Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Мы хотим побеседовать с отцом настоятелем.

– Я спрошу, – дёрнул плечом монах и проговорил: – Но ни на что не рассчитывайте. Недавно был король Ундила, настоятель смог принять его только через три дня, так как шло служение. И король ждал всё это время под стенами со своей свитой…

– Для монаха ты слишком тщеславен, – не выдержал всё же Торвус. Рекс, впрочем, ничуть не осудил это, даже улыбнулся чуть, будто поощряя. И Хом продолжил: «Нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Господе»…

– И если продолжить мысль, которую мой друг процитировал из Священного писания – нет монаха и мирянина, нет настоятеля и просителя. Есть лишь чада Господа, – добавил Лет Алис, спешиваясь со своего коня, – А ты тут королями хвастаешь. Вернее, недоступностью своего начальника. Гордыня это, брат-монах!

– «Гордость ненавистна и Господу, и людям», – влез со своей цитатой и Баблер, тоже спрыгивая с коня. Я подумал немного и слез с Чучела молча. И так слишком много богословов развелось в округе, как по мне.

Монаха, кстати, тоже впечатлило выступление нашей команды. Он отступил на шаг назад и спросил:

– Богословы, что ли? Как-то вы на них не очень похожи.

– Да и ты на монаха не сильно тянешь, – скривился Торвус. Я тяжело вздохнул, но промолчал. Ругаться с хозяевами, стоя на пороге – то ещё занятие. Впрочем, Рекс поднял, наконец, руку, и все замолчали. А он повернул голову вбок и спросил меня:

– Ино, что там должны мы сказать при посещении монастыря?

– Перекуйте орала ваши на мечи, сир, – ответил я равнодушно, отметив, как враз изменилось лицо монаха. Он молча отступил в калитку и захлопнул её. Мы недоумённо переглянулись, Торвус даже шагнул было вслед за монахом, но Рекс качнул головой из стороны в сторону, и варвар остановился. А Найтен махнул рукой на небольшую, вытоптанную полянку, где, видимо, ждали король со свитой и промолвил:

– Подождём!

Мы успели расседлать лошадей, когда калитка вновь открылась и оттуда вышел другой монах. Одет он был так же просто, но было во взгляде, в движениях нечто иное, властное. Он подошёл к нам и проговорил тихо:

– Иеромонах Элафрий. Не могли бы вы представиться и сказать, что за дело привело вас в Афийский монастырь?

– Я Найтен Рекс, – произнёс наш вождь, – А со мной моя свита: Ино Пинатум, Торвус Хом, Лет Алис и Баблер Линг.

Рекс немного подумал и произнёс:

– О цели нашего визита, боюсь, я могу сообщить лишь настоятелю.

Иеромонах кивнул степенно и произнёс:

– Мы рады вас видеть в стенах нашего монастыря. Но по уставу его, ежели вы знаете, войдёт лишь тот, кто носит нательный крест.

Рекс кивнул нам и распахнул полушубок на своей груди, продемонстрировав крест. То же самое сделали и мы. Элафрий не постеснялся подойти к каждому и внимательно посмотреть наши нательники. Пожевал губами и произнёс:

– Я слышал, когда-то вы были язычниками?

– Когда-то все на Пекатуме были ими, – вновь не удержался Торвус. И иеромонах опять кивнул и пошёл к калитке, бросив через плечо:

– Прошу вас следовать за мной, настоятель ждёт!

Когда мы прошли ворота, нас встретили десятка три монахов, стоящих по обе стороны от дорожки, ведущей через монастырский двор к главному зданию. И я понимал, что почётный караул в мгновение ока может стать и отрядом ангелов возмездия. Монахи старались хранить беспристрастное выражение лиц, но глаза их блестели любопытством и даже изумлением. Видимо, им уже сообщили, кто посетил их обитель. Мы прошли сквозь этот строй, и я заметил, что минимум половина монахов – обладатели мощного дара с Силой Господа. Баблер даже поёжился немного и спросил у меня шёпотом:

– Как думаешь, Ино, вздумай мы посостязаться – кто кого победил бы?

