которою он может счесть вмешательством в дела его семьи. Хорошо, что тема нападения на деревню его зацепила. Начнём, помолясь.

Несколько секунд собираюсь с мыслями и приступаю: – Минувшей осенью барон Плетнев оказал мне большую помощь, придя на помощь при нападении на деревню.

Саворнян согласно кивает головой. Информация общеизвестная, да и я только что ему некоторые подробности раскрыл. Продолжаю: – Его взвод как раз за неделю до этого вернулся из зоны локальных конфликтов и меня заинтересовали правовые нормы такой службы.

Саворнян вновь кивает.

– Оказалось, что в баронском роду кто-то должен состоять на военной или гражданской службе, либо баронский род не реже одного раза в пять лет должен направлять свой взвод на год на военную службу.

Вижу, барон начинает скучать – пока пацан, то есть я, говорит прописные истины. Ну, что ж, придётся форсировать беседу.

– У меня сложилось впечатление, что вам, как баронскому роду, угрожает опасность: от вашего рода уже тридцать лет не направлялись взвода для военной службы, а последний представитель вашего рода, связанный контрактом с государством, вышел на пенсию двадцать лет назад. С первого марта государь имеет право лишить вас дворянства.

Саворнян не только откинулся в кресле, но даже попытался привстать. Но быстро овладел собой, вновь опёрся о стол и произнёс: – Мы занимаемся этой проблемой и решим её в скором будущем.

– Вы не успеете. Я думаю, что в ближайшие недели, а скорее, дни, будет подано ходатайство в дворянский совет о лишении вас дворянства за невыполнение условий тягла.

– Вот как? И кто донесёт? – Давид Робертович пристально смотрит на меня.

Я отрицательно покачал головой: – Я не знаю, кто это сделает. Думаю, какой-нибудь захиревший малознатный дворянский род или одинокий дворянин. В ближайшее время это случится обязательно.

– Мы дворяне, у нас приоритет для поступления на государственную службу, – от расслабленности Саворняна не осталось и следа, он собран, как будто готовится к прыжку, блуждавшая полуулыбка, украшавшая его лицо в начале беседы, исчезла без следа.

– Вы не сможете, – отрицательно качаю головой.

– Почему?

– Потому что каждый раз, когда кто-то из вашего рода подавал документы для поступления на службу в силовые структуры или в государственные органы, он погибал…

– Проклятые Протасовы… – негромко произносит Давид Робертович.

– Это не они. Они в том же положении, что и вы. И у них: как только кто-то хотел связать себя контрактом с государством, с ним происходило происшествие с летальным исходом. Посмотрите на схему, – с этими словами выхватываю из папки цветной листок с двумя временными шкалами.

– Полосы – это последние два десятилетия по годам. Фамилии – погибшие в вашем роду. Нижняя полоса – тоже самое, но только Протасовы. Вы с ними в одной лодке. При каждом происшествии вражда вспыхивала с новой силой, вы и они продавали имущество, нанимали новых охранников. Ваш род хиреет, как и Протасовы. И скоро и вы, и они перестанете быть дворянами.

– У нас есть достойные люди, чтобы направить их в государственные органы или на военную службу.

– Приём приостановлен на полгода, до осени, чтобы дать возможность устроить на работу выпускников академий и институтов. Но даже если вы сможете кого-то продвинуть, как особо нужного специалиста и дворянина, вы просто подпишете ему приговор – он или утонет, или его собьёт машина, либо случится что-то ещё: так всегда было последние три десятка лет. Единственный выход – прямо сейчас подать рапорт военкому и губернатору о том, что вы летом направите в армию два взвода своих солдат.

– Я не могу разоружиться. Два взвода… да меня тут же сожрут Протасовы.

– Они тоже отправят два взвода в армию. Им тоже не захочется терять баронский титул и дворянский статус.

– Я не могу им верить.

– Они вам тоже. Но есть вариант получения взаимных гарантий.

– Какой?

