Текст книги "На пути к инициации (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Да, эта.

– Она нам очень удобная – и к селу ближе, и технике удобнее будет поле обрабатывать, если оно станет больше. Да и входит она в ваши земли немного клином. Если на тех же условиях, что и остальную, то я бы этот участок в аренду взял.

– А успеете к весеннему севу подготовить?

– Ещё не поздно, с месяц времени есть – и удобрения внесём, и распашем, если будет нужно. И зерно я ещё не всё продал, можно будет оставить на семена. На своих полях основные работы завершаем; свободная техника и люди есть, я их туда оперативно смогу перекинуть.

– Ну, ничего не обещаю, Станислав Юрьевич, но позиция Ваша понятна и её учтём; рад был Вас слышать. До встречи, – завершил разговор Перлов.

Убрав смарт, Геннадий Алексеевич обратился ко мне: – Стас Юрьевич тот ещё хитрован. С ним как ни заговоришь, от него всегда: «Маловато будет, маловато!» *. Но крестьяне они все – с лукавинкой. По идее, раз поле становится больше, то и аренда должна немного вырасти – чем поле больше, тем эффективнее используется техника, и обработка каждого гектара обходится дешевле; и земля, соответственно, при покупке-продаже должна быть дороже. Иногда банки скупают несколько участков рядом, объединяют их, и продают. И процентов десять зарабатывают. А то и больше. Но Станиславу Юрьевичу на пару лет можно и прежнюю сумму сохранить – и сроки сейчас поджимают, и в удобрения ему дополнительно вкладываться. И программы для беспилотников переделывать. Завтра Виктору Дитерихсу позвони, пусть он правовые вопросы изучит. И если ты не возражаешь и готов вложиться, то Виктор и сообщит Протасовым и переговоры начнёт.

* Фраза мужичка-хитрована из пластилинового мультфильма Александра Татарского «Падал прошлогодний снег», 1983 г.

Глава 5

Владимир. Домбаронской семьи Протасовых.

Пригнанный из Москвы «Аурус» плавно скользит по центру Владимира. Еще две машины кортежа сопровождают нашу машину. У нас деловой визит к баронам Протасовым, мы к ним в гости едем договор подписывать, так что должны соответствовать высоким стандартам дворянских требований – и машина, и одежда соответствующие. Протасовы торопят – им деньги нужны срочно, так что юристы только вчера вечером завершили работу над договором и пачкой приложений к нему, а сегодня уже церемония подписания. Я ради такого дела даже лицей прогулял – договор сразу же отвезут в губернский департамент сельского хозяйства, где Симеон Маркович Давидов зафиксирует его, и тогда с моего счёта можно будет провести платёж. Если сдвинуть подписание на субботу, то «учесть» договор можно будет только в понедельник. Видимо, реально очень сильно припекло Протасовых, раз им очень хочется договор до завершения сентября закрыть.

Мы вчетвером сидим в «Аурусе». Михаил Генрихович и Виктор Михайлович Дитерихсы листают и комментируют Геннадию Алексеевичу и мне готовый договор. В принципе, дело уже знакомое: такие же бумаги, как и при покупке земли у графа Игнатьева.

Через широкую арку «Аурус» вкатывается на территорию Протасовых и останавливается напротив входа. Выходим, меня представляют встречающим – в процессе переговоров все, кроме меня, перезнакомились, представляют меня одного, так что ритуал знакомства и общие приветствия занимают всего пару минут.

Барон Григорий Тимофеевич Протасов провозглашает: – Господа, прошу в дом.

Толпой поднимаемся по ступенькам, рядом со мной оказывается Лука Протасов – единственный, с кем я знаком: в лицее дважды накоротке разговаривал с ним, когда начинали обсуждение «вопроса о земле»; он приветливо мне кивает и беззвучно шепчет: – Спасибо!

Я улыбаюсь в ответ.

