Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Мы въедем в оазис, чтобы поговорить, и чтобы узнать, как ты смел угрожать смертью халифским войскам!

– Разве я угрожал? – удивился я.

– Ты потребовал остановиться, иначе грозил смертью, – сотник слез с коня и пошагал ко мне. Я услышал встревоженный храп Чучела, и послал ему сигнал, чтобы келпи пока сидел спокойно. А сам шагнул навстречу Сахиху и проговорил:

– Вспомни мои слова, сотник. Я посоветовал остановиться, если хотите жить. Я не грозил, а предупреждал.

Сотник остановился передо мной и нахмурился:

– Что может грозить лучшим воинам халифа на землях Джэва, кяфир?

В это время я почувствовал, как двое магов в конце отряда стали плести страшное заклинание по вызову ифритов и рявкнул:

– Они!

Сотник оглянулся, и увидел, как келпи, вылетев из-за деревьев ударил в первую шеренгу янычар, и принялся рвать их своими зубами и топтать копытами. А степной волк, подчиняясь моему мысленному приказу, ударил сзади, чтобы порвать магов – самое страшное, что нам противостояло. Глупыш успел, но эти отрыжки бездны сумели призвать сразу пятерых огненных демонов, и те, прямо сквозь строй янычар, кинулись ко мне. Но сбоку на ифритов налетел мой келпи – водяной демон, и завязалась такая схватка, что янычары просто умирали, не успев даже разбежаться. Сахих Абдала с ужасом смотрел на гибель своего отряда, но я подскочил к нему и ударом рукоятки в висок отправил сотника отдыхать. А сам кинулся на помощь стеклянному волку и келпи. Пара десятков янычар, выживших после сшибки водяного духа и ифритов, разбегались по степи, но двое кинулись навстречу ко мне, и они явно не были напуганы. По их движениям, по скорости, я сделал вывод, что это те самые убийцы магов – жестокие и страшные воины, которыми пугали маленьких детей. Элита элит, тренировавшаяся с раннего детства бою со всеми видами оружия, умеющие вызывать транс и биться в нём, ускоряясь в несколько раз. Вот и сейчас двое этих убийц будто размазались, пытаясь максимально быстро добраться до меня. И я ускорился тоже, максимально, так, что движения этих двух стали не просто обычными, даже чуть замедленными. Там, где убийцы магов учились – мы с Торвусом и Баблером в своё время преподавали. И учили людей этим навыкам для того, чтобы они могли противостоять тварям Пряди. По горькой иронии сейчас потомки учеников решили убить учителя.

Убийцы, наконец, подбежали ко мне, и в их взглядах я увидел растерянность. Видимо, впервые во время транса они встретились с тем, кто не уступает им по скорости. А я отвел выпад одного, переместился ему за спину и рубанул наотмашь, уходя одновременно от удара второго. Даже несмотря на то, что двигались убийцы магов чуть медленнее меня, оказались они очень слаженными, потому серьёзными противниками. Да и в искусстве фехтования так называемые убийцы магов были на высоте. Первый даже сумел уйти от удара, и мой клинок лишь царапнул его, оставляя небольшую рану на левой руке. Я проскользнул под мечом второго и рубанул кастетом в голову. В этот раз попал удачнее и услышал хруст сминаемых рёбер. Первый в это время уже вскочил на ноги и кинулся на меня, сделав длинный выпад. И вновь я ушёл с линии атаки, прикрываясь вторым, согнувшимся от боли убийцей, как щитом. Но второй меня вновь удивил, резко упал плашмя, и первый ударил вновь.

В этот раз я еле успел уйти, и теперь клинок халифца царапнул меня сбоку, в районе рёбер. Я резко крутанулся на месте и рубанул клинком параллельно земле. Метил в шею, но убийца стал уходить вниз, и Каладболг врезался в середину черепа, просто снеся половину головы. Второй убийца пытался в это время подняться с земли, но я прыгнул на него сверху, впечатывая в спину оба каблука. И услышал, как хрустнул позвоночник халифца. Больше не оглядываясь на этих недоносков, я рванул на помощь Чучелу, который смог уничтожить уже двоих ифритов, но ещё двое всё чаще нападали на него, и он кренился на один бок, явно раненый. Третий оставшийся ифрит отбивался от Глупыша, яростно атакующего демона огня. И я призвал, наконец, силу своего клинка, и, высоко подпрыгнув, ударил сверху вниз одного из ифритов. Тот даже не думал уклоняться, полагая, что имеет дело с обычным оружием, за что и поплатился. Мой меч рассёк огненную суть демона, уничтожая его и наполняясь этой новой для себя силой. Второй ифрит отпрянул, оценив новую угрозу, развернулся ко мне, но атаковать не успел, так как Чучело ударил его сбоку и уничтожил в мгновение ока. И я в который раз порадовался, что дух воды решил стать мне надёжным другом и помощником.

