Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Часть 1
Главы 7–8

Глава 7. Битва за форпост

Горящие стрелы прочертили ночь, и вспыхнули факелы, а также несколько узких корыт с земляной смолой. И приграничники в ужасе выдохнули. На форпост, медленно покачиваясь, шагали гигантские лацерты. Капитан Лам, который мне не совсем поверил, схватился за крестик и заорал срывающимся голосом:

– Стреломёты к бою! Катапульты – товсь!

Приграничники принялись крутить ручки и рычаги, натягивающие гигантскую тетиву. Другие, как на учениях, вставляли в ложе здоровенные стрелы, третьи наводили стреломёты на идущих к Квинку тварей.

– Пли! – истошно заорал офицер, и пять стреломётов, бумкнув тетивой, выпустили стрелы, размерами превосходящие рыцарские копья. Четыре из них попали в цель, потому как промахнуться мимо гигантский исчадий было достаточно сложно. Лишь пятая, из-за замешкавшегося наводчика, ударила в землю, шагов за пятьдесят перед лацертами. Впрочем, и этих четырёх попаданий хватило. Четыре исполина, пробитые стрелами, упали на землю, оглашая ночь истошным рёвом. А пока приграничники вновь натягивали тетивы, другие уже закончили взвод катапульт. Капитан ждал, так как расстояние, на которые последние метали камни и горшки с земляной смолой, было чётко выверено, и там стояли специальные флажки. И когда чудовища поравнялись с этой чертой, капитан заорал:

– Катапульты, пли!

Пять орудий выплюнули по десятку огромных горшков с земляной смолой, и те, вращаясь, полетели вперёд. Горшки крутились в воздухе, искрясь подожжёнными фитилями. И когда упали, накрыв огромную территорию, вспыхнули расплескавшимся смоляным огнём. В итоге ещё десяток тварей занялись пламенем, присоединив свой яростный, полный боли рык к рыку раненых стрелами. Оставшиеся лацерты, не попавшие под стрелы и огонь затоптались на месте, опасаясь идти вперёд – через пламя и беснующихся сородичей. Но и уходить не спешили. И Баблер, нарисовавшийся возле меня, проговорил угрюмо:

– Их кто-то ведёт!

Я покосился на Линга, озвучившего очевидную вещь, но кивнул ему, показывая, что соглашаюсь. В такие моменты проявлять сарказм – не самая лучшая идея. Шутить можно потом, за кубком вина, когда опасность уже позади. Стреломёты опять тренькнули натужно и басовито, и ещё пять гигантских стрел улетели в кучу лацерт. И вновь приграничники, дурея от натуги, принялись натягивать тетивы. А тот, что руководил гигантами, решил послать оставшихся чудищ напролом, и шесть лацерт, разметав валяющихся или мечущихся тварей, кинулись к стене, перейдя на бег. Мне показалось, что земля от их топота завибрировала, но некогда было прислушиваться, чтобы понять, так ли это на самом деле. Я покосился на Баблера и спросил:

– Ты или я?

– Давай ты, Ино, – Баблер пошевелил пальцами, отчего звякнули его перчатки, и добавил: – Я подстрахую, если что!

Я кивнул, развёл руки и, на глазах изумлённого капитана, резко ударил наручами друг о друга, сцепив их и направив перекрещенные предплечья на бегущих тварей. Я успел выставить назад правую ногу, чтобы максимально плотно упереться, но даже в таком положении откат оказался такой силы, что меня потащило к краю стены. А из наручей ударил яркий столб ветвящегося пламени. Баблер встал за моей спиной, удерживая меня, а я водил руками, переводя огонь с одной твари на другую, чувствуя, как потрескивают волосы и холодит нестерпимым ужасом лицо. И только когда последняя тварь была уничтожена, я расцепил руки и обессиленно выдохнул.

– Что, демоны всех раздери, происходит? – прошептал бледный от ужаса Кордис Лам. И непонятно было, чего он боится больше – напавших тварей или меня. Потому как капитан закричал почти истерично: – Кто ты такой, демон тебе в глотку?

– Я тот, – я сплюнул горькую слюну себе под ноги, – Кто поможет тебе удержать крепость! Я приграничник, десятник первого десятка четвёртого взвода.