Я сдержанно пожал плечами, даже не собираясь думать над этим вопросом. Впрочем, Баблер, по своему обыкновению, и сам через минуту забыл о нём, лишь крутил головой, пытаясь высмотреть изменения после последнего посещения, которое состоялось уже и не помню, сколько лет назад. хотя, на мой взгляд, монастырь оставался всё тем же. Как и монахи – суровые и в меру строгие. Вместе с иеромонахом мы зашли в главное здание, и тот проговорил тихо:

– Настоятель ждёт вас в небольшой зале. Она налево по коридору.

Рекс молча кивнул и пошёл туда. Мы двинулись следом…

Глава 10. Настоятель

Настоятель Афийского монастыря оказался высок и костист. Возраст иссушил его мышцы, но плечи даже сквозь сутану выпирали вширь, показывая, что некогда человек этот был невероятно могуч. Когда мы вошли в небольшую залу, сплошь уставленную иконами, лампадами и крестами, настоятель поднялся навстречу и поднял руку для благословения. Рекс, и мы следом, тут же опустились на колено и склонили головы. Настоятель прочёл над нами короткую молитву, перекрестил и махнул приглашающе рукой на деревянные табуреты, стоящие вокруг грубо сколоченного дубового стола. А когда мы расселись, произнёс на редкость сильным и молодым голосом:

– Меня зовут игумен Санктус.

– Санктус? – приподнял вверх бровь Рекс, – Прошлого настоятеля, помнится, звали так же, Ваше Высокопреподобие.

– Это имя передаётся от настоятеля к настоятелю, – улыбнулся игумен, отчего морщинки лучиками разъехались от глаз к вискам: – Потому это и не имя больше, а звание, если хотите.

– Так я и думал, – пропыхтел Торвус, зачем-то перекрестившись.

Настоятель коротко глянул на него и вновь повернулся к Рексу:

– Итак, я хотел узнать цель вашего визита, досточтимый Найтен Рекс.

– Главная наша цель не меняется, – Рекс говорил спокойно, подражая игумену: – Сражаться с исчадиями Пряди, с коими сражается и церковь. Оттого, мы хотели получить благословение. А также узнать, сможем ли мы рассчитывать на помощь монастыря, которая нам предоставлялась уже не раз.

Санктус переплёл пальцы на руках и качнул головой:

– Я уверен, что вы в курсе жарких споров и диспутов по вашему поводу в лоне церкви, – даже не спросил, а скорее утвердительно сказал игумен, – И многие до сих пор не пришли к единому мнению, кем же вас считать.

Лет Алис пренебрежительно скривился, показывая, что ему-то эти диспуты точно нипочём, но Санктус, увидев его гримасу, не изменил ни тона, ни размеренности:

– Но Афийский монастырь строго следует своим убеждениям, потому благословение вы получите всегда, как и помощь. Единственное, я хотел бы уточнить, для чего вам именно нужна помощь, чтобы понимать, какие средства вам выделить.

Рекс ненадолго задумался, и проговорил максимально осторожно:

– В этот раз мы сработали на упреждение, и большой волны теперь не ожидаем. Хотя всякое может случиться. Но…

– Но? – подался вперёд игумен.

– Но мы впервые за всё это время хотим сами нанести удар, – чётко закончил Рекс и посмотрел на Санктуса.

Если настоятель Афийского монастыря и удивился, то виду не подал. Всё так же сидел с переплетёнными пальцами рук и чуть покачиваясь в деревянном кресле. Затем кивнул чему-то и сказал:

– Мы и сами подумывали об этом, для чего готовили целый отряд монахов, обладающих силой Его. И я рад, что наши цели объединятся. Даже если не получится сокрушить Прядь, мы хотя бы поймём размеры её и ту силу, что таится внутри, чтобы в дальнейшем противостоять ей.

– Мы тоже думаем сделать не полноценную военную кампанию, а больше вылазку, – кивнул Найтен, – Разведку боем. Тем более, если сведения наши подтвердятся, то нам будет куда идти в Пряди.

– Я могу узнать, что за сведения? – подался вперёд игумен.

– Вы – можете! – веско выделил слова Рекс, – Но кроме вас об этом не должен знать никто.

– Об этом можете даже не беспокоиться, – чуть прикрыл глаза Санктус.

