Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глупыш молча смотрел на меня и моргал своими чёрными, с золотистыми искорками, глазами.

– Ты подойдёшь к Рексу, пусть он увидит письмо! И он снимет с тебя ошейник!

Глупыш печально посмотрел на меня, тяжело вздохнул и отвернулся.

– Это очень нужно сделать! Этим ты, возможно, спасёшь всех нас! Ты сделаешь?

Я не обманывал Найтена, когда говорил, что между мной и Чучелом нет связи хозяина и слуги. Как не было такой связи и с Глупышом. Мы равны. Я и они. Я могу попросить, но я не могу приказать. Вернее, мог бы, но не буду. Создатель наделил нас свободой воли, и я не буду лишать этой воли тех, кто предан мне. Они могут отказаться, и я пойму и приму отказ. Но, к счастью, Глупыш согласился, и я, быстро сделав ошейник из пояса купчишки, написал письмо:

«Рекс, они знают, кто мы. Убийство заказал купец Этьен Серус из Палиса. Снимите ошейник с Глупыша и отправьте обратно! Ино Пинатум.»

Я прикрепил письмо к ошейнику и проговорил:

– Я знаю, насколько быстро ты можешь быть. Рекс отправился в столицу. Это туда! – я показал рукой направление, – Беги по дороге, и как почуешь его – сразу подходи. Беги в призрачном состоянии, чтобы тебя не видели. Рексу покажись. И сразу назад. Я пойду в том направлении!

Я снова ткнул рукой, и стеклянный волк внимательно посмотрел, запоминая его. А потом выскользнул из двери, и я услышал удаляющийся стук когтей по деревянному полу. Когда я повернулся к купцу, он уже даже не стонал – просто с ужасом смотрел на меня и тихонько поскуливал. А я достал нож и проговорил:

– А теперь ты будешь умирать. Долго и болезненно. Чтобы познать ту горечь и ту боль, которую познали убитые тобой жена и Баблер.

– Но я не убивал их, – простонал нувориш.

– Ты убил их, пусть и чужими руками, – я равнодушно подошёл к купцу вплотную: – А потому умей отвечать за свои поступки…

Вышел я из дома купца не скоро, сел на Чучело и помчал из города. Над Альбусурбом занимался рассвет…

Часть 1
Главы 13–14

Глава 13. Сарисса

Я увидел её в Рубердонуме, куда заехал пополнить запасы и узнать последние новости. Целую неделю я объезжал населённые пункты по дуге, стараясь лишний раз не попадаться на глаза страже и военным. Кто знает, как там идёт расследование об убийстве купца. Но даже Торвус, не гений в логике, связал бы смерть Баблера, с последовавшей расправой над денежным мешком в центре Альбусурба. Хотя, на месте генерал-губернатора я бы обвинил во всём залётных грабителей, повесил бы парочку негодяев, да на этом успокоился. Но так как я не генерал-губернатор, а вовсе наоборот, то старался потише и понезаметнее уехать из приграничного региона. И только в южном Рубердонуме решил, наконец, показаться на люди. Почти семьсот миль разделяли теперь меня и Прядь. И самый южный город королевства Пульшер встретил меня запахом пряностей, гомоном южных народностей и разноголосьем базаров.

Эта девушка была необычной и сразу привлекла внимание. Не одеждой, нет. Одета она была, как любая дворянка этой эпохи. За исключением цвета. Вместо привычных зелёных и голубых она облачилась в красное, как кровь, платье. Губы – в цвет платья. И глаза… Боже, что это были за глаза – зелёные, а вокруг зрачков будто красное солнышко раскинулось. И разрез. Не восточный, не южный. Просто необычный. Один из торговцев, заметив, как я рассматриваю её, проговорил почтительно:

– Это баронесса Сарисса Хастифер, господин!

Я повернулся к нему и чуть склонил голову:

– Я запомню, спасибо!

