Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

На экране короткие кадры перерезания ленточки, затем вручения ключа и сертификата на детскую площадку.

– Вы видите, – продолжает диктор, – насколько первоклассно оснащён сад различным оборудованием и мебелью.

– Собственно, праздник начался ещё вчера вечером, – вещает девушка из студии, – с дружеского ужина Андрея с прибывшими княжичами и местной элитой. Сегодня в первой половине дня торжества проходят в деревне Первозваново. А вечером, по слухам, молодёжь соберётся в спортивно-развлекательном комплексе Аланкиных.

Владимир. Загородная база семьи Аланкиных.

В связи с тем, что вечер на загородной базе Аланкиных изначально планировался с участием приехавших княжичей, и, соответственно, Свята Волхонского, помимо моих друзей и приятелей, к празднику выразило пожелание присоединиться ещё несколько молодых людей и девушек. Неожиданную заинтересованность высказала и Алёна Латышева, причём, эту заявку горячо поддержала Оксана Евгеньевна, объяснив это нашими прошлыми отношениями: – Она же с женихом будет и с его братом тоже с невестой Брониславой. И это явится лучшим доказательством для света, что между тобой и её будущим мужем не только нет никаких недоразумений, но и отношения приветливые.

Меня немного даже передёрнуло от словосочетания «будущий муж», но её доводы мне показались логичными. Так что Алёна приехала с братьями Петром и Павлом Касаткиными. А Брониславу, невесту второго брата, Павла, привёз Боря Кошечкин.

В компании Свята Волхонского было несколько разновозрастных графов и баронов, и девушек, так что, когда диск-жокей встал за пульт, парням было с кем танцевать.

Глава 29

Москва. Кремль.

Взволнованный адъютант приоткрыл дверь и заглянул в кабинет императора – были у него такие полномочия: – Государь, из Ферганы поступают сообщения: в десять по местному времени, это в восемь часов утра по Москве, были атакованы поселения концерна «Феникс» и их предприятия. Атаки идут с использование стрелкового оружия, гранатометов и квадрокоптеров. Нападавших от тысячи до полутора тысяч человек. Информация уточняется.

Император оторвался от бумаг и даже немного откинулся в кресле от удивления: – Они там что, вообще охренели? Подробную сводку запроси. И от военных округа, от пограничников и имперской службы безопасности тоже. Как бы не было отвлекающей операцией перед вторжением на границе. Как новая информация появится, сразу докладывай.

Адъютант вновь вошёл минут через десять: – В южных областях начали работу оперативные штабы по борьбе с терроризмом. Спецназ и полиция подняты по тревоге, военные и пограничники докладывают, что у них всё спокойно. Идут сообщения о серии новых нападений в западной части Узбекистана, в Прикаспии и на Кавказе. Нападения тоже исключительно на населённые пункты и фабрики семейства Фениксовых. В целом там обстановка лучше, так как на местах успели поднять по тревоге охрану рода и вооружиться; нападающие получают отпор. К уничтожению бандитов подключились сотрудники правоохранительных органов.

Владимир.

Утро. Дохожу до лицея, но притормаживаю на входе. Что-то меня беспокоит, но ощущения не ясные и вдруг в голове буквально взрывается звонок: Пора!

Я замер на месте. Что – пора? Куда пора? Но если «пора» – то нужно подтягивать машину. Дистанционно, со смартфона, вызываю свой «Москвич». Пока автомобиля нет, пытаюсь разобраться в своих ощущениях. На смартфоне высвечивается вызов от Кати – она сейчас с дочками гостит у нас, и она взволнованным голосом начинает тараторить: – Андрей, мне позвонил Кирилл, сказал, что в Фергане на дома и заводы рода Фениксовых напали. Я позвонила папе, но он сегодня только вылетает из Крыма; ему сообщили, и он в это время как раз разговаривал с дедом в Москве про нападения. Мама довела информацию до нашей службы безопасности, но она не уверена, смогут ли наши охранники защитить наш дом и деревню…

Соображаю, что делать. Звоню Перлову и предлагаю семью перевезти в Первозваново – у нашего дома в частной застройке даже забор декоративный. Он соглашается. Звоню Кате: – Переходите, обязательно под серьёзной охраной, с мамой, тётей Лизой и дочками через калитку во двор дома Анохиных, я вас заберу.

