Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Часть 2
Главы 7–20

Глава 7. Тайный орден

И тут слева от меня кусты зашевелились, и я увидел ещё одного токсикума. Совсем рядом. Шагах в пяти. Я даже рассмотрел фасеточные глаза шестилапой твари, а после увидел, как та отклоняется чуть назад, чтобы выплюнуть сгусток яда. Я поднял щит, закрываясь от жгучей мерзости, и почуял небольшой толчок. Понимая, что дрянь начинает разъедать щит, кинулся вперёд, ударив копьём монстра. Тот пытался отпрыгнуть, и почти успел, но наконечник копья всё же процарапал бок твари Пряди. Сзади я услышал гневный крик Баблера, и понял, что на приграничников тоже напали. Впрочем, размышлять и оглядываться времени не было. Так как я оказался вплотную к твари и копьём уже ударить не мог, то рубанул краем щита прямо в пасть чудищу, и когда оно упало навзничь, одним движением выхватил Каладболг и рассёк гадину, отскочив в сторону, чтобы капли яда не попали на тело. Я видел, что делает эта мерзость с плотью, и не хотел рисковать своим телом, к которому я за многие годы всё же в некоторой степени привык.

Я быстро глянул на щит, убедился, что он выдержал плевок, который лишь чуть проел дерево и железо, и кинулся к орущим приграничникам. Двое бойцов уже лежали на земле, а остальные, выстроившись в подобие строя, пытались копьями отогнать трёх токсикумов. Баблер, забежав справа, рубанул одно шестилапое чудище, рассекая его кошкодёром надвое, а я ударил сзади второго. Третий благоразумно пытался убежать, но сразу трое приграничников проткнули его копьями. Я кинулся к лежащим на земле приграничникам, но помочь им, увы, оказалось уже нельзя. Одному из бойцов ядовитая жидкость попала в лицо, убив практически сразу. Второму слюна токсикума угодила в плечо, разъев доспех и мясо, вплоть до кости. Умер он, видимо, от боли и от кровопотери. Сержант грязно ругался, а я, встав с колен, быстро кинул сканирующее заклинание, но больше вокруг никого не обнаружил. Тут же приказал Баблеру готовить эвакуацию погибших, а сам магией сжёг одного за другим монстров. Назад мы шли в гробовом молчании…

Уже когда вышли из леса, вынеся двух погибших, Ла Вита спросил глухо:

– Господа… дворяне?

– У меня титул барона, – не стал лгать я.

– А я граф в Пульшере, – развёл руками Баблер, будто извиняясь.

– Извините, господа, что запанибратски, – смущённо отвёл глаза сержант.

– Ла, – Баблер положил руку на плечо сержанта, – Мы служили в одном подразделении, а сейчас вместе сражались. И в Альбусурбе мы были обычными приграничниками. Потому, называй нас на «ты» и по именам. Мы – братья, вне зависимости от титулов и места рождения!

– Как я могу… – пробормотал Ла, но Баблер его тут же перебил:

– Иначе обидимся! И не будем больше разговаривать!

Сержант кивнул и посмотрел грустно на трупы погибших подчинённых. Проговорил нам с тоской:

– Совсем молодые парнишки были. По месяцу отслужили, и вот – на тебе…

– Быть воином… – проговорил я, и сержант откликнулся глухо:

– Жить вечно!

Потом покряхтел и принялся отдавать приказы своим людям, чтобы тела погибших погрузили на лошадей и довезли до крепости.

– Вы с нами? – спросил сержант, и в этот раз даже Баблер лишь кивнул молча, стараясь лишний раз не болтать.

К Рубердонуму мы подъехали уже в сумерках, и сержант долго объяснял офицеру стражи, что случилось. В это время к воротам подскакал капитан приграничников, и сержанту вновь пришлось повторять историю. Время от времени капитан поглядывал на нас, а потом, вдруг вспомнив что-то, спросил хрипло:

– Барон Ино Пинатум… Не тот ли, что устроил славный шум в нашем городе пару недель назад?