– Вы с бароном Протасовым подписываете протокол о прекращении вражды, направляете его императору и просите губернатора выступить гарантом соблюдения его условий. Губернатор Волхонский его заверит и не даст нарушить, иначе потеряет лицо и на его карьере можно будет поставить крест. Одновременно подписываете и передаёте военкому обязательство о направлении летом своих солдат в зону конфликтов, а значит всю весну будет идти их подготовка на родовых базах. Это позволит исключить саму возможность поднятия вопроса о лишении вас дворянства. Чтобы добиться реального примирения и зафиксировать соглашения вы обменяетесь невестами: жените Михаила на Алине Протасовой, а Еву выдадите за Луку Протасова. Обмен невестами и будет гарантией соблюдения договорённостей.

– Чтобы я отдал свою дочь в заложники этим…

– Они тоже дадут вам свою дочь, которую любят так же, как и вы свою. У вас сейчас уникальная возможность – сохранить род и баронское звание, прекратить вражду, которая длится четыре десятка лет, уносит жизни ваших людей и разоряет семью. И это всё можно сделать прямо сейчас.

– Я соберу совет рода, мы обговорим…

– Тогда я зря здесь был. Вы будет обсуждать неделю, не факт, что договоритесь; а вашим врагам это станет известно, и уже через два дня кто-то у вас или у Протасовых погибнет и это сразу снимет саму возможность примирения.

– Ну, даже если я соглашусь – это же ещё Протасовых уговаривать…

– Я у них уже был. Они согласны.

– Вот как? И что ты предлагаешь?

– Я прямо сейчас позвоню Протасову, Вы получите подтверждение его согласия. Едем на подписание, перед выездом или по дороге приглашаем губернатора и военкома. Вы подписываете и передаёте бумаги, следом производите два обручения. В итоге: император и губернатор – гаранты мира, военком – гарант неприкосновенности баронских званий, обмен невестами – гарантия нормализации отношений. Уверен, что за четыре минувших десятилетия и вы, и Протасовы неоднократно предпринимали меры, чтобы прекратить вражду, но всегда что-то мешало. Сейчас есть шанс. Но он – последний. Дальше мириться придётся уже простолюдинам.

Саворнян встал и подошёл к окну. Он стоял и молчал, наверное, минут десять, повернувшись ко мне спиной и слегка покачиваясь с пяток на пальцы. А я даже не то, что шевелиться, я дышать боялся, чтобы он не расценил это как попытку давления.

– Набирай Протасова, – сказал он негромко, но отчётливо.

Нажимаю кнопку, Григорий Тимофеевич Протасов отвечает сразу же. Говорю: – Передаю трубку барону Давиду Робертовичу Саворняну.

Саворнян берёт мой смартфон, пару секунд подержав в руке, подносит к уху: – Я выслушал Андрея Андреевича Первозванова и признал предложения целесообразными.

Он молчит, видимо, слушает, что говорит Протасов и произносит: – Мы выезжаем через полчаса.

Передаёт мне смартфон.

– Подождите здесь. Мне нужно распорядиться, чтобы быстро всё организовать.

Он выходит; я слышу, как барон раздаёт команды готовить автомобили и охрану, позвать жену и дочерей, одновременно по смартфону разговаривает с кем-то из сыновей…

В полчаса мы не уложились. Но через сорок минут выехали. С учётом наличия женщин в составе пассажиров – это рекорд по сборам!

Колонна машин выруливает со двора, и барон поворачивается ко мне; я сижу в его машине на заднем сиденье, зажатый двумя его сыновьями: – А едем-то куда? – спрашивает он у меня.

Я отвечаю: – Ресторан «Золотое кольцо» закрыт сегодня на спецобслуживание, его готовят к подписанию документов. Думаю, уже готово. Позвоните губернатору, а Протасов пригласит военкома.

Глава 35

Владимир. Ресторан «Золотое кольцо».

У входа в ресторан «Золотое кольцо» Протасов и Саворнян стоят у противоположных сторон дверей. Я – между ними. Я их представил друг другу, они рукопожатием скрепили знакомство, но разговор не получился. Сложно организовать беседу, когда справа и слева стоят два мужика, считающих себя умудрёнными опытом, а тебя – ребёнком. Так что я перевёл всё на погоду и ожидание губернатора, вслух гадая – где он сейчас едет. И насколько быстро подъедет военком, конечно. Вроде как мы их ждём для начала церемонии. Тут же, как бы между делом, «прогуливаются» пара сотрудников полиции из ближайшего отделения и несколько охранников рода Перловых. Видно, что оба барона напряжены, исподлобья зыркают друг на друга, но себя контролируют и я молюсь, чтобы поскорее приехал Волхонский и началось подписание документов. А то переругаются, или даже передерутся сейчас, ещё до начала, и всё пропало.

