Текст книги "Квинтет Пряди (СИ)"

Автор книги: Алексей Стопичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Что-то я не помню короля с именем Феликс, – задумчиво проговорил Баблер, но искатель крестился, клялся и божился, что история правдива. Просто Феликс сменил имя и живёт теперь в своём королевстве, только пойди, узнай теперь в каком.

Когда мы подошли к отрогам гор, то остановились и решили именно здесь заночевать, но не успели разбить палатки, как к нам спустились… гномы. И те гномы, что пришли с нами, вначале настороженно, а потом с радостью кинулись навстречу сородичам. А после мы поднимались наверх, в крепость гномов, и поздно ночью, когда совсем уже стемнело, вошли в огромные ворота, встреченные ликующей толпой подгорного народа.

А после мы сидели в зале с главой клана – кряжистым, могучим гномом по имени Адамант, и говорили о насущных делах.

– Твари редко лезут вверх, – рассказывал глава клана, оглаживая бороду, – А мы не спускаемся вниз.

– И чем же питаетесь? – спросил гнома иеромонах.

Адамант с неким сожалением и превосходством посмотрел на Элафрия и пояснил снисходительно:

– Мы выращиваем коз и охотимся за дикими. Здесь растут грибы. На плато выращиваем зерно и чечевицу. Плюс птица и птичьи яйца. Не сказать, что шикуем, но и не голодаем! – глава клана подумал немного и признался: – Но рождаемость ограничили, чтобы не столкнуться с голодом.

– А одежда? Ткани? – продолжал любопытствовать представитель Церкви, будто пытался уличить в чём-то главу подгорного народа.

– Шкур у нас полно, – пожал плечами Адамант, – А с тканями выручают сородичи. Мы раз в полгода-год отправляем караван из Пряди. В нём везём наши изделия и меняем на ткани, соль, другое необходимое.

Теперь все мы посмотрели на Балби, а тот, засопев носом, сказал с вызовом:

– Мы не обязаны никому были отчитываться. И мы говорили, что поддерживаем связь с сородичами!

Рекс гулко засмеялся и сказал:

– И сколько лет поддерживаете так связь?

– Четыреста восемьдесят семь, – хором сказали Балби и Адамант. Переглянулись и уставились на нас.

– Это так много времени прошло с третьего расширения Пряди? – округлил глаза Баблер, присвистнул и добавил: – Как время-то летит…

– Не для вас, Иной, – ворчливо сказал Адамант, – Наши дозорные иногда видели вас, когда вы…

– Видели – и хорошо! – прервал его Рекс, многозначительно посмотрев на главу клана. Тот сразу всё понял и заткнулся. А я же сделал зарубку в памяти, чтобы не забыть узнать, кто же из нас сам шастает по Пряди. Потому как меня сюда на аркане не затянуть. И если бы не распоряжение Рекса прибыть в приграничье – я до сих пор обитал бы в столице Пульшера или других, не менее привлекательных местах. Кстати, известие гнома заинтересовало не только меня, но и святого отца. Однако, Элафрий тоже всё понял и благоразумно промолчал. Зато Адамант, сделав круглые глаза, проговорил:

– А это правда, что вы хотите попробовать уничтожить Прядь?

– Или хотя бы уменьшить её, – кивнул Рекс, а иеромонах кивнул с ним синхронно, что получилось довольно забавно.

– И как, если не секрет? – скептически, но с надеждой спросил глава клана Дикое Горнило.

– Построить здесь храм, освятить его и наполнить силой Господа, – скромно сказал Элафрий, – Сколько бы времени на это ни ушло. Потому как мы понимаем, что строительство даже небольшой церкви в горах – дело трудное и медленное.

Святой отец говорил это всё, обращаясь и к Балби и к Адаманту одновременно:

– Но мы надеемся на помощь гномов, хоть вы и не придерживаетесь нашей веры. Но если у нас получится – это будет выгодно в первую очередь и вам самим!

– Если получится, – пробурчал Адамант, – Я сам первый приму вашу веру, господин Элафрий. И буду креститься и бить поклоны. Или что там вы делаете?

