Текст книги "Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Выйдя из церкви, я расстался с управляющим и отправился на ужин, что подавался мне с определённым набором блюд, которые я мог и хотел есть. Не всё в местной кухне мне нравилось, так что, приходилось выбирать. Прислуживающие иногда за столом местные горничные мне тоже не слишком нравились.

Все, как одна, индианки, с резкими чертами лица, с чёрными, как смоль, волосами, смуглые и порывистые. В общем, они сами напрашивались на адюльтер, но пока мне не до них, да и выбор ни на ком не остановился. Мне бы блондинку или, на крайний случай, рыжую, хотя ладно, пусть брюнетка, но со светлой кожей. Но о таких остается только мечтать, поэтому пока займусь делами. Завтра поеду по владениям, и чтобы окончательно понять и разобраться в делах, придётся работать допоздна, чтобы с раннего утра двинуться на объезд своих территорий.

Верховой езде я, конечно, обучался и, легко заскочив на коня, проверил наличие короткого кавалерийского карабина в седельной кобуре, обязательного атрибута каждого владельца гасиенды, слегка тронул поводья лошади и отправил её вслед за конём Рауля.

В поездке нас сопровождали трое вооружённых метисов из числа прислуги. Довольно скоро вся наша процессия выехала на просторы маисового поля, за которыми потянулись угодья, засеянные разной всячиной вроде бобов и местных овощей, но чем дальше мы отъезжали от зданий гасиенды, тем местность становилась более засушливой.

Местная почва в основном состояла из песчаника, из-за чего в земле часто попадались карстовые ямы, заполненные водой, которые и являлись практически единственным источником пресной воды. На полуострове Юкатан очень мало рек, на северо-западе они вообще отсутствовали, вся вода здесь – дождевая, собирающаяся в карстовых пещерах или протекающая по руслам, пробитым в толще пород. Оттуда её и брали, ну и дождевую использовали, конечно.

Имелись реки и на юге и западе, но я о них мало слышал, наверняка, они также не очень большие и неглубокие. Поэтому на северо-западе Юкатана и хорошо выращивать этот самый хенекен, то бишь, агаву. Когда я увидел её в первый раз, то поразился приспособляемости этого растения к природным условиям. Листья узкие, жёсткие, с находящимися на концах крючьями наталкивали на определённые размышления. Индейцы, кстати, и использовали их в качестве рыболовных крючков и делали из них подобие когтей, возможно и еще что-то, но это я отвлёкся.

Пятнадцать тысяч акров оказалось очень много для объезда за один день, и мы едва успели сделать это, почти нигде надолго не останавливаясь, обозревая владения буквально мельком, но мне и этого хватило, что называется, за глаза. Общее понимание сложившейся ситуации в хозяйстве у меня сложилось, теперь осталось познакомиться с пеонами, продумать меры поощрения, добиться повышения их благосостояния, но не переусердствовать в этом, а то есть тому печальные примеры: и хозяин в бедность впал, и бедняки не стали богаче по собственной дурости. А у меня планов громадьё, тут ошибиться – значит проиграть!

А ещё надо стремиться завоевать преданность собственных пеонов, ну и власть потихоньку захватывать, и хоть это возможно совсем не скоро, стремиться надо. Зря, что ли, мне дан шанс второй жизни? Думаю, нет, вот и воспользуюсь им на полную катушку, по крайней мере, попытаюсь! Должность губернатора штата Юкатан меня бы полностью устроила, или министра обороны, если тут таковой имеется.

В это время конь оступился, мои виски прострелила острая боль, и я внезапно вспомнил, что в недалёком будущем Мексику ждут великие потрясения. Гражданская война, революция… Весьма сложные и подчас непредсказуемые события, а ещё под боком находилась САСШ с её вечными притязаниями к Мексике.

И что в такой ситуации я смогу сделать, какова окажется моя роль в будущей истории Мексики? А пока цель моя простая, как и всё гениальное – возглавить Мексику, объединить мексиканские штаты железной рукой и бросить вызов САСШ, да и не только им. Можно бросить вызов и всему миру по эту сторону Атлантики, сделав Мексику великой страной!

Как там Трамп говорил⁈ «Make America Great Again» («Сделаем Америку снова великой»). Ну, а у меня будет «Make Mexico a great country» («Сделаем Мексику великой страной!»), чем не прекрасная цель⁈ И идею, по-моему, лучше и не придумать…

Оставшийся путь мы проделали через один из посёлков, где проживали работники-пеоны. Проезжая мимо скромных жилищ, я старался внимательно рассмотреть их быт и нравы. Предположения мои подтвердились: их быт оказался прост и в то же время ужасен своей бедностью. На эту тему я собирался отдельно поговорить с управляющим, но не сегодня, и скорее всего не завтра.

Остановив лошадь и оглянувшись к нему, я распорядился.