Первым подъехал военком, стараюсь его немного придержать, чтобы он сказал несколько слов каждому из глав семей. Увидев, что появилась машина Перлова, прошу военкома подняться на верх, к нотариусам, они расскажут ему подробности и обрисуют его действия. Геннадий Алексеевич Перлов прибыл не один, с ним с десяток охранников. Коротко посвящаю его в подробности, он удивлённо вскидывает брови; кивнув, направляет прибывших с ним в ресторан – охрану надо расставить так, чтобы сократить до минимума возможность контакта между баронскими родами. А сам начинает беседовать сразу с двумя баронами – о погоде, естественно. Бароны отвечают, и даже некое подобие улыбки у них присутствует – вот оно, дворянское воспитание!

Наконец, подруливает колонна машин с губернатором. Точнее, приехал он быстро, но в такой взрывоопасной атмосфере минуты тянулись мучительно долго. Радует, что с Волхонским не только несколько чиновников, но и его сын – Ярослав Григорьевич, являющийся начальником департамента безопасности и ещё десятка два крепких парней спортивного вида. Такое подкрепление как нельзя кстати.

– Здравствуйте, господа, долгожданная и очень приятная новость! Искренне рад вас видеть, – Григорий Семёнович за руку здоровается с баронами, бегло пожимает руку Геннадию Алексеевичу и мне и спрашивает: – На верх?

Те согласно кивают. Поднимаемся.

Ресторан расчистили, убрав столы и стулья. Протасовы сгрудились с одной стороны, Саворняны с другой. Между ними – группа из юристов, чиновников, нотариусов и охранников. По центру зала стоят два стола. Губернатор становится впереди средней группы и один из нотариусов, развернув папку, начинает зачитывать: – Высокие договаривающиеся стороны приглашаются для подписания протокола.

Фамилии не звучат, называется расплывчатая формулировка: «высокие договаривающиеся стороны» – десятилетия урегулирования междворянских конфликтов показали, что понты, они зачастую дороже всего на свете. И иногда конфликт возобновлялся прямо на подписании, когда каждая из сторон считала, что их фамилия должна звучать первой. Вот постепенно и пришли к обезличенным дипломатическим оборотам и строгому протоколу.

Бароны Григорий Тимофеевич Протасов и Давид Робертович Саворнян проходят, садятся за столы; два нотариуса тут же кладут перед ними раскрытые папки. Бароны, не читая, подписывают – текст, который готовили нотариусы, стандартный и за эти полчаса его успели согласовать с юристами враждующих родов. Вот умеют нотариусы работать; особенно, когда платишь им за каждый час работы как за целый день. Люди в чёрном подхватывают папки, меняют их местами, и бароны вновь ставят подписи.

Нотариус произносит очередную формулировку: – Два экземпляра протокола передаются губернатору Владимирскому Григорию Семёновичу Волхонскому как императорскому уполномоченному по соблюдению условий протокола. По одному экземпляру – баронским родам.

Как только Волхонский получил протоколы, нотариус провозглашает: – Высокие договаривающиеся стороны подписывают обязательства о формировании двух взводов каждым родом для направления их на военную службу.

Нотариусы кладут папки, забирают их после подписи и передают генералу – военному комиссару области.

Главы семейств встают, выходят впереди столов. Первая часть завершена – формально вражда между родами прекращена. Вторая тоже – обязательство перед армией они на себя взяли. Теперь им надо провести помолвку, уже самим.

Начинает Саворнян: – В знак примирения и с целью дальнейшего укрепления связей…

Его поддерживает Протасов: – …мы решили скрепить отношения между нашими родами браком.

Саворнян обращается к своей группе: – Михаил Давидович и Ева Давидовна, подойдите ко мне.

Эхом вторит ему Протасов: – Лука Григорьевич и Алина Григорьевна подойдите ко мне.