Сарисса прошла мимо меня, и на меня пахнуло странным запахом духов – что-то южное, дикое и необузданное. А сама девушка скользнула по мне безразличным взглядом и прошла дальше. Впрочем, я сейчас точно не мог привлечь её внимания – уставший, измочаленный сотнями лиг пути, в серых от пыли сапогах, истерзанном дорогой плаще и затасканном нестиранном камзоле. Потому из банка я сразу отправился в гостиницу, где принял ванну, а потом с удовольствием поел в обеденном зале при гостинице. Прислуживал мне лично хозяин гостиницы, юркий и худощавый проныра, который не знал меня, но то ли что-то чувствовал, то ли предполагал. Вряд ли его привлёк мой баронский перстень, который я напялил на палец перед въездом в город. Баронов тут – пруд пруди, хотя мало кто помнит, что произошёл этот титул от слова «баро», означающем на старинном языке «воин». Обмельчала знать в королевстве. И многие бароны, чьи прадеды получили гордое звание воина, уже и на коня без помощи не взберутся, не говоря уже о многочасовом бое или о том, чтобы повести свою баронскую дружину в бой, находясь на острие атаки.

Когда хозяин принёс десерт, я спросил его про девушку с солнцем вокруг зрачков, и удивился, что он её знает.

– Госпожа Хастифер – наследница известного у нас рода, господин барон. Невеста знатная, но всё ещё ходит в девах.

– А что так? – спросил я, пробуя пирожное и одобрительно кивая. Здесь, в южном городе, знали толк в сладостях.

– Да кто о чём говорит, – замялся держатель гостиницы.

– Говори, как есть, – лениво ответил я ему, взмахнув вяло вилкой.

– Некоторые говорят, что переборчивая очень и надменная, – понизил до шёпота голос мужик, – А некоторые и вовсе поговаривают, что она ведьма.

– Все красивые женщины – ведьмы, – пожал я плечами, отпил кофе и проговорил задумчиво, – В той или иной степени.

– Совершенно верно, господин барон, – хихикнул хозяин гостиницы. И даже осмотрелся, будто предлагал оценить мою шутку окружающим.

Впрочем, окружающих в этот час в обеденном зале почти не было. Двое гномов в одежде торговцев за одним столиком. Пожилой дворянин с юной леди за вторым. Да трое молодых повес, уже изрядно напившихся – за третьим. Повесы эти, кстати, говорили всё громче, и всё чаще отпускали шутки в сторону молодой леди и пожилого дворянина. Тот не выдержал в итоге, встал и отправился к ним. Дворянин был бледен и очень решителен. Хотя, явно заметно, что из возраста бойца он давно вышел. Я не слышал, что он сказал подвыпившей компании, зато ответ молодого хама прозвучал на весь зал:

– Папашка, иди и сядь на место, пока я не проткнул тебя своим мечом, как вертелом! Уж лучше я проткну твою спутницу! – и захохотал оглушительно своей шутке.

Я не люблю вмешиваться в чужие истории, но хамство запредельное люблю ещё меньше. Потому встал и направился к троице. Пожилой дворянин, всё такой же бледный от страха и решимости, требовал извинений, а молодчики громко хохотали. Пока я не схватил шутника и не влепил ему громкую пощёчину:

– Посмеешь и мне сказать то же самое, щенок? – проговорил я в лицо быстро трезвеющему хаму, судорожно ищущему эфес своего клинка.

Двое остальных вскочили из-за стола, положили руки на рукояти своего оружия, но вмешиваться в конфликт пока не решались. Зато хам оказался не робкого десятка. И проверещал мне в лицо:

– Дуэль!

– Да пожалуйста, – пожал я плечами и направился к выходу из гостиницы, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, следует ли за мной молодой любитель выпивки.

Уже во дворе я увидел, что выскочил не только хам с друзьями, но и пожилой господин со своей спутницей. Он подошёл ко мне и проговорил, кусая губы:

– Я благодарен вам за вмешательство, господин барон, но позвольте мне сразиться. Я мало дорожу жизнью, а молодчик, которого вы вызвали – Пикта Галус – известный дуэлянт в городе. Племянник губернатора. Уже десяток дуэлей было, и всё с рук сходит.

Я посмотрел на пожилого дворянина и понял, что дух воинов ещё не покинул королевство. Улыбнулся коротко и ответил, чуть раздвинув губы:

– Вас как зовут?

– Сим Нобилис к вашим услугам, господин барон, – учтиво поклонился дворянин.