– Верим, – улыбнулся снисходительно и благодушно иеромонах. Но после следующих слов Адаманта всё благодушие и спокойствие с него как рукой сняло, а самого святого отца подкинуло со стула вверх, будто его подпалил кто снизу. Потому как глава Дикого Горнила спросил вдруг:

– А обязательно строить храм с нуля, или можно уже сделанным храмом воспользоваться?

Вопли, которые издавал Элафрий, я бы не назвал молитвой, потому как упоминаний Господа там почти не было, а вот разные слова про бездну, небеса, сковородки, чертей и котлов для хитрых молчаливых гномов – сколько угодно. Адамант слушал иеромонаха с каменным лицом, на мгновение став похож на одно из каменных изваяний, а потом с таким же каменным выражением спросил Рекса:

– А можно нам другого священника? А то этот нам не сильно нравится!

– Этот тоже ничего, слаб просто на эмоции, – расхохотался сир…

Глава 19. Храм

Храм, про который сказал глава клана Дикое Горнило, расположен был между двух скал, и просто поражал воображение. Хотя, новым назвать его язык бы не повернулся Но, красивым он оставался, даже несмотря на древность. Ибо нижняя часть храма явно была построена давным-давно, и каменные блоки неведомые мастера изукрасили дивными изображениями святых. То, что это были святые, и то, что храм строился Господень – даже сомнений не вызывало. Не то что иеромонах – и мы с Рексом с удивлением смотрели на это чудо старинного зодчества. Хотя, верхняя часть храма была достроена явно много позже. Но тоже отличалась невероятным изяществом и стилем: резные окна и шпили, красивый, ажурный, будто воздушный купол и строгая колоколенка. Только вот крестов не было ни над куполом, ни над колокольней. Адамант, явно довольный произведённым эффектом, блаженно сопел, посматривая на нас с хитрецой и самодовольством.

– Откуда? – первым вопрос задал Рекс, и глава подгорного клана тут же ответил:

– Храм этот начали строить ещё до прихода Пряди старинные наши мастера. Да так и не успели закончить, потому как появились твари, а заказчики то ли погибли, то ли откатились на север или восток. Пару сотен лет, а может и больше, храм так и стоял недостроенным. Но очень уж било это по нашему самолюбию, – самодовольно рассказывал Адамант, – вот и решили сотню лет назад храм достроить.

– А чертежи? Кто заказчик был? – дрогнувшим голосом спросил иеромонах.

– Чертежи сохранились, – пожал плечами глава Дикого горнила, – По ним и делали. Заказчиком кто-то из церковников был, надо полагать.

Элафрий подошёл к каменной церкви и бережно провёл рукой по барельефам, прошептав:

– Это же настоящее чудо! В Пряди найти храм! – иеромонах повернулся к нам и возвысил голос: – Сам Господь посылает нам знак, что мы должны свершить, что задумали!

Даже Баблер смущённо кашлянул, растроганный страстью церковника. Впрочем, Рекса растрогать оказалось труднее, потому он сразу перешёл к делу:

– А крестов почему нету на куполах? – спросил он гнома, но вместо гнома ответил Элафрий:

– Кресты вначале должны быть освящены, и лишь затем водружаться на своё место! И после освящается и сам храм!

– Вот же, – прокряхтел гном. И добавил поспешно: – Кресты мы, кстати, тоже выковали всё по тем же чертежам! Два штуки, как и задумано было.

Элафрий осенил себя крёстным знамением, мы, подумав, тоже на всякий случай перекрестились. А Рекс спросил теперь у иеромонаха:

– И когда обряд крещения храма будет?

– Не крещения, а освящения! – поправил Элафрий. И махнул рукой: – Завтра же всё сделаем! Ибо храм не только веру возродит, но и силы нам вернёт!

Утром, когда солнце поднялось над вершинами Алмазных гор, иеромонах Элафрий с иноками приступили к освящению храма. Вначале гномы вынесли два больших, ажурных креста, выкованных ими по древним чертежам, и служитель церкви, размахивая кадилом, начал служение. В это время к Адаманту подбежал один из гномов и зашептал что-то. Глава клана нахмурился и быстро подошёл к Рексу:

– Сир, – гном, как и мы, величал вождя тем же титулом: – Дозорные докладывают, что наверх по двум тропам движутся сюда твари!