Вдвоём мы кинулись на помощь к стеклянному волну, и, когда Глупыш в очередной раз уцепился в ифрита, я вновь рубанул демона своим клинком, и Каладболг завибрировал радостно, впитывая в себя силу ещё одного исчадия. Я оглядел поле боя и увидел, что янычары не успели далеко разбежаться:

– Глупыш, их всех надо убить! – проговорил я, чувствуя, как болит разрезанный убийцей магов бок.

Стеклянный волк рыкнул и размылся, кинувшись охотиться на обезумевших от ужаса элитных бойцов халифа. А я быстро подошёл к Чучелу и спросил:

– Сильно ранен?

– Н-нужна вода, – виновато ответил тот.

В оазисе келпи погрузился в источник и на глазах стал преображаться, исцеляясь в родной стихии. А я улыбнулся счастливо и проговорил:

– Надо было ударить по ним наручами!

– Н-нет, – пробулькал водный дух, нежась в источнике: – Пригодится ещё. За нами охота.

Я кивнул, соглашаясь, и пошёл за сотником, морщась от боли в боку. Схватил Сахиха за ногу и потащил, не церемонясь, прямо по песку. Бросил возле предводителя наёмников Балыма, тщательно связал, дождался возвращения Глупыша и, приказав сторожить пленников, вновь подошёл к источнику. Сел рядом с келпи и спросил:

– Меня не смог бы подлечить? До кости рассекли, сволочи!

Струйка воды поднялась из источника и коснулась моего бока. Тело приятно захолодило, ушли боль и жжение. А рана на глазах затянулась, превратившись в розовый рубец. Я улыбнулся Чучелу благодарно, поднялся и пошёл к пленникам. Сахих Абдалла уже очнулся, и, как и Улам, смотрел на меня с ужасом. Я присел возле него и спросил мрачно:

– Тебя пытать, или расскажешь всё сам?

– Я расскажу всё сам, клянусь, батыр, убивший ифритов, – стуча зубами проговорил Абдала. А после скосил глаза на Балыма и проговорил, стиснув зубы: – Это ты всё испортил, шайтан!

Балым даже отвечать не стал. Он лежал тихонько и подвывал, а его открытые глаза будто устремились внутрь себя. Я подумал даже, не тронулся ли он умом, но Балым вдруг очнулся будто, и прохрипел:

– О величайший! Прости за то, что пытались убить тебя! Пощади, и я пойду за тобой на смерть! Ибо ты посланник богов, иначе как объяснить силу твою?

Я махнул рукой, приказывая Балыму заткнуться, а сам обратился к Сахиху:

– Рассказывай подробно, червяк, кто послал и какое было приказание.

– Послал меня лично халиф Раа Лин, да продлятся его дни до бесконечности! – затараторил сотник, – Но указания давал главный маг королевства Али Странд. Он сказал, что ты посланник шайтана, и тебя нужно уничтожить! Потому с нами шли двое самых могучих магов халифата!

– А сам Странд? – уточнил я.

– Остался в столице, о могучий, – прохрипел сотник.

– А как переводится с вашего языка Странд? – спросил я Абдалу, и тот прошептал:

– Прядь…

Я кивнул понятливо и спросил равнодушно:

– Так что ваш Странд приказал?

– Если бы Балыму удалось убить тебя, то нам надо было расчленить тело и доставить в столицу. Особенно проследить за тем, чтобы в столицу попали наручи и меч. А если бы не удалось, отвлечь на какое-то время внимание, а маги сами должны были убить тебя!

– Но что-то пошло не так, – невесело расхохотался я, уставший от подлости и тупости разумных. Но потом успокоился и спросил: – Кто-то ещё идёт за вами?