Баблер вышел из-за моей спины и сказал успокаивающе офицеру:

– Господин Лам, сейчас не время выяснять, кто на стенах. Главное – кто под ними. Атака только началась. Впереди нас ждёт полный… – Линг скривился, но закончил почти весело: – Потому прекращай истерику и готовь людей. Будет вторая волна.

– Она уже идёт, – проговорил я, – Спумаи и аспиды. Спумаев – две сотни. Аспидов – два десятка!

Капитан даже не стал спрашивать, откуда я знаю. Видимо, зрелище со столбом огня, бьющим из моих рук, вернее, наручей, его впечатлило. Потому заорал вниз:

– Арбалетчики на стену! Катапульты – заряжай горшками!

– Лучше камнями! Против спумаев и аспидов они будут эффективнее, – сказал появившийся Торвус Хом. Подошёл к нам с Баблером и спросил у меня: – Насколько всё серьёзно?

– Торвус, ты знаешь их? Давно? – спросил Лам. Он смотрел на нас троих с каким-то чувством изумления, перемешанного со страхом.

Торвус отмахнулся, а я ответил капитану:

– Мы всё расскажем, если выживем, Кордис Лам. Обороняй форпост! Ты здесь главный.

И капитан заорал вниз:

– Катапульты камнями! Заряжай!

А я выпил почти всю воду из фляги и ответил Торвусу, вытерев рот:

– Серьёзно! Первую волну мы отбили, но я чувствую ещё минимум две. Что нам готовят дальше – неизвестно.

У капитана замерцал на шее амулет, и он проговорил жалобно:

– Нападение на Кватор, Трес и Сикс.

– Атакуют по всему фронту, твари, – проговорил спокойно Баблер, и повернулся к Торвусу: – Спорим, что все семь форпостов будут атакованы?

– Даже спорить не хочу, – хмуро ответил Хом, – Вот если б ты сказал, сколько из них устоит…

Баблер посуровел лицом и кивнул. Если здесь нас трое, и мы поможем, то вот в других крепостях придётся положиться лишь на свои силы. Кроме форпоста, где Лет Алис. Но и он один среди приграничников. А вот другие, если на них такие же накаты, даже не знаю, сумеют ли удержать крепости. И если нет, то вполне вероятно, что к утру мы будем уже окружены тварями со всех сторон. Впрочем, долго размышлять нам не позволили. Потому как в освещённое пространство выскочили спумаи и кинулись к стене. Белесые, безгубые исчадия неслись вскачь, огромными прыжками преодолевая расстояние до крепости. По приказу капитана ударили катапульты, и град камней накрыл толпу тварей Пряди. Булыжники в кулак величиной проламывали тела чудищ, и те падали десятками, но бóльшая часть их прорвалась через обстреливаемое место. И тут вступили в дело арбалетчики. Правда, они смогли сделать всего пару залпов, и вот белесые уроды уже карабкались на стену. Ещё миг – и спумаи оказались на стене. Я выхватил меч и завертелся, рубя тварей Пряди. Слева рубился Баблер, а справа – Торвус. Мы ускорялись до предела, выкашивая слишком медленных для нас существ, но их было слишком много. Они лезли слева и справа, приграничники бились с ними, погибали, но пока ещё стояли. И в какой-то момент напор спумаев ослабел, а потом и вовсе спал, но тут над частоколом показалась голова аспида, а стена содрогнулась от частых ударов. И в это время в дело вступил Баблер.

Линг закинул в ножны меч, вытянул вперёд руки в латных перчатках, и с них сорвались синие языки холода. Холод этот, жуткий, запредельный, моментально замораживал всё, чего касался, и только мастерство носителя перчаток позволяло не превратить всё кругом в вымерзшую пустыню. Я видел много раз, как живое и неживое от воздействия перчаток превращалось в ледяные изваяние, рассыпавшиеся потом при небольшом ударе на кучу осколков. Так страшна была эта сила холода, что даже камни и деревья не выдерживали её, лопаясь от запредельной жути. Именно потому Баблер морозил аспидов точечно, не затрагивая ни стены, ни нас, ни приграничников. В какой-то момент он подошёл к раю стены и шагнул вниз. Оставшиеся в живых приграничники охнули, но мы с Торвусом тут же шагнули следом, чтобы прикрыть, в случае чего, балабола Баблера. Торвус и я, пока Линг морозил оставшуюся нечисть, быстрыми ударами меча разбивали ледяные статуи, в которые превратились аспиды, и, признаюсь, мне это доставляло настоящее удовольствие. Последняя пара аспидов застыла, распахнув пасти, а Баблер опустился устало прямо на землю и выдохнул:

– Всё, теперь и я пуст!