В гостиной установлен длинный стол. Рассаживаемся. После коротких приветствий юристы начинают зачитывать страницы договора. Я лениво листаю бумаги – слишком много специальных терминов, таблиц с координатами, перечисления состава почв, истории использования земли. Уверен, что Дитерихсы, а с этим договором, из-за отсутствия времени, они работали вдвоём, проверили и предусмотрели всё. В самом конце договора натыкаюсь на цифры – расчёт полной стоимости контракта. Озадаченно достаю смарт и начинаю считать…

* * *

То, что что-то «пошло не так», глава рода барон Григорий Тимофеевич Протасов понял, когда сидевшие на противоположной стороне стола, слева от него, Андрей Первозванов и его юрист – Виктор Дитерихс, начали интенсивно что-то писать на листке и передавать его друг другу. Собственно, Григорий Тимофеевич понимал, что главные здесь – «взрослые»: Геннадий Перлов и Михаил Дитерихс. Они находились напротив барона и внимательно слушали читку договора. Так что можно не беспокоиться: мало ли что дети могли углядеть в смартфоне и теперь обмениваются эмоциями. Однако, когда Андрей Первозванов передвинул листок с перепиской не Виктору, а его отцу – Михаилу Генриховичу и тот удивленно вытаращил глаза, сердце у Григория Тимофеевича тревожно ёкнуло: эта сделка была нужна ему, нужна именно до конца сентября. То есть сегодня. И если она сорвётся, не факт, что он сможет найти деньги так быстро где-то ещё. Точнее, найдёт, но условия будут другими.

Протасову показалось, что Михаил Дитерихс прочитал записку два или три раза, видимо, пытаясь осмыслить содержание; затем что-то написал сам и передвинул листок уже Перлову.

Геннадий Алексеевич бросил короткий взгляд на текст на листке; на его лице не то, чтобы удивление отразилось, или хотя бы мускул дрогнул – казалось, он глаза от юриста, читавшего договор, опустил лишь на секунду, что-то коротко черканул и сдвинул листок Дитерихсу.

– Старая школа, такого не прошибёшь, – уважительно подумал Протасов. – Хотя, может, я себя просто накручиваю; мало ли какие внутренние проблемы у них могут быть.

То, что проблемы не «внутренние», Григорий Тимофеевич убедился, как только закончилось чтение договора. Буквально сразу же Михаил Генрихович Дитерихс с извинениями попросил небольшой тайм-аут для внутреннего совещания.

Григорий Тимофеевич приветливо улыбнулся и согласно кивнул головой: – Конечно. Вам предоставить помещение?

– Нет, не нужно, мы просто в кучку соберёмся, – ответил Дитерихс.

Они и впрямь вчетвером собрались в углу гостиной. Разговор у гостей был жарким, хотя и шёпотом. И у барона Протасова сложилось впечатление, что Андрей Первозванов пытается что-то доказать своему опекуну и двум юристам. Протасов знал, что юридически хозяином денег является именно этот малец и полагал, что на заключении он будет сидеть надутый от гордости: как же – его усадили за один стол со «взрослыми» и позволили поставить свою закорючку на договоре. Однако, если сейчас мальчишка заартачится, то без его подписи никакого договора не будет. Протасов взволнованно наблюдал за дискуссией и жестикуляцией её участников, с нарастающей тревогой ожидая развязки.

Наконец, гости пришли к какому-то соглашению, Михаил Генрихович Дитерихс черканул что-то на листке, показал его Первозванову, тот согласно кивнул.

Развернувшись, Дитерихс обратился к барону: – Мы закончили. Всё в порядке, всё нормально. Продолжаем работу. Можете мне предоставить коротенькое слово?

– Естественно, – барон показал рукой в сторону трибуны, откуда только что зачитывали договор.

– Если разрешите, я с места.