Набираю управляющего, Рябов трубку берёт мгновенно; даю команду перевести в готовность к нападению имеющиеся силы, а самому ехать в деревню – собрать всех жителей в детском саду и недостроенной школе и организовать оборону.

– Еду, – отвечает Александр Александрович, и я реально слышу, как заводится машина и хлопает дверца.

К Анохиным въезжаю через запасные ворота, с тыльной стороны дома. Во дворе несколько охранников; пока женщины с Катиными дочками размещаются в авто, разговариваю с командиром охраны: их слишком мало, чтобы оборонять весь комплекс – приказываю оттянуться к зданию караула и там занять оборону. Сам забегаю в дом, беру из сейфа карабин; оглядев комнату, снимаю меч-дао, и стремглав бегу назад – время дорого. Машина прогрета, все уже расселись, прыгаю на переднее кресло и автомобиль выруливает со двора.

По дороге слышу, что Оксана Евгеньевна созванивается со службой безопасности рода и сообщает мне, что какое-то количество охранников выдвигается в деревню.

Вспоминаю, что недавно у рода Плетневых из зоны пограничного конфликта вернулся взвод, и решаю позвонить Евгению Васильевичу. Излагаю ему суть проблемы. Он сразу же отвечает: – В течение получаса мои люди прибудут.

Уже хлеб – взвод опытных бойцов может стать костяком, на котором будет держаться оборона.

Севернее Владимира. Деревня Первозваново.

Приближаемся к воротам деревни. Они закрыты, звоню Рябову. Он отвечает, что наблюдает нас. На подъезде не успеваю остановиться, как ворота открывают, и мы проезжаем внутрь. Выгружаю у садика моих пассажиров, а сам возвращаюсь к «штабу», организованному Рябовым.

Внутри деревни – военный лагерь. Вижу китайцев с автоматами, спешащих в разных направлениях – видимо, каждый готовится занять своё место на стене. Мне тоже выдают бронежилет, кевларовую каску и даже автомат, забирая у меня карабин «Сайгу» – автомат, типа, удобнее, так как стреляет очередями…

Рябов поясняет: – Вам стрелять без крайне необходимости не придётся. Бронежилет и каска – страховка от шальной пули.

Рябов явно оказался в своей тарелке и с воодушевлением решил тряхнуть стариной. Александр Александрович бодро раздаёт указания, расставляя людей около стены и на башнях, командует дроноводами, требуя от них данных и одновременно разговаривает по смартфону.

Приезжает Плетнев со своим взводом и Евгений Васильевич сообщает, что он созвонился с командиром спецназа Росгвардии и они скоро будут: росгвардейцы удостоверились по своим каналам, что в юго-западных регионах России реально прошли нападения на род Фениксовых, подняли свою роту по тревоге и два взвода направили в Первозваново. Другие взвода распределили по предприятиям, где есть китайские рабочие.

Евгений Васильевич со складным автоматом, в камуфляже, в каске и в кевларовых доспехах. Прибытие взвода профессионалов, только что вернувшихся с боевых действий, воодушевляет китайцев – «плетневцы» получают инструкции от Рябова и бодро начинают командовать. С Плетневым обговариваю действия – ему, как и при спасении Влада, предстоит выступить в качестве «переговорщика-ретранслятора» со знакомым ему капитаном-росгвардейцем.

Еще через пять минут подъезжают два броневика, как и ожидалось – Росгвардия; Рябов распределяет технику для блокировки ворот. Еще два бронетранспортёра, прибывшие чуть позже, занимают позицию на бугре, у трансформатора и водонапорной башни.

Люди довольно быстро успокаиваются, получая чёткие указания и увидев прибывших профессиональных солдат, которые знают, как надо действовать. Суета исчезает, но напряжённость не снижается.