Я увидел заинтересованно-злорадный взгляд Баблера и холодно ответил офицеру:

– Я ничего не устраивал, господин капитан. Человек я мирный и спокойный…

– Настолько спокойный, что лично убил двух токсикумов из пяти? – хмыкнул офицер и протянул руку: – Том Сецанс к вашим услугам, барон! Я очень благодарен за помощь нашему десятку, а также за то, что поставили на место некоторых… слишком ретивых гражданских.

Я пожал руку капитану приграничников, а после поспешил откланяться, отправив Баблера в гостиницу. Впереди у меня было очень важное для меня дело. И я, только подъехав к особняку Сариссы, понял вдруг, как соскучился по девушке с солнцами вокруг зрачков. Но, увы, меня там ждало разочарование. Чопорный мажордом, имя которого я никак не мог запомнить, проговорил скучно и безэмоционально:

– Госпожа Хастифер уехала в столицу. Разрешите узнать, кто заезжал, чтобы передать баронессе о визите?

– Барон Пинатум, – буркнул я, разворачивая коня, но тут мажордом ожил вдруг и кинулся ко мне:

– Господин барон! Госпожа Хастифер оставила для вас письмо. Подождите две минуты, я сейчас его вынесу!

Уже в гостинице я развернул послание Сариссы и, пока читал, удивлялся всё больше:

«Дорогой Ино, я очень благодарна тебе за твою откровенность! Я очень надеюсь, что ты не жалеешь о ней. И в ответ сообщаю тебе, что состою в одном древнем магическом ордене, чья задача – защищать разумных. Прости, что сразу не сказала тебе об этом, но это не моя тайна. Однако, теперь я вынуждена тебе сообщить, чтобы ты понял дальнейшее. Мне удалось кое-что узнать о купце Этьене Серусе и людях, с ним связанных. К сожалению, я не могу доверить бумаге столь нужную информацию, но, если ты будешь в столице, всё расскажу лично! В Палисе у меня дом на Жемчужной улице, сразу найдёшь его по трём красным башенкам и флюгерам в виде драконов. Если же я вернусь раньше, чем приедешь ты, то и письмо не понадобится – всё сообщу сама. Магистр ордена разрешил рассказать об ордене и о нём. Если вдруг в столице ты не сможешь меня найти – иди к герцогу Тиберию Аркануму, который живёт в Новасурбе, но часто бывает в Палисе. Он объяснит всё. Я благодарна судьбе, за то, что встретила тебя. И, надеюсь, что смогу быть тебе полезной. Больше ничего писать не буду, надеюсь на нашу встречу. Всегда твоя, Сарисса!».

Я смотрел на мелкий, аккуратный почерк баронессы, на размашистую подпись и на безупречно ровные строчки, и чувствовал впервые за многие годы, как в душе рождается что-то вроде страха. Получается, я втянул Сариссу в опасное дело, и если с ней что случится… Я стиснул зубы и грохнул кулаком по столу. С удивлением посмотрел на треснувшую столешницу и на сочащуюся из разбитой ладони кровь. Тут раздался ещё один удар, и дверь в комнату распахнулась. Я вскочил, выхватывая свой меч, но увидел, что на пороге стоит Баблер, яростный и взъерошенный:

– Что произошло, Ино? – хрипло спросил друг, – Я услышал шум…

Я показал на разбитый стол и проговорил скучно:

– Колол орех и не рассчитал силу, приятель.

Баблер покачал головой, и, спрятав в ножны кошкодёр, проговорил весело:

– Слушай, может, сходим куда? Был я тут пару лет назад, знаю одно местечко!

Я покачал головой и проговорил:

– Через час мы уезжаем в столицу, друг мой.