Все расселись, и Михаил Генрихович начал: – Господа! В связи с тем, что разработка договора велась в условиях цейтнота, Андрей Андреевич Первозванов не был знаком со всеми его положениями. Как известно, все мы ориентировались в договоре на предыдущий опыт по покупке соседнего участка – у графа Игнатьева, а также условия других сделок вашей семьи. В процессе переговоров, из-за форс-мажорных обстоятельств, была согласована скидка цены на землю по отношению к контракту с Игнатьевым в двадцать процентов. Андрей Андреевич только сегодня смог увидеть готовый контракт, в том числе и полную его стоимость. Он считает скидку, о которой мы договорились в процессе переговоров, несправедливой и полагает, что никакие обстоятельства не могли так существенно понизить цену на землю. Использовать какие-либо дополнительные факторы, которые могут уменьшить цену контракта, он считает бесчестным и недопустимым. В связи с этим Андрей Андреевич Первозванов предлагает пересмотреть стоимость контракта, закрепив в нём, что скидка, которую вы даёте на землю, составляет не двадцать, а семь с половиной процентов. Если у Вашей стороны нет возражений, я предлагаю исправить цифры в договоре, распечатать его заново и приступить к церемонии подписания.

* * *

– Тимофей, и мне коньяка плесни немного. Переволновался я что-то, – барон Григорий Протасов устало опустился в кресло.

– Переволнуешься тут, когда на подписание договора «наши уважаемые партнёры» такой номер выкинули, – поддержал его старший сын, передавая отцу бокал с коньяком.

– Ну, нам-то это в плюс пошло. В хороший плюс. Ты понял, что произошло? Это же всё Андрей Первозванов – перловский приёмыш затеял. Решил, что двадцатипроцентная скидка – это не честно, не по-пацански, ну, или не по-дворянски. В результате мы хорошие деньги дополнительно получили, на которые и не рассчитывали. И то, что нам жутко нужны были деньги, он посчитал за «дополнительный фактор», который на цену влиять не должен. А те семь с половиной процентов скидки, что он оставил – это плата за землю, которую в качестве налогов в конце года вносить надо будет.

Тимофей поддержал отца: – Молодой он ещё просто, по сути – ребёнок, жизни не видел, да и вырос в монастыре. Вот и руководствуется не реальными интересами, а представлениями, почерпнутыми из кодекса «О чести, долге и праве дворянском». Подрастёт, столкнётся с реальной жизнь, и будет как все – каждую копейку выгрызать с остервенением, не взирая ни на какие обстоятельства; точнее, чем хуже обстоятельства у второй стороны, тем жёстче будут условия. Все в детстве герои, а потом – романтики. А в юности – либералы. Но как там говорят: кто в молодости не был либералом – у того нет сердца; кто к старости не стал консерватором – у того нет ума*.

Москва. Центр.

Спускаясь по ступенькам Большого театра, дяди императора Константин Михайлович и Михаил Михайлович Романовы, заботливо придерживали супруг за руки, успевали отвечать на поклоны и улыбаться, говорить коротенькие комплименты дамам.

Рядом с ними семенил директор театра, лично вышедший проводить членов императорской фамилии. Чуть поотстав, шествовали сыновья и дочери с супругами, приближённые и охрана.

– Выше всяких похвал. Феерия. Сколько раз бывал, и на премьерах, и на обычных представлениях. А каждый раз заново в другой мир переносишься. Школа, традиции, и Ваши труды видны; века пролетают, а Большой неизменно остаётся одной из визитных карточек страны.

– Весь коллектив осознаёт, насколько дорогое наследство перешло к нам от предшественников, – директор театра почтительно склонил голову; – разрешите Вашу столь лестную оценку, Ваше императорское высочество, передать своим сотрудникам?

– Да, конечно, поблагодарите за верное служение искусству от императорской фамилии.

Дойдя до колонны «Аурусов», Константин Михайлович и Михаил Михайлович сели в первый автомобиль, махнув рукой жёнам, чтобы садились во второй. Оно и понятно – у мужчин свои темы для беседы, жёнам их не особенно интересные; а у дам дня на три наберётся разговоров для обсуждения нарядов, причёсок и украшений знати, присутствовавшей на премьере в Большом театре.