– Какие? – резко спросил Рекс, обеспокоенно поглядывая на монахов.

– По одной тропе – аспиды и спумаи. А по второй – чёрные рыцари смерти.

Рекс быстро прикинул что-то в уме и распорядился:

– Ино, берёшь Баблера и Жнеца и идёте с сотней эльфов и приграничников к той тропе, где аспиды. Я с другими буду оборонять тропинку, по которой лезут рыцари! – Найтен огладил свою булаву и хищно улыбнулся: – Раз утро перестаёт быть томным, устроим тварям тёплый приём!

Уже через несколько минут мы оказались на позиции, и я видел внизу шевеление аспидов, которые с необычайным проворством неслись вверх по склону, быстро перебирая всеми своими восемью ногами. А следом за ними огромными прыжками перемещались не спумаи, как показалось гномам, а демоны-мариды. Я быстро разместил лучников на двух склонах и приказал Эйсу:

– Бить без команды, по мере приближения! Стрел не жалеть. Отец Элафрий сказал, что им нужно два часа для полного завершения обряда. Мы должны сдохнуть, но два часа этих дать церковникам!

Эльф коротко кивнул, отсалютовал и побежал к лучникам, на ходу отдавая приказы. Я же переглянулся с Баблером и спросил его:

– Силы артефакта не восстановились?

Тот лишь отрицательно покачал головой и ощерился:

– Справимся и так!

Стеклянный волк, который стоял рядом со мной, как верный пёс, вопросительно поднял голову, но я проговорил:

– Иди к храму! Здесь соперники не по тебе!

Глупыш было заворчал, но я был непреклонен. И тот ушёл, поджав хвост и поглядывая время от времени назад, в надежде, что я передумаю. Келпи же остался со мной и сейчас преобразовался, вызвав возгласы восхищения у эльфов и приграничников.

– Кордис! – я подозвал командира приграничников и стал объяснять: – Сверху вниз бить копьями удобно, выстраивай людей слева и справа от меня и Баблера, чтобы аспиды и мариды не могли нас обойти. Им тропа не нужна! Видишь, как по скалам прыгают?

Капитан лишь кивнул молча и тоже кинулся строить своих людей. А я глянул на Баблера и произнёс:

– Если со мной что случится – ты знаешь, куда отнести Каладболг и наручи.

– Конечно, друг мой, – ухмыльнулся Линг и попытался пошутить: – В ломбард, не правда ли?

Я равнодушно растянул уголки губ, изображая улыбку и давая таким образом понять, что шутку оценил, а сам натянул на голову шлем и перекинул из-за спины щит, приготовившись встречать тварей Пряди. Впрочем, вначале запели тетивы эльфийских луков, и аспиды с маридами, бегущие вверх по склону, стали кувыркаться и катиться вниз. Не сильно много, так как защищены твари были изрядно, но достаточно, чтобы вдвое проредить рвущихся к нам монстров. Первых двух аспидов мы с Баблером встретили вместе. Выскочили чуть вперёд строя приграничников и кинулись на зверюг. Аспид, увидев меня, извернулся, разворачиваясь боком, и ударил своим мощным хвостом. Я легко перепрыгнул через хвост чудища и ударил Каладболгом в глаз аспида. Меч легко вошёл в глазницу, но агонизирующая тварь с такой силой саданула меня, что я отлетел на десяток шагов и почти потерял сознание. Однако, быстро вскочил и столкнулся уже с двумя ящерами. И тут уже действовал осторожнее, разя и сразу отскакивая.

Мы сражались, казалось, целую вечность. На смену аспидам приходили мариды, а потом вновь по склонам лезли восьминогие монстры. Но в какой-то момент, когда усталость стала такой же огромной, как Алмазные горы, вдруг всё закончилось…

Глава 20. Путь назад

Рекс осматривал предгорье, стоя на утёсе, а рядом с ним находился иеромонах Элафрий и блаженно улыбался:

– Сир! – впервые служитель Господа обратился к нашему сюзерену именно этим титулом, и я отметил это, – Это первый раз, когда Прядь стала меньше?