Начинается… В магическом зрении вижу, что с противоположных сторон в нашу сторону движутся колонны машин; скорее всего, это и есть враги. Не доехав километра два, останавливаются, маленькие энергетические точки, двигавшиеся быстро и компактно, рассыпаются и небольшими группками продолжают приближаться к деревне.

Сообщаю Рябову и Плетневу, тот передаёт информацию командиру Росгвардии.

– С какого расстояния они начнут огонь? – задаю вопрос Рябову.

– Не ближе, чем с трёхсот метров, – отвечает он, – это прицельная дальность стрельбы. С большего расстояния, особенно после быстрого движения, со сбитым дыханием – все выстрелы «в молоко».

Отвожу Плетнева в сторону, прошу его переговорить с офицером Росгвардии и сделать как в прошлый раз, когда мы спасали Влада. Плетнев разговаривает с офицером. Тот согласно кивает – бинарные гранаты у них есть, замаскируют – частично забросают с квадрокоптеров, а кое-где непосредственно перед захватом. Капитан сообщает, что в городе по тревоге собирают спецназ полиции, который через полчаса подъедет. Вражеские группы приблизились достаточно, начинают группироваться в кустах и лесочках, и замирают, видимо, ожидая общей команды.

Запускаю волну дара, стараясь поддерживать его плотность ровной, и когда она достигает первой группы противника, «нарезаю» ткань дара, укутывая им каждую светящуюся точку и отключаю им сознание. А если группа плотная, то облако дара формирую сразу на несколько человек – так проще. Ещё одна волна. Ещё одна. Вдалеке отдельно стоят небольшие группки, с которыми сложнее всего – далеко. Напрягаюсь, создавая для них коконы. Сообщаю, что с этой стороны закончил и можно арестовывать нападавших. Но дара ушло много, гораздо больше половины.

Спецназовцы из гранатомётов обстреливают противника бинарными гранатами, делают сбросы с коптеров и начинают выдвигаться к группам врага, потерявшим сознание. Но мы этого уже не видим – прыгнув в машины, едем ко вторым воротам – деревня большая, больше километра в длину и для меня перекинуть волну дара на километр – это слишком много. Прибыв, видим, что бой идёт на подступах к деревне – наши солдаты и поселенцы укрылись за стеной, а враги находятся за сто-двести метров и медленно, короткими перебежками, приближаются, ведя интенсивную стрельбу из автоматов. Изредка ухают миномёты, которых не так много, но всё-таки у атакующих есть. Периодически наши начинают стрелять в воздух по появляющимся дронам – решаю, что это самое опасное. Поэтому формирую волну около «далёкой» группы, уверен, что это операторы дронов или офицеры, окутываю её даром, лишаю сознания их. Переключаюсь на другие небольшие группы, находящиеся в тылу. Остатки – на самых близких врагов. Сообщаю Плетневу, что всё, что мог – сделал.

Он предупреждает командира спецназа, росгвардейцы обильно обстреливают противника гранатами и, распахнув ворота, атакуют на бронетранспортёре, еще два БТРа двигаются с холма, «поливая» кусты и перелески из пулемётов.

Капитан, командир спецназа сообщает, что с тыла приближаются полицейские и договаривается с ними о взаимодействии. Неужели всё?

Китай. Пекин. Здание Первого августа.

– Как можно было так облажаться? – Цзин Шугуан на минуту замер у окна, взглянул на проспект, по которому сновали люди и автомобили и снова в ярости начал ходить по кабинету.

– Точнее, понятно, облажались как обычно. Не зря у этого жирного Мэна кличка «Тесак». У него один способ: бросить пехоту на штурм. Первая волна наёмники, вторая – наши солдаты. И побеждает он всегда за счёт того, что наёмники погибают сотнями, пробивая бреши в обороне.