– Костя, порадовал ты комплиментами старика-директора, – обратился к старшему брату Михаил. – Хотя, да, мастерство не пропьёшь. И состав сильный, и на костюмах с декорациями не экономили. Надо будет позвонить министру культуры и высказать похвалу.

– Позвони, – согласился Константин, – тем более, твоя оценка объективнее моей будет. Я-то, как ходоки пошли в Царскую ложу, ничего больше не видел и не слышал.

– Как тебе французский посол?

На минуту задумавшись, Константин Михайлович ответил: – Этот без мыла хоть куда пролезет, вытолкай в дверь – в окошко стучаться будет. Набивался и на других премьерах и крупных культурных и светских событиях побывать. Настолько противно было видеть его счастливую рожу, что пришлось его немного потроллить: очень кисло он отреагировал на моё приглашение побывать на новой выставке, посвящённой юбилею Бородинского сражения. Но головой согласно кивал при этом.

– Не резковато?

– Что нам эти французы? У них всё в прошлом – славная история, блестящая культура, колонии в половине Африки. А сейчас – едва держатся, уровень жизни падает, арабизация продолжается и её уже не остановить. Что им и осталось: памятники, виноградники, пляжи? Страна для туристов и пенсионеров.

– А новый английский посол?

– Да, «к нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол» **… Этот, конечно, не просто поумнее и похитрее, а из старых бульдогов – если вцепится, то уже не отпустит. Сказывается вековая школа «Большой игры». Правильно они сделали, что почти всех дипломатов в России заменили – прежний состав только и умел каблуками щёлкать и шпионов неумело вербовать.

– Да нормально они вербовали, – не согласился со старшим братом Михаил. – Для их уровня неплохо. Просто племянник наш – наследник престола Владимир – свой хлеб тоже недаром ест, и, курируя разведку и контрразведку, и финансирование им обеспечивает, и от руководства развитие требует, и стимул в виде волшебного пендаля обеспечивает. Вообще, самая опасная экономия для государства – это на контрразведке ***. Вот император с наследником и не скупятся. А британцы последние годы шаблонно действовали – ну, под их цели было нормально: они же большую войну с нами готовили, и задача у них была – обеспечить максимум шпионов и агентов влияния во всех слоях общества и во всех структурах. Вот под это дело и пытались вербануть всех подряд.

Немного обдумав слова Михаила, Константин продолжил: – Да, скорее, так и есть. И в Британии первыми осознали, что минимум на несколько лет Российская империя им не по зубам и стараются перенести упор с тайных операций на дипломатию. И Бьюкенена вытащили откуда-то именно поэтому: карьерного дипломата соответствующего масштаба не нашлось и усилить наше направление было некем; он же не профессиональный дипломат, но, судя по хватке, опыт у него солидный, – где-то серьёзно он поднаторел в дипломатии. Значит, важной работой занимался, но особенно не светился. Такие как раз и есть самые опасные.

– Джордж Бьюкенен также приглашал на приёме в посольстве побывать, который они организовывают в память о визите Петра Первого в Англию, и в Английский клуб зазывал. Что-то втирал про необходимость поездки в Мурманск, дабы отдать дань памяти героическим морякам конвоев Второй Мировой войны. Сладко пел про модернизацию английской монархии. Мол, провозглашение наследником престола сына её величества принца Ричарда, а вторым наследником – внука её величества принца Эдгара, открывает новые перспективы сотрудничества между Британией и Россией; а то, что при этом обошли старшего внука королевы – Кристофера, это громадный плюс, показывающий, что английская монархия руководствуется не династическими предрассудками, а необходимостью организации эффективного управления; и Эдгар по административным и организационным качествам выше Кристофера на две головы. И за беседу Джордж раза два или три повторил мысль о приоритете опыта над имперскими амбициями и общей пользе всем гражданам Великобритании и других государств от пересмотра некоторых устаревших традиций. Короче, вертелся сэр Джордж Уильям Бьюкенен как уж на сковородке ****.

