Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Часть 1
Главы 3–4

Глава 3. Искатели

Команда искателей, как я и предполагал, решила зайти в наш форпост, чтобы пополнить запасы воды перед заходом в Прядь. Ну, и чтобы отдохнуть. У нас целое здание на полсотни коек для этих целей стояло. И если опытные приграничники смотрели на искателей равнодушно, и даже с ноткой презрения, то вот новобранцы, воспитанные сказками, бродящими в королевстве, взирали на любителей наживы с восхищением. В королевстве искателей представляли эдакими бесстрашными, отважными рыцарями, идущими в Бездну ради славы и сражений с тварями. Хотя на самом деле, как по мне, так это шакалы, подбирающие то, что плохо лежит – от россыпей драгоценных камней, до редких артефактов. Не гнушались искатели и мародёрить трупы своих предшественников, щедро разбросанные по Пряди, потому как выходили оттуда не все. Далеко не все. Впрочем, за счёт пронырливых проходимцев, алчных авантюристов и романтичных юношей поток искателей не ослабевал. Только вот искатели в большинстве своём не геройства совершали, а занимались именно тем, о чём я рассказал. А твари… с которыми они якобы сражались. Твари были. Но искатели чаще старались убежать, скрыться, затаиться, а не вступать в жаркие схватки, о которых любили потрепаться потом забулдыги в кабаках, да девицы на светских раутах. И только приграничники желчно ухмылялись, да помалкивали, потому как именно они, если приходилось, сражались с тварями Пряди. Впрочем, новобранцам об этом скоро станет известно…

Пока же мой десяток расположился вокруг рыжего норманна и двух эльфов, которые красочно описывали свои приключения в Пряди. Новобранцы слушали искателей, приоткрыв от восхищения рты, а я хмуро посматривал, как остальные искатели жарят мясо на костре и стараются держаться максимально бодро перед проходом границы, которая от нашего форпоста была в каких-то пяти лигах.

В это время норманн, размахивая в руке полуобглоданной костью повествовал:

– И тут на нас выскочил жевжемон! Ты помнишь, Эйн? – варвар обратился к эльфу, и тот ответил на своём языке, потому его и не понял никто, кроме меня:

– Рассказывай этим олухам что хочешь, Торвальд. Они любой навоз сожрут, приняв его за зефир…

Я знал эту поговорку эльфов, потому тут же ответил Эйну на его языке:

– Из навоза произрастают розы, а вот из поганых ртов кроме навоза не произрастает ничего, ушастый. Ты пользуешься нашим гостеприимством и смеешь обзывать приютивших тебя и давших тебе защиту. Из какого ты Дома?

Все трое искателей уставились на меня в немом изумлении. А краем глаза я увидел, как сбоку от меня появился, будто из ниоткуда, старина Баблер Линг. Он плохо понимал эльфийскую речь, но всегда чуял, когда может понадобиться. Северный варвар положил было руку на рукоять своего меча, но я лишь усмехнулся, а эльф покачал головой и склонился в глубоком поклоне:

– Я прошу извинить меня, сэр…

– Меня зовут Ино. Но извиняться ты должен не передо мной, а перед этими людьми. И не на своём языке, а на нашем, – я кивнул в сторону новобранцев. Эльф побледнел ещё больше и повернулся к изумлённым молодым приграничникам:

– Уважаемые друзья, я, Эйн из Дома Чайной Розы допустил в своей речи ошибку и прошу вас за это меня извинить! У меня не было мысли обидеть или оскорбить кого-то из вас…

Так как новобранцы сидели обалдевшие, ответил за них я:

– Извинения приняты, Эйн из Дома Чайной Розы, – я повернулся к рыжему искателю: – Продолжай, друг мой! Как же столь малочисленный отряд смог отразить столь опасное нападение Жевжика, который ростом с кошку, и даже ядом не обладает?

Если эльф побледнел, то рыжий детина покраснел, как редис, и прохрипел невнятно:

– Там за ним другие твари подтянулись…

– Крысы и бурундуки? – спросил Баблер и весело заржал. Грянули хохотом и пара десятков приграничников, подтянувшиеся на огонёк. Варвар смешался и сказал примиряюще:

– Я ж не спорю, ребята, что настоящие герои приграничья именно вы…

– Только в кабаках вы другое рассказываете, – язвительно сказал кто-то из бывалых, и бойцы вновь грянули хохотом.