Я похлопал по плечу Линга и снёс мечом очередную голову замёрзшей твари. Проговорил нейтрально:

– У нас есть наше умение, мечи и Торвус. Да и силы восстановятся в течение пары суток.

– Это у тебя в течение пары суток, – скривился Баблер, поднимаясь тяжело на ноги, – Лично мне неделю надо!

Торвус добил последнюю статую, зачем-то покрошил каблуками осколки и повернулся к нам:

– Мне тоже неделю восстанавливаться надо после применения. Но пока ж ещё не применил.

– Так и не известно, сколько атак будет, – я сплюнул и проговорил: – Береги силы щита до последнего. Чую, это будет нашим последним и единственным шансом.

И тут из темноты ко мне шагнул стеклянный волк. Баблер вскинул было клинок, но тут же опустил, а я подозвал Глупыша, потрепал его по холке, а Торвус сказал задумчиво:

– Надо бы его с собой в крепость взять. Он десяти людей стóит!

Я покачал головой и посмотрел во тьму:

– В крепости толку от него мало. А здесь он может пригодиться. И как разведчик, и как засадный полк.

– Скорее уж засадный волк, – хохотнул Баблер. Но посмотрел на меня и осёкся. Сказал примирительно: – Ино, шутка помогает!

Я растянул губы в улыбке, надеясь, что сделал это максимально искренне. По крайней мере, я старался изо всех сил. Вновь потрепал Глупыша и сказал тихо:

– Иди в ночь и жди там! Если призову, прибудешь!

Глупыш рыкнул и растворился, а Баблер хмыкнул завистливо и проговорил:

– Умеешь ты, Ино, с животными.

– Стеклянный волк не совсем животное. У него разум если и уступает человеческому, то совсем немного.

– А если с разумом Торвуса сравнить, так и выигрывает, – осклабился Линг, – Эх, жаль Чучела твоего не хватает! Вот от кого точно польза была бы!

Я кивнул, встал на верёвочную лестницу, которую сбросили нам со стены и проговорил:

– Не переживай, Чучело скоро будет здесь. Я уже свистнул…

Глава 8. Четверо

Пятую атаку тварей мы отбили рано утром, но из ста двадцати приграничников форпоста в живых осталась ровно половина. После аспидов нас атаковали мантикоры, затем, похожие на растения хедеры. И в завершение – отряд изменённых. Последние оказались самыми опасными и самыми страшными. Бывшие эльфы, гномы, люди, попавшие в Прядь и изменившиеся там. Либо жившие в Пряди. Никто не знал, откуда брались изменённые. Но были эти бывшие разумные крепче, сильнее, а главное – обладали жуткой страстью к уничтожению, и частично сохранившимся разумом. Но отличались они коренным образом – узловатые локти и колени, коричневая, будто кора дерева кожа, обладающая прочностью кольчуги, и почти полная неустрашимость.

Когда закончился последний бой, капитан Лам уже не спрашивал, кто мы такие. Он просто спрашивал – отобьёмся ли? И когда слышал утвердительный ответ, вытирал вспотевшее лицо и расставлял выживших людей на места. А мы сумели сохранить наш последний резерв – силу щита Торвуса, хотя, честно говоря, я уже думал, что не выстоим. Но вот показались первые лучи солнца, и мы выдохнули, оглядывая поле под стеной форпоста. Жуткое поле, истерзанное камнями, огнём и сотнями трупов исчадий, штурмующих всю ночь нашу крепость. Я сел прямо на стене и с жадностью принялся пить, пока Баблер объяснял капитану, что теперь можно собирать убитых, раненых и хотя бы немного отдохнуть.

– Так ведь твари и днём атакуют, – стоял на своём Лам.