Часть 1
Главы 19–20

Глава 19. Нечто

Чучело важно вышагивал по растрескавшейся земле, а я помнил ещё то время, когда здесь была плодородная пойма, и трудолюбивые крестьяне растили здесь рис. Потом Прядь расширилась, и это коснулось всего континента. Менялся ландшафт. Проснулись вулканы. Двигались земли и уходили под воду острова. А здесь река пересохла, либо сменила русло, а сюда пришла пустыня. Слишком жаркое южное солнце выжгло плодородную землю досуха, выжарило всё, способное рожать, и земля потрескалась, закаменела. Я ехал к горам, которые начинались чуть дальше. Там обитали гномы племени Яростного Молота. Вообще коротышки любили яркие и грозные названия: Яростный Молот, Вызывающий Страх и прочее. Хотя, страх они не сильно вызывали. Но, справедливости ради, воинами являлись могучими. Местные халифы, пользуясь тем, что основные гномьи королевства далеко на севере, а здесь в горах расположился всего один клан, пытались как-то подчинить его, а то и вовсе уничтожить, чтобы получить доступ к руде и каменьям. Но раз за разом их армии получали такую трёпку, что с позором откатывались назад, а гномы, засучив рукава, принимались восстанавливать разрушенные очередным любителем наживы защитные укрепления и ловушки.

Я, кстати, и сейчас видел эти ловушки, проезжая горной тропой. Можно было бы выбрать другую дорогу, там, где ходят торговые караваны. Она более безопасная. Но тогда я потеряю слишком много времени, а его и так катастрофически не хватает. Вот и ехал по малоприметной тропе, надеясь, что она не изменилась за последнее время, а также, что сумею различить все выставленные коротышками западни. Тем более, я чуял, что за мной по пятам идёт Нечто – могучее и страшное. И не был уверен, что смогу справиться с этим Нечто даже с помощью наручей.

Чучело всхрапнул и остановился внезапно. Я покосился на стеклянного волка, принявшего ещё в долине призрачный, полупрозрачный вид, и поднял глаза вверх по склону, определяя опасность. Аккуратно спрыгнул с коня и потянул из-под седла меч, ощущая пальцами шероховатую поверхность рукояти.

– Дылда, убери оружие, – послышался мощный бас слева и сверху. Однако я правильно переместил взгляд и посмотрел направо. Давно знаю эту способность горного народа проводить трубы, в которые они и кричат, чтобы звук шёл с другой стороны. Небольшая хитрость, а помогает вводить в заблуждение врага. В горах и так трудно определить направление звука, а уж с трубами – и вовсе невозможно. Но я выкинул сеть и прекрасно ощущал, что на тропе пятеро гномов: трое справа сверху, а двое – внизу, на самой тропе, спрятавшиеся за большим булыжником.

– Без оружия я разговариваю с друзьями, а не с теми, кто устраивает засады на мирных путников, – ответил я, поглядывая в направлении гнома.

– Это ты-то мирный? – хохотнул представитель подгорного племени, – То-то меч у тебя, да сбруя, как у лыцаря?

– Конечно, мирный, – кивнул я, – просто каждый мирного обидеть норовит, вот и приходится отбиваться.

– Если ты мирный, то я орк, – продолжал упражняться в остроумии гном, – Спрячь оружие, говорю! А то пожалеешь!

– Да ты выходи на свет божий, тут и потолкуем, что мне прятать, а что нет.

– Балби, выйди к дылде! А ты, дылда, аккуратнее! Нас тут полсотни и все с арбалетами! Будешь плохо себя вести – так нашинкуем, что будешь на ежа похож!

– Это кто ж тебя счёту учил? – усмехнулся я, разглядывая вышедшего из-за валуна коротышку. Был он широкоплеч, в кольчуге и с огромной металлической палицей, – Если ты пять от пятидесяти не отличишь?

– Ты маг, что ли? – засопел гном, и проговорил не менее решительно: – Мы и впятером тебя, ежели надо – уделаем так, что мало не покажется.

– И за что же? – спросил я, глядя, как Балби подошёл ко мне на расстояние десяти шагов и остановился, насупившись и недружелюбно буравя взглядом.

– А что ты в наших горах делаешь? – спрашивал спрятавшийся сверху гном.

Я подмигнул Балби и спросил с интересом говорливого:

– А купчая на горы имеется? С чего вдруг эти горы твои?