– Как они готовили операцию? Тоже мне – военные! Не учли даже то, что в России нет единого времени, страна поделена на какие-то часовые пояса и везде время разное; определение времени начала штурма на десять часов утра привело к тому, что местные штабы предприняли атаки каждый по местному времени. В результате между началом боевых действий в разных зонах возникла пауза в час. Но даже в Фергане, при самой первой атаке, не застали врасплох – информации оттуда нет, но по соотношению потерь это понятно. А уже в Прикаспии столкнулись с вооружёнными солдатами Фэн, занявшими позиции и готовыми дать отпор. А на Кавказе и в Крыму наших людей ждали ещё и русские спецназовцы, успевшие приехать по вызову, и встретившие атакующих шквальным огнём. С нашей стороны много убитых и пленных; наёмников не жалко, но мы снова теряем солдат и офицеров клана.

– Как же терпелив дядя, что так долго держал около себя эту бездарь – генерала Мэна Шугуана. Выходцы из этой семьи всегда были туповаты, поэтому и шли в военные, и даже американское образование им не помогало. И вся семья, выходцем из которой является Мэн – такие же: тупые, со вздутыми красными мордами, с непомерным гонором. Вот уж воистину: из вороньего гнезда не возьмёшь куриного яйца *. Я дал им карты и все локации, фотографии мест, где спрятались Фэн. Всего-то требовалось купить местных бандитов, чтобы они начали потихоньку вырезать Фэн, инсценировав, будто это местные недовольны переселенцами. И местных нескольких убить, желательно, молоденьких девушек, но так, чтобы следы указывали на Фэн. А дальше конфликт сам бы разгорался, нужно только слегка периодически его подогревать и направлять в нужную сторону.

– Но Мэн до такого додуматься не в состоянии. У него всегда один способ – кувалда. Сыновей в Америку и Англию отправлял учиться, они же, наверное, там не только пьянствовали и по бабам бегали, но и какие-то навыки должны были приобрести? Что они так напланировали, будто ни одной книги по стратегии не читали?

Цзин Шугуан ещё раз вспомнил противное лицо Мэна Шугуана, и его передёрнуло от брезгливости. А как он всегда чванливо себя вёл! И насколько сально смотрел на девушек, считая себя красавцем. Увы, недостаток ума часто компенсируется избытком уверенности в собственной неотразимости.

– Хорошо, хоть у Мэна хватило ума сообразить, что только его уход сможет обезопасить семью и родственников. Застрелился. Хотя, может, и помогли. Зато дядя имеет все основания сказать, что Мэн Шугуан действовал за его спиной…

– Ну и я теперь – третий по влиянию в клане Шугуан. Когда дядя готовился ехать по вызову императора, на совет он выдернул всего двух человек; и один из них – я, Цзин.

Пекин. Императорский дворец.

– Русские вызвали нашего посла и вручили ему ноту протеста. Из текста ноты следует, что неделю назад несколько сотен бандитов, в том числе китайских подданных, включая офицеров и солдат императора, совершили нападения на людей и имущество концерна «Феникс». У русских есть погибшие, – глава МИД склонил голову, давая понять, что закончил доклад.

– У них есть доказательства? – император задумчиво направил бесцветный взгляд на дипломата.

– Они утверждают, что есть. Ими захвачено в плен несколько десятков наших подданных, в том числе действующих офицеров и солдат императора. Они передали нашему послу их личные документы, список пленников и протоколы допросов. В МИДе создан антикризисный штаб. Сейчас идёт анализ и выработка стратегии поведения. На Ваше рассмотрение передадим сразу же, как закончим перевод русских документов и составление комментария.

Император согласно кивнул головой: – Нужно разобраться: насколько всё серьёзно, и исходя из этого, будем принимать меры. Не дожидаясь этого направьте письмо, что Китай подтверждает свой курс на стратегическую дружбу с Россией и решение всех вопросов через переговоры. Сейчас не время ссориться с русскими.

– Слушаюсь! – царедворец замер в почтительном поклоне.

* * *

– Это целиком моя вина, – Чжан Шугуан негромко, но отчётливо произносил ответы на вопросы императора и его голос был наполнен неподдельной печалью. – Я недосмотрел за Мэн Шугуан, который, узнав, что род Фэн позволил себе дерзость сбежать из-под власти великого Сына Неба, решил их наказать, не посоветовавшись со мной.