– В ночь? – удивился Баблер, а я вместо ответа лишь кивнул…

Глава 8. Столица

Если и были в королевстве Пульшер места более красивые и яркие, чем столица, то я их, честно говоря, не знал. Да что там в королевстве? Наверное, во всей восточной части континента не найти такого города с удивительным смешением стилей архитектуры, соединяющих в себе и ажурную лёгкость эльфов, и тяжеловесную монументальность гномов, и мрачноватую готику пиктов, и восточную вычурность халифатов. Красота эта начиналась от городских стен и ворот, огромных, тяжеловесных, украшенных сверху зубцами, из-за которых так удобно бить врага стрелами, укрываясь от вражеских ответных обстрелов. А сами ворота, откидные, из железного дерева, украшены с обеих сторон резными рисунками. Впрочем, сейчас, когда ворота были опущены через ров, рисунок виднелся лишь с одной стороны, по которой шли подводы и люди в столицу. Мы с Баблером молча проехали внутрь столицы, и Баблер, который появлялся здесь редко, восхищённо причмокнул губами. Даже двух-трёхэтажные домики, между которыми ровная, будто тетива лука, мощёная булыжником дорога устремлялась в центр, были в одном стиле. Все – с зелёными крышами. Все из красного кирпича. С аккуратными палисадничками и невысокими – в рост человека воротами.

Чтобы Линг насладился красотами столицы, я направил Чучело через центральную площадь, дав полюбоваться приятелю и на два чудесных храма, ажурно устремлённых куполами в небо, и на здания ведомств, над которыми потрудились лучшие архитекторы почти всех рас, и на фонтаны и статуи. А когда Баблер увидел площадь, то весело оглянулся на меня и подмигнул:

– Умеют же, а?

Я кивнул, соглашаясь. Площадь, вымощенная огромными каменными плитами, в центре грозно вздымалась двумя гигантскими статуями королей древности – Ричардом Первым и Ричардом Вторым из династии Импетусов. Кстати, нынешний король тоже носил имя Ричарда, хотя я, на месте его родителей, поостерёгся бы давать такое имя наследнику правящей династии. Ибо правление Ричардов Первого и Третьего сопровождались такими потрясениями, что не только Пульшер, но и весь континент потом десятилетиями приходили в себя, отстраиваясь, успокаивая междоусобные свары и зализывая раны, вызванные Прорывами тварей Пряди. С другой стороны, именно первый Прорыв и возвёл на престол Ричарда Импетуса, тогда простого графа, командира небольшого корпуса. Когда предыдущий король из династии Суспектумов практически бросил армию, сбегая от тварей, и только мужество молодого графа позволило сохранить едва треть бойцов и спасти от полного уничтожения цвет рыцарства, трусливый монарх странно умер. Поговаривали, что от сердечного приступа, вызванного отравленным кинжалом, каким-то образом попавшим в грудь незадачливого монарха. Двое его сыновей, решившие взять на себя командование королевством и армией, не менее скоропостижно скончались. Один – от несварения желудка, потому как наконечник копья, воткнутый в живот, переварить действительно очень трудно. Второй – от подагры, вызванной колом, на который водрузили младшего отпрыска династии Суспектумов.

Но пока в королевстве шли дрязги, и герцоги и князья выясняли, кто именно займёт престол, молодой граф Импетус бил тварей, набираясь опыта и смекалки. А рядом с ним сражался барон Инконспис со своими людьми. И когда вторжение тварей было всё же остановлено, а Прядь закончила расширяться, под рукой графа оказалась самая боеспособная армия на континенте. А в королевстве шёл полный раздрай. Ричард, ужаснувшийся тому, что многие его соотечественники уподобились тварям, настоятельно попросил прекратить междоусобицу, а иностранных солдат, вторгшихся то тут, то там на территорию Пульшера, убраться восвояси. И те и другие просьбу проигнорировали. И тогда Ричард развернул копья уже от Пряди, и пошёл вычищать королевство от врагов внешних и внутренних. И сделал это так хорошо, что непослушных не осталось вовсе. А когда граф Импетус въехал с войском в столицу, жители подняли его на руки и несли до самого дворца, где патриарх и короновал спасителя этого мира на престол.

И не важно, что перед этим некими разумными велась огромная подготовка. Что специально обученные люди искали и подговаривали ремесленников и торговцев, убирали трения между высшей знатью, а народу рассказывали о подвигах Ричарда. Не важно, что лучшие сказители и барды день и ночь на площадях и улицах расписывали схватки Импетуса с нечистью, а священники возносили молитвы за его здравие и ежедневно упоминали в проповедях. Важно то, что он действительно был самым достойным кандидатом и смог спасти мир. Кстати, именно он и основал Альбусурб на меловых горах, а после и образовал приграничные войска, которые век за веком защищали не только Пульшер, но и весь континент от тварей Пряди. А барону Инконспису, своему верному другу и соратнику пожаловал титул герцога и кучу земель.