– Испокон веку, потому что, они наши! – уверенно заявил гном.

– Да вы тут всего-то лет триста-четыреста, – уличил я гнома во лжи, – До вас тут гоблины жили. До них и вовсе тролли обитали. А вот когда Гомус откололся от племени Дикого Горнила, да основал своё – то и привёл сюда людей, тьфу ты, гномов! Прямо к этим горам.

– Балби, что там за человек? – спросил говорливый своего соратника, – Глянь ты, историю нашу ещё выучил!

Балби посопел немного, я почувствовал, как ко мне потянулась осторожно магическая нить, и не стал препятствовать, так как угрозы для себя не видел. А гномий маг сморщил лицо и заявил неуверенно:

– Это не совсем человек, Голд!

– А кто же? – с сарказмом спросил говорливый, – На тролля и гоблина не тянет. На эльфа тоже не похож.

А потом Голд и сам показался сверху, высунув голову из-за каменной гряды:

– Ты кто такой, дылда?

– Ино Пинатум, – пожал я плечами.

Голова Голда сразу же скрылась за грядой. Я услышал шорох камней, и в ворохе пыли и щебня сверху съехал говорливый гном. Оправил кольчугу и потопал навстречу. Остановился шагах в пяти и даже попробовал изобразить поклон:

– Извини, Древний, не признали! У нас тут начали шалить какие-то личности тёмные. Вот мы и устраиваем дозоры.

Голд протопал поближе, демонстрируя пустые ладони. Я так же демонстративно засунул меч под седло и пожал протянутую руку гнома. А потом спросил с интересом:

– И давно шалят?

– Да месяца два-три – точно! – ответил уже Балби.

Остальные гномы высунулись из засады, но спускаться не торопились, слушая нашу беседу издалека.

Я прикинул, что примерно в это время мне пришёл Зов от Рекса ехать на границу, и подумал сразу – не связано ли одно с другим. Впрочем, озвучивать свои мысли не стал. Зато Балби спросил:

– Древний, тебе нужно содействие племени?

Я покачал головой:

– Нет, мне нужно просто проехать на ту сторону гор, – я оглянулся назад и сказал: – Мне кажется, за мной движется Нечто. И я не знаю его силы. Если будет проходить мимо вас – просто пропустите. Не уверен, что сможете его победить!

– Мы? Да не сможем? – начал было бахвалиться Голд, но Балби оборвал его, и сразу стало понятно, кто старший в этой команде:

– Если Древний сказал, что не сможем, и нельзя трогать – не тронем!

Говорливый гном обиженно замолчал, а гномий маг спросил меня:

– Как выглядит это Нечто?

– Не знаю, – честно признался я, – На меня нападали несколько раз люди и ифриты. Но Нечто так и не выползло ни разу. Может, какая-то тварь Пряди. Может, ещё какое зло. Идёт по пятам, но не нападает.

Балби нахмурился и спросил:

– Силу не чуешь? Мы можем попытаться, Древний, вдруг поможем?

– Не нужно, Балби, – ответил я гному, – Даже я не уверен, смогу ли победить. Я чую, что оно мощное. Но насколько – не понимаю.

Гном задумался на мгновение и сказал:

– Впереди ещё несколько дозоров. Я передам им, чтобы тоже не нападали. А если мимо нас пройдёт Нечто, гномы скажут тебе, как оно выглядит. Мы не будем нападать, Древний! И если нужно будет содействие – просто скажи!

Я пожал руку магу, и тот решился:

– А… Рекс? Появился?

– Да, он здесь, с нами, – кивнул я, и Балби улыбнулся. Проговорил застенчиво: – Передай вождю, что племя Яростного Молота готово выдвинуться по первому зову!

– Обязательно, – наклонил голову я, а гном спросил:

– Ино, а это… Тот самый меч? С рукоятью из чешуи нагов? – гном ткнул пальчиком в торчащую из-под седла рукоять, и я кивнул, улыбнувшись. Страсть гномов к оружию, тем более, необычному, давно вошла в поговорки.

– А можно… – прошептал гномий маг, превратившись в мальчишку, – Посмотреть поближе? Про него у нас легенды ходят. Ведь его ковал сам великий Антистес!