– Ино Пинатум – к вашим, – я вернул поклон и прищурился: – Не вставайте на пути воина, господин Нобилис. Я сделал шаг и теперь иду по выбранному МНОЮ пути.

Щёки дворянина чуть заалели, он кивнул вновь и отошёл в сторону. А Пикта, скинув камзол, уже обнажил скьявону – тонкий меч с защитой пальцев на рукояти – популярное здесь, на юге, оружие:

– Как зовут тебя, смертник? – искривил рот в попытке улыбнуться мерзавец, – Я тебе твоё имя на трупе вырежу, чтобы знали, что написать на надгробии.

Я достал меч, крутанул его, ощущая пальцами чешую рукояти, и ответил, холодно улыбнувшись:

– Баро Ино Пинатум.

Молодой глупец кинулся на меня, пытаясь пронзить выпадом, довольно быстрым, надо признать. Любитель выпить оказался стремительным и смертоносным. Но, не для меня. Я просто отшагнул в сторону и резко ударил снизу вверх, обходя руку с скьявоной. Меч мой, восторженно разрезав воздух, перерубил шею хаму, отчего голова последнего, подскочив чуть вверх, упала и покатилась по двору. А тело, шагнув вперёд, рухнуло на землю и заскребло ногами. Я посмотрел на капельку крови, попавшую на только вычищенный сапог, вздохнул тяжело и наклонился, чтобы вытереть его. Но девушка, которая была с Симом Нобилисом, успела раньше. Подскочила ко мне, присела на корточки и беленьким платком вытерла мою обувь. Не только дух воинов, но и благородство женщин оставалось в королевстве Пульшер. И за это, чёрт побери, стоило сражаться! Я приподнял в удивлении брови, но галантно поднял девушку за руку и поблагодарил. А потом посмотрел на друзей погибшего:

– У кого-то из вас будут претензии? Готов скрестить оружие с каждым…

Как я и думал, претензий у них не оказалось. Впрочем, у городской стражи этих претензий не оказалось тоже. Сим Нобилис и хозяин гостиницы, которого звали Арчи, подробно рассказали суть конфликта, и офицер, чем-то похожий на своего коллегу из Альбусурба, проговорил:

– У стражи Рубердонума нет претензий к вам, барон Пинатум! Вас вызвали, и вы защищались, – а потом понизил голос и прошептал: – Но я бы посоветовал вам уехать из города немедленно! Губернатора достал его племянник, но простить его смерть – потерять лицо. Поверьте, господин Пербус Галус сделает всё, чтобы вы не прожили достаточно долго…

– Думаете, он тоже вызовет меня на дуэль? – спросил я равнодушно.

– Н-нет, – проговорил лейтенант, – Но он будет в ярости, смею вас уверить!

– Это проблемы господина Галуса, не мои, – холодно ответил я молодому служаке. Покрутил баронский перстень на пальце и добавил: – Я вас не задерживаю, господин офицер.

А вечером я вновь увидел её. Я не стал ждать, подкинет ли судьба шанс вновь увидеть девушку с солнцем в глазах, потому, узнав адрес, явился к ней сам. Баронесса Сарисса Хастифер жила в небольшом, но уютном особняке на северной окраине города, и приняла меня там же, в небольшой уютной гостинице. Она с интересом рассматривала меня, а после спросила:

– У вас ко мне какое-то дело, барон?

– Совершенно верно, миледи, – я поклонился, не вставая с кресла, в которое меня усадили: – Вы мне понравились. И чтобы дать вам шанс для того, чтобы я вам тоже понравился, я пришёл к вам.

Сарисса посмотрела на меня удивлённо и расхохоталась:

– Барон. Клянусь, это самое необычное знакомство, которое у меня было. Вы невероятный хам, однако! Но это даже подкупает!

– Поверьте, хамство – не единственное моё достоинство, миледи, – я вновь поклонился, – И прошу называть меня по имени.

– Вы Ино Пинатум, барон? Так вы представились моему дворецкому.

– Совершенно верно, миледи, – и вновь я кивнул головой, решив, что от такого голова моя точно не отвалится.