Рекс кивнул, но, не ограничившись этим, проговорил медленно:

– Впервые за тысячу лет, святой отец, – Найтен быстро глянул на иеромонаха, на нас, на главу клана гномов и проговорил: – Этой ночью Баблер и Лет ездили на разведку. От алмазных гор и до королевства Пульшер Прядь истончается! Вплоть до того, что пропадают чёрные места, моховые поля и другие мерзости. А ещё твари Пряди бегут оттуда. Судя по всему – новая граница будет пролегать здесь! Здесь и строить новые форпосты, укрепляя приграничье…

Иеромонах покивал и проговорил осторожно:

– Сир, я хочу предложить Священному Синоду в форпостах устанавливать церкви, либо часовни, и чтобы вместе с приграничниками службу несли монахи нашего или других монастырей.

– Ты думаешь, Священный Синод прислушается к простому иеромонаху? – усмехнулся Торвус, но Рекс чуть прищурился и ответил вместо священнослужителя:

– А Элафрий у нас не простой иеромонах, – и повернулся уже непосредственно к представителю Афийской обители: – Так ведь, святой отец?

– Все мы слуги Господа, – потупил глаза Элафрий, а я, пока разговор не ушёл в другое русло, спросил иеромонаха:

– И много ещё таких монастырей как ваш, святой отец?

– Все монастыри не похожи друг на друга, – остро глянул на меня Элафрий, но тут уже Рекс, поняв, куда я клоню, спросил священнослужителя:

– Не увиливай, святой отец. Мы люди конкретные. И с тобой всегда честны.

Я про себя усмехнулся, так как мы даже друг с другом не бывали честны никогда. Вернее, не бывали никогда откровенными. Слишком много тайн хранил каждый. Слишком скрывали мы часть своей жизни от посторонних глаз. Но иеромонах после слов Рекса смутился и произнёс:

– Всего у нас четыре монастыря, созданных по решению Священного Синода. Однако, должен сказать, что тренируются в использовании силы Господа только в двух…

Рекс кивнул и спросил иеромонаха:

– Вы останетесь здесь?

– А вы? – тут же вопросом на вопрос ответил священнослужитель.

– Я – да! – вождь посмотрел на нас и добавил: – И со мной останется Торвус. Будем помогать возводить форпосты и оборонять новую границу от тварей.

Рекс подумал немного и сказал:

– Хотя сомневаюсь, что в ближайшее время твари Пряди будут лезть. Слишком большой урон получили. И у них тоже силы не безграничны.

– Могу я поинтересоваться, сир, что будут делать остальные всадники?

– Можешь, – сказал Рекс. Скрестил на груди руки и вновь уставился на предгорье.

Иеромонах покраснел, засопел смущённо, кхекнул и проговорил:

– Я оставлю здесь два десятка монахов, сир, а сам отправлюсь с остальными в монастырь, дабы встретиться со Священным Синодом.

– Ино, Баблер и Лет проводят вас до столицы, святой отец, – проговорил Рекс и, увидев, что иеромонах собирается возразить добавил тем тоном, от которого пропадало всякое желание прекословить: – Не благодари!

Не скажу, чтобы поездка с афийскими монахами оказалась скучной. В битве выжили всего полсотни монахов. И два десятка из них действительно остались в Алмазных горах, а тридцать монахов развлекал Баблер, рассказывая им похабные байки о своих похождениях, обманутых мужьях и прочем. Монахи краснели, пырскали, но слушали с неослабевающим вниманием. А я в это время наблюдал за территорией, которая ещё недавно была Прядью. Я видел множество раз, как Прядь приходит на новые территории. Как жухнет трава и скручиваются деревья. Как появляются проплешины на земле, чернеющие, будто ворота в преисподнюю. Как разрастается мох, появляются, будто из ниоткуда, каменные рощи, и лезут-лезут различные твари, заселяя новую территорию.

Говорили, что твари Пряди вне её границ чувствуют себя нехорошо. Что не могут протянуть слишком долго вдали от испоганенной земли. Хотя, лично мне казалось, что эти разговоры слишком уж преувеличены, потому как те исчадия, с которыми я сражался на землях королевств и халифатов, как по мне, так чувствовали себя вполне неплохо. И сражались с той же яростью и силой, как и в Пряди. А иногда и похлеще. Впрочем, и отвергать эти разговоры я не спешил, так как материала для анализа у меня было не много. А я не любил делать выводы, не имея на то достаточных оснований.