– Твари – да, – Баблер сосредоточенно чистил свой меч, – А вот те, кто ими управляет – нет. Они только по ночам бодрствуют. Потому, говорю тебе – до заката можно спокойно заниматься своими делами.

– А если твари сами нападут? – офицер хотел поверить Баблеру, но обязан был сомневаться, так как отвечал не только за форпост, но и за жизни своих подчинённых. И вообще, этот молодой офицер нравился мне всё больше.

– Твари хоть раз нападали на форпост? – спокойно спросил Линг начальника гарнизона.

– Нет, – прояснел лицом Лам, – Только в степи.

– Потому что они не тупые. И переть на стену по собственной воле не будут!

– Так, а чего прут? – встрял в разговор Михей. Он выжил, и я, пожалуй, был этому рад.

– Потому что их гонят на стены Кукловоды.

– А кто эти Кукловоды? – спросил теперь капитан.

– Те, кто спит днём и бодрствует по ночам, – ответил уже я, – Капитан, давай похороним убитых, подлечим раненых и дадим бойцам отдых. До заката нам ничего не угрожает.

– А после заката? – теперь в разговор включился и Валдис. Тоже уцелевший, непонятно каким чудом. Потому как юноша кидался в самую гущу схватки.

– А после заката вновь будем пытаться выжить, – я потрогал наручи, – Потому как победить пока что мы не в состоянии.

Капитан скривился чуть и принялся отдавать приказания по захоронению погибших. А час спустя подошёл ко мне и Баблеру и проговорил:

– Королевские войска уже спешат. Им надо не так много времени…

– Минимум неделя, – качнул головой Баблер Линг, – А нас осталась половина. Что на других форпостах – мы даже не знаем. И если переживём вторую ночь, то третью точно не протянем.

– Так что же? – капитан смотрел на нас красными от недосыпа и отчаяния глазами: – Уходить? Бросить форпост?

– Разве был такой приказ? – я удивлённо поднял бровь. Посмотрел в голубое небо и заговорил тихо: – Мы приняли присягу. Мы – приграничники. И у нас приказ защищать форпост до последнего, пока не последует другого приказа…

– Но, если вы говорите, – голос Кордиса Лама был тусклым и безжизненным.

– Мы говорим о том, что королевская армия будет здесь не раньше, чем через неделю, – пожал я плечами и неодобрительно покосился на Баблера, – Баблер предполагает, что третьей ночи мы не переживём, но он всегда был пессимистом и балаболом. И какие бы предположения мы ни строили – у нас есть присяга и приказ – защищать Квинк! Потому, капитан, если не передумал служить королевству – отправляй бойцов спать. После обеда постараемся приготовить для тварей несколько ловушек…

После обеда в крепости поднялся шум. Дозорный на стене увидел группу разумных, приближающихся к Квинку со стороны Альбусурба. Мы с капитаном выскочили к воротам и увидели приграничников, будто пропущенных через все муки ада. Грязные, забрызганные кровью, в гнутых доспехах и с выщербленными щитами смотрелись бойцы печально. Но шли к нам, а не в тыл. Не в Альбусурб, где у них были все шансы выжить в мощной крепости от любых атак тварей. Кордис Лам лично выбежал навстречу и спросил:

– Какая крепость? Кто главный?

– Форпост Кватор, – ответил хорошо знакомый мне голос, – Старший я, сержант Лет Алис! Наш капитан погиб, а я принял решение всем, кто выжил, идти к вам, в ближайший форпост.

– Сколько вас? – отрывисто спросил Лам.

– Тридцать четыре человека, – ответил Алис. Заметил, что я смотрю на него, и еле заметно кивнул, вытерев рукавом пыльное лицо.

К концу дня к нам пришли ещё три группы приграничников из форпостов Септим, Дуо и Трес. И нас стало даже больше, чем было – сто восемьдесят бойцов. Уже опытных. Истерзанных, но не сломленных. Именно из таких бойцов куются потом костяки железных бригад, способных пройти от моря до моря, сдвинуть горы и сдохнуть, но выполнить приказ, побеждая всех вокруг. Правда, офицеров кроме Кордиса Лама больше не было. Остальные капитаны погибли.