А вот его правнук Ричард Второй уже основывал форпосты. Именно при нём случился очередной Прорыв тварей, и нечисть хлынула из Пряди в земли разумных, уничтожая всё на своём пути. Правда, теперь у других королевств и халифатов не было ни сил, ни желания на междоусобные распри, потому как летающие твари, лацерты и прочие хлынули по всему континенту. И если Пульшер стойко оборонялся, зная, как бить исчадий, то в других королевствах творился настоящий хаос. Когда прорыв был остановлен, именно Ричард Второй с несколькими корпусами вычищал потом континент от нечисти, и на границе с опять расширившейся Прядью устанавливал форпосты. Прядь, не сумев расшириться в Пульшере, вытянулась на юг и на север, протянув щупальца в соседние королевства – Крок и Ундила, граничащие с Пульшером. И эти королевства перенимали опыт и ставили свои крепости. А ещё заключили союзнический договор, и, так как являлись самыми мощными и сильными людскими государствами, на триумвират этих королевств теперь даже смотреть косо боялись. Статуи обоим Ричардам теперь высились на королевской площади Палиса. А родителям нынешнего монарха вдруг пришло в голову назвать первенца тоже Ричардом. И правил теперь королевством Ричард Третий, а люди, с суеверным ужасом крестились и ждали чего-то страшного…

Баблер вздохнул, рассматривая статуи и заметил вскользь:

– Первый-то совсем не похож! Носик маленький, аккуратный у статуи. А у настоящего к носу можно было шлюпки привязывать канатами!

Я покосился по сторонам, глядя, не подслушал ли кто крамольные речи, оскорбляющие первого монарха из династии Импетусов, и заметил стеклянного волка. Тот в своём призрачном обличии скользил в тени домов, высунув язык. Глупыш любопытно обнюхивал встречных собак, которые внезапно начинали скулить и обделываться от страха. Видимо, Глупыша так это веселило, что он, завидев очередную зверюгу, радостно мчался к ней. А бедные хозяева домашних питомцев не могли понять, что творится с их любимцами, почему вдруг они дрожат, делают лужи и, подвывая, скулят жалобно и беспомощно. Я погрозил стеклянному волку пальцем и повернулся к Лингу:

– Друг мой, придержи свой язык! А то, неровен час, нарвёмся на каких-нибудь дураков, которые сочтут, что ты оскорбил династию.

– Разве правда – это оскорбление? – смущённо хмыкнул Баблер.

– Смотря какая правда, – пожал я плечами. Подумал немного и привёл пример: – У тебя кривые, будто покосившиеся деревья – зубы! И торчат редко, как прохудившийся штакетник…

Баблер вспыхнул было, надулся и тут же расхохотался, признавая мою правоту. Во всём.

Глава 9. Палисский рынок

Знаменитый палисский рынок считал себя обязанным посетить любой гость столицы, откуда бы он ни приехал. Потому как рынок славился не менее, чем статуи, фонтаны и музеи славного Палиса. А если сказать правду, то многие разумные ради рынка сюда и ездили. Нет, здесь не продавали, как в халифатах, невольников, ибо ещё Ричард Первый запретил рабовладение. Зато здесь было всё остальное, такое, чего в других землях и не найти. Положим, пряности и соль с сахаром найти можно было даже на севере, в далёкой Барбарии. Но вот ювелирные изделия эльфов, либо кузнечные поделки гномов в таком количестве как здесь – не было ни в одном королевстве. Плюс, искатели продавали на палисском рынке всякие вещи из Пряди, прося баснословные деньги. И здесь главное было для покупателей – держать ухо остро. Потому как я сам как-то видел, как какой-то проходимец продавал голову варана, на голубом глазу утверждая, что это якобы детёныш стеркоры. Гоблины и красные карлики продавали здесь драгоценные каменья. Северяне везли на палисский рынок самые лучшие шкуры, которые удавалось добыть. А южные торговцы выставляли на продажу сушёные экзотические фрукты, да сладости.