– Ну, англичане и раньше умели проявлять политическую гибкость и плевать, в случае необходимости, на условности и приличия, – согласился с братом Михаил Михайлович. – Там было в истории: когда не оказалось наследников по мужской линии, Елизавета Вторая королевой стала. И издала эдикт, что её потомки – всё равно Виндзоры. Да, не делай удивлённое лицо, Костя! Нам на занятиях по истории правящих домов рассказывали, ты просто подзабыл. Типа, её муж, принц-консорт Филипп настаивал, что дети должны носить его заковыристую фамилию – Маунтбеттен, а Черчилль её уговаривал сохранить за детьми фамилию её отца. Черчилль победил, а Филипп потом возмущался, что он – единственный англичанин, который не может передать свою фамилию детям*****.

– Ну да, – согласился старший брат с младшим: – Настоящий английский джентльмен всегда играет по правилам. Если английский джентльмен не может выиграть по правилам, он меняет правила – и выигрывает!

– А если не может выиграть английская леди, – продолжил Михаил, – то она меняет джентльмена. Так что нынешняя королева Елизавета Четвёртая – достойная преемница своих предков. И когда сейчас её представитель начинает уверять в своей дружбе и преданности, я вспоминаю старую поговорку: Горе тем, у кого хорошая память: им сложнее верить в перемены к лучшему. Сколько раз за последние пятьсот лет англичане уверяли нас в любви, дружбе и сердечном согласии? ****** И как паршивые коты, гадят в сапоги своих хозяев, так и англичане гадили ******* нам везде, где только можно.

– Получится у тебя сыграть так, чтобы очередная порция дерьма от англо-саксов нас не затронула? Или даже на пользу нам сыграла? – задал вопрос старшему брату Михаил.

Тот вместо ответа задумчиво пожал плечами.

* Фраза, приписываемая У. Черчиллю. В реальности он так не говорил.

** Леонид Филатов. «Сказ про Федота-стрельца, удалого молодца», 1987 г.

*** Искажённая фраза из романа Владимира Богомолова «Момент истины» (другое название «В августе сорок четвёртого…»), 1974 г.

**** Считается, что компиляция «уж на сковородке» возникла как смесь из двух старинных поговорок: «Вертится, как уж на вилах» и «Скачет, как карась на сковородке». Обе поговорки сложились из наблюдений над жизненными реалиями, но сейчас люди в массе своей ни ужей, ни карасей не видели – и в результате такого незнания объединили две несовместимые ситуации, получив в итоге нелепицу.

***** Речь идёт о прокламации Елизаветы Второй от 1952 г., согласно которой её потомки, хотя и не являются Виндзорами (по закону ими являются только потомки Виктории и Альберта по мужской линии), продолжат принадлежать к дому Виндзоров и носить их фамилию.

****** «Сердечное согласие» – Отсылка к сформированному к 1907 г. военно-политическому блоку Российской империи, Великобритании и Франции, носившем название «Антанта», от фр. словосочетания l’Entente cordiale («сердечное согласие»).

******* Фразу «англичанка гадит» часто безосновательно приписывают Александру Суворову. Возможно, восходит к пьесе Н. В. Гоголя «Ревизор», где встречается выражение «француз гадит» (действие 1, явление 2). Впервые фраза «Англичанка гадит» появилась в XIX веке, во время Крымской войны 1853-56 гг.

Глава 6

Севернее Владимира. Деревня Первозваново.

Мы все едем в одной машине – Иван Чжанович сразу после посещения Первозванова уедет в Москву, и когда вернётся в следующий раз во Владимир – одному Богу известно, так что мы все пользуемся каждой минутой, чтобы с ним пообщаться.

Перевалив через небольшие всхолмления, дорога начинает спуск, и Геннадий Алексеевич Перлов показывает рукой: – Вон они, крыши домов.

Сидящий на переднем кресле Иван Чжанович Фениксов; он же – наш учитель китайского Ван Фэн, – заинтересованно вглядывается вдаль.