После обеда мы с несколькими десятками бойцов нашего форпоста готовили сюрпризы. Потому как прибывшим надо было отдохнуть, а приграничники Квинка поспали, пусть и до обеда. А вечером капитан расставил людей на стене. Торвус, Баблер, Лет и я получили в подчинение по взводу и расположили людей на стенах. Теперь не только на той, что смотрела в сторону Пряди, но и на остальных. Потому как твари, судя по всему, прорвали границу…

А вечером к Квинку примчал Чучело. И заржал под воротами грозно и вызывающе. И я вышел навстречу другу, потрепал его по чёрной гриве и на миг прижался лбом к шее, чувствуя, как раздуваются его ноздри в предвкушении битвы. Конь мой конём был отчасти. В той же степени, в которой Глупыш являлся волком. Однажды какие-то глупцы пытались украсть Чучело, и потом всё селение со страхом осматривало ошмётки разумных возле конюшни постоялого двора, где мы с ним остановились. Люди тогда долго гадали, что за невиданный хищник растерзал несчастных, а Чучело стоял и спокойно жевал сено, поглядывая на бестолковых селян своим антрацитовым глазом…

Когда солнце коснулось горизонта, я осмотрел всех своих старых друзей и спросил:

– Кто-то знает, зачем нас призвали именно сюда?

Когда Торвус, Баблер и Лет отрицательно покачали головами, я тяжело вздохнул:

– Предположения есть?

И снова синхронное покачивание головами.

– Тогда сражаемся, и да поможет нам Бог!

Я повернулся к Пряди и пристально всмотрелся в горизонт, начинающий расплываться в наступающих сумерках. Баблер тихо спросил:

– Ино, а у тебя есть предположение?

Я пожал плечами, не желая нужным делиться своими соображениями даже с ними. У каждого из нас свой интерес и своя мотивация. Для своей я придумал оправдание. Пусть и они придумывают то, что им понравится больше. Тем более, время говорить иссякло. Настало время сражаться. И я, так как чувствовал всё лучше них, проговорил негромко, зная, что моим словам чутко внимают:

– Четыре марида движутся к нам!

Баблер тут же заорал вниз:

– Заряжай катапульты горшками с земляной смолой!

Лет Алис провёл указательным пальцем по краю своего круглого щита с огненным умбоном. А Торвус Хом подумал немного и пока отложил свой лук. Я кивнул одобрительно и достал из-за пояса свой меч, который гномы называли Каладболгом. Лет сказал немного хрипло, растягивая слова в южной манере, от которой он так и не избавился, хотя на юге почти и не бывал:

– Маридов нельзя пускать к стенам. Сожгут. Если их не остановят горшки, двоим из нас придётся прыгать со стены. Кому?

– Скажи ты, – глянул я на Алиса, – Ты лучший по демонам.

– Тогда это будем ты и я, – хищно ощерился Лет и подмигнул: – Давно мы не бились плечом к плечу, а, Ино?

– Давно, – согласился я, – Но я бы предпочёл отдыхать на берегу моря, на песке, посматривая за знойной мулаткой, если уж на то пошло.

Алис захохотал громогласно и помотал головой:

– Хотел бы ты быть на море, Ино, давно бы там был. Ты ещё более сумасшедший, чем все мы, потому и вниз мы спрыгнем вдвоём!

Я кивнул головой, принимая его выбор, и перекинул из-за спины щит, ударив в него плашмя клинком:

– Катапульты – товсь!

Капитан Лам давно отдал нам все бразды правления, отказавшись даже понимать происходящее. Но сам стоял на стене, готовясь отражать нападение. Готовясь умереть за королевство и за присягу, данную этому королевству.

– Пли! – заорал я, и горшки с зажигательной смесью взвились в воздух, вертясь и чадя слабым ещё дымом. Четыре марида только вышли из тьмы, как их накрыл рой огненных снарядов, разбивающихся и тут же заливающих всё горящей чёрной смолой. Два марида не успели увернуться и теперь катались по земле, жутко воя, но ещё два, попросту перепрыгнув через своих собратьев, кинулись к форпосту.