Но даже не это изобилие являлось самой главной особенностью палисского рынка. Как ни удивительно, но главной особенностью столичного базара было его архитектурное решение. Рынок был в два этажа, причём второй этаж являлся подземным – и это несомненно оставалось диковинкой. Говорили, что подземный этаж построили гномы по велению Ричарда Первого, но на самом деле это являлось неправдой. Подземный этаж появился задолго до рождения первого короля из династии Импетусов. И уже тогда тут торговали. Правда, не совсем легально, как сейчас. И подземные тоннели и лавки, чьи анфилады были изукрашены невероятными каменными узорами, наполняли всяческого рода мутные дельцы, продающие оружие, людей, услуги. В большинстве своём краденные, конечно же. Но то, что Ричард Первый прикрыл нелегальные лавочки, во всех смыслах этого слова – подтверждаю. Тогда легионеры монарха закупорили подземный этаж со всех сторон и методично продвигались навстречу друг другу, убивая всех, кто не пожелал сдаться. Ибо преступность в ослабленном Прорывом и междоусобицей королевстве достигала невиданных размеров. Крестьяне, уходившие с разорённых земель, сбивались в банды. В городах орудовали местные разбойники. Дезертиры и всякого рода нечисть не гнушались ничем, стаскивая с убитых даже пропитанную кровью одежду. И всё это торговалось именно на палисском рынке, в подземном этаже…

Когда мы с Баблером подъехали к самому знаменитому базару континента, тот с интересом посмотрел на резные ворота и тронул было коня, но резко остановился и прислушался. Прямо возле ворот сидел с костылями одноногий нищий. Был он грязен и растрёпан, облачённый в какие-то жалкие тряпки, изорванные чуть ли не в лоскуты. Бродяга беспокойно шарил по своему телу руками, а вокруг него скопилась изрядная толпа. Кривя рот, распаляясь сам и распаляя окружающих, исходил каркающим криком одноногий кликуша:

– Истину говорю вам, люди добрые! Покайтесь, пока не поздно, ибо грядёт последний день, и надлежит нам покинуть сей мир! Прощайтесь с детишечками и стариками! Прощайтесь друг с другом. И делайте, что хотите, ибо мир умирает!

Баблер Линг перегнулся в седле, взмахнул рукой, и длинная плеть из воловьей кожи прошлась по спине юродствующего кликуши. И только было заорала какая-то жалостливая бабёнка, что как же можно калеку, да плетью, как случилось чудо – одноногий подорвался, и, не ожидая, когда Баблер вновь опустит на его спину плеть, рванул на внезапно выросшей ноге вглубь проулков. И только что со страхом слушающая кликушу толпа захохотала, завыла вдруг.

– Ты смотри, а у нас опосля кликуши и целитель появился! – орал бородатый мужик сквозь хохот, охлопывая себя по бокам, – Митрон, ты на боли в колене жаловался, давай попросим целителя – пусть полечит!

– Пусть тебе сначала спину исцелит, – тоже хохотал тот самый Митрон, хлопая своего приятеля по плечу, – А я ужо понаблюдаю за лечением, а потом и решу, лечить ли мне коленку!

– Не лечи, дядя Митрон! – заливисто смеялся какой-то парень, – Ты видал, как калека побежал? То тебя сейчас не гоняют, а как бегать сможешь – и будешь носиться с утра до вечера в своём министерстве!

Баблер спрятал плеть, смущённо ухмыльнулся и проговорил:

– Как так выходит, что времена разные, а люди всё те же?

Я, понимая, что он хочет сказать, лишь дёрнул плечом, да направил Чучело в торговые ряды, не считая нужным слезать с лошади. И у меня, и у Баблера красовались на руке баронские перстни, потому ни стража, ни ещё кто – слова не скажут. А на лошадях через такую толпу легче намного двигаться, чем пытаться продавить людскую массу, жадную на всякие диковинки, в пешем порядке. Я спешился, только когда добрался до нужной лавки, оставив за собой недовольный ропот. Но самое интересное, что как только я оборачивал голову назад, ропот тут же стихал, как по волшебству. Спрыгнул с коня и Баблер, с интересом посматривая на кирпичный магазинчик. Мы вошли внутрь и седоволосый эльф, увидев меня, почтительно склонился в поклоне и тут же проговорил нескольким посетителям:

– Простите меня, господа, но я закрываюсь!