Император слегка прикрыл глаза: – Нам нужно будет выплатить компенсации семьям, где в результате нападения погибли люди. И предложить компенсацию императору Романову.

Ещё глубже склонившись, Чжан Шугуан ответил: – Русские постоянно воюют на западе и юге. Им нужны снаряды и патроны. В наших хранилищах много таких боеприпасов, у которых выходят сроки гарантийного хранения, и мы можем отдать их русским. Наши заводы производят беспилотники новых поколений, а почти миллион устаревших пылятся в коробках на складах. За такой подарок они тоже будут благодарны. Мы можем дать им и другую технику. Не так давно Сын Неба высказывал обеспокоенность тем, что наша армия не имеет боевого опыта. Предлагаю подарить русским дивизию наших солдат.

– И как это поможет нашей армии получить боевой опыт? – равнодушным и безэмоциональным голосом поинтересовался император.

– На войне погибнут не все. Наши солдаты и офицеры, отвоевав год, вернутся домой и будут обучать остальных. А на смену им поедет другая дивизия. А через три года поедут те, кто уже учился у воевавших и их будет гибнуть меньше, и опыт они получат более ценный. Так мы без войны получим армию, воевавшую на современной войне и в случае необходимости Сын Неба сокрушит любого врага.

– Хорошая идея, – согласно кивнул головой император. – Готовься к поездке в Москву, подготовь свою делегацию; мы проведём переговоры с русскими; заверим их, что нападение было несанкционированным, и компенсируем все их потери. Твоя умная голова может потребоваться там в любой момент.

– Слушаюсь, Сын Неба, – Чжан Шугуан почтительно склонился в глубоком поклоне. В душе он ликовал – всё прошло как нельзя лучше: и оправдываться ему почти не пришлось, и предложения его император оценил. Если бы он мог немного расслабиться, он бы улыбнулся. Но Чжан знал, что улыбку себе он сможет позволить лишь за пределами дворца.

Крым. Мекензиевы горы. Особняк Мекензи.

– Ох, и суров царь-батюшка! – первая фраза, которую произнёс князь Фома Дмитриевич Мекензи после того, как погасли мониторы видеоконференции, вызвала согласные кивки присутствующих. Я уж думал, что головы полетят. Вместе с погонами и титулами. Но обошлось. К нам-то претензий нет. Очень вовремя мы по звонку Перлова, не дожидаясь команд и распоряжений, выдвинули Севастопольский ОМОН из полевого лагеря на прикрытие деревни. А когда подтянули морпехов и Росгвардию у готовившихся к нападению шансов не было. Разогнали их практически без стрельбы и похватали пленных. Что скажешь, Степан Афанасьевич? – обратился он к командующему Черноморским флотом.

Касатонов, осмотрев присутствующих, согласно кивнул: – Нам попроще было, чем в восточных регионах – там приходилось реагировать на уже начавшуюся стрельбу. А в горячке не у всякого рефлексы сработают правильно. Нападавшие операцию готовили грамотно, но переусердствовали с секретностью. Хотя, не сделай они так, всё могло бы ещё на этапе подготовки вскрыться. Всегда такая дилемма.

– Я из допросов понял, что эти две банды даже не знали о существовании друг друга? – поинтересовался Александр Васильевич Потёмкин.

– Да. Они должны были атаковать с разных сторон и столкнуться в середине деревни. И неизбежно бы начали перестрелку между собой. По итогу у следователей в голове возникла бы такая картина маслом: две банды пытались поделить новый бизнес, но не договорились и устроили войну; ну а жители случайно попали под раздачу.

– Для нас одноразово отловить двести преступников – событие, которое позволит нашим правоохранителям лет пять, минимум, жить в спокойной обстановке. Этим хлопцам по максимуму насчитают: терроризм, групповой разбой, незаконное хранение оружия. И много еще чего, – подытожил Мекензи.