Я улыбнулся, достал клинок и осторожно протянул гному:

– Подержи в руках, Балби! Я разрешаю!

Гном задрожал от нахлынувших чувств и даже побледнел так, что я испугался даже – не хлопнется ли в обморок. Но маг справился с собой и аккуратно взял в руки клинок. Все четверо гномов, сидевших с ним в дозоре, уже были рядом и склонились над моим Каладболгом. Его действительно выковал в своё время легендарный кузнец гномов Антистес. Правда, в то время он ещё не был легендарным. Но отличным кузнецом был. Именно потому я принёс ему небесное железо, а также чешую нага. И кузнец гномов сделал невозможное – не только выковал оружие, но и сумел вложить в него душу, оживить, сделать мощным и волшебным. Хотя, тогда все думали, что секрет этот утерян много веков назад. И теперь гномы, как малые дети, боясь даже дышать, рассматривали Каладболг. Я усмехнулся и произнёс мягко:

– Могу я попросить меч назад? Время, правда, не терпит!

Балби с поклоном протянул мне меч, и когда отвечал, клянусь, слеза сверкнула в его глазах:

– Спасибо за эту честь, Древний! Я держал в руках самое великое сокровище и буду рассказывать об этом свои детям и внукам!

Я закинул меч в ножны и вскочил на Чучело. Прижал руку к груди, приветствуя подгорный народ, и пришпорил того, кого принимали за коня. Слева и справа тянулись унылые горы, россыпи и чахлые деревья, я отпустил поводья, дав Чучелу волю, а сам вновь и вновь пытался прощупать Нечто, следующее за мной. Гномы меня больше не беспокоили, предупреждённые первым дозором. И лишь на выезде из горной гряды из-за камней вышел представитель подгорного народа и поднял руку:

– Приветствую тебя, Ино Пинатум! У меня послание от мага Балби!

Я спешился и поклонился, внимательно слушая.

– Нечто имеет вид чёрного, как ночь, кентавра. Оно мчит, будто не касаясь поверхности. И от вида его кровь стынет в жилах от ужаса. Будь осторожен, Древний!

Глава 20. Изваяние

За несколько лиг до цели, в степи мне встретилась банда разбойников. Два десятка вонючих, бородатых халифатцев – явно дезертиры, так как одеты были многие в военную одежду, а при себе имели ятаганы, решили почему-то, что одинокий всадник будет для них лёгкой добычей. Хотя я и торопился, но решил развеять скуку, потому вступил в диалог с этими бородатыми рыцарями наживы.

– Мирного неба вам над головой, уважаемые друзья! – я старательно играл дурачка, и разбойники купились. Пересмеиваясь, подъехали ко мне, окружая со всех сторон. Оно и понятно – Чучело выглядел, как настоящий меридинский жеребец, а они славились своей скоростью и… ценой. Я даже слышал байку о том, что какой-то богатей из южных королевств купил меридинского жеребца за серебро – весом равное весу коня. Так ему хотелось заполучить кровь легендарных скакунов.

– И тебе мирного неба, о путник, – явно кривляясь, заговорил один из душегубов. И подмигнул своим подельникам.

– Куда путь держишь, странник? – спросил другой, вёрткий и одноглазый мужичишка, который даже в седле не мог спокойно усидеть, постоянно ёрзая.

– Хочу до горизонта доехать, добрые люди, – округлил я глаза, – Чтобы посмотреть на край земли. Вот, продал всё своё состояние, чтобы купить лучшего жеребца, и еду теперь до горизонта.

– И зачем тебе край земли? – спросил первый, теперь уже явно уверившись, что встретил дурака.

– Да конь мой сказал, что там интересно, – ответил я, почёсывая макушку пятернёй: – Да и вообще любопытно.

Разбойники засмеялись, а тот, что заговорил вторым, сказал, всё так же ёрзая:

– Конь, говоришь, сказал? Забавный ты. Даже непонятно, как добрался сюда. Но я открою тебе секрет, странник! – бандит оглянулся на своих подельников и понизил голос: – На лошади никак до горизонта не добраться! Боги сделали так, что он убегает от коней. И только пешком можно дойти!

– Вот незадача, – я сделал максимально грустное лицо: – А далеко-то отсюда до горизонта?

– Не, – отмахнулся рукой первый, – Если коня оставишь, то уже к вечеру дойдёшь! Но надо налегке идти. Только человек с чистыми помыслами дойдёт до края света и увидит все чудеса его!