Когда Геннадий Алексеевич сообщил, что в выходные должен приехать Иван Чжанович, чтобы посмотреть, как идут дела у переселившихся на Владимирщину китайцев, я сразу же отложил на неделю намечавшуюся поездку к «красному облаку». Учителя увидеть не терпелось – оказалось, что даже за короткое время человек может стать близким тебе, и одно то, что я смогу его увидеть и поговорить с ним, наполняло меня радостью.

За день мы смогли подготовиться к его приезду – всей семьёй, с хлебом и солью, в китайских рубашках, мы встречали его на пороге дома. Наши новые учителя – Ян и Гао, – впервые видели нас в таком виде, и казалось, что глаза их расширились от удивления до «европейского размера». Вечером мы рассказали Ивану Чжановичу об успехах в языках, а потом продемонстрировали свои умения в ушу и обращении с китайскими мечами.

Как нельзя кстати пришлись ключи от соседнего дома, который князь Анохин купил, чтобы в нём мог жить его старший сын Максим Максимович во время лечения. В конце лета лечение завершилось, но Анохин решил дом не продавать, ключи от него передали Перловым и разрешили использовать по своему усмотрению. Так что разместили нашего учителя с комфортом.

И вот ранним утром, уже в осенней прохладе, мы мчимся к Первозванову. На въезде в деревню нас встречает большая делегация. Собственно, не нас; делегация встречает Ивана Чжановича – китайцы-главы семей с глубоким поклоном вежливо приветствуют его. Пообщавшись, все вместе идём по деревне.

– Я понимаю так, – даёт оценку учитель, – что земли достаточно много, раз вы дома строите на таком большом расстоянии друг от друга. В Китае, даже в сельской местности улочки узкие, дома стоят впритык – землю экономят. А здесь – большой участок около каждого дома.

– Большинство зданий в три этажа, – докладывает наш архитектор Марк, – и бытовые разрывы должны быть не менее пятнадцати метров. Но для домов, где живут русские – семьи управленцев и инженеров с кирпичного завода, мы сразу по их просьбе отводили больше земли под приусадебный участок. Многие хотят завести живность, теплички, сад, цветы посадить перед домом. И мы сообща решили, что столько же земли должно быть у всех – и у русских, и у китайских семей; одинаково во всей деревне.

Иван Чжанович согласно кивнул головой.

Так мы и гуляли по Первозванову больше трёх часов. Деревня жила, дышала струйками дыма, отзывалась на шаги лаем собак и радовала детским смехом.

Завершая осмотр, учитель сказал, что сам не очень верил, что всего за один тёплый сезон можно так много сделать.

В конце, когда остались только руководители, он выразил и свою обеспокоенность: – Клан Шугуан ведёт поиски наших людей. И то, что им пока это не удалось, а два раза они очень сильно ошиблись и обожглись на этом, лишь ещё больше обозлило главу семьи – Чжана Шугуана и других руководителей клана. Они нас ищут, и, в конце концов, найдут. И нанесут по нам удар. Нападающий всегда в выигрыше – он выбирает время и место удара, а обороняющийся может как-то реагировать лишь после того, как нападение началось: в клане Шугуан много опытных офицеров и вряд ли мы сможем заметить их подготовку к нападению на нас. Но у нас есть одно преимущество – только одно: мы находимся на своей земле и можем готовиться. И чем лучше мы сделаем оборону, тем меньшие потери понесём. Все селения на юге России, где живут люди нашего и дружественных кланов, укреплены. К тому же, это китайская традиция – деревня или квартал в городе должны быть обнесены стеной. Когда в межимперский период началась эпоха эпидемий, нам это очень помогло – достаточно было закрыть ворота, чтобы отгородить квартал города от посетителей. Здесь тоже нужна надёжная стена, подготовленная для обороны; а в первую очередь необходимо защитить трансформатор и насосы, которые находятся на гребне склона.

– Сделаем, – заверил его Геннадий Алексеевич.

Владимир. Дом Латышевых.