Толстый купец со своим приказчиком, две юные дворянки и рыцарь недоумённо глянули на эльфа, потом на нас с Баблером. Рыцарь нахмурился было, собираясь что-то возразить, но эльф проговорил быстро:

– Завтра сделаю вам скидку в четверть, господин рыцарь!

Воин мотнул от удивления головой, но передумал скандалить, лишь кивнул и вышел из лавки следом за остальными. А эльф плотно прикрыл дверь, накинул засов и вновь поклонился:

– Я рад тебя приветствовать, Ино Пинатум, и рад твоему другу…

– Это тот самый Баблер Линг, – проговорил я, пожимая руку эльфа, и спросил, прерывая его приветственные слова: – Даэрун, как поживает глава Дома Чайной розы?

– Достопочтимый Куэртан чувствует себя хорошо, – настороженно произнёс эльф, я кивнул удовлетворённо и спросил:

– Ты нашёл то, о чём я тебя просил?

– Господин Пинатум, – заговорил Даэрун, – Если бы вы знали, сколько трудов мне это стоило, и какие препятствия пришлось преодолеть…

– Даэрун, – рассмеялся я, – Ты же не красный карлик и не гоблин, чтобы торговаться так издалека!

Эльф смутился, но вежливо улыбнулся и сказал:

– Я вовсе не торгуюсь, я лишь хотел сказать, как трудно было найти искомое!

– Если бы было легко, я бы обращался к кому-то ещё, а не к тебе! – я положил руку на плечо эльфа и спросил: – Ты мне просто скажи, сколько стоит?

– С любого другого я бы потребовал не менее десяти тысяч лар, но вам, господин Пинатум отдам эту вещь всего за тысячу! – вновь поклонился Даэрун.

Баблер изумлённо хмыкнул, эльф повернулся к нему и проговорил быстро, стараясь снять с себя все подозрения в скупердяйстве:

– Господин Линг, клянусь, я отдал за эту вещь впятеро больше! Но так как господин Пинатум вновь помог нашему дому и спас двоих юных отпрысков, сунувшихся в Прядь…

– Я сделал это бесплатно и не один, – проговорил я, кидая на стол кошель с золотом, в котором было ровно пять тысяч лар…

Глава 10. На Жемчужную улицу

Коней мы теперь вели в поводу, так как до выхода оставалась пара рядов. Баблер шёл рядом со мной и старался заглянуть в глаза, горячась и подпрыгивая чуть ли не на каждом шагу:

– Ты за эту потрёпанную книжицу отдал пять тысяч золотых? Вот за эту истерзанную временем тетрадочку?

Я холодно молчал, ведя в поводу Чучело. А Линг не унимался:

– Слушай, у меня тетрадочек таких штук пять валяется! Даже не таких! Намного лучше, чем эта. Хочешь, я тебе их продам по пять тысяч за каждую? – Баблер толкнул меня и проговорил: – Хорошо, как другу – продам по четыре тысячи за тетрадочку!

Мы вышли, наконец, с рынка, и двинулись к дому герцога Инконсписа, который от рынка находился всего в паре кварталов. Стеклянный волк, дожидавшийся нас возле ворот, тут же приблизился в призрачном обличие и пошагал рядом, счастливо вывесив набок свой язык. По взбалмошному виду Глупыша я понял, что он опять сумел кого-то напугать и был чрезвычайно этим доволен. А Баблер всё гудел и гудел над ухом, горячась сильнее и сильнее:

– Чёрт с тобой! По тысяче за тетрадку отдам!

Я покосился на приятеля и проговорил максимально отстранённо:

– Как только ты станешь по силе равным Мирддину, или по уму хотя бы на четверть приблизишься к нему, я куплю твои тетрадки, Баблер. Пока же твой интеллект настолько низок, что я вообще крайне удивлён тому факту, что у тебя есть письменные принадлежности.

Баблер задохнулся от возмущения, открыл и закрыл несколько раз рот, а затем проговорил:

– Всё, Ино, я с тобой больше не говорю!

– Обещаешь? – с надеждой спросил я, но Баблер только грязно выругался и до самого особняка Рекса действительно шёл молча, с надутым, сморщенным лицом.