Десяток искателей как-то быстро дожарили мясо и так же быстро убрались на ночлег, а новобранцы сидели задумчиво и совсем другими глазами смотрели на бывалых бойцов. Сегодня они начали догадываться, почему за службу на форпостах даже убийства прощают…

Так выпало, что утром, когда искатели уходили в Прядь, на воротах опять стоял я. Но уже не с Валдисом, а с Михеем. Я открыл калитку и весь десяток гостей один за другим выходили наружу, истаивая в густом, как сметана, тумане. Последними шли два эльфа. Они остановились и Эйн произнёс:

– Я ещё раз прошу прощения, разумный по имени Ино. Наши ошибки учат нас быть мудрее. И если вдруг тебе что-то понадобится от Дома Чайной Розы – просто спроси Эйна или Куэлана, – эльф кивнул на своего соратника и протянул мне руку. Я пожал его ладонь, подтверждая, что конфликт исчерпан полностью, и эльфы также растворились в тумане. Я заметил, что у эльфа была слишком влажная ладонь, значит, он действительно волновался. А ещё я отметил, что эльф назвал меня не человеком, а разумным. И я это тоже запомнил. На всякий случай…

Когда на наш форпост вернулись двое из этой группы искателей, я как раз находился во дворе. Этими двоими оказался гном, у которого вместо руки теперь болталась культя, перемотанная пропитанной кровью тряпкой, и рыжий великан Торвальд. Он был со всеми конечностями, но настолько изранен и обессилен, что еле добрёл с гномом на плечах к нашим стенам. Там их и подобрали дозорные. Капитан Лам собрал весь гарнизон и хмуро проговорил:

– Искатель сообщил, что нападение произошло с нашей стороны границы. Искатели уже вышли из Пряди. Потому мы обязаны идти туда и попытаться либо спасти выживших, либо констатировать смерть и уничтожить вырвавшуюся тварь!

Офицер обвёл взглядом все четыре взвода и сообщил:

– Судя по описаниям, к нам прорвался аспид. Пойдут первые отделения второго и четвёртого взводов. Командиры отделений – построить людей, выступаете через полчаса!

Мои ребята задрожали от возбуждения, да и от страха тоже. Вот уже три месяца, как нас натаскивали к бою с различными тварями, так как против каждого имелась своя тактика. Но одно дело изучать это за стенами форпоста, атакуя деревянные и соломенные чучела василисков, стеклянных волков или аспидов, и совсем другое – применять в степи. Гордей, обматывая тряпкой рукоять палаша, жалобно спрашивал:

– Почему нас-то? Опытнее же есть!

– А ты как опыта наберёшься? – спросил его Валдис, – Если будешь здесь сидеть? Или, думаешь, пятьдесят лар нам платят за то, чтобы ты здесь безвылазно сидел, а за тебя другие сражались?

В этот миг меня позвал капитан и проговорил хмуро:

– Этот рыжий сказал, что аспида они вроде как ранили и ослабили, но готовыми нужно быть ко всему. Ещё раз объясни своим людям, что действовать нужно только строем. Если кто ошибётся – погибнут все! Старшим пойдёт Торвус, просто повторяй за ним и его отделением. Пришла пора включаться в боевую службу. Всё!

Выдвинулись мы единым строем, как учились все эти месяцы. В колонну по трое. Все – со щитами, копьями и палашами. А у меня, так как это разрешалось уставом, вместо уставного палаша висел на поясе мой меч, к которому я давным-давно привык. С первым отделением второго взвода шёл Торвус Хом, с которым нам пришлось сражаться на учебных мечах в первый день пребывания здесь. Торвус, увидев меня, кивнул сосредоточенно, и я ответил на его приветствие, чуть прикрыв глаза. Моему отделению приказано было шагать сзади, и небольшая черепаха из трёх шеренг по три бойца каждая, топала точно за таким же построением черепахой второго взвода. Я, как и положено уставом, шёл с правого бока. А впереди меня шагал Торвус.

Искателей второй взвод увидел раньше. Три тела лежали возле небольшой полуразвалившейся часовенки, а пятеро сидели наверху, на стене. Оба эльфа оказались живы. Торвус поднял вверх руку, и его отделение тут же сдвинуло щиты и ощетинилось копьями. Я отдал приказ, и мы поступили аналогично. Я увидел побледневшие лица своих бойцов, их страх, плескающийся в глазах, и проговорил негромко:

– Просто делайте каждый то, чему вас учили! И слушайте мои команды!

Моё отделение, сдвинув щиты, квадратом встало левее отделения второго взвода. Торвус и я расположились между двух «черепах» и посматривали по сторонам.