– Вниз! – заорал Лет и сиганул со стены. Я тут же последовал за ним, тормозя падение потоком ветра и планируя чуть дальше от частокола, навстречу правому демону. Марид был высок – в полтора человеческих роста, с плечами и коленями, увенчивающимися безобразно острыми костяными шипами. Голый череп демона украшали короткие рога, а провал на месте носа раздувался, выплёскивая язычки пламени. Я не смотрел в сторону Лета, полагая, что второй демон – лишь его проблема. И кинулся к своей цели, яростно вопя и размахивая щитом. Тупоголовый марид попался на уловку, ударив когтями именно в щит, и я выкинул вперёд меч, пронзая тварь Пряди. Если бы я ударил его обычным оружием, то вряд ли пробил бы броню, которой, будто кожей, обтянут демон. Но мой клинок из небесной стали не был обычным оружием, как и клинки Торвуса, Баблера и Лета. И потому меч пробил марида навылет, а гарда уткнулась в грудь демона. Так как я вплотную сблизился с тварью, то увидел прямо перед собой ошмётья кожи в носовом провале, клыки, торчащие из зловонной пасти, а также полыхающие пламенем глаза чудища. И изумление плескалось в этих глазах наряду с пламенем. Марид узнал меня…

Часть 1
Главы 9–10

Глава 9. Рекс

Арабхары появились уже под утро, когда мы вымотанные, измочаленные, но всё ещё живые и не сломленные, защищали изрядно потрёпанную стену, отбив пять атак тварей. Я почуял холод и сказал негромко, зная, что Торвус Хом меня обязательно услышит:

– Время волшебных стрел, Суровый!

Торвус засмеялся своим трескучим, похожим на скрип жерновов смехом, хлопнул в ладоши и ухватился за артефакт. С этим луком Хому не нужны были колчан и стрелы. Не надо было следить за тетивой. Лук, признавший хозяина, преображался в руках его. И стоило Торвусу щепотью взять воображаемую тетиву, как она появлялась наяву, горящая, полупрозрачная, а в пальцах у Хома материализовалась ледяная стрела. И выцеливать особенно тоже не требовалось. Стрелóк глазом фиксировал цель, и ледяные молнии срывались и летели к ней, как бы она не маневрировала и не укрывалась. Если б таких стрел в запасе у Торвуса было хотя бы полсотни – он давно стал бы повелителем мира. Но, лук выдавал за раз не более пятнадцати ледяных молний. И потом неделю Торвус набирался сил. Говорят, у мифических ледяных великанов, живших тысячи лет назад на планете, луки эти стреляли без перерыва. Но я сильно сомневаюсь в этом утверждении. Если б это было так, то куда делись эти великаны? Ведь ледяной лук – воистину страшное оружие, противопоставить которому нечего. Я ещё не видел щита, способного удержать ледяную молнию. Я не встречал существа, сумевшего выжить после такого выстрела. Я не наблюдал оружия, способного отбить стрелу ледяного лука исчезнувших великанов…

– Сколько тварей? – весело спросил Торвус.

– Два десятка, – ответил я, и мне показалось, будто облачно пара выпорхнуло изо рта.

– Арбалетчики, товсь! – заорал Баблер, – Смотрим на небо! Любая летающая тварь, прорвавшаяся через стрелы Торвуса – ваша цель! Цельтесь в крылья! Они огромные, тяжелее промахнуться. Да и с пробитыми крыльями твари уже не так опасны!

Приграничники никогда не сталкивались с арабхарами. Но оно и неудивительно. Эти твари живут в самой глубине Пряди и редко появляются в нашем мире. Лично я помню лишь две таких вылазки. Правда, оба раза арабхары успели наделать беды. Первый раз они полностью уничтожили небольшой город и пару десятков селений. Второй раз перебили сразу несколько караванов. Летающие исчадия напоминали гигантский змей с широченными, кожаными перепончатыми крыльями. Атаковали сверху, замораживая противника, оттого и понизилась температура, так как вместе с ними всегда приходил холод. Я подумал, что это особый вид иронии – бить тварей стужи ледяными стрелами, поражая подобное подобным, и усмехнулся, поудобнее перехватывая свой меч. Щит я отбросил за ненадобностью – от атаки арабхары он не спасёт, а вот уворачиваться без него сподручнее.