Рекс встретил нас лично, во дворе, прогнав дворецкого готовить обед. Мы поклонились ему, а потом я вкратце рассказал историю моих и Баблера приключений. О месте появления самого Баблера, естественно, ни Линг, ни я не говорили. А Рекс не спрашивал. Были тайны, которые мы даже друг другу не сообщали. Их было немного, но они оставались между нами.

Уже позже, в особняке, за столом мы сидели впятером, и я положил перед Рексом тоненькую тетрадочку, скучно проговорив:

– Это последний дневник Мирддина, сир. Я подумал, что если к Пряди взывает кто-то из разумных, то старый шельмец мог что-то об этом знать. Помните, как однажды на пиру он проговорил, что Пряди не было бы, не будь алчности у некоторых магов?

Рекс задумчиво огладил бороду и мотнул головой:

– Не помню, Ино. Но если ты говоришь, что так было, причин сомневаться нет. Ты всегда был у нас самым умным и прозорливым.

Рекс двумя пальчиками приоткрыл обложку и тут же закрыл, чуть не зевнув:

– Ты уже прочитал дневник?

– Нет, сир, я только его забрал! – я придвинул к себе пирожное, похожее на настоящую розу. Кондитер Найтена расстарался вовсю, создав настоящее произведение искусства. Я в два укуса расправился с шедевром и, вытирая рот салфеткой, промычал: – Сегодня прочту, но попозже! Мне надо посетить один адрес, сир, с вашего позволения!

– Что за адрес? – сразу собрался Рекс, – Что-то опасное?

Я пожал плечами, проглотил ещё одно пирожное и ответил:

– Адрес одной девушки, которая что-то узнала про купца Этьена Серуса и помчалась в столицу. Надо бы найти её, милорд, пока с ней ничего не случилось…

– Один не ходи, – нахмурился Рекс, – Недоброе что-то плавает в воздухе. Чую это каждой клеточкой. Тем более, я про этого купца так ничего и не узнал. Мои люди клянутся, что нет его в столице. Хотя, говорят, что человек с таким именем есть и время от времени здесь появляется.

Я кивнул, принимая приказ вождя. О его чутье мы знали многое. И чутьё это уважали, как никто. Я даже не упомню, сколько раз его чутьё спасало нас от возможных бед и даже катастроф. Возможно, точное количество помнил Торвус, который всегда был ближе к Рексу, чем мы. А может, и он не знал, потому как случаев этих было не десятки – сотни. В одну только компанию во время Второго Прорыва Рекс, он же герцог Найтен Инконспис чуял засады, предугадывал нападения и многое другое. Вот и сейчас Рекс обвёл нас взглядом и сказал:

– Лет, Баблер, пойдёте с Ино. Если девушка на месте… – вождь немного подумал: – Пригласите её в гости сюда. Здесь ей точно ничего не будет угрожать!

Я встал из-за стола, и Лет с Баблером поднялись следом. Рекс улыбнулся немного и произнёс;

– Удачи, друзья!

Жемчужная улица действительно оказалась настоящей жемчужиной столицы, настолько изящные и красивые особняки здесь располагались. Дом с тремя красными башенками и флюгерами в виде драконов разместился в аккурат центре улицы с левой стороны. Я постучал в калитку и увидел, как от дома лениво идёт охранник, облачённый в кольчугу. Еле дождавшись его, я спросил отрывисто:

– Баронесса Хастифер дома?

– А кто спрашивает? – лениво и вальяжно спросил боец, проигнорировав мой баронский перстень. Но тут вмешался Лет. Тот, кого прозвали Жнецом, в одной ему свойственной манере он придвинул своё лицо к лицу служаки и прошипел:

– Тебе, пёс, задали вопрос! И если ты на него сейчас не ответишь, то я вырежу тебе язык, чтобы научить вежливости! – Алис так улыбнулся побледневшему охраннику, что даже меня проняло. А вальяжного бойца проняло тем более. Он быстро вытянулся во фрунт и гаркнул:

– Господа бароны, баронесса Хастифер дома, как прикажете о вас доложить?