– Не видишь? – спокойно спросил Торвус.

– Чую, – тихо ответил я ему, – С вашей стороны, шагах в двухстах.

Сержант Хом так же тихо спросил:

– Почему не видно?

– В песке зарылся, – я достал меч и нежно огладил пальцами шершавую рукоять.

Торвус тоже достал свой меч. И я узнал клинок, которому Хом дал имя «Суровый». Тяжёлый, полуторный меч с длинной и острой гардой, торчащей в обе стороны, будто два шипа. Торвус ощерился, и ударил мечом плашмя по щиту. Дзанг – разлетелся звук по степи. Наши бойцы дёрнулись, но никто ничего не сказал. Дзанг! Металл «Сурового» при столкновении с умбоном щита издавал противный металлический звон, раздающийся на много шагов вокруг. Я почуял шевеление аспида и чуть прикрыл глаза, чтобы не выдать себя их сиянием. Дзанг! Торвус вновь ударил мечом о щит, пристально вглядываясь вправо. Там вспучился песок, и на поверхности показалось тёмное, похожее на раздутое бревно туловище твари Пряди. Аспид вид имел жуткий и устрашающий – длинное, гибкое тело, восемь коротких и мощных лап, и похожая на змеиную голова. Монстр был слабо чувствителен к магии, да и чешуйчатое тело пробить рубящими ударами меча или палаша не удавалось ещё никому. Но вот копья против монстра являлись превосходным оружием. И Торвус, поведя плечами, гаркнул зычно:

– Развернуться! Копья к бою!

Приграничники второго взвода действовали, будто единый организм. Зашелестели ноги, и вот уже две шеренги выстроились по направлению к монстру, уперев пятки копий в песок.

– Рядом! Копья к бою! – рявкнул я, указав кончиком меча, куда нужно стать моим бойцам. Те побледнели, но приказ выполнили пусть и не так быстро, как опытные приграничники, но достаточно скоро. И тоже упёрли копья в песок, поджидая идущее на них неторопливо чудище. А Торвус, зная, как аспиды ненавидят металлический звук, чтобы ускорить тварь, забил мечом резко и быстро в щит…

Глава 4. Стеклянный волк

Аспид, разъярённый металлическим звоном, взревел и побежал, отчего из-под его мощных лап вылетал фонтанами песок. Бойцы замерли, стискивая древки копий. Я увидел, что чудище бежит на бойцов второго взвода, но перестраховался и приказал вслед за Торвусом:

– Копья в упор! Щиты за спину! – при сражении с аспидом щиты не помогут. Он сомнёт их вместе с бойцами. И единственный шанс на победу – длинные острые копья, которые становятся колющей стеной, не пускающей тварь к разумным.

Мои бойцы, со страхом глядя на громадину, опустили наконечники копий ниже. В это время аспид ударил в стену копий второго взвода и взвыл, пронзённый сразу в нескольких местах. Развернулся, вывернув сразу три или четыре копья из рук приграничников, изогнулся боком и ударил мощным хвостом. Но на пути хвоста уже были копья моих людей. Наконечники прошли между чешуек, и аспид взвыл ещё сильнее, нашпигованный железом. А Торвус, проскочив сквозь ряд, взмыл в прыжке над туловищем твари Пряди, запрыгнул на мощную шею и вонзил меч в глазницу раненого гада, провернув клинок внутри. Полузмей извернулся весь, перекатившись от строя, ломая застрявшие в нём копья, но сержант уже спрыгнул на землю и спокойно вытирал «Сурового». И я и Торвус знали, что аспида била агония, потому как Хом рассёк напополам мозг твари. Потому я тоже закинул свой меч в ножны и отдал приказ:

– Держать строй! Кто остался без копья – в заднюю шеренгу!

Тут же Михей и Валдис отшагнули назад, шумно выдохнув, а их место заняли два бойца из второй шеренги. Я перевёл взгляд на искателей, и увидел, что они спускаются со стены. Покачал головой и отправился к почти упокоившейся твари. Тело её била еле заметная дрожь – предсмертная агония. Торвус подошёл вместе со мной и спросил:

– Что, демоны их подери, эти идиоты разбудили, что за ними выскочил аспид?

Я коротко пожал плечами и тихо сказал:

– Справа к нам идут спумаи. Три или четыре. Половина лиги.

Торвус кивнул, принимая мои слова. За много лет приучился верить моему чутью. И коротко рявкнул:

– Копья на землю! Палаши в руки! щиты из-за спины! Бой не окончен!