– По моим сведениям, в глубине Пряди на одной из гор до сих пор живёт один из кланов гномов. И они успешно противостоят тварям. Мы на обратном пути хотим заехать в клан гномов Яростного молота. Потому как они, вроде бы, поддерживают связь со своими сородичами. И если информация подтвердится…

– Вы хотели бы дойти до этой горы, – кивнул игумен Афийского монастыря, и глаза его загорелись: – И это было бы чудесно.

Он помолчал немного, думая о чём-то своём, и проговорил:

– Я мог бы отправить с вами триста монахов, но, боюсь, в Пряди не от всех будет толк. Потому я распоряжусь, чтобы выступила сотня монахов с силой Его, которые, уверен, точно не будут обузой!

– Это отлично, – расцвёл Рекс, – Сто монахов Афийского монастыря стоят целой армии!

– Ну, это преувеличение, – махнул рукой Санктус, – Но помощь, надеюсь, они окажут. Сколько всего сил вы хотите взять?

– По полтысячи эльфов, гномов и синих орков. Плюс, полтысячи приграничников.

– И вы, – произнёс игумен.

– И мы, – кивнул Рекс.

– Ваше Высокопреподобие, – вновь вылез Торвус, – А что за споры по поводу нас среди церкви? Очень хотелось бы узнать.

Настоятель Афийского монастыря посмотрел внимательно на варвара и проговорил:

– Часть иерархов считает, что вы посланы Господом. А часть, наоборот, боится, не зло ли вы ещё худшее, чем Прядь. Вы ведь, насколько я понимаю, бессмертны?

– Мы сами не знаем, отче, – честно ответил Рекс, – Но живём долго, да. И убить нас… можно, сами знаете…

– Но вы возвращаетесь, – кивнул игумен. Подумал немного, говорить ли. Но решился: – Оттого даже мысли были – попытаться узнать у вас секрет вашего бессмертия. А некоторые даже предлагали… заточить вас в подземелья.

– Если бы вы знали, сколько было таких желающих, кроме церковников, – буркнул Баблер, и Санктус засмеялся тихо:

– Представляю! Но раз вы здесь, а не в подвалах, ни у кого не удалось это сделать, слава Богу! Хотя, каждый из вас для людей – самый большой соблазн.

– Это почему же? – спросил Жнец, и Рекс пояснил ему вместо настоятеля:

– Потому что люди хотят жить вечно. Или хотя бы долго. И многие думают, что мы знаем секрет.

Игумен кивнул одобрительно и добавил:

– Потому то, что появляетесь вы не часто – наверное, благо. И избавление слабых людей от соблазна великого.

– Так уж и слабых, – буркнул Торвус, – Как раз тайны наши хотят узнать достаточно сильные, Ваше Высокопреподобие. Помнится, король один даже горел желанием…

– Мирах, – кивнул головой настоятель, – Но сила физическая и влияние не говорят о силе духовной. Только духовно сильный человек может противостоять соблазнам.

– Тогда Баблер у нас очень слабый человек, отче, – Торвуса сегодня прямо распирало на разговоры: – Не может пройти мимо ни одного соблазна! Будь то хоть выпивка, хоть юбки!

Настоятель Афийского монастыря покачал головой и ответил тихо:

– То, что он жизнью своей рискует во славу Господа и для защиты разумных – искупает его мелкие слабости, сын мой…

Часть 3
Главы 11–23

Глава 11. В Бададе

Мы ехали к столице халифата Джэв впятером, не скрываясь. В прошлый раз мы проникли в Бадад ночью, и я не успел особо рассмотреть этот город. Запомнил лишь высокие, кирпичные стены, да узкие улочки. В тот раз мы прошли каким-то хитрым ходом, которым провели нас хюльдры. Теперь же мы ехали к центральным воротам, на страже которых стояли двое стражников в кольчугах и тюрбанах. Буквально в лиге от нас передвигался караван. Сзади тоже двигались два каравана, но в паре лиг от нас. Наверное, пятеро всадников, из которых первый ехал на гигантском буйволе, выглядели достаточно необычно, потому как один из стражников заорал что-то, и за ворота выбежали ещё около десятка воинов с копьями. Когда мы подъехали ближе, один из стражников, в разноцветном тюрбане и украшенном вышивкой халате, заорал:

– Кто такие? Представьтесь!