Сарисса внимательно посмотрела на меня и заявила весело и решительно:

– А почему бы и нет, Ино? Раз уж вы даёте мне шанс, воспользуюсь им! Я собираюсь на бал к одной леди. А у меня нет спутника. Кузен приболел похмельем, и я не хочу мучать его многочасовой музыкой. Тем более, у графини такой оркестр, что он и здорового человека сведёт в могилу. Если вы не боитесь тамбуринов и лютней – поедемте со мной.

– С удовольствием, миледи, – я встал из кресла, – Если только вы не заставите меня танцевать. Боюсь оттоптать ваши ножки, так как в танцах я не силён.

– Барон, так вы неуклюжи? – усмехнулась Сарисса.

– Вы слышали поговорку про то, что мешает плохому танцору, миледи? – ответил я вопросом на вопрос.

Госпожа Хастифер задумалась на мгновение, поняла про какую поговорку я говорю, и вспыхнула. А я ответил ей не менее любезно:

– Так как с яйцами у меня всё нормально, то танцор из меня так себе.

И вновь Сарисса расхохоталась и произнесла сквозь смех:

– Клянусь, барон, я не буду заставлять вас танцевать. Я и сама не хотела бы хромать потом с оттоптанными ногами. Но тогда обещайте, что будете танцевать с теми, на кого я вам укажу. Есть парочка особ…

– Для вас я готов оттоптать все ноги в этом городе, миледи, – улыбнулся я…

Глава 14. О балах и не только

На балу, куда пригласили госпожу Хастифер, присутствовал губернатор Пербус Галус, дядя убитого мною сегодня хама. Тот самый, кем меня пугал офицер стражи славного города Рубердонума. И губернатор решил подойти ко мне. В это время с Сариссой мы выслушивали хозяйку бала – графиню Дэр, рассказывающую о каких-то дивных цветочках в её саду, привезённых то ли из-за моря, то ли из-за океана по её особому заказу. Тут сбоку и подошёл губернатор. Один. Видимо, чтобы не плодить слухи. Графиня, увидев еле заметный жест руководителя провинции, тут же извинилась и упорхнула куда-то в зал. А вот Сарисса осталась, упрямо уперев в Пербуса свой взгляд. И Галус сдался, раздвинул в улыбке губы и проговорил тихо:

– Мне сказали, что вы тот самый барон, который убил моего племянника?

– Баро Ино Пинатум к вашим услугам, господин Галус, – холодно кивнул я, вновь называя свой старый титул. В отличие от других, губернатор сразу уловил суть и нюансы произношения. Сузил глаза ещё больше, посмотрел внимательнее и проговорил:

– А пристало ли воину убивать детей? Ведь племянник мой был совсем ещё ребёнком и только-только отпраздновал девятнадцатую весну.

– Он перестал им быть после первого убитого им человека, – усмехнулся я, – И то, что убивал он не на поле боя, а в кабаках, многое говорит о его воспитании, господин Галус.

Губернатор дёрнул щекой и произнёс:

– Не вам судить о воспитании, господин, как вас там? Пикта рано потерял отца, а я брата. Мать не всегда справлялась, но он был хорошим мальчиком. И я, глядя сегодня на его тело… – голос Пербуса дрогнул, он собрался продолжить, но у меня не было никакого желания выслушивать родственные воспоминания. Потому я поднял указательный палец и проговорил холодно и с усмешкой:

– Скорбеть тоже надо было после первого убитого им человека, губернатор, как вас там. И слёзы лить нужно было тогда же. Ваше семейство воспитало упыря, а мой долг, как титулованного дворянина и слуги королевства – искоренять нечисть. Раньше, если вы уже подзабыли, здесь, на юге, в королевстве за бесчестие одного подонка отвечало всё семейство. Либо они сами решали вопрос. Вы, губернатор, как вас там, решить этот вопрос не смогли, и я сделал это за вас. Если вы подошли, чтобы принести мне благодарность, то я в ней не нуждаюсь. И слушать о его воспитании тоже не намерен. Быть может, твари Пряди тоже рано потеряли отца, но это не мешает их убивать всем разумным, чтобы защитить свой мир. У вас есть ещё вопросы?