Приграничники если и удивились, то виду не подали. Здесь послушание вбивается первым. Именно это залог выживания возле Пряди. Разом бросили копья и потянули из ножен клинки.

– Правое плечо вперёд! В две шеренги! Сомкнуть щиты! – резко приказал я, и увидел, как приказ мой выполнили одновременно оба десятка.

Торвус вновь достал свой клинок и пристально уставился туда, куда показал я. Я же подошёл к аспиду, посмотрел на его оскаленную, полную зубов пасть, взобрался на тушу, чтобы получше увидеть, и сказал Торвусу:

– Четыре спумая!

Торвус подошёл к строю и тоже перекинул щит из-за спины вперёд, вглядываясь в приближающихся чудищ. А искатели с невероятной прытью вновь оказались на стене, хотя спумаи легко туда бы запрыгнули. Вообще, твари эти – белесые, будто созданные из туманной слизи, были много меньше полузмея – всего раза в два мощнее человека. Но обладали мощным торсом, напоминая горилл. А ещё огромные когти спумаев разрубали даже железный доспех. Твари любили человечину и обладали огромной прыгучестью. И тактика боя с этими тварями была совсем иной – принимать тушу на щит и сразу колоть клинком.

Я спрыгнул с аспида и пошёл к строю, чуя, как адреналин вливается в кровь, заставляя быстрее стучать сердце. Достал свой меч, вновь приласкав шершавую рукоять, и взмахнул клинком, разминая запястье. Мне щит не нужен, но выделяться нельзя. Я простой новобранец. И я перекинул из-за спины гоплон – круглый щит, которым вооружали приграничников. Встал справа от шеренги и услышал шумный вздох бойцов – они увидели, наконец, тварей, приближающихся к нам огромными прыжками. Зрелище было жутковатым, так как спумаи одним прыжком преодолевали расстояние в десяток человеческих шагов.

– Упереться в землю! – резко приказал Торвус, – Щиты к бою!

Спумаи – существа мощные, но тупые, ударили в самую середину строя и были изрублены буквально за несколько мгновений. А мои бойцы, испуганные и одушевлённые одновременно, рубили уже мёртвых тварей до такой степени, что вскоре от белесых исчадий остался фарш. Ни я, ни Торвус не мешали. В первом бою нужна психологическая разрядка. А в приграничниках нужны люди, перешагнувшие страх. Остановились мои бойцы лишь тогда, когда к нам приблизились искатели, вновь слезшие со стены. И теперь бойцы мои смотрели на истерзанных выживших с долей презрения и изумления. Им показалось, что с монстрами сладить не так и сложно. Хотя, сегодняшняя победа – результат многовековых изучений повадок тварей Пряди, выстраивание максимально эффективной техники. Результат сотен и тысяч погибших бойцов. И я тяжело вздохнул, представляя, сколько ещё нужно объяснить новобранцам. Тем более, без потерь мы обошлись только потому, что я чуял тварей Пряди. Напади спумаи внезапно…

Торвус сосредоточенно выламывал клык у аспида, и я знал, куда пойдёт этот клык – на именное ожерелье Хома. Любил он свои варварские штучки и надеялся, что когда-нибудь сможет щегольнуть этим ожерельем перед другими выжившими. Если они, конечно, ещё оставались. А ко мне подошёл эльф Куэлан и проговорил хрипло:

– Мы благодарим за помощь, Ино Пинатум! И просим помощи, чтобы донести тела погибших до форпоста.

– Распоряжусь, – кивнул я, внимательно оглядывая степь. Что-то не давало мне покоя, и я пытался разобраться, что именно. В это время ко мне приблизился и Эйн. Левая рука его висела на повязке, плотно примотанная к туловищу. Эльф встал рядом с собратом и сказал с непонятной интонацией:

– Ты бы мог в одиночку расправиться со всеми…

Так как по интонации я даже не понял, вопрос это был или утверждение, то и говорить что-то не посчитал нужным. Тем более, я разобрался в своих ощущениях и быстро подошёл к Торвусу:

– Я в степь! Если что – прикрой.

– Опасность? – спокойно спросил сержант, но я не знал сам, потому лишь искривил уголок рта. Торвус кивнул и вновь достал свой легендарный некогда меч.