– Кто ты, чтобы тебе представлялись фарсы? – надменно спросил Рекс, вглядываясь в начальника стражи через гигантские рога буйвола. Фарсами называли нас на юге, рассказывая сказки даже пострашнее тех, что ходили о нас в северных королевствах. Стражник как-то сразу потускнел и съёжился. Но сумел ответить:

– Я десятник халифской стражи Асен Аман!

– Уйди с дороги, Асен Аман, мы приехали не за тобой, – рявкнул Рекс. И, признаюсь, даже у меня от его рыка внутри всё сжалось и задрожало. Именно таким голосом Найтен отдавал приказ полкам идти вперёд. Таким голосом он строил армии и опрокидывал королевства. Что уж говорить о десятнике стражей с подчинёнными, которых будто смело с ворот.

Мы въехали в бурлящий город и, не спешиваясь, плотным строем направились к дворцу халифа. Прямо по главной улице. Прохожие пугливо жались к домам, давая дорогу, а пару раз выскочившая нам навстречу стража, увидев нашу процессию, вдруг резко вспоминала, что у неё дела в другом конце города, и мчалась туда. Баблер хмыкнул тихонько и сказал мне:

– Чую, скоро Мирахская резня забудется. И будет греметь резня Бададская…

В тот раз мы с Баблером так и не пошли в гости к местному халифу Раа Лину. Предательство хюльдр спутало нам все планы. И мы, узнав всё у верховного мага, спешно покинули столицу халифата. Умертвив предварительно того самого мага, естественно. Ибо оставлять за спиной врага – дурость, от которой мы отучились много-много лет назад. А обо всём, что рассказал покойный ныне маг, мы доложили Рексу. И тот, поиграв желваками, сказал, что пора опять показать Пекатуму, чем карается предательство разумных и покушение на всадников. Ибо забытый урок приводит к потере ориентиров. Рекс говорил ещё долго, но я слушал вполуха. Во-первых, сильно проголодался. Во-вторых, слушать патетические речи Рекса – занятие весьма утомительное. А если ещё и пытаться вникать во все хитросплетения его речей, образов и аллегорий – так и вовсе с ума можно сойти. Слишком уж он правильный и велеречивый. Подозреваю, что когда-то он был либо судьёй, либо разбойником. И у тех, и у других весьма замечательно подвешен язык, так как и тем и другим надо максимально убедительно оправдать убийство и грабёж. Впрочем, язык ещё хорошо подвешен и у царедворцев, но вряд ли Рекс со своей резкостью и излишней принципиальностью мог бы быть им. Вообще, если со мной, Баблером, Торвусом и Летом всё было понятно, то вот кем был наш сюзерен – оставалось для нас огромной загадкой. Но, может, оно и к лучшему.

Незадолго перед главной площадью нам навстречу всё же выскочил отряд янычар. Воины быстро выстроились, сомкнув щиты и ощетинившись копьями. А сзади них с полсотни лучников положили стрелы на тетивы. Рекс, не останавливая медленную, неторопливую поступь буйвола проорал вновь своим голосом:

– Кто вы такие, чтобы останавливать фарсов?

– Я командир халифских янычар Гуй Блархма! Назовитесь и скажите, зачем пожаловали в Бадад!

– Слышишь, ты, Гуй! – глумливо сказал Баблер, тогда как Рекс остановил, наконец, буйвола шагах в двадцати перед строем воинов, – Мы приехали к халифу, чтобы покарать его за предательство человечества и за сговор с Прядью. Убери своих воинов, и тогда останетесь живы.

Оставшиеся на улице зеваки после слов Баблера кинулись бежать в проулки, и спустя минуту на улице между каменными двухэтажными домами остались лишь мы и янычары. Халифский командир вместо ответа заорал зычно:

– Лучники! К бою!

– Торвус! – тихо сказал Рекс, и Хом сдёрнул с плеча свой лук, натянул его и заблестела в нём волшебная магическая стрела. А наш сюзерен прогремел так, что его, наверное, было слышно на весь квартал: – Кто не уйдёт с дороги – покараем! И не будет ему спасения во веки вечные!

– Пли! – заорал Гуй, и сразу полсотни стрел полетели в нас. Я равнодушно следил за их полётом, зная, что сейчас произойдёт. И Рекс не подвёл. Поднял свою палицу под названием Северная Звезда, и перед нами замерцал магический щит. Стрелы не отлетели, а застряли в нём, на секунду зависнув и тут же осыпавшись вниз. Похоже, Блархма растерялся на мгновение, зато Рекс вновь возвысил голос:

– Последний раз предлагаю вам убраться!