Губернатор лицом побелел. Лишь губы ярко выделялись на бледной физиономии. Он хватал ртом воздух, а я повернулся к Сариссе и проговорил любезно:

– Госпожа Хастифер, не будете ли вы столь любезны, чтобы подарить мне танец?

– С превеликим удовольствием, господин Пинатум, – девушка с солнцами вокруг зрачков присела в книксене, и мы двинулись в круг танцующих. Я много лет не танцевал, и танцы, конечно, сильно изменились. Но я надеялся, что подстроюсь. И у меня получилось. Настолько, что я во время танца всего дважды наступил на ноги окружающим и один раз Сариссе. Её моя неловкость не смутила нисколько, хотя девушка была тоже бледна и даже решительна. Наконец, на втором круге она заговорила:

– Барон, я не знаю кто вы, но вы совершили поступок! Племянник губернатора действительно был мерзким негодяем, которого покрывал его же дядюшка. Но над вами сейчас сгустились тучи, и я очень прошу вас уехать. Я сейчас поговорю с моим дворецким, он поможет вас незаметно вывести из зала и из города. Я уже всё продумала. Поедете в моей карете, так вас никто не заметит.

Девушка продолжала бы излагать дальше, я видел, что у неё уже действительно созрел план, но я улыбнулся и покачал головой:

– Миледи, я останусь здесь, потому что знаю, что произойдёт, если останусь. И особенно хорошо понимаю, что будет, если уеду.

– И что же? – удивлённо посмотрела на меня Сарисса.

– Если мне удастся скрыться, на меня будет объявлена охота. А вы попадёте в немилость губернатора и его клики, которые сделают всё возможное, чтобы вам отомстить. Если останусь, то различные придурки из свиты губернатора начнут вызывать меня на дуэль… и умирать. Второй вариант мне нравится больше, уж простите.

Хастифер посмотрела на меня своими чудными глазами с невероятным разрезом, и её солнца вокруг зрачков будто запульсировали:

– Вы сумасшедший, Ино Пинатум! – с чувством произнесла она, а я ещё шире улыбнулся в ответ:

– Спасибо, миледи, мне об этом говорили. Но из ваших уст это звучит вдвойне приятнее!

Сарисса нахмурилась и засмеялась вдруг тихо:

– Не могу на вас злиться. Что же, делайте, что считаете нужным. А я посмотрю. Мне никогда ещё не встречались мужчины, настолько сумасшедшие, хамоватые и самоуверенные. Если вас убьют, надеюсь, вы попадёте в рай.

– К сожалению, нет, – я закаменел лицом и попытался максимально расслабить мышцы, чтобы девушка не увидела моей реакции.

Мои прогнозы сбылись очень быстро. В течение получаса я получил сразу четыре вызова на дуэль. Я уже свистнул Чучелу, и с улыбкой принимал вызовы, требуя немедленной сатисфакции, выводил смертников за особняк графини Дэр и в свете фонарей быстро убивал. Когда я вернулся в бальный зал после четвёртой дуэли – губернатора на балу уже не было, а вокруг нас с Сариссой образовалось пустое пространство, и даже хозяйка бала боялась подходить к нам. Я мило улыбнулся девушке и произнёс:

– Миледи, теперь я предлагаю вам покинуть бал, ибо и вы можете попасть под удар. А я спокойно пойду в гостиницу.

– Вы поедете ко мне, и клянусь вам, никто не посмеет напасть ни на мою карету, ни, тем более, на особняк!

– Миледи, я понимаю, что произвожу неизгладимое впечатление, но в первый же день знакомства зазывать мужчину к себе…

Хастифер нахмурилась было и вдруг вновь рассмеялась, и проговорила сквозь смех:

– Ино, я не знаю, как тебе это удаётся, но даже в столь мрачной обстановке ты умудряешься оставаться невероятным хамом!

– Сарисса, если ты ещё раз назовёшь меня хамом, то мне придётся идти в храм, – ответил я, внимательно оглядывая зал.

– Почему? – распахнула глаза девушка.

– Придётся менять имя. Хотя, признаюсь, Хам Пинатум не так звучно произносится, как привычное мне Ино Пинатум.