Глава 30

Владимир. Кафе «Золотое кольцо».

– Какие штрафы? Какое превышение? Мы воевать едем! – громадная плазма на стене демонстрирует картинку с налобной камеры – парня в камуфляже за рулём грузовика.

«Рулевой», попавший в кадр, поворачивает голову вправо, в сторону камеры и недовольно отвечает: – Штраф на меня выпишут, я за этим КАМАЗом водителем числюсь. А если тебя грохнут – кто мне потом поверит, что я действовал по твоей команде?

– Если меня грохнут, я тебя так отмудохаю, что мама родная не узнает! И тогда тебе любой штраф детским лепетом покажется!

Общий взрыв смеха забивает звук от видео.

Мы с друзьями и просто хорошими знакомыми сидим в кафе «Золотое кольцо» и смотрим монтаж видео: оказалось, все бойцы Плетнева вели полную запись на налобные камеры, и на удивлённые вопросы мы получили ответ: – А как же потом ошибки разбирать? За ленточкой все записи внимательно просматривают, каждому разъясняют в чём он был неправ. И каждый солдат внимательно слушает – если сделаешь адекватные выводы, то вероятность не погибнуть – выше. А потом: во время боя командир отделения картинку получает и видит то же, что и его подчинённые, и сразу может отреагировать на сложную ситуацию или дать совет. С налобниками воевать гораздо проще. На каждом шлеме для камер есть посадочное место, она обязательно в комплект обвеса входит.

Сбор для обсуждения итогов «войны» – мера вынужденная. Прошедшая попытка нападения на мою деревню мгновенно стала главным событием в жизни города, взмутив спокойное владимирское болото: что делать, провинция, информационный голод, все дела. Каждый из знакомых, малознакомых и даже незнакомых считал своим долгом выразить мне солидарность, пособолезновать семьям погибших и задать несколько вопросов. Это касалось и всех моих друзей и приятелей – как только стало известно о нападении, на мой смартфон сразу же полетели сообщения с вопросами и предложениями – от того, не нужна ли помощь до готовности подтянуть танки. Предложение по танкам, конечно, поступило от Бори Кошечкина. Причём, как оказалось, он не шутил – танкисты реально были готовы «прокатиться» до деревни и были уверены, что стрелять им не придётся, так как не сомневались, что при появлении таких орлов, как они, все враги разбегутся или сдадутся в плен.

Чтобы не отвечать по сорок раз на одни и те же вопросы, я и собрал свою тусовку в кафе, чтобы удовлетворить их любопытство за один раз.

Героем минувших событий стал Евгений Васильевич Плетнев – он оказался в центре внимания света и прессы, так как первым прибыл на подмогу и был во главе взвода профессиональных военных, на знаниях и опыте которых строилась наша тактика. На сегодняшних посиделках за отсутствующего главу рода отдувались два его зятя, которые в то утро вместе с ним приехали для обороны деревни.

– Аааа, вот к перекрёстку подъезжаем, – комментирует видео один из зятьёв.

Видеокамера, установленная на КАМАЗе, бесстрастно демонстрирует, как УАЗ, идущий впереди колонны, включает проблесковый маячок; раздаётся воющая сирена. Снова картинка из кабины КАМАЗа и команда водителю: – Фарами, и жёлтыми тоже, поморгай и принимай влево.

Видно, как автомобили на перекрёстке мечутся, чуть ли не выскакивая на тротуары, стараясь освободить место для «серьёзной» техники.

Пацаны снова угорают от смеха и задают вопрос: – А как там, за ленточкой, с приколами?