Стеклянный волк, который трусил впереди меня, подбежал к посветлевшему чёрному месту, обнюхал его осторожно, а потом, задрав заднюю лапу, пометил это место. Я хмыкнул и покачал головой.

– Глупыш, я тоже делать хотел на Прядь, но не в прямом же смысле! – захохотал Баблер, прервав свой рассказ об очередном похождении.

Часть монахов тайком перекрестилась, а часть, наоборот, с ожиданием ожидала продолжение рассказа. Иеромонах, заметив это, неодобрительно, но понятливо покачал головой. А Жнец буркнул:

– Баблер, судя по твоим рассказам, у тебя инстинкты даже сильнее, чем у волка, а вот ум как раз не очень развит!

Линг расхохотался, а я, увидев, что Лет смотрит на меня, вежливо улыбнулся, показывая, что оценил его шутку. Жнец кивнул мне и повернулся к Элафрию:

– Святой отец, а почему Рекс сказал, что вы не совсем простой иеромонах?

– Наверное, у него своё видение, – нарочито скромно ответил Элафрий, вновь потупив глаза. Но тут уже не выдержал я:

– Племянник Патриарха не может быть совсем уж простым, да, святой отец?

Элафрий покраснел, сузил глаза и проговорил с удивлением:

– А вы очень осведомлены, господин Пинатум! Но я просил бы впредь при монахах не обсуждать дела Церкви, – иеромонах чуть помолчал и добавил: – Или чьи-то личные дела.

– Тем более, личное рассказывать – это прерогатива Баблера, – вновь засмеялся Жнец, и сразу несколько афийских монахов поддержали Жнеца своим смехом.

До столицы мы с монахами не доехали, потому как, только мы доехали до форпоста Квинк, Элафрий мягко, но беспрекословно сказал:

– Спасибо, господа, но далее мы отправимся сами! Хотя и рады были вашей компании!

Жнец пытался было что-то сказать, но Элафрий, вспомнив Рекса, проговорил поспешно:

– Не благодарите!

Теперь рассмеялся Баблер, а я поманил Лета рукой и сказал равнодушно, но безапелляционно:

– Дальше мы поедем сами.

– Но Ино, – пытался возразить Лет.

Я качнул головой, и Жнец молча попрощался с монахами, а когда мы отъехали, я ответил на его невысказанный вопрос:

– Мы попутчики, а не конвоиры! Ты же видишь, что церковник не хотел с нами ехать. Его право! Навязываться не будем.

– Но Рекс, – вновь пытался возразить Алис.

– Рекс сказал бы то же самое, – покачал я головой.

Глава 21. Слежка и нападение

Гостиница в Новасурбе была хороша. Да и сам город – родина Валдиса Вина, моего недавнего подчинённого, оказался чистым, ухоженным, старинным и очень уютным. Только вот меня не отпускало тревожное чувство, а чувствам своим я доверять привык. Особенно плохим. Мало когда они подводили. Вернее, не подводили никогда. Это хорошее может померещиться и тут же истаять, будто и не было вовсе. А вот плохое если примерещилось, то придёт, обрушится, да ещё и потопчется по тебе. Потому, когда мы с Летом и Баблером вышли на рынок, я проговорил:

– Будьте осторожны.

И хотя сказал я это максимально спокойно, нейтральным голосом, товарищи мои тут же подобрались. Баблер нервно ощерился и проверил своего кошкодёра, а Жнец нащупал под камзолом метательные ножи. Они привыкли мне верить, особенно в таких вещах. Потому Баблер лишь спросил тихо:

– Что-то конкретное?

Я неопределённо пожал плечами, показывая, что и сам не пойму, а затем зашёл в конюшню и проговорил Чучелу и Глупышу, свернувшемуся калачиком рядом с келпи:

– Будьте осторожны и аккуратны!

Келпи всхрапнул, а стеклянный волк лишь лениво поднял голову с лап, и тут же уронил её обратно, показывая всем видом, что он и так максимально аккуратен.

Когда мы дошли до огромного базара, Баблер лениво процедил:

– За нами слежка. Четверо разумных «неразумных», думающих, что они очень искусные шпионы.