Я размашисто пошагал в степь, не доставая, впрочем, своего оружия. Угрозы я не чувствовал, и вскоре понял, почему. За песчаным взгорком лежал в призрачном обличье раненый стеклянный волк. Скорее даже щенок, так как размерами он был максимум с овчарку. Полуразумный зверь посмотрел на меня жалобно, но раздвинул в оскале губы, обнажая крупные клыки. Я остановился в двух шагах от обитателя Пряди и сказал тихо:

– Я помогу.

Дождался, когда стеклянный волк спрячет клыки и подошёл вплотную, сев перед зверем на корточки. Когда я лечил его рану, зверь отвернул голову, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Торвуса. Я видел, что стеклянному волку очень больно, но чуждый нашему миру зверь не издал ни звука, лишь вздрагивал призрачным телом и шумно дышал. А когда я залечил его, слабо вильнул хвостом и лизнул мне руку.

– Зачем? – спросил меня Торвус.

– Ты же знаешь, я не всегда могу объяснить свои поступки, Хом, – спокойно ответил я, поднимаясь на ноги.

– Но они всегда идут в плюс, – кивнул сержант. И спросил: – Уходим?

– Теперь – да! – я спокойно развернулся спиной к зверю и пошагал к приграничникам.

Эльфы ждали нас чуть поодаль, и при нашем приближении Куэлан произнёс тихо:

– Однажды я уже видел такой меч, как у тебя, разумный по имени Ино.

Я вновь отметил, что эльф предпочитает не называть меня человеком, но мне было плевать. Потому я лишь усмехнулся чуть, и сказал:

– Я вижу свой меч каждый день, разумный из Дома Чайной Розы. Потому у меня явно преимущество в насмотренности.

Эльф оценил мою шутку, поклонившись коротко и раздвинув губы в вежливой улыбке. Он показал мне, что кое-что знает, а я сказал, что принял это к сведению. Больше мы с эльфами не обменялись ни словом до той поры, пока не вернулись в Квинк. Там капитан Лам заслушал доклад Торвуса, сказал короткую хвалебную речь и махнул рукой, распуская вернувшихся из рейда приграничников. Баблер подошёл ко мне и спросил, будто кривляясь:

– Началось?

На самом деле Линг не кривлялся – такая уж у него была манера общаться. Особенно, когда он нервничал. Я отрицательно покачал головой и ответил максимально мягко:

– Не похоже, Баблер. В этот раз обычный выплеск тварей, которых разворошили любители наживы.

Линг сосредоточенно кивнул и ушёл в казарму.

Через двое суток я вновь оказался на стене дозорным, и полночи всматривался в степь, пытаясь понять, что тревожит меня в этот раз. И понял только тогда, когда стеклянный волк вышел из мрака и положил под стеной тушу косули. Я посмотрел на дремлющего Михея и спрыгнул со стены наружу. Подошёл к настороженному зверю и легко погладил его опущенную к земле голову. Стеклянный волк вновь лизнул мне руку и вильнул хвостом.

– Иди к родным, глупыш, – тихо сказал я обитателю Пряди, но стеклянный волк лишь толкнул своим носом тушу поближе к моим ногам. Я усмехнулся, зная, что зверь прекрасно видит в темноте, кивнул ему и отрезал заднюю ногу добычи. А потом прошептал, зная также, что он меня прекрасно понимает: – Остальное съешь сам! Тебе нужно расти и набираться сил!

Глупыш внимательно посмотрел на меня. Вновь лизнул мне руку, схватил зубами за загривок косулю и легко перекинул её себе на спину. Так и скрылся в степи, а я с окороком на плече подошёл к стене. Вздохнул тяжело, вначале закинул окорок, а затем взобрался и сам. Михей продолжал посапывать, а я приставил к его горлу клинок, прошептав:

– Ты уже убит!

Михей, проснувшись, выпучил глаза, замычал что-то испуганно и скосил глаза вниз, почуяв холодную сталь.

– Ты убит, – повторил я, – Потому что заснул на посту. Но самое паскудное – из-за тебя весь форпост вырезал враг. И на твоей душе камень греха из ста двадцати невинно убиенных приграничников. Ты будешь гореть в аду, Михей!

Молодой приграничник задышал тяжело и прохрипел:

– Прости, Ино!

Я убрал меч от его горла и проговорил тускло:

– Я прощаю единожды, Михей. Запомни это, ибо это был твой последний раз. Никто об этом не узнает. Но ты две недели будешь один чистить нужники во всём форпосте. И, выгребая дерьмо помнить, что сам чуть не стал таким же дерьмом…

Михей пытался отблагодарить, но я отвернулся и вновь уставился в степь…