– Так же. А как по-другому? – удивляются Плетневы. – За ленточкой ужас. И если на этом зациклиться, просто свихнёшься. Вот и расслабляются, в том числе, юмором и подколами. И возвращаться сложно из-за ленты. Недели две не покидает ощущение другого измерения, перехода в другую реальность. Здесь – снег, каток в центре города, переполненные кафе, новогодняя иллюминация, улицы, забитые машинами и спешащими людьми, деловые переговоры. А там, в зоне пограничного конфликта – окопы и грязь, кровь и запахи лекарств, противотанковые рвы и взорванные мосты. И постоянно нужно «слушать небо». Потому что прилететь может в любой момент. И вот это круглосуточное напряжение очень угнетает, как и разрушенные сёла с пустыми глазницами домов. Ветераны говорят, что сейчас, последние года два, стало гораздо легче. Так, изредка постреливают. Если операции и проводят, то локальные А раньше месяцами весь фронт грохотал и накаты были постоянные.

Пацаны согласно кивают: каждый из них – дворянин и большинство пройдёт через службу в армии и представление о зонах конфликтов они имеют с малых лет.

Больше всего присутствующих впечатлило, конечно, видео перестрелки в деревне, когда пули отчётливо заклацали по каменной кладке стены, а камеры бесстрастно зафиксировали ответную стрельбу с нашей стороны.

– Андрей, а ваши как действовали, не сильно перепугались? – обращается кто-то из присутствующих ко мне.

– Не успели. А вообще, – достойно. Все же понимали, что они свои семьи защищать будут и отступать некуда. Ну и выводы мы сделали: монтируем камеры по всему периметру и закупаем дроны, чтобы вести наблюдение. Плетневы обещали в январе провести обучение расчётов, у них-то опыт свежий.

– Слушай, а попасть на такие занятия можно? – обращается кто-то сбоку.

– И я бы тоже хотел, – присоединяется Кошечкин.

– И я.

– И я, – звучит с разных концов стола.

Прикусываю язык, но уже поздно – тему я поднял и соскакивать не красиво. Поднимаюсь на выход: – Сейчас Рябову задам вопрос, он разберётся, насколько всё можно организовать. Там вроде как под роту набралось на обучение, дополнительный десяток человек вряд ли на что-то повлияет.

Загородная усадьба Владимирского губернатора.

– Что это? – Святослав Ярославич, или просто Свят, взял лист бумаги, который ему протянул дед, князь Волхонский.

– Письмо от князя Окинова – княжичи приезжаю на новогодние каникулы.

– Опять? К кому на этот раз? Снова к Первозванову?

– К нему, к нему, к кому же ещё. Он в своей деревне проводит сборы по обучению расчётов дронов для ведения наблюдения и обороны.

– Сделал, стало быть, выводы после нападения и решил подстраховаться, – присоединился к разговору сын губернатора Ярослав Григорьевич. – А может, и не сам, а его советчики решили.

– А не важно, – отрицательно крутнул головой губернатор. – Он растёт, всё впитывает, в голове что-то останется. За последние пару лет он немало нахватался, пацан толковый. Женить бы его на ком-то из приближённых родов. Нам бы такой прыткий пригодился. А то уедет в Москву учиться и не вернётся больше. А если мы его к местному роду привяжем, он и предприятия свои здесь не продаст и деньги вкладывать будет. Можно даже не на простой дворянке женить, а на какой-нибудь баронессе, из тех, что попроще. Он же из простолюдинов, а выходцы из низов на титулы падкие.

– Ладно, это пустое. К делам возвращаемся. Вон, список княжичей посмотри, – протянул Григорий Семёнович листок бумаги сыну. – Их прилетает полтора десятка. И не только Окиновы и их друзья; я понял, они и другую молодёжь из княжеских семей, что с концерном «Феникс» работают, сюда прислали. А помимо этого, в списке ещё и графы с баронами есть.

– Жить-то они где все будут? – поинтересовался сын, изучая список.

– Ну, ты дело с Первозвановым имеешь. Пораскинь мозгами и угадай с трёх раз – где он их поселит? Вот-вот. Думаешь, почему они сборы на вторую половину января запланировали – потому что в первой половине гостиницы будут туристами забиты. А с середины месяца поток резко уменьшится, вот Первозванов их в своих люксовых номерах в «Золотом кольце» и разместит. И кормить будет в своём ресторане. И они не могут не заплатить – не по-княжески, в свете сразу засомневаются в богатстве князей, а то и за урон чести засчитают. Так что он вроде им услугу оказал, пригласив на учения, а по факту они ему ещё и заплатили по самому высокому ценнику. Да и список вип-персон пополнят; и простонародье, и дворяне к нему ещё больше будут селиться. Вон, день рождения свой он в ресторане «Золотое кольцо» провёл, там и Свят был; так поток туда настолько вырос, что торжества надо за два месяца бронировать, а не за две недели, как было раньше.