– Раз, два, три. Раз, два, три, – глава семейства Латышевых – Лев Павлович, по привычке считает и отбивает такт ногой. Хотя это не нужно – многочасовое топтание на танцполе своё дело сделало, из нашего «набора» с темпа давно никто не сбивается. Несколько пар уверенно крутится по просторному танцевальному залу в доме Латышевых. Впрочем, напряжение хозяина понятно – предстоящий новогодний бал станет первым «взрослым» мероприятием для Алёны: ей четырнадцать с половиной, мне – четырнадцать; хотя Лев Павлович не так давно сказал, что я достиг среднего уровня в танцах, и он за меня не переживает. И это, из его уст – очень высокая похвала. Для него высокий уровень – это уже выступление в конкурсах. Вот Алёна реально шикарно танцует, и ещё весной перешла на высшую ступеньку мастерства – она стала настолько тонко чувствовать мои движения, что всегда успевает убрать свою ногу раньше, чем я на неё наступлю. Я по-прежнему отнюдь не лучший танцор, но на балу именно мне предстоит «солировать». Впрочем, как и Латышев, я не сомневаюсь – справлюсь. Хотя нервное напряжение папы Алёны присутствует, но я его списываю на постоянную родительскую озабоченность – я ещё помню, как два года назад на такой же бал готовилась Катя Перлова и в каком смятении пребывала вся семья Перловых в связи с этим грандиозным событием.

Латышеву прислали список всех мелодий, которые будут звучать на балу, и мы «отрабатываем программу». После нескольких танцев он объявляет перерыв… Алёна уходит к отцу с матерью за очередными инструкциями, а все танцующие собираются около столика с напитками.

Девушки обсуждают свои будущие наряды, сильная половина сгруппировалась и обменивается новостями. Раньше я в подобных беседах участвовал мало, но теперь и Савелий с Прохором меня затягивают в разговор, да и баронет Лука Протасов – тоже. Несмотря на разницу в возрасте боле чем в два года и более высокий статус, он оказался довольно простым и общительным парнем. Как-то наедине он мне немного рассказал, как его семья была поражена тем, что я предложил улучшить для них условия контракта и что после этого он меня зауважал ещё сильнее.

Небольшой перерыв заканчивается быстро и, подхватив партнёрш, мы вновь устремляемся на паркет.

* * *

Проводив гостей и поужинав, Латышевы собрались в гостиной на обсуждение событий минувшего дня за вечерним кофе. Такое милое и доверительное общение было нормой в семье.

Решив, что основные темы обсудили, Лев Павлович обратился к Алёне: – О чём вы так бурно шептались в перерывах между танцами?

– Ну, я не шепталась – там больше пацаны обсуждали организацию дня рождения Андрея, и поход на предстоящее обручение Влада Плетнева с Лизой Аланкиной.

– Да. Княжич – с княжной, баронет – с баронессой, москвич – с москвичкой. Так все и женятся – на равных. Стандартная ситуация. Гарантии счастливой семейной жизни это не даёт, но хотя бы общие социальные и культурные представления обеспечивает, что немало. Так что партия Влада и Елизаветы неплохая; отцы семьями занимались, детей воспитывали. И хотя у нас, во Владимире, вроде как Аланкины больше на слуху, но это потому, что они все здесь живут и дела только на Владимирщине ведут. А у Плетневых, хоть и не особенно крупная компания, но она по всей России работает. Так что интерес у них обоюдный. Дату помолвки уже назначили?

– Конец зимних каникул, чтобы уехавшие успели вернуться.

Бесшумно отхлебнув небольшой глоток кофе, Лев Павлович продолжил: – Ну, мы на каникулах не далеко, в Москве будем, так что для нас возвращение проблемы не составит. Я на каникулы для тебя программу составляю – театры там всякие, салоны, балы. Обязательно на приём в министерстве иностранных дел сходим. Остановимся у Евгения. Он, если получится, тоже постарается на недельку вырваться – но, сами понимаете, военная служба, она такая – он хоть и лейтенант, но собой не распоряжается, на это есть старшие товарищи, – опытные и мудрые.