– Скажи, прибыл с визитом барон Пинатум с друзьями! И поторопись, любезный, – я проговорил максимально холодно, и, признаюсь, с удовольствием смотрел, как боец бегом побежал к особняку, позвякивая кольчугой. Чего не отнять у Лета, так это способности вселять ужас в кого бы то ни было. Я уверен, что даже твари Пряди боялись моего приятеля, когда встречались с ним лицом к лицу. Потому как если в фехтовании Лет был и не самым сильным, то убивал он лучше и качественнее любого из нас. Да и для убийства ему не требовалось иногда даже оружия. Слепой Аэд даже как-то предположил, что Лет Алис – воплощение самой смерти, но в мужском обличие. Потом, правда, когда Алис пару минут неотрывно смотрел на барда, тот, даже не видя моего приятеля, прочувствовал взгляд и скомканно извинился. А мы про себя согласились со слепым певцом. Но на всякий случай об этом не сказали, чтобы тоже потом не извиняться. В некоторых вещах Жнец был донельзя щепетильным и обидчивым.

Кстати, этот давящий взгляд пытался выработать в себе и Торвус, всегда завидовавший ментальной способности Алиса. Он даже много времени провёл перед зеркалом, хмуря брови и собирая складки на лбу. Возможно, Торвус и до сих пор тренировался бы убийственному взгляду, да однажды его за этим занятием застал Баблер и невинно поинтересовался, как давно Торвус хочет в туалет и почему он столько времени терпит, пялясь в зеркало вместо того, чтобы облегчиться. Варвар тогда обиделся, но дурацкое занятие своё прекратил.

От размышлений меня отвлёк всё тот же боец, выскочивший из особняка и подбежавший к нам. Он поспешно открыл калитку и проговорил ещё более учтиво:

– Баронесса Хастифер ждёт вас, господа!

Глава 11. Бой в особняке

Сарисса, не стесняясь Баблера и Лета, кинулась ко мне в объятья, повергнув в замешательство пожилого дворецкого. Прижалась и прошептала счастливо:

– Ты приехал!

Я мягко отстранил девушку, глянул в её сияющие глаза и почувствовал смущение. Постарался улыбнуться как можно мягче и проговорил:

– Рекс приглашает тебя к себе в гости. И я прошу принять приглашение!

Сарисса зашептала горячо:

– Я тут такое узнала! Ты просто ахнешь!

– Это угрожает сейчас чьей-то жизни? – улыбался я баронессе.

– Пожалуй, нет, – нерешительно проговорила она.

– Тогда, можно, я ахну уже у Рекса? – спросил я девушку, – Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?

– Да нисколько, – засмеялась Сарисса, – Хоть сейчас поехали!

Она повернулась к дворецкому и распорядилась:

– Густав, прикажи запрячь карету! Когда кучер вернётся, пусть Милана соберёт мои вещи и приедет с ними по адресу, куда меня отвезут!

– Но мадмуазель, – прошептал потрясённый дворецкий.

– Без всяких «но»! – нахмурилась теперь уже не Сарисса, а баронесса Хастифер, и дворецкий тут же склонился в поклоне и отправил слугу за кучером. Но тут встрепенулся я и спросил девушку:

– Ты ждёшь кого-то в гости?

Расслабившийся Лет встрепенулся и вскочил из кресла, куда плюхнулся ещё в самом начале разговора. Баблер тоже подобрался и аккуратно выглянул в огромное окно.

– Никого не жду, – удивилась Сарисса.

Но я уже не слушал её. Я смотрел глазами стеклянного волка, стоявшего по другую сторону улицы в кустах, и понимал, что два десятка воинов в доспехах и с мечами пришли не для великосветской беседы. Тем более, один из них уже пытался с улицы вскрыть запертую калитку. Стражник, который неласково встретил нас, что-то заметил и подошёл к воротам. Даже открыл было рот, но тут же умер от меча, вонзившегося ему в горло. А два десятка бойцов уже открыли калитку и ввалились внутрь.

– К бою! – рявкнул я, выхватывая меч, и повернулся к Сариссе: – Будь здесь! Не отходи!

Двое телохранителей баронессы уже уводили её в угол зала, прикрыв своими щитами, и я проговорил им: