Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Часть 1
Главы 5–6

Глава 5. У Пряди

Наш дозор передвигался по заданному квадрату в поисках тварей Пряди. Капитан Кордис Лам последнее время всё чаще отправлял нас к границе, а сам усиленно тренировал приграничников, будто чувствовал что-то. И это было удивительно, так как с его уровнем магии эманаций Пряди он видеть не мог. Хотя, вполне возможно, что в его жилах текла кровь провидцев, потому как вопросы крови – одни из самых запутанных и загадочных в нашей вселенной. И даже в нищей хижине можно встретить потомков легендарного мага или князя, а во дворце вполне может заседать правнук конюха. А провидцы ощущали изменения, вовсе не имея магического дара в полном его понимании.

Мы шли одним десятком, тем, которым командовал Баблер Линг. Меня к этому десятку капитан Лам приставил для усиления. Впечатлился рассказом о том, как я почуял спумаев. Торвус немного рассказал о нашей вылазке офицеру, и я понимал, почему он упомянул о моих возможностях – Кордис Лам должен понимать, на кого можно опираться. Вот и топал я сейчас вместе с Баблером, а тот рассказывал какую-то нудную историю, привезённую им с севера королевства. Я, по своему обыкновению, слушал Линга вполуха. Всех его историй не запомнить. Да и я сильно сомневался в их правдоподобности. Балабол сочинял свои байки на ходу, и не раз над ним шутили, что ему бы не воином становиться, а менестрелем или, на худой конец, мэром какого-нибудь городишки.

Я посматривал по сторонам и удивлялся, как близость Пряди изменила ландшафт местности, превратив лесостепь в какое-то соединение степи и пустыни. Трава и чахлые кустарники сменялись песчаными проплешинами и барханами, а после вновь тянулась унылая, пожухлая растительность. Даже деревья, не выдержав близости разлома, скукожились, изогнулись, и кривели изуродованными стволами и ветками под жарким солнцем. Баблер затих, наконец, сморенный жарой, а потом спросил внезапно:

– А ты где был последние полвека?

Я покосился на Линга и дёрнул плечом, не посчитав нужным отвечать на глупый вопрос. У каждого из нас свои пути и тропы, и балабол знает об этом не хуже меня. Он, кстати, несмотря на всю свою разговорчивость, тоже никогда не расскажет, где на самом деле бродил, и что видел. Иногда мне кажется, что он специально такой многословный, чтобы за словесной шелухой прятать действительно важное. Хотя Лет Алис всегда говорил, что у Баблера просто банальное недержание. Но, в отличие от других людей, оно у него выходит через другое отверстие.

Впереди и слева от нас, совсем недалеко от границы с Прядью, что-то появилось, и я поднял вверх руку со сжатым кулаком. Наш дозор тут же остановился. Бойцы посмотрели на Линга, а тот – на меня. Я ждал, пытаясь определить, какую мерзость в этот раз выплюнула Прядь. И через пару минут понял, проговорил, ощущая, какими колючими, будто пропитанными пустынным воздухом, стали мои слова:

– Хедеры! Две!

Баблер выругался. Витиевато и изощрённо. Потому как в отличие от остальных знал о хедерах не только из теоретических занятий. Эти полуразумные твари не были животными, хотя, несомненно, были живыми той странной, иногда пугающей жизнью Пряди. Хедеры казались ближе к растениям, чем к млекопитающим или ящерам. Но в отличие от нормальных растений, растущих спокойно на одном месте, эти передвигались. Не сильно быстро, но и этого хватало. А их отростки, гибкие как плющ, и крепкие, как стальные канаты, разрезали человека за несколько мгновений, стоило только хедерам дотянуться до плоти. А плоть эту двигающиеся растения искали настойчиво и фанатично, питаясь преимущественно ею.

– Достать зажигательные снаряды! – распорядился Баблер, и бойцы его десятка тут же зашевелились, вытаскивая из мешков глиняные, обмотанные пропитанной тканью горшочки с земляной смолой. Линг достал огниво и подмигнул. Я знал, что ему оно не нужно, чтобы поджигать снаряды, так как балабол предпочитал магические искры. Но бойцам его десятка знать об этом не обязательно. И поэтому он будет красиво щёлкать огнивом, не надеясь, впрочем, на примитивное средство.

Мы рассыпались цепью и пошли навстречу двум хедерам, неторопливо бредущим в нашу сторону. Будь эти твари побыстрее – они бы наверняка захватили весь мир, потому как колоть и рубить их стволы – занятие бесполезное. Раньше их пробовали крушить булавами, бить тараном и даже резать пилами, но длинные жгуты-руки тварей легко уничтожали всех приблизившихся. И только когда разумные стали использовать земляную смолу, то смогли эффективно бороться с хедерами. Облитые чёрной, вонючей и горючей жидкостью, ходячие деревья загорались хорошо. И подыхали ещё лучше. Главное, во время агонии не попасться под жгуты-щупальца. Баблер отдал приказ, и мы принялись за уничтожение исчадий.

Двенадцать зажигательных снарядов, загоревшись, полетели к хедерам, как только мы приблизились на расстояние броска. И восемь попали в цель – пять в одну тварь, и три в другую. Земляная смола, полыхая, растекалась по коричневым, мощным стволам, поджигая их. А мы отходили назад, не давая хедерам приблизиться к нам на близкое расстояние, и через несколько минут всё было кончено. Обе твари упали, выгорев почти дотла. Но Баблер и я знали, что даже маленький, оставшийся целым отросток, может пустить корни, и потом из него вырастет ещё один хедер. Потому подошли к поверженным, тщательно изрубили остатки и не менее тщательно сожгли их на костре. И только после этого отправились назад в Квинк.

Глупыша я почуял издалека – он мчался в нашу сторону. Я тут же повернулся к Лингу и сказал:

– Сейчас подбежит стеклянный волк – не трогать! Он мой!

Баблер вначале широко распахнул глаза. А потом не выдержал и расхохотался, проговорив весело:

– И почему я не удивлён, Ино? Вот почему я совсем не удивлён?

– Может, потому что ты выплюнул удивление после первого миллиона слов? – пожал я в ответ плечами и двинулся к Глупышу.

Стеклянный волк подбежал ко мне и ткнулся своим мокрым носом в ладонь. Он был в призрачном обличии, потому остальные бойцы его не видели – такая вот была особенность у этих зверей. Всё, что мог усмотреть обычный человек – некое марево, похожее на движение горячего воздуха. За то и прозвали таких волков стеклянными, потому как в этом состоянии сквозь них можно смотреть, как сквозь стекло. Глупыш попытался мне транслировать какую-то новость, и я напрягся, стараясь понять. А потом наклонился к стеклянному волку и спросил тихо:

– Ты уверен? Именно за нами?

Глупыш обиженно рыкнул, подтверждая, что уверен, и я повернулся к Баблеру:

– Линг! За нами погоня! Сразу пять токсикумов! В полулиге от нас!

Баблер оглянулся назад, а потом посмотрел в сторону форпоста, до которого мы явно не успели бы дойти. И принялся спокойно подгонять бойцов:

– Становись с одну шеренгу! Щиты вперёд! Арбалеты к бою! Расстояние между бойцами в два корпуса! Помните, что твари плюются ядом!

Я погладил Глупыша и вернулся к дозору. Перекинул щит вперёд и натянул арбалет, вложив в него металлический болт. Токсикумы – ядовитые мрази на шести ногах, похожие на пауков. Плюются мерзкой слизью, которая не просто убивает – разъедает плоть разумных. И главное спасение в битве с этими тварями Пряди – луки и арбалеты. Потому как токсикумы плюют на расстояние в двадцать шагов, а арбалеты бьют за сто. Главное – не промахнуться, иначе второго шанса на выстрел уже не будет – слишком быстры эти шестиногие, чем-то похожие на морских скатов твари.

Токсикумы появились из-за бархана почти внезапно. И сразу же целенаправленно побежали к нам. Кто-то из бойцов резко выдохнул сквозь зубы, глядя, как быстро перебирают ногами-щупальцами ядовитые гадины. Мы подняли арбалеты, и Баблер резко проговорил, кто и по какой твари целится. Мне и ещё одному бойцу досталась вторая слева гадина. Я выдохнул, поднял арбалет и принялся ждать, надеясь, что никто не промахнётся. Впрочем, Баблер и ещё один из дозора были на подстраховке, и, если кто-то из нас не поразит монстра, они уже выстрелят в него сами.

Мы ждали команды Линга, и даже я начал испытывать мандраж. Токсикумы, перебирая мягкими, длинными щупальцами, будто плыли к нам. Плыли быстро, стремительно, издавая на ходу какое-то курлыканье. То ли переговариваясь, то ли клич у них был такой. И вот до монстров всего сто шагов. Восемьдесят. Мой палец дрогнул на крючке, но Баблер молчал. Молчали и мы, пристально вглядываясь каждый в своё чудище. Когда до токсикумов оставалось шагов шестьдесят, слева от меня кто-то из бойцов всхлипнул, но строя не покинул. И через пару секунд Линг заорал «пли». Я выстрели и попал в свою тварь Пряди. Даже увидел, как болт моего напарника также ударил в тушу токсикума. Тот закружился и упал. Попадали и другие паукообразные мрази. А Баблер рявкнул:

– Перезарядить арбалеты!

И снова мы выполнили команду. Единственный способ выживания у приграничников – слепо следовать приказам своего командира. Даже если тебе кажется, что они неправильные – выполняй. И держись строя. Иначе с тварями Пряди не совладать.

К поверженным токсикумам мы направились вдвоём, и Линг спросил меня шёпотом, чтобы не услышали другие бойцы:

– Ино, они шли за нами, как за приграничниками, или?..

И снова я не стал отвечать, потому как не знал ответа. И даже не мог сказать, почему твари вообще начали преследование. Не в их обычаях гнаться за кем-то. Токсикумы предпочитают сидеть где-то в укромном месте и поджидать добычу там, подпуская на расстояние и метко плюясь ядом. А если эти погнались за нами, значит, кто-то погнал их. И я даже боялся предположить, кто настолько могущественен, чтобы выгнать этих монстров из Пряди, и чем мы ему так насолили.

Баблеру, впрочем, мой ответ и не требовался. Думать он тоже умел, потому, добив токсикумов, скомандовал:

– Становись! В форт шагом марш! И дай Бог, чтобы добрались мы в него без происшествий!

Я с интересом посмотрел на Баблера, размышляя, где же он бродил, если стал обращаться не к богам, как раньше, а к Богу. На моих глазах, можно сказать, произошла эволюция одного индивидуума от языческих верований к единобожию, и на миг даже мелькнуло любопытство. Но не менее быстро и пропало. Это чувство давно перестало посещать меня и влиять на ход мыслей. В мире слишком много непознанного, чтобы гоняться за всем этим дерьмом.

К форту мы подошли уже без происшествий, и перед стенами Баблер спросил тихо:

– Докладывать ли капитану о стеклянном волке?

Я кивнул, понимая, что рано или поздно Кордис Лам узнает о Глупыше, и объясняться всё равно придётся. Лучше сделать это сейчас, чем в критический момент, когда на объяснения не будет ни времени, ни желания. А стеклянный волк…. Просто зверушка, которую удалось приручить. И которая может сослужить неплохую службу…

Глава 6. Нападение

Поредевший отряд искателей готовился уходить вглубь королевства. Эльфы, однорукий теперь гном, рыжебородый Торвальд и другие, имён которых я даже не счёл нужным запоминать. Тем более, у меня была другая забота. С самого утра я чистил и полировал свой меч, легендарный Каладболг. А ещё достал из мешка свои наручи, сделанные из сплава небесного металла. Говорили, что артефакту этому более пяти тысяч лет, но я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть данное утверждение. А говорят разумные много. Впрочем, вовсе не важно, сколько им было лет. Массивные, с загадочными иероглифами на внутренней части, наручи мои были не просто защитой, но и совершенным оружием, которое я применял редко и в самых крайних случаях. Но что-то подсказывало мне, что скоро случай этот настанет.

Баблер, увидев, что я занялся наручами, нахмурился, но тоже полез в мешок и достал свои латные перчатки. Принялся протирать их, подгонять, осматривать. Сколько этому артефакту лет, я не знал, но был свидетелем того, как какой-то герцог в одном из северных королевств предлагал Лингу за них целый замок с десятком деревенек. Баблер, конечно, отказался, чем вызвал гнев герцога. И тот даже решил, что раз не может купить перчатки – то сможет забрать их силой. И вечером на одной из дорог на Баблера напали сразу пятьдесят кнехтов. Баблер, кстати, слабоумием не страдал, потому такой вариант предусмотрел, и ехал в этих самых перчатках. Конечно же, полсотни воинов были уничтожены. А потом умер и сам бестолковый герцог, жадный до чужого добра. Умер внезапно, естественно. И не помогли ему ни защита из вассалов, закованных в броню, ни излишняя осторожность. Баблер испокон веков был злопамятным сукиным сыном, и это я тоже всегда помнил…

Торвуса я не видел, но готов был поклясться чем угодно в том, что и он сейчас достал свой легендарный лук. Надеюсь, что Лет Алис в своём форпосте также достал щит с огненным умбоном.

Рядом со мной присел Валдис и заговорил тихо:

– Ино, ты странный человек.

Я защелкнул наруч на левой руке, не считая нужным комментировать высказывание, не являющееся вопросом. Все мы странные в той или иной мере. А Валдис Вин помялся и произнёс опять:

– И оружие у тебя странное, – и замолчал вновь. Я застегнул второй наруч на правой руке и ощутил знакомое жжение – наручи адаптировались к телу, становясь единым целым со мной.

– Взять хотя бы меч, – загорячился Вин, – Я из богатой семьи, у моего отца много шикарных и дорогих клинков, но такой, как у тебя, я наблюдаю впервые. Гарда – будто шипы. Крест на рукояти. А сама рукоять… Это что за материал? Первый раз такой вижу.

– Это чешуя легендарных нагов, – я скрестил руки и постучал одним наручем о другой.

– Одуреть можно! – с чувством сказал Валдис, – И сколько стоит такое сокровище, Ино?

– Что ты подразумеваешь под стоимостью? – спросил я юношу, и тот засопел удивлённо:

– Что и все. Ну, сколько лар стоит твой клинок?

– Все под этим понятием подразумевают разное, – я коротко пожал плечами: – Сколько стоит галлон воды?

– Галлон воды? – изумился Вин, – Нисколько не стоит. Бери из колодца и пей. Или из ручья.

– В южных королевствах в пустынях нет ручьёв и колодцев, воду там продают. По половине лара за галлон. Но представь, если ты умираешь от жажды и тебе предложат воду, сколько ты за неё отдашь?

– Ну, много, наверное, – задумался молодой приграничник.

– Ты отдашь за неё всё, что у тебя есть, – я провёл тряпочкой по наручам и спрятал её в вещмешок. Сами наручи я теперь снимать не буду, – Потому я и говорю, что стоимость – понятие относительное. И зависит от многих факторов.

– Например, – озадаченно спросил Вин.

– Например, от того, сколько покупающий готов дать. И за сколько продающий готов отдать. Ты же сын купца, а я тебе объясняю очевидные вещи.

– Хорошо, за сколько ты готов был бы продать свой меч? Двадцать ларов? Пятьдесят?

Я посмотрел на юношу и покачал головой:

– Свой меч я не готов отдать ни за деньги, ни за души, ни за жизни. Это мой меч, и только мой. Так понятнее?

– А если бы тебе предложили тысячу ларов за него? – с интересом спросил Валдис.

Я тяжело вздохнул и спросил:

– Тебе что-то нужно, боец? Или ты просто решил языком потрепать?

– Да просто поговорить хотел, – замялся Валдис, – Вон, наручи ещё увидел. Мне мой учитель фехтования говорил, что это самая бесполезная часть доспеха. Даже если меч не пробьёт наруч, то руку осушит. И надо быть дураком, чтобы использовать их и замедлять скорость фехтования. Потому как они служат утяжелителями.

Я ухмыльнулся немного и сказал:

– Он имеет право на своё мнение.

К сожалению, наш диалог услышал Баблер и тут же подсел. И спросил у Валдиса:

– А кто у тебя был учителем? Его имя?

– Корнелий Тыр из Новасурба, – Валдис глянул горделиво и чуть высокомерно. Это он зря, конечно. И Баблер не преминул это доказать, воскликнув радостно и восторженно:

– А, тот самый Корнелий Тыр? – и когда Вин кивнул, закончил не менее восторженно: – Которого я знать не знаю, и даже не слышал о нём никогда?

Михей, сидящий рядом, заржал, как полковой конь, а Валдис покраснел мучительно и проговорил, насупившись:

– Господин Тыр один из лучших фехтовальщиков Новасурба! Это признают все!

– Все – такие же незнакомые мне, как и господин Тыр? – расхохотался Баблер, и внезапно сделался серьёзным: – Запомни, парень, даже зубочистка может быть смертоносной, если разумный умеет ей пользоваться.

Линг нацепил на руки латные перчатки и подмигнул парню:

– Главное оружие – это разум! Остальное уже мелочи. Потому, сомневаюсь я, что твой Тыр хороший мастер. Хороший бы такую чепуху не сказал никогда.

Валдис оскорблённо пожал плечами, а я встал, посмотрел на небо и сказал Баблеру:

– Сегодня ночью я в карауле на стене. Ты, Баблер, если делать нечего – возьми и пофехтуй с парнем, чтобы узнать, хорош ли у него был учитель. А я спать. Кто разбудит – сразу глаз подобью!