Когда летающие монстры появились, даже обычно сдержанный капитан Лам заматерился долго и витиевато, а приграничники удивлённо выдохнули. Тела змей даже отсюда казались гигантскими, впрочем, такими и были. От пасти до хвоста каждая арабхара достигала длины четырёх-пяти взрослых мужчин. Но когда запел ледяной лук Торвуса, а его ледяные молнии принялись бить цели, приграничники радостно заорали. Лук пел, а твари падали вниз, сражённые блестящими молниями…

Но четыре арабхары прорвались сквозь лёд Торвуса. И тут же попали под град болтов приграничников. И три из них закувыркались вниз, пробитые одним или несколькими арбалетными болтами. И только одна, зайдя в пике, атаковала стену. И, почему-то, выбрала Лета. Более дурацкого выбора я и представить себе не мог, ибо Лет был воплощением смерти! Уж в этом мире точно. Потому я не волновался особо за прорвавшуюся тварь. А о её ошибке ей сообщил сам Лет. Он изогнулся весь, уходя от удара летающего змея, подпрыгнул вверх и рубанул двумя клинками крест-накрест. На стену упала голова и часть крыла твари Пряди. А Лет, приземлившись, с холодным интересом смотрел, как арбалетчики добивают стрелами копошащихся под стеной арабхаров.

В это время первые лучи солнца показались над горизонтом, и Баблер сплюнул со стены вниз с неким весёлым презрением:

– На сегодня всё, друзья-приграничники. Концерт по заявкам окончен, все актёры разошлись по гримёркам!

– Это по чьим же заявкам такой концерт у нас? – хохотнул немного истерично Валдис, который за пару месяцев из богатенького наследника и баловня превратился в настоящего бойца.

– А это, мой юный друг, мы вполне можем скоро узнать. Но не думаю, что это знание нам с тобой понравится, – Линг тщательно вытер свой меч и закинул его в ножны. Повернулся к капитану Ламу и сказал: – Господин офицер, распределите наряды на день, и пусть люди отдыхают. Вторую ночь мы продержались, и у нас есть неплохой шанс дожить до третьей.

А я вдруг услышал, как заржал внизу Чучело, тревожно и предупреждающе. Ощутил, как мириады иголок будто прошли по всему телу, и повернулся к Баблеру, проговорив тихо и хрипло:

– Нам пора!

Я всегда чуял его раньше всех, уж не знаю, почему. Остальные это знали, потому Баблер тут же убрал вечную ухмылку со своего лица, Лет Алис выпрямился и тревожно глянул на меня, а Торвус Хом лишь кивнул и спросил тихо:

– Где?

Я молча ткнул рукой по направлению к северным воротам, выходящим в сторону Альбусурба, и мы синхронно шагнули со стены, готовясь встречать того, кто призвал нас сюда, на границу с Прядью. Того, кому поклялись служить много лет назад. Кто примирил нас и не позволил убить друг друга. Кто появлялся не так часто, но всегда неожиданно и эффектно, в моменты самых значительных событий для этого мира. Мы шагали вчетвером через крепость, и приграничники, уже увидевшие нашу силу, молча расступались, даже не смея спрашивать, куда мы идём. Потому как все были обязаны нам своей жизнью. А мы, шагая почему-то в ногу, прошли до северной калитки, открыли её и двинулись по дороге, пока ещё не видя того, кому присягнули. Но в какой-то момент я моргнул, и понял, что на дороге стоит одинокая фигура, за спиной которой возвышается, чёрт побери, буйвол. Наверняка тот самый, отметина от чьего рога так и осталась на правой ягодице Баблера. Линг, тоже увидев буйвола, невольно потянулся рукой к заднице, и Лет, увидевший это движение, не смог сдержаться и еле слышно хохотнул. Баблер покраснел, покосился на Лета и руку убрал, сделав своё красное лицо максимально бесстрастным. Так мы и подошли к ожидающему нас…

И все четверо опустились на правое колено, склонив головы перед сюзереном.

– Рекс, – произнёс Лет Алис, – Мы рады приветствовать вас!

– А я рад, что вы рады, – Рекс взмахнул рукой, позволяя нам подняться, и посмотрел с прищуром на потрёпанный тварями форпост: – Надеюсь, вам понравилось веселье? А то я слышал, что вы заскучали последние годы.