– Как хорошо, что я вас встретил, – «обрадовался» я, – А я вот даже не знал всего этого! Эх, какие же вы добрые люди!

Я оглядел все два десятка, поворачиваясь на жеребце. Некоторые разбойники ухмылялись, другие хмуро смотрели то на меня, то на говоривших, будто не понимая, что вообще происходит. И я затараторил быстро, будто вдохновлённый:

– Так может, мы мне ещё раз поможете? Подержите у себя моего жеребца и пожитки, пока я сбегаю туда? А я полюбуюсь чуть на слонов с черепахой, да на обратном пути заберу всё!

Первый, заговоривший со мной, восхищённо глянул на второго и только открыл было рот, но второй, явно посмышлёнее, тут же его перебил, сделав знак молчать:

– Ну, не знаю даже. У нас дел много, ехать надо побыстрее!

– Так я не бесплатно, – жалобно сказал я, – У меня две сотни динар осталось! Я вам половину потом отдам за хранение!

Разбойники, услышав сумму, равную сумме десятка обычных лошадок, оживились, но второй всё продолжал играть неуверенность. Даже вздохнул пару раз так, что у меня чуть слеза не навернулась. А потом проговорил:

– Эх, была не была, поможем! Вдруг, и нам когда помощь потребуется? Оставляй коня и пожитки, да беги к горизонту! А мы тебя тут и дождёмся. Во-о-он возле того лесочка! – и ткнул рукой, в которой зажимал нагайку, в сторону зелёных насаждений.

И тут Чучело всхрапнул, тряхнул головой и проговорил хрипло:

– Хозяин, мне кажется, что это проходимцы!

Пара лошадей разбойников от ужаса заржали, а их хозяева вскрикнули. Первый заговоривший со мной так и вовсе хлопнулся из седла на землю, но вскочил, ошарашенно глядя то на Чучело, то на второго – явно их предводителя. Лишь тот, хоть и растерялся, но вида не подал. Спросил задумчиво:

– Ты фокусник чревовещатель? Умеешь за коня разговаривать?

– Сам ты фокусник, – обиделся Чучело, и даже сделал попытку плюнуть в разбойника.

Тут предводитель бандитов уже совсем растерялся, сузил глаза и проговорил неуверенно:

– Кончал бы ты шутки шутить, странник, а то мы можем разозлиться!

Я спрыгнул с коня и развёл руки, показывая, что я ни причём. Зато вместо меня заговорил опять келпи:

– Кто с тобой шутки шутит, дурило одноглазое? – всхрапнул Чучело и заржал, имитируя смех. Разбойники молчали в ужасе, переглядываясь. А один халифатец, явно забыв, что язычник, даже осенил себя крестным знамением. А конь мой повернул ко мне голову и проговорил опять: – Говорю тебе, хозяин – проходимцы это! Давай их всех убьём!

Я сокрушённо вздохнул и проговорил одноглазому:

– Мой конь хороший, умный, но очень уж кровожадный, – я вытащил из-под седла меч и крутанул его, ощущая шершавую рукоять, – Столько народу уже уговорил убить! Твердит, что проходимцы и мир без них будет лучше!

Я посмотрел в омертвевшее от ужаса лицо одноглазого и поправился:

– Вернее, теперь уже и без вас, извините, – я пожал плечами и спросил у Чучела: – А кого первого убивать-то? Ты никогда не говоришь. А мне, сам знаешь, трудно выбор сделать!

У одного из разбойников не выдержали нервы, он заорал визгливо и кинулся к Чучелу, взмахнув ятаганом. Но келпи поднялся на дыбы и копытами сбил бандита с лошади, да так, что переломал ему все кости, и на землю упал бездыханный труп.

– Ты смотри, я их друзьями называл, а они с оружием нападают, – пожаловался я Чучелу, а тот проговорил:

– Так, а я тебе что говорю? Проходимцы!

Одноглазый соскочил с коня и проговорил:

– Не дури, странник! Нас два десятка! И конь волшебный не поможет! Забудем всё и разъедемся в разные стороны!

– Не соглашайся, хозяин, – всхрапнул келпи: – Обманет! Ему уже один глаз выкололи за обман! Убей, да и всё!

– Да что я тебе сделал, скотина? – прохрипел в ужасе одноглазый.

– Посмел его возжелать, – ответил я, начиная махать мечом…

Я объехал небольшой городок по широкой дуге, чтобы не попадаться на глаза его жителям. Там давно уже обитали халифатцы, вместо гордых, но малочисленных голубоглазых жителей поймы. И всё, что осталось от старой цивилизации – каменные дома гóрода, увешанные теперь восточными коврами, да памятник за городом, к которому я и направлялся. Именно этот памятник и был окончательной целью моего маршрута. И моим обещанием погибшему в Альбусурбе Баблеру.

Почему-то вспомнилось, как я впервые увидел этот монумент – ещё когда текла здесь полноводная река, а вокруг всё утопало в зелени. Тогда меня сильно поразило гордое каменное изваяние воина. Левой рукой статуя опиралась на треугольный щит, упёртый в землю острым концом, а вторую руку с мечом воин вытянул вперёд и вверх, указывая остриём куда-то на вершину небольшой горы, начинающейся сразу за изваянием. Я так и не понял замысел скульптора, повернувшего воина спиной к городу, а лицом к горе, пока мне не объяснили – воин символизирует защитника, оттого и стоит спиной к городу, встречая любую угрозу.

Правда, большее изумление во мне вызвал не размер воистину огромной статуи, не его горделивая поза, а… лицо! Потому как каменный исполин лицом один в один был Баблером Лингом. Я не раз пытался потом узнать у друга, кто же изваял в его честь статую и за какие заслуги, но этот подлец всегда отмалчивался, либо отшучивался. То рассказывал историю, что спас тонувшего котёнка, и жители города решили отметить этот храбрый поступок таким образом. То объяснял, что изображён вовсе не он, а его брат близнец, утонувший в младенческом возрасте. А когда я спрашивал, каким же образом утонувший младенец превратился в мужчину, да ещё и воина, таинственно отвечал, что их просто перепутали, и потому…

В общем, с Баблером никогда не было скучно. И почти никогда не было страшно. Отважный, но осмотрительный Линг никогда зря не рисковал, но если шёл с тобой в бой, то всегда прикрывал спину. А его латные перчатки и короткий меч «кошкодёр» были настолько грозным оружием, что по силе Баблер если и уступал кому из нас, то только Рексу. Хотя, никто из нас никогда в этом не признается, конечно.

Я оставил кошкодёра и латные перчатки в специальном тайнике под изваянием, как и просил меня Баблер перед смертью, отодвинув специальную плиту. А после поднялся чуть выше по горе и расстелил попону на прогретом солнцем валуне. Достал из запасов сыр, вяленое мясо и сушёные фрукты, а также бутылку старого вина, которую вёз специально для этого случая. И, постаравшись забыть о странном Нечто, идущем по моему следу, решил помянуть своего друга.

Чучело спустился вниз и пасся возле памятника, изредка прядя ушами и поглядывая по сторонам. А стеклянный волк лёг рядом со мной, прислонившись ко мне тёплым боком и положив голову на передние лапы. Я откупорил бутылку. И, даже не напрягаясь по поводу отсутствия стаканчика, отхлебнул из горла, зажмурившись от удовольствия. Старое миосское вино из тёмных сортов винограда было чудо, как хорошо. Я медленно жевал сыр и разговаривал со статуей, чья голова как раз оказалась на моём уровне:

– Дураком ты, Баблер, был, и умер как дурак! – я вновь отхлебнул вина и принялся жевать жёсткое, как подошва вяленое мясо.

Через какое-то время посмотрел на небо, отметив, что через пару часов наступил закат, и спросил у Глупыша:

– Как думаешь – Нечто нападёт ночью?

Стеклянный волк поднял голову с лап, посмотрел на меня, мотнул башкой, отчего уши его хлопнули, и вновь пристроил голову на лапы. Будто сказал – у тебя голова больше – ты и думай, и не мешай благородному животному заниматься отдыхом. Я вновь вздохнул и снова отхлебнул из бутылки. А потом опять обратился к статуе:

– И как тебя, дурака, угораздило чужую жену соблазнить?

– Ты просто её не видел, Ино, – раздался голос Баблера, – Иначе и ты бы не устоял!

Я встал, обернулся и увидел спускающегося по склону Линга.