Молодёжь выходит в центр, и ещё до того, как они остановились, барон Протасов обращается к залу: – Мы рады сообщить, о помолвке Луки Григорьевича Протасова и Евы Давидовны Саворнян.

Он суёт в руку Луке коробку, тот едва остановившись, обращается к девушке: – Ева Давидовна, ты выйдешь за меня?

– Да, – негромко произносит девушка. Лука раскрывает коробочку и становится на одно колено. Ева берёт кольцо, видно, как мелко дрожат её пальцы, а сама она напряжена и закусила губу. Лука поднимается, надевает ей кольцо и протягивает свою руку с оттопыренным пальцем. Ева аккуратно, так же подрагивающими пальцами, насаживает колечко.

Барон Саворнян начинает говорить, когда ещё не смолкли аплодисменты: – Мы также с большим удовольствием сообщаем о помолвке Михаила Давидовича Саворняна и Алины Григорьевны Протасовой.

Для меня наступил самый сложный момент: мои «компьютерщики» выяснили, что Миша и Алина относятся друг к другу позитивно, но достаточно ли этого, чтобы не противиться браку, узнать не смогли – всё готовилось в полной тайне. Именно поэтому я настоял на том, чтобы первой была помолвка Луки и Евы – после них второй паре будет не так страшно. Жениться, это, наверное, всё-таки страшно?

Миша Саворнян спрашивает девушку: – Алина Григорьевна, ты выйдешь за меня?

Та негромко отвечает: – Да.

Поняв, что её почти не слышно, она громче и увереннее повторяет: – Да.

Миша припадает на колено и протягивает кольцо.

Снова звучат аплодисменты, двери распахиваются, и официанты несут шампанское.

Губернатору в руку вкладывают букет цветов, он делает пару шагов и вручает букет невесте: – Мои поздравления! Обворожительно выглядите!

Два шага в сторону и второй букет тоже переходит к новой владелице: – Искренне рад! Вам идёт быть красавицей! Запомните этот образ!

Чокаясь тонко звенящими бокалами с губернатором, бароны стоят уже вплотную друг к другу и Протасов произносит: – Свадьба через две недели.

Саворнян дополняет: – Господин губернатор, приглашаем Вас быть почётным гостем на двойной свадьбе наших родов.

– Всенепременно буду. И супругу с детьми возьму. И выпью немного за счастье молодых, – губернатор, в одной руке которого бокал, немного разводит руки. Если он хотел показать, что такое «немного» в его представлении, то размер тары получился примерно с ведро.

Я выдыхаю. В принципе, вроде ничего и не делал. Так, поговорил аргументированно, да десяток распоряжений выдал. Ну, и нервничал, конечно. Но устал, как будто в одиночку вагон с углём разгрузил. Теперь главное – без происшествий закруглить мероприятие и отправить оба баронских рода по домам. Чтобы они за ночь полностью осознали случившееся и утром воспринимали его как новую реальность. Хотя, думаю, на привыкание уйдёт несколько дней. А сейчас у них не должно быть возможности даже пересечься, чтобы случайной фразой или просто косым взглядом не испортить всю комбинацию: для них заготовлено два выхода из ресторана. Полицейские и охрана проинструктированы – Саворняны и Протасовы ни в коем случае не должны пересечься. Может и лишние опасения, но в данном случае лучше перебдеть, чем недобдеть.

Владимир. Телестудия канала «Вариант-Медиа».

– Добрый вечер, уважаемые телезрители! В студии корреспондент Веселена Поплавская. Вы смотрите экстренный выпуск новостей на телеканале «Вариант-Медиа». Новости не только экстренные, но и хорошие, наполняющие позитивом. Мы только что получили пресс-релиз правительства Владимирской области; пресс-служба губернатора любезно предоставил нашему каналу эти кадры. Смотрим…

На экране – зал ресторана «Золотое кольцо», узнаваемый по ярко-красным шторам с золотой отделкой; два стола, за которыми сидят мужчины и что-то подписывают…

Диктор комментирует: – Как сообщила пресс-служба губернатора, сегодня состоялось подписание протокола о прекращении вражды между баронскими родами Протасовых и Саворнянов. На экране вы видите процесс верификации документов. Одновременно, они обратились к императору с просьбой стать гарантом соблюдения условий нормализации отношений между их семьями. Также Григорий Тимофеевич Протасов и Давид Робертович Саворнян взяли на себя обязательство подготовить и через три месяца передать армии роту солдат для её направления в зоны пограничных конфликтов.