Но в ответ вновь полетели стрелы. И тут Хом выстрелил из своего лука, метя поверх голов копейщиков. И его ужасная ледяная стрела выкосила сразу половину лучников врага. Но Торвус на этом не остановился, вновь натягивая своё страшное оружие. Правда, вторую стрелу он выпустил уже в спины разбегающихся стрелков. Зато копейщики, сдвинув щиты вплотную, опустили копья и двинулись на нас. Тут в дело вступил Лет, перекинув из-за спины свой щит с огненным умбоном. Он направил его на строй янычар, и полыхнуло пламя. Да такое, что сразу половина двинувшихся на нас воинов была сожжена заживо, а оставшиеся в живых, орущие, потерявшие ориентацию, ослеплённые, падали на землю, бросая оружие.

– Вперёд, мои верные воины! – заорал трубно Рекс, вздымая Северную Звезду, и пришпорил буйвола.

Мы промчались сквозь обожжённых янычар, будто нож сквозь масло, стоптав тех, кто попал под ноги наших животных. И вырвались на площадь, где нас уже ждала если и не армия, то целый корпус. Перед дворцом халифа стояли несколько сотен бойцов, заполнив почти всё пространство, и я даже удивился, как быстро Раа Лин сумел собрать столько воинов у дворца. Тут либо халиф собирался куда-то отправлять войска, либо… был предупреждён о нашем прибытии. И если второе – это, чёрт возьми, очень-очень плохо. Значит, наши передвижения не являются тайной. И кто-то следит за нами. Зная, куда мы направляемся. Впрочем, времени размышлять не было, так как из окон дворца по нам ударили маги халифа. Ударили огненными стрелами, и Рекс вновь поставил щит. Правда, теперь он с трудом сдержал удар, и Торвус стал стрелять по окнам из своего лука, а Жнец, вновь выставив вперёд умбон своего щита, ударил огнём в строй янычар. Правда, удары Торвуса и Лета цели также не достигли, так как встретились теперь уже с вражеским магическим щитом.

– Нас ждали! – счастливо заорал Баблер, и, закинув в ножны свой кошкодёр, натянул на руки свои латные перчатки. Я перекрестился и скрестил наручи…

Глава 12. Бададская резня

Над площадью разверзся настоящий ад из молний, огня и льда. Торвус, ревя от возбуждения, пускал одну за одной волшебные стрелы в дворец халифа. Рекс держал щит, а Лет пытался продавить защиту янычар огнём из своего щита. На какой-то миг всё застыло в хрупком равновесии, но тут в дело вступил Баблер. Он ударил языками жуткого холода, и те смяли магический щит врага, замораживая стоящих перед дворцом бойцов. Щит, лопнув, погас, и огонь Лета тоже начал выкашивать ряды южан. Торвус выпустил последнюю стрелу, и закинул лук за плечи, выхватив свой легендарный Ульфберт. Рекс, взмахнув палицей, проревел:

– В атаку!!!

И мы ринулись к дворцу. Деморализованные, перепуганные янычары, рядом с которыми горели заживо и замерзали их товарищи, даже не пытались уже выставить копья, и были просто сметены могучим буйволом Рекса. Парочка самых отчаянных халифатцев кинулась с боков, но была нами зарублена сразу же, а остальные просто откатывались в стороны, и мы вылетели прямо на огромное крыльцо дворца. Буйвол Рекса, не останавливаясь, ударил в закрытые двустворчатые двери, и те влетели со страшным грохотом внутрь, сорванные с петель. Я успел увидеть какие-то статуи на входе, сгорбленные, будто поддерживающие балконы здания, но потом смотреть стало некогда. Потому что на нас со всех сторон кинулись странные воины в чёрных одеждах и с масками на лицах. Чучело смёл троих сразу же задними копытами, а я, выпрыгнув из седла, на лету зарубил ещё одного. На меня тут же наскочили несколько бойцов в чёрном, и я стал отмахиваться Каладболгом, еле успевая парировать удары. Но тут рядом со мной встал Баблер со своим кошкодёром, и дело пошло веселее. Я парировал, а он просто стелился по мраморному паркету и снизу молниеносными уколами резал наших врагов, успевая за один резкий выпад убить сразу двоих-троих. Сзади, словно бык на случке, ревел Торвус, который всегда наслаждался битвой, словно это было его последнее сражение. Но за правый фланг я не беспокоился, как не беспокоился и вообще за нас. Ибо с нами был Рекс. И Жнец, который уже раскручивал свой чёртов серп. И когда я услышал знакомый свист, то заорал дико Баблеру:

– К стене!