Я ушёл в казарму, зная, что меня никто не тронет до самого вечера. Уже когда проходил мимо ворот, ко мне скользнул опять один из эльфов. Тот, которого звали Куэланом. Он подошёл и спросил тихо:

– Если вы появились здесь, нам готовиться?

Я остановился перед ним на мгновение, подумал немного и сказал, тоже тихо:

– Готовыми нужно быть всегда. Но если ты знаешь, кто я, должен понимать, что мне тоже не всё и не всегда рассказывают.

– Я услышал тебя, сэр Ино Пинатум, – поклонился эльф и пошёл к своим, сделав в воздухе рукой знак второму эльфу.

Эта весенняя ночь была чудо как хороша. На небе ни единого облачка. А звёзды яркие, крупные, будто протяни руку и коснёшься их. Я слышал как-то, что Прядь переламывает, гнёт воздух вблизи себя, оттого появляется такой визуальный эффект. Впрочем, в южных королевствах я видел яркие звёзды и безо всякой Пряди. А здешние широты не так далеко от тех королевств. Так что, это могло и не быть связанным с Прядью и её тварями.

Со мной в дозоре стоял Валдис, и парень давно уже клевал носом, но в отличие от Михея, не садился, а наоборот вставал и либо расхаживал, либо опирался на копьё и пялился в темноту. Я одобрительно посматривал на недавнего франта, а теперь неплохого уже приграничника. Если выживет, то будет из него толк. И всех этих учителей фехтования быстро забудет, поняв однажды, что нужно бить не эффектно, а эффективно.

– Ино! – голос Валдиса был странно звенящим и даже испуганным.

– Да? – я сам уже понял, что напугало парня, почувствовал приближение тварей, и внутри завибрировало всё от осознания скорой схватки.

– Мне кажется, я вижу какое-то шевеление вдали! Может, глаза устали?

– Не устали, Валдис! Поднимай тревогу! Форпост в оружие!

Молодой приграничник кинулся к колоколу, и над Квинком раздался тревожный звон набата: бом, бом, бом…

Встрепенулись другие дозорные, заорав со стен:

– Бдим!

Это означало, что теперь они ещё пристальнее будут всматриваться в ночь. А наша стена зажжёт масляные факелы в трёхстах шагах от стен, чтобы враг не смог пройти незамеченным в темноте. Обойти слева и справа ни тварям, ни разумным не получится с ходу. Между форпостами, расположенными параллельно границе с Прядью, настоящие засеки, волчьи ямы, ловушки и рвы с валами. Чтобы это преодолеть – нужно сильно постараться. А магические маяки предупредят форпосты, что кто-то штурмует заграждения. Именно потому искатели проходят в Прядь исключительно через крепости, и никак иначе. Именно потому форпосты вдоль границы прозвали Чертой.

В крепости раздался шум: приграничники выскакивали из казарм с оружием и сразу бежали к своим местам, определённым распорядком по боевой тревоге. Мы так часто и упорно тренировались, что каждый с закрытыми глазами мог определить то место, которое ему полагается. Часть – у стреломётов и катапульт. Часть – у бочек с горючей земляной смолой. Часть, вооружённая пиками и баграми – на стене. Вот и сейчас расчёты катапульт становились возле орудий, накладывая в чаши горшки с земляным огнём. По команде они подожгут горшки, и катапульты, распрямляясь, кинут огонь во врага. А потом туда полетят камни, и тяжёлые стрелы, пробивающие самое огромное и бронированное чудище. Тем более, такие сейчас к нам и приближались – сразу два десятка лацертов.

Как-то я слышал, что лацерты жили раньше не только в Пряди, но и в обычном мире, и тогда они безраздельно властвовали над планетой. Оно и неудивительно: представьте чудовище размером с трёх слонов, чешуйчатое, с мощными задними лапами и огромным шипастым хвостом, которым лацерта запросто снесёт обычный сельский домик с одного удара. А ещё есть передние лапы, поменьше, но тоже мощные, с когтями. И вытянутая пасть, полная огромных, острых клыков. Лацерта с лёгкостью перекусывала лошадь и тут же пожирала расчленённую тушу, заглатывая всего коня в два приёма. Человека она глотала за раз. Но потом что-то случилось в нашем мире, и лацерты вымерли здесь, оставшись только в Пряди. Правда, за правдоподобность подобной версии ручаться не буду, так как самих лацерт видел исключительно выползающими из Пряди. Да и то давным-давно…

Пока я размышлял и вглядывался в темноту, к нам на стену взбежал капитан и спросил громко:

– Ино, что там?..