На кадрах видно, как шустрые старички в чёрных пиджаках с бесстрастными лицами бодро передают вначале губернатору, а потом военкому папки.

– И ещё одно событие, которое закрепило мир между родами, – диктор говорит восторженно и с придыханием, как будто это тайна, но ей не терпится по секрету сообщить её зрителям: – Нормализацию отношений скрепили двумя помолвками между парнями и девушками родов. И уже через две недели состоятся свадьбы.

На видео Лука Протасов встаёт на колено, протягивает коробку с кольцами Еве Саворнян, и она берёт кольцо…

Дальше идут кадры со звоном бокалов и общением знати.

– Мы попросили губернатора Григория Семёновича Волхонского прокомментировать произошедшее событие, и он любезно согласился дать эксклюзивное интервью для телеканала «Вариант-Медиа».

В кадре губернатор области: – Я искренне рад, что спустя столько десятилетий взаимной неприязни, главы родов нашли в себе силы и мудрость, чтобы нормализовать отношения; и есть все основания для того, чтобы в скором времени эти отношения переросли не просто в сотрудничество, а в дружбу. Как представитель императора – гаранта выполнения условий договорённостей, сделаю всё, чтобы обеспечить баронским семьям все условия для такого развития. Уверен, что и другие государственные структуры выполнят возложенные на них обязанности.

Снова в кадре студия, корреспондент согласно кивает головой и широко улыбается: – Вот на такой позитивной ноте заканчивает наша область сегодняшний, вроде бы ничем не примечательный день. Телеканал «Вариант-Медиа» желает зрителям здоровья и удачи в делах. Будьте счастливы! В студии была корреспондент Веселена Поплавская.

Появляется заставка и на экране возобновляется трансляция сериала…

– Уффф… вымоталась. Неожиданно, конечно, но вроде без заминок отговорила. Удачи, мальчики, – обращается к операторам и техникам диктор, встаёт из-за стола и выходит из студии.

– Ни разу ведь не вспомнила, что подписание проходило в «Золотом кольце». А вчера в сюжете про тусовку в ресторане «На яру» в каждую фразу вставляла название ресторана, – резюмировал техник по звуку.

К нему повернулся один из операторов, отключавший камеры: – Ну так им «Золотое кольцо» не приплачивает, вот они его и не вспоминают. И, думаю, и дальше не будет приплачивать – мы с женой хотели сходить туда на выходных. Прикинь, мест нет. Всё по записи, на несколько дней вперёд расписано.

Владимир. Дом Перловых.

– Как так получилось, что ты не знал? – обойти за вечерним чаепитием тему примирения баронских родов супруги Перловы если бы и захотели, то не смогли бы – их семья оказалась в эпицентре событий. Так что этот вопрос мужу от Оксаны Евгеньевны был закономерным.

– Да знал я, – отмахнулся Геннадий Алексеевич. – Мне Михаил Генрихович Дитерихс неоднократно говорил о том, что там работа идёт и что к нему периодически сын Виктор обращается за советами. Ну, идёт и идёт. Я-то думал, что какие-то результаты не раньше начала лета будут, а то и осени – вражда тянется почти полвека, значит – вопрос сложный и быстро решить не получится. А челночная дипломатия она такая – не быстрая. Если вообще какой-то результат будет. А тут – на тебе! У Андрея всегда подход такой: мне некогда, делЬ полно, поэтому приезжайте быстрее, мириться будете сегодня, прямо сейчас. ЗалЬ готов, нотариусы заряжены, губернатора я с заседания правителЬства выдернулЬ, он галЬстук примеряет и тоже скоро будет. Женихи и невесты: по росту – построилИсь!

Оксана Евгеньевна негромко рассмеялась и замахала руками, – Геннадий Алексеевич очень забавно спародировал Андрея, слегка увеличивая звучание смягчённой «л», иногда проскакивавшей в его речи в моменты волнения.