Мы отшатнулись за какие-то колонны, и вместе с нами в нишу всунулся Торвус, глядевший насупленно на то, как Жнец раскручивает фалькс. Но когда Лет пошёл собирать по залу жатву, то даже варвар не сдержал восхищения. Если смерть и бывает красивой, то только в руках Лета Алиса по прозвищу Жнец. И никак иначе. Он крутился волчком, и вокруг него падали странные воины в чёрном, разрезанные пополам, с отрубленными конечностями. А следом шёл Рекс со своей палицей, и, если видел угрозу, просто вытягивал палицу, и из неё била молния. То в арбалетчиков, выскочивших на ступени широкой лестницы, ведущей на второй этаж, то на пятёрку копейщиков, уже собравшихся метнуть в Жнеца свои тяжёлые копья. Все они осыпались на пол обугленными трупами, а Жнец шёл и шёл кругами по залу, пока в нём не осталось ни одной живой души. Кроме нас, естественно. Если нас вообще можно было назвать живыми. Потому как тот же слепой Аэд всегда в этом сомневался, и заронил эти сомнения даже в наши сердца и головы.

Когда Жнец остановился, мы выскользнули из ниши и подошли к Рексу. Тот ткнул пальцем в Торвуса и приказал:

– Охранять вход! Катоблепас поможет!

Буйвол наклонил свою голову и встал рядом с Торвусом. Я тут же приказал:

– Чучело, Глупыш, тоже будьте здесь! Убивать всех, кто приблизится и защищать этого лохматого рыжебородого!

– Я сам их защищу! – крикнул Торвус, вращая глазами и мечом. А мы с Рексом, Баблером и Жнецом направились по лестнице на второй этаж.

Когда на втором этаже выскочил ифрит, я увидел то, чего, наверняка, не видел никто и никогда. Рекс голыми руками схватил огненного демона за то место, где должна быть шея. Страшный огонь не обжигал Найтена вовсе, а удары, которые пытался наносить ифрит, просто разбивались о защиту нашего сюзерена. Глаза Рекса горели тем же пламенем, что сам ифрит, хотя лицо его оставалось бесстрастным и даже немного отстранённым. Демон тоненько взвыл, завибрировал весь, заискрился и… рассыпался искрами. И трое других ифритов, выплывших в коридор, развернулись вдруг и рванули в ту же комнату, откуда вылетели. Там послышался дикий ор, похожий на предсмертный, и когда мы кинулись внутрь, то увидели, что три ифрита висят возле стены, а на полу лежит убитый, обугленный маг. Один из ифритов, замерцав, заговорил:

– Мы убили вызвавшего, о Могучий! Не выбрасывай нас в Небытие, как ты сделал это со Странзусом! Мы клянёмся не причинять вреда, а если надо – будем служить тебе верой и правдой!

Рекс на мгновение задумался, а потом проговорил:

– Мне не нужна ваша служба. Если вы сможете вернуться в свой мир, я не трону вас…

– Мы сможем, – прошептал ифрит, и все трое завертелись в какой-то безумной карусели, полыхнули и исчезли, оставив после себя на полу лишь обугленное пятно. Я искоса посмотрел на Рекса, но вопросы задавать не стал. Да и не знал, что спрашивать у того, кто голыми руками может уничтожить стихию. Промолчали и Баблер со Жнецом, хотя, уверен, они думали то же самое.

Мы вышли из комнаты и пошли по этажу, похрустывая стеклом и штукатуркой из выбитых стёкол и разбитых стен. Всё же Торвус хорошо поработал по дворцу из своего проклятого лука. Уже в самом конце этажа нам навстречу вышли двое магов средних лет, в каких-то восточно-расфуфыренных сутанах со звёздами. И проговорили, как они думали, сурово:

– Остановитесь, безумцы! Вы посягаете на халифа, представляющего верховную власть! Вас покарают за это боги и люди!