– Свят, держи и тебе список прилетающих княжичей и графов. Выучи наизусть. И друзей, что с тобой идут на всю эту тусовку с квадрокоптерами, тоже заставь. Чтобы от зубов отскакивало, особенно имена и отчества сыновей губернаторов Ферганы и Джизакской области.

– Деда, не переживай. Будет отскакивать. Я вон все эти фок-мачты, ватер-бакштаги и шкентели мачт-талей минут десять могу тараторить не останавливаясь. А уж каких-то Мухаммадкарима Сабирулы или Шохзоданасима Рузиевича ибн Азимовича запомню… но реально – как будто в «Старика-Хоттабыча» попал. Или в «Тысячу и одну ночь». Только Шахерезады на хватает.

– Не переживай, будет тебе и Шехерезада. Дедушка работает, ищет для тебя принцессу. Но имей в виду, Шехерезада за тысячу и одну ночь родила трёх сыновей *. Нам такая и нужна, плодовитая. Кстати, дочка Рузи ибн Азимовича очень подойдёт, там генеалогия – ого-го, чуть ли не от Ахеменидов. Будем к ним в Фергану летом ездить на солнышке греться.

– Деда, молчу. Я не то имел в виду.

Владимирская область. Полигон семьи баронов Протасовых.

– Высокие двери распахнулись и большой зал дворянского собрания наполнился холодом. Нет, температура не изменилась. Просто в широко раскрытые двери лёгкой поступью восшествовала Снежная Королева и от её белоснежной недоступной красоты повеяло зимой, вьюгой и неземным холодом. Длинное белое платье с такой же белой шёлковой вышивкой, отделанное мехами, слепило пятьюдесятью оттенками белого; высокий воротник закрывал волосы, а на верху головы сверкала, переливаясь жемчугами и стразами, ажурная корона. Королева не спеша шествовала по залу. Её бледное лицо было бесстрастным, и казалось, что и глаза-льдинки из-под полуопущенных ресниц безучастно взирают на подданных, расступившихся перед нею. И никто из присутствующих не сомневался в том, что сегодня они подданные, а она – Королева! Участники костюмированного бала послушно уступали дорогу, пока Королева дефилировала. Она едва остановилась, как к ней метнулся юноша в гусарском мундире. Но долго не задержался – отшила его Королева буквально мгновенно. Следом была ещё пара подходов от желающих пригласить Королеву на танец, но и они завершились с таким же результатом. Двинувшийся следом стройный юноша в маске Зорро был бы не узнан, если бы не его знаменитая полуэктинская ухмылочка. Но и он был посрамлён.

Мы сидим с Лукой Протасовым на манеже – мы часто садились так, напротив друг друга, и он пояснял мне что-то в своих действиях или рассказывал об оптимальной последовательности ударов и связок, раскрывая «македонскую философию». Но сегодня всё пошло не по плану. Сначала он отхлебнул немного воды из бутылки, а потом обратился ко мне: – Андрей, я…Тут дело такое… сложное… Не знаю, к кому обратиться. Точнее, к кому мог, к тем уже обращался. Но везде безнадёга полная. Ну вот, к тебе решил… Может, что дельное посоветуешь – ты же не только саблей махать мастер, но и по юридической части соображаешь, и в договорах там всяких. Я-то – чистый рубака.

– Слушаю, – удивлённо ответил я. Я реально был удивлён, так как таким – растерянным, потерянным и поникшим – всегда лихого и неунывающего Македонца я не видел. И Лука начал рассказ о зимнем костюмированном бале двухлетней давности.