Жнец сразу же оживился, посмотрел на меня и предложил:

– Как всегда – мышеловка?

Я подумал пару мгновений и кивнул головой. Тут же направился к выходу с базара, и мы пошли по тесным, узким улочкам, всё время петляя и заходя в неприметные проулки. В какой-то момент, когда Баблер сделал знак, Жнец отстал, и мы с Лингом зашли вдвоём в буйно заросший зеленью проулок. Прогулялись по деревянному тротуару под тенью яблонь, а потом, выйдя на улочку пошире, свернули влево и остановились, прислушиваясь. И, когда услышали сдавленный вскрик, побрели неторопливо назад. В проулке лежали два тела, а над ними, довольно улыбаясь, стоял Жнец, помахивая небольшой дубиной. Я собрался было сказать, что следивших четверо, но тут свистнула стрела. Из груди Лета Алиса выскочил наконечник арбалетного болта, попавшего, судя по всему, в спину, и пробившего нашего друга насквозь. Жнец, продолжая улыбаться, но уже как-то жалко и растеряно, пошатнулся и упал на колени. Баблер взревел и кинулся вглубь проулка, на ходу выкидывая какое-то донельзя паскудное заклинание. А я подбежал к Лету. На ходу ударил ногой в голову вначале одному, а затем второму пленному, убедился, что оба теперь без сознания, и сразу склонился над Жнецом. Тот пытался что-то сказать, но лишь кровь пузырилась у него на губах.

– Тихо, друг мой, сейчас всё будет хорошо! – я отломил железный трёхгранный наконечник стрелы, такие ставят на крупного зверя, зашёл за спину и резким рывком выдернул стрелу из тела Жнеца. Тут же приложил ладони и принялся залечивать его. В какой-то момент показалось, что не получится, хотя я чувствовал под ладонями, как затягиваются края раны. Но тут Жнец выдохнул, закашлялся, выталкивая из себя сгустки крови, и поднялся на ноги.

В это время в проулке показался Баблер. В левой руке мой друг нёс чью-то голову. Правой рукой волок по земле за ногу бесчувственное тело. Я посмотрел – тело было с головой, значит, либо вначале оно было двухголовое, либо голова изначально была на другом теле. В это время в проулок зашла какая-то парочка. Женщина завизжала и кинулась убегать. Мужчина, чуть помедлив, кинулся за ней.

– А ведь дворянин, – вытирая рот от крови, промолвил Лет, – С мечом на поясе. Мог хотя бы спросить, кто мы, и что делаем.

Баблер, радостно улыбаясь, примостил бесчувственное тело рядом с двумя другими, а голову, подумав, положил на живот бедолаги, которого притащил. Бедолага, кстати, вид имел потрёпанный не только Баблером, но и жизнью. Драные штаны и сюртук, явно с чужого плеча. Грязные, с въевшейся чернотой руки. Неопрятные волосы и жидкая, засаленная бородёнка. Жнец тоже с интересом посматривал на добычу Баблера. И, вытерев, наконец, лицо, спросил глухо:

– Стрелял тот, что без головы?

– Ну что ты? – тут же обиделся Баблер, – Стрелка я тебе живым притащил!

Линг ткнул тело носком своего сапога, и пленник утробно хрюкнул, застонал и попытался сесть. Впрочем, открыв глаза, передумал сразу, вновь упал на спину и застыл, с ужасом разглядывая нас и лежащую на его животе голову.

– Спасибо, друг, – с чувством сказал Жнец, и вроде мягко сказал, но отчего-то даже у меня холодок прошёл по коже, а пленник заскулил вдруг тихо и протяжно, на одной тоскливой ноте.

В это время в проулок вбежали сразу пятеро стражников с алебардами и растерянно остановились, поглядывая на нас. Перед въездом в Новасурб мы, как положено в королевстве, надели баронские цепи и натянули баронские перстни. И теперь стражники в растерянности смотрели на трёх дворян, стоящих над тремя телами. Именно тремя, потому как отрубленную голову считать отдельным телом не совсем правильно. В итоге, один из стражников, проговорил, выглядывая из-за щита:

– Что здесь происходит, господа?

Остальные, надо сказать, тоже ощетинились алебардами и щитами, и стояли, в принципе, достаточно умело. Баблер кивнул мне, предлагая объясняться с властью, и я шагнул к страже Новасурба, отчего бойцы тут же сомкнули щиты, а старший их крикнул нервно:

– Не подходите!

Я пожал плечами и принялся объяснять:

– Произошло нападение на дворян королевства, – я подумал мгновение и добавил: – Дворян, находящихся на службе Его Величества.

Формально ни на чьей службе мы не были, но так как с Ричардом Третьим Импетусом заключили своего рода соглашение, то можно было чуть слукавить. Только для того, чтобы спокойно провести допрос захваченных негодяев и не вступать в схватку со стражей и ещё не пойми кем.

– На какой именно службе вы состоите, господин барон? – напряжённо спросил начальник стражников.

– Тайная канцелярия, – тут же сказал я, – Выполняем распоряжения Инса Диоса.

Капрал немножечко увял. Диоса знали все, и за глаза называли Бешеным. Связываться ни с главой самой мощной службы, ни с его подчинёнными обычные стражники явно не горели желанием. Тем не менее, капрал проговорил чуть дрожащим голосом:

– У вас имеется документ или бляха, подтверждающие ваши слова?

– А как же? – теперь в разговор вступил Баблер. Вновь в левую руку взял за волосы отрубленную голову, а правой вытащил медный жетон, подошёл к страже шага на три и показал его. Капрал сглотнул, побледнел весь и проговорил натужно:

– Господам дворянам требуется какая-то помощь?

– Перегородите проулок с обеих сторон, чтобы никто не зашёл! – скомандовал я.

Глава 22. Засада

Когда стражники перегородили проулок, я шёпотом спросил Баблера:

– Ты зачем голову потащил, дурень? Не мог просто жетон показать?

– Так он поддельный, – оскалился Линг, – Так бы они сразу подделки увидели. А то смотрели на башку, а не на жетон!

Жнец, внимательно рассматривая выстрелившего в него негодяя, лишь хмыкнул уголком рта и сказал:

– Баблер, по наглости ты превосходишь всех, кого я когда-либо знал. И это не комплимент.

Линг беспечно пожал плечами, вновь положил отрубленную голову на живот пленного, отчего тот застонал жалобно, а Жнец, убедившись, что стражи ничего не слышат, присел на корточки перед пленным и спросил тихо:

– Как тебя зовут, милый?

– Жак, г-господин, – задыхаясь, сказал стрелявший в спину Жнецу.

– И кто же тебе приказал, Жак, выстрелить мне в спину?

Само осознание того, что пробитый насквозь арбалетным болтом с трёхгранным лезвием человек разговаривает, да ещё и неплохо себя чувствует, деморализовало негодяя полностью и бесповоротно. А понимание того, что раненый им явно не обычный человек – и вовсе подавило любую попытку к сопротивлению. Потому Жак заговорил быстро, взахлёб:

– Приказал Уно Тимиди – глава ночной гильдии. Г-господин барон! Я был старшим группы.

– И что приказал? – почти ласково спросил Лет. Но бандит всё равно вздрогнул:

– Приказал следить, и, как только окажетесь в каком-то безлюдном месте – дать сигнал. Там вроде отряд или группа специальная ждут сигнала, чтобы вас…

– Чтобы нас? – спросил Жнец.

– Чтобы вас уничтожить, – прошептал Жак.

– А стрелять в меня тоже Уно Тимиди приказал?

– Я з-запаниковал, г-господин барон, – пролепетал старший разбойник. Уж не знаю, какие там у них звания.

– А группу вызвал? – спросил я пленного.

– Н-не успел, – испуганно перевёл на меня взгляд лежащий на спине разбойник.

– А как вызывать? – вновь максимально ласково спросил Жнец.

– С помощью амулета! – бандит потянулся было за ним, но Лет покачал головой, и Жак замер, а потом проговорил осторожно: – Амулет у меня в кармане, г-господин барон! Круглый. Чтобы вызвать – надо нажать в центр на кнопочку! Уно Тимиди сказал, что маги сразу увидят, где мы. И прибудут за пару минут!

Баблер тут же опустился перед пленным, залез в карман и вытащил невзрачный бронзовый амулет. Осмотрел внимательно и проговорил:

– Сигнальный. С привязкой к местности.