– Мирах, кажется, тоже так думал, – хохотнул Баблер, и спросил магов: – Слышали о таком?

Судя по внезапно побелевшим лицам магов – они, как и все на Пекатуме, слышали про Мирахскую резню. А Рекс, волоча свою железную палицу по полу, отчего раздавался донельзя неприятный и жуткий скрежет, пошёл к магам, чётко проговаривая каждое слово:

– Либо вы выдаёте нам халифа Раа Лина, либо мы вас считаем продавшимися Пряди и убиваем на месте. Времени на раздумья нет.

Маги колебались лишь мгновение. Потом оба разошлись в стороны:

– Халиф в этом зале, Рекс. Мы не пойдём против фарсов, но не предадим и халифа, которому клялись в верности. Если хотите его взять – сделайте это сами.

– Я уважаю верность! – склонил голову Рекс и шагнул к дверям зала.

– Сир, позвольте я, – шагнул вперёд Жнец, но Рекс лишь покачал головой и первым вошёл в зал. Мы шагнули следом и увидели на троне молодого ещё повелителя халифата – среднего роста, худощавого, с хрящистым носом и жидкими, будто изломанными бровями.

– Ещё шаг – и вы пожалеете, что появились на свет! – визгливо прокричат халиф.

– Мы каждый день об этом жалеем, – равнодушно проговорил я, глядя, как Рекс стаскивает халифа на пол…

Глава 13. В Печальных горах

Степь вздымалась к горизонту, превращаясь постепенно в Печальные горы – место обитания племени Яростного молота, с которым я столкнулся во время своего последнего путешествия в халифат. Отчего горы носили такое название – никто точно не знал, но ходило сразу несколько легенд. По одной – здесь когда-то произошло страшное сражение. Тысячи воинов погибли на скалах, а тысячи вдов, оплакивая своё одиночество, назвали вершины печальными. Хотя, Баблер, посмеиваясь, всегда говорил, что не верит в эту легенду. И утверждал, что не видел ещё ни одной настолько безутешной вдовы, которая отказалась бы ему улыбнуться. А тем более, не видел вдовушки, готовой назвать в честь своей печали даже холмик, не то, что величественные горы.

Вторая легенда гласила, что раньше эти горы были волшебными великанами. Добрыми, страждущими и милосердными. Они властвовали безраздельно над всем югом, пока не столкнулись с драконами. Жадные, яростные монстры решили оспорить первенство великанов и напали на тех. Великаны победили, но так как драконы не желали сдаваться, то великанам пришлось уничтожить всё драконье племя. И такова была печаль великанов из-за убийства разумных, что они окаменели от скорби, превратившись в пять огромных вершин. Но тут уже сомневался я. Если уж великаны были настолько слюнявыми, что горевали из-за смерти врагов, то не убивали бы вовсе, а, скорее, дали бы убить себя.

Третья легенда рассказывала о том, что горы получили своё название из-за великого отшельника, который любил предаваться размышлениям и печали на склонах. И в эту легенду я верил больше всего. Нет, не в то, что он печали предавался, а в то, что люди придумали про это красивую сказку и дали название горам. Сам отшельник, вполне может быть, просто ходил куда подальше в туалет, потому как был стеснительным. Или пытался укрыться от навязчивых разумных, шедших к нему толпами с многочисленными просьбами. Ведь стоит появиться где-то разумному, изъясняющемуся чуть иначе и делающему вид, что он знает какие-то тайны, как тут же к нему выстраивается целая толпа других разумных, просящих совета, помощи, утешения. Потому я твёрдо убеждён, что все эти мудрецы, аскеты и прочие убегали в безлюдные места не оттого, что пытались постигнуть тайны, а чтобы просто подальше скрыться от надоедливых людишек, жужжащих над ухом и требующих поделиться с ними кусочком тайны.

Были и ещё какие-то легенды. Особенно про влюблённых, несчастных, конечно же и очень страдающих. Правда, эти легенды я вовсе не запоминал, потому как у всех народов и рас легенды эти были однотипны. Она любила, он тоже. Он ушёл на войну, на край света, ещё куда-то. Она узнала о его гибели, а он не погиб. Ну и прочее, прочее, прочее. В общем, как бы там ни было, но горы на протяжении многих веков носили название Печальных, и именно к ним мы и направлялись.