Девушка вновь смеялась, а я любовался ею. А после добавил решительно:

– Вот что, давайте-ка я уйду первым.

Впрочем, уйти я не успел. Ко мне подошёл вдруг один из эльфов, которые тоже присутствовали на балу, учтиво поклонился и произнёс:

– Дозволите ли выразить своё почтение, разумный Ино Пинатум? – проговорил он, и я вновь отметил, что и этот эльф не называет меня человеком.

– Дозволяю, – кивнул я, увидев, как расширились от удивления глаза Сариссы. Ещё бы – эльфы – союзники человека, оставались расой независимой и могучей. И к их мнению прислушивались во всех королевствах. При этом эльфы никогда старались не вмешиваться в дрязги людей. И особенно считали ниже своего достоинства разговаривать с кем бы то ни было без специальных церемоний и прочей лабуды. Эти разумные, в отличие от людей, не меняли своих традиций веками и даже тысячелетиями.

– Я Оэлин из Дома Лиловой кувшинки рад приветствовать Иного, и спрашиваю от имени Дома – нужно ли вам какое-либо содействие от нас?

Сарисса удивлялась всё сильнее, а я спросил заинтересованно:

– А почему не сразу подошли?

– Нам нужно было убедиться, что это вы, сэр Пинатум. Назваться чужим именем могут многие разумные, но являться носителем этого имени может не каждый.

Я усмехнулся, отметив дипломатичность эльфа, и кивнул, принимая ответ:

– Я благодарен Дому Лиловой кувшинки за предложение, но пока мне не нужно содействие.

Эльф помялся немного и проговорил:

– Мы чувствуем сильные возмущения Пряди, и мы готовы, Ино Пинатум. Мы помним наши клятвы, и просим передать Рексу, что если от нас что-то нужно…

– Я передам, Оэлин из Дома Лиловой кувшинки, – кивнул я, не желая продолжать этот разговор при Сариссе. Но эльф оказался немного туповатым, потому как воскликнул:

– Значит, Рекс явился! – эльф глубоко поклонился, отчего по всему бальному залу прошёл изумлённый шёпот, и проговорил: – Спасибо за чудесную новость, Иной!

Я понимал изумление собравшихся дворян. Эльфы даже королям поклоны не били. Вернее – нынешним королям, которые, как по мне, тоже немного выродились и обмельчали. Хотя основатели их родов были настоящими исполинами. Я поклонился в ответ эльфу, давая понять, что разговор закончен, и повернулся к Сариссе. Та кусала губки, желая спросить что-то, но молчала. Я опередил её, мягко проговорив:

– Миледи, я надеюсь, что наш разговор с Оэлином останется в тайне…

– Если вы расскажете мне всё, господин Пинатум! И теперь вы точно поедете со мной! И никак не отвертитесь!

Я внимательно посмотрел на девушку и решился, уж очень нравились мне солнца в её глазах:

– Я приду к вам, миледи, заполночь. Обещаю. Но сейчас я вынужден буду вас оставить, чтобы не подвергать опасности. Поверьте, я сумею защитить себя, но если вы будете рядом, не смогу защитить нас обоих…

– Я предупрежу дворецкого, и он вас будет ждать! – кивнула Сарисса, – Чтобы проводить ко мне. И чтобы не мешать вам больше, пока откланяюсь! До скорой встречи. Я очень надеюсь, что она состоится.

– До скорой встречи, миледи, – поклонился я и поцеловал руку девушки. А потом, дождавшись, когда Сарисса уедет, через несколько минут в полном одиночестве покинул особняк графини.

Чучело уже ждал меня возле ограды, а рядом с ним, ожидаемо, стоял стеклянный волк в призрачном обличии. Я потрепал Глупыша по загривку и сказал:

– Иди впереди нас! Любые разумные с оружием – враги! Я был бы признателен, если бы ты предупреждал о них.

Стеклянный волк посмотрел мне в глаза, передавая мысль, и я согласно кивнул:

– Я буду не против, если ты их будешь убивать.

Глупыш радостно взвизгнул и кинулся в темноту улицы, а я сел на Чучело и поехал следом. Тьма опустилась на Рубердонум…