– Хотелось бы с братом пообщаться, – сёстры Латышевы дружно закивали головами. – А то летом не получилось.

– Ну, знаете же, Костя с женой ребёнка ждали. Зато теперь Павла Евгеньевича увидите, потетешкаетесь с ребёнком, – глава семьи Латышевых нежно улыбнулся при воспоминании о внуке, а супруга, Элеонора Васильевна, едва не прослезилась от умиления.

Вздохнув, Лев Павлович продолжил: – А по дню рождения Андрея какие вопросы?

– Они с Савелием и Прохором обсуждали предложение Владислава Аланкина, провести, как и год назад, вечер для друзей из знати на загородной базе Аланкиных. Решили, что подходит – сам Аланкин сестру привезёт, Лизу; она заодно и с Владом Плетнёвым пообщается. Сава и Проша своих партнёрш по танцам приглашают, там у них всё тоже к сговору идёт. От Перловых Василий будет. Матвей Давидов, конечно. Борис Кошечкин со старшей сестрой должен быть – Бориславой.

– Жалко, Гефты уехали, Артур бы украшением компании был, – высказал сожаление Латышев. – А так – все люди достойные, из хороших семей; из новой знати только Кошечкин, но одно то, что папа у него герой, удостоенный внимания императора, сразу переводит его в рукопожатных, с которым и князьям не зазорно общаться. Так что если есть желание, можешь согласиться с предложением Андрея, и тоже съездить, отдохнуть. Но при одном условии – ни с кем из парней ты наедине не остаёшься ни при каких обстоятельствах. И другим девочкам посоветуй. Захотела выйти подышать – обязательно должна быть напарница. Причёску поправить у зеркала в соседней комнате – тоже. Поняла?

– Да, папа, понятно, – согласно кивнула Алёна.

Северо-запад Владимирской области.

Как и всегда, когда нежелательно иметь лишние глаза, за рулём машины был Анатолий Дмитриевич – мне очень не хотелось отвлекать его от дел, которых у него полно в монастыре, но ещё больше нежелательно было посвящать кого-то в тайну моих способностей.

По дороге у меня была возможность обстоятельно поговорить с воспитателем и учителем военного дела, и я был искренне рад этому обстоятельству – он тщательно контролирует мою подготовку к имперскому триатлону и даёт советы по подготовке к инициации. А ещё по дороге Анатолий Дмитриевич учил меня грамотному поведению в автомобиле: – Как только тебе исполнится четырнадцать лет, ты сможешь ездить в автомобиле один, но на заднем сиденье. При этом автопилот обязательно будет соблюдать ограничение скорости в девяносто километров в час. Обычно владельцы авто сами просят вшить в программу это ограничение, если в машине будут ездить несовершеннолетние. Если хочешь сидеть не на заднем сидении, а за рулём – надо ещё дополнительно сдать экзамен. В этом случае ты сможешь брать управление на себя, но компьютер будет выдавать тебе рекомендации и запрещать нарушать правила.

Чем дальше мы отъезжаем от Владимира, тем больше равнинная местность переходит во всхолмлённую. На заднем сиденье поскуливает изредка Чет. Он любит во время поездок в машине высовывать голову в открытое окно; однако уже поздняя осень, и, хотя температура и держится выше нуля, при открытом окне откровенно холодно. Так что Чету приходится довольствоваться только видом проплывающих за окном бесконечных полей, без возможности понюхать свежий воздух.

Наш путь лежит на самый северо-запад области, туда, где я обнаружил «красное облако». Когда оказалось, что дороги в районе облака хорошие, я успокоился – иногда бывало, что просёлочная дорога, выглядевшая чуть ли не как шоссе на спутниковых картах, в реальности оказывалась заросшей травой и подлеском или покрытой колдобинами. Хоть здесь мне повезло – если бы пришлось пробиваться по бездорожью, потеряли бы час, а то и больше, драгоценного времени.