В знакомом мне уже ущелье, Рекс уверенно ехал впереди на своём буйволе, мы же следовали на корпус позади. Тем более, поразмышлять нам было о чём. И я даже не об убитом голыми руками ифрите, а о милосердии. Рекс, убив халифа, пощадил его семью. И я анализировал ситуацию со всех сторон, думая, правильно ли он поступил. А ещё размышлял о том, как бы поступил я. И так и не пришёл к определённому выводу. Что ни говори, но хюльдру я тоже в каком-то смысле пощадил. Хотя, у меня был сюзерен, потому муки морального выбора передо мной не стояли. Я выполнял волю Рекса – и этим всё сказано.

Когда мы поравнялись с местом гномьей заставы, навстречу нам вышли уже знакомые мне Балби и Голд. С ними из-за камней показались ещё трое гномов. Все пятеро коротышек, как один, опустились на одно колено и склонили головы, а Балби проговорил, заметно волнуясь:

– Великий Рекс, племя Яростного молота радо встретить тебя! И если нужны наше содействие, наши жизни и наше имущество…

Найтен соскочил с буйвола и, улыбнувшись, шагнул к бойцам горного народа:

– Я рад приветствовать лучших представителей горного племени, стяжавших себе славу как в бою, так и в искусной работе! Да пусть процветает клан Яростного молота! Встаньте, друзья мои!

Гномы разогнулись, с восторгом глядя на Рекса. А я вновь удивлялся тому, как чётко, верно и всегда безошибочно Найтен находит слова для любых рас и любых разумных. А вождь подошёл к гномам, протянул им руку для пожатия и каждому крепко стиснул ладонь, отчего гномы чуть не грохнулись от счастья в обморок. Рекс же проговорил тихо и мягко:

– Мне не нужны ни жизни, ни имущество, но нужно содействие!

– Мы рады оказать его, о Великий Рекс, – прошептал гномий маг Балби. И я почему-то был уверен, что прикажи сейчас Рекс прыгнуть коротышке с самой высокой скалы – тот, не раздумывая, сделал бы это.

– Вы проводите нас к главе клана – досточтимому и многоуважаемому Гомусу?

– Конечно, – подпрыгнул Балби, – Я лично провожу вас!

Посмотрев на погрустневшего враз Голда, гном сказал, будто извиняясь:

– Вместе с братом моим Голдом!

Теперь подпрыгнул и Голд, и мы направились за гномами по еле заметной тропе. Пришлось спешиться, ибо передвигаться верхом на склоне, где до земли не меньше лиги – неразумно. Зато незаметной тропой мы быстро подошли к какой-то скале с практически неприметной дверью. Балби быстро что-то сделал, и дверь отворилась, впуская нас в подземелье. Когда мы вошли, Торвус охнул от удивления, восхищённый красотой резных каменных коридоров. А Баблер выдохнул от сдерживаемого страха, так как панически боялся замкнутых пространств. Рекс посмотрел на Линга и проговорил тихо:

– Баблер, останься снаружи, чтобы проверить, нет ли за нами погони или слежки. И охраняй наших животных.

– Слушаюсь, сир, – благодарно поклонился Линг и выскочил под открытое небо, вытирая вспотевший лоб. Он пошёл бы с нами до конца, слишком упрямый и гордый, но я представляю, чего ему это бы стоило.

По коридорам гномьей твердыни мы шли уже вчетвером. И Торвус вновь и вновь восхищался рисунками, вырезанными на скалах. А шедший впереди Балби с упоением рассказывал о том, кто, когда и в каком году «нарисовал» тот или иной шедевр. Так мы и пришли к покоям главы клана.

Глава рода Гомус оказался уже пожилым, но всё ещё достаточно крепким, с седой бородой и выцветшими, когда-то серыми глазами. Он, как и его соклановцы, преклонил колено перед Рексом и повторил слова клятвы подгорного народа. И вновь Рекс мягко поднял гнома. И попросил о содействии. Правда, о важном начал только после третьего кувшина пива, как того и требовали правила приличия гномов.