– Жнец, пленник твой, – бесстрастно сказал я и повернулся спиной к лежащему на спине бандиту. Услышав сдавленный хрип, посмотрел на двух других негодяев, принимая решение, и распорядился: – Этих отдайте страже. Уходим! Времени у нас немного.

Через десять минут мы уже стояли на пустыре возле заброшенной каменной водонапорной башни, полуобвалившейся, но ещё достаточно крепкой. Я решил, что место это подходящее и ткнул пальцем на верх башни, распорядившись:

– Баблер, будешь там! Если что – бей холодом из перчаток и силы не жалей! Я уверен, что группа, посланная за нами, достаточно сильная, чтобы вступать с ними в открытую схватку.

Линг кивнул и скрылся в разбитой часовне. А Жнец спросил:

– Нам что делать?

– Тебе – изображать убитого, – я вынул из сумки арбалетную стрелу, которую достал из него, и приказал: – Садись сюда и прислонись спиной к стене.

Стрелу я обломал наполовину, всунул в прислоненную Жнецом к животу руку и осмотрел своё творение. Лет наклонил голову набок и прикрыл глаза. Для большей правдоподобности даже язык высунул, оттого и вблизи казалось, что торчащая стрела пробила ему живот и застряла внутри, а он, присев возле стены, так и скончался. Я удовлетворённо кивнул и спрятался в кустах слева от башни. А потом нажал на кнопку и принялся вслушиваться.

Минуты три или четыре ничего не происходило, но затем я услышал, как к пустырю приближаются разумные. Семеро магов. И все семь – достаточно сильные волшебники. Двое – эльфы. Ещё двое – красные карлики. Остальные – люди. А с магами шёл десяток бойцов. Достаточно быстрых. Судя по всему – оборотни. Но сказать сейчас было трудно. Впрочем, мы скоро всё увидели. На пустырь вначале выскочили размытыми тенями двое бойцов в тёмном. Пробежали один слева, а второй справа от башни и остановились возле кустов, внимательно приглядываясь и прислушиваясь. Тот, что слева, замер от меня в каких-то паре шагов, и я затаил дыхание, стараясь превратиться в такой же куст, за которым укрывался. Если выдам себя – не факт, что удастся уничтожить всю группу. Но ликантроп меня не заметил, разглядывая живописно застывшего Жнеца с торчащей будто из живота стрелой. Переглянулся со своим собратом и тихонько свистнул. Из проулка появились ещё пятеро оборотней. Пошли аккуратно к водонапорной башне, а семеро магов вышли из проулка и застыли на краю пустыря. Ещё три ликантропа стояли за их спинами, прикрывая с тылу.

Я ударил прямо из кустов в стоящего рядом оборотня, снеся ему голову Каладболгом, и Баблер, правильно поняв мой сигнал, ударил в группу магов жутким столбом холода. Трое магов были уничтожены сразу, ещё двое откатились безжизненными куклами, но вот эльф и красный карлик каким-то непостижимым образом сумели выставить магический щит. Впрочем, Баблер ударил второй раз, третий, и я был уверен, что там, в этом месиве из льда, жуткой магии и земли скоро не останется ничего живого. Больше меня волновал Жнец, который кинулся сразу на пятерых ликантропов, и теперь рубился с ними, ускорившись до предела. Но оборотни не уступали нам в скорости, потому Жнецу приходилось несладко. И я увидел, что из пары порезов на его груди и руке уже сочится кровь. Тем более, второй ликантроп кинулся не ко мне, а к внезапно ожившему Лету, чтобы помочь своим товарищам. И я, ударив замедляющим заклинанием в группу перевёртышей, огромными прыжками помчал к башне на помощь Жнецу.

Я успел вовремя, так как ещё пара мгновений – и даже Лет был бы разрезан на маленькие кусочки рассвирепевшими тварями. Но как только трое из шести повернулись ко мне, Жнец воспрял духом и сумел поразить одного из нападающих в живот. Даже смертельно раненый ликантроп упал без звука. Как и остальные. Сражались молча, без криков, воплей и прочего. И на пустыре слышались лишь звон мечей, да хриплое дыхание.