Мы переглянулись, и каждый пытался понять, от кого Рекс услышал такое, и кто с ним был на связи. Я бы поставил на Торвуса, но уверен, что Лет и Баблер подумали на меня. А Линг, тут же усмехнувшись, проговорил весело:

– Сир, вот кому-кому, а мне скучать точно не приходилось!

– Слышал, – кивнул наш сюзерен, – Что в одном из южных королевств гетеры до сих пор рассказывают легенды о северном жеребце…

– Осмелюсь заметить, сир, – вступил в разговор Торвус, – Что если Баблера и можно назвать жеребцом, так только оттого, что он вечно ржёт и лягается в постели во сне.

Лет заржал весело и хлопнул Баблера по плечу. А тот засмеялся шутке варвара и проговорил самодовольно:

– Зависть плохое чувство, Хом! Оно разъедает мужчину и лишает его мужской силы.

Я же молчал и посматривал в карие, с золотистыми искорками глаза Рекса. Они были бесстрастными, а значит, сейчас он будет говорить серьёзно. И догадка меня не подвела. Сюзерен кашлянул чуть и проговорил:

– Я не стал ждать большой войны, потому как она погрузит весь материк, а после и мир в хаос. Потому и призвал вас. Прядь пытается расшириться, и мы должны этому помешать.

– Приказывайте, сир! – это сказал Торвус, но головы наклонили мы все четверо.

– Пока никаких приказаний, – мотнул головой Рекс. Огладил рукой усы и бороду и проговорил: – Мы просто уничтожим тех, кто руководит тварями. А для этого мне нужны будут все ваши силы!

Сюзерен подошёл и каждого коснулся рукой, и я почуял, как магия вернулась в меня, а наручи слабо завибрировали, наполненные новой силой. То же самое, уверен, было и у истощившихся собратьев. А Рекс, кивнув нам, широко пошагал к форпосту, на ходу произнеся:

– Представьте меня приграничникам, а после мы отправимся к Пряди.

– Как представить вас, сир? – спросил я, и сюзерен кинул на меня взгляд и усмехнулся:

– Пусть я, как и есть, буду Найтеном. И вам не придётся запоминать новое имя.

Мы вошли в крепость в гробовом молчании. Буйвол, следовавший за нами, остановился у калитки, лениво поглядывая вокруг своими налитыми кровью глазами. Приграничники просто смотрели на нас, стоя во дворе и на стенах, и ничего не спрашивали. Лишь капитан Лам пошёл навстречу и остановился перед Рексом. Видя нашу почтительность, он не понимал, как ему себя вести с вождём, но тот сам нарушил молчание, раздвинув губы в улыбке:

– Доброе утро, капитан! Я Найтен Рекс, если можно так выразиться – предводитель этих четырёх достойных граждан. Мы, если позволите, пройдём через вашу крепость и двинемся дальше, к Пряди, чтобы постараться уничтожить угрозу.

– Но… – побледнел капитан, – Мы даже за стенами с трудом смогли отбиться…

– Это единственный шанс, – Рекс говорил мягко, но я вновь слышал в его голосе металлические нотки. Будто железные шары тёрлись друг о друга.

– Хорошо, господин Рекс, – капитан даже не понял, что Рекс – это не фамилия, а должность, вернее, звание. Заслуженное и вечное. Впрочем, так было даже лучше, – Вы можете распоряжаться и нами так, как вам заблагорассудится, лишь бы остановить тварей.

– Вы останетесь здесь и будете продолжать службу, – качнул головой Рекс. Потом прислушался к чему-то, повернулся ко мне и спросил: – Ино, Чучело с тобой?

– Почти всегда, сир! – почтительно ответил я.

Рекс кивнул удивлённо и одобрительно одновременно и проговорил тихо:

– Ты не устаёшь меня удивлять, Пинатум! Я думал, что приручить такую тварь невозможно.

– Это не совсем приручение, сир, – всё так же почтительно ответил я, – У нас с Чучелом своего рода соглашение. Он служит мне, а я ему. И защищаем мы друг друга одинаково…

– Но он следует за тобой, а не ты за ним, – Рекс не спрашивал, утверждал, и я склонил голову, признавая его правоту. А сюзерен повернулся вновь к капитану: – Прикажите открыть нам ворота, мы выдвигаемся прямо сейчас.