– Мне нужны данные обо всех долговых расписках пеонов, количестве семей, проживающих в моих владениях, их возраст, наличие детей.

– Зачем вам это, дон?

– «Знание – сила!», достопочтенный Рауль, а в больших знаниях много сил. Эту истину знают очень многие, но не все ею пользуются, а кроме того, насколько я слышал, индейцы майя так до сих пор и не покорились до конца?

– Да, Чан Санта Крус будет сопротивляться ещё долго, а у нашего правительства руки не доходят до Юкатана, и до индейцев майя. К тому же, им поставляют оружие торговцы Британского Гондураса, каналы которого мы никак не можем перекрыть.

– И много они оружия поставляют?

– Хватает, чтобы с нами воевать, и воюют уже долго. Стрелковое, в основном поставляют, карабины и пистолеты.

– Пулемётов нет?

– Пулемётов?

– Да.

– Не знаю, что это за оружие такое.

– Гм, действительно.

Замолчав, я стал лихорадочно припоминать, когда же придумал свой пулемёт пресловутый Максим, да так и не мог вспомнить. Знал, что во время Первой мировой войны он уже применялся, да и не только он, ручные пулемёты также пошли в ход, хоть и не повсеместно, а вот во время русско-японской их ещё не имелось на вооружении в большом количестве ни у одной из сторон. Да главное и не это вовсе, а то, что ими ещё толком не умели пользоваться, да и вообще, м-да…я задумался.

Управляющий, что уже давно поравнялся со мной, принял моё задумчивое молчание на свой счёт и забеспокоился.

– Всё ли хорошо с тем, что вы осмотрели, нет ли желания проверить, не отлынивают ли от работы пеоны?

– Нет, всё понятно и так. Нужно многое менять в жизни этих людей. Наёмный труд задаром не имеет большой выгоды. Прибыль он, конечно, всё равно приносит, но она весьма ограничена.

– Но так повелось испокон веков, и если пеонам дать денег и волю, они станут плохо работать!

Я посмотрел на управляющего, встретил его недоумевающий взгляд и пожал плечами. Бесполезно объяснять, и спорить с ним я и не собирался. Раз я стал хозяином гасиенды, то начну пользоваться своей властью, но разумно, а то сдуру можно и… ну вы поняли: и кактус сломать, то бишь агаву, и без денег остаться.

На окрестности уже спустилась южная ночь, когда мы приехали в асьенду. Соскочив с коня, я передал поводья дежурному конюху и, потирая рукой натёртую задницу, заспешил в столовую, где уже оказался накрыт стол с поздним ужином. Принимал пищу я в гордом одиночестве, после чего отправился в свою комнату, не забыв взять с собой старый американский револьвер. Поездка выдалась тяжёлой и долгой, да ещё и слишком сумбурной, надо почистить револьвер, чтобы сосредоточиться за этим занятием да обдумать всё, что сегодня увидел, и всё, что планирую сделать в будущем.

Глава 3
Не много и не мало

Револьвер, что я сейчас держал в руках, назывался Миротворец или Кольт М1873, соответственно, образца 1873 года. Этот довольно интересный револьвер я видел первый раз в жизни, что в этой, что в предыдущей. Конечно, на различные модификации пистолетов я насмотрелся ещё в армии, там, правда, только ПМ один рулит, но оказавшись рядом с боевыми действиями, я много видел иностранных образцов личного оружия. А кроме того, любил читать про различные револьверы в книгах.

Кольт, что я сейчас держал в руках, оказался адаптированной гражданской версией и уже значительно устарел к нынешнему 1885 году. Осторожно разбирая его, я размышлял, как мне строить свою новую жизнь, понятно и предсказуемо, как этот револьвер в шесть патронов, или загадывая на будущее и постоянно рискуя?

Память моя постепенно восстанавливалась, если уж не всё полностью, то очень многое из прошлой жизни я смог вспомнить. Особенно ничего интересного со мной в прошлой жизни, оказывается, и не происходило. Работал гражданским сапёром или, как модно говорить, «волонтёрил» по зову души и за большую копейку. Профессия и навыки у меня к тому времени имелись нужные и очень редкие, так что, подобные мне парни со всей страны оказались востребованы в большом количестве.

Тех зёрен зла, что набросали на южнорусских землях малороссы со своими европейскими партнёрами, хватит ещё на многие десятки лет, чтобы их отыскивать и обезвреживать, особенно так называемые лепестки. Та ещё дрянь, скопированная с американской мины «Зуб дракона», впервые применённой во Вьетнаме.

Тамошние леса травили не только напалмом и химическими реагентами, но и засевали противопехотными минами из кассетных боеприпасов. Я же всё это находил и обезвреживал. Если была возможность, то осуществлял всё самостоятельно, либо сообщал о своей находке военным сапёрам, а те уже вывозили или подрывали снаряд на месте.

У всех своя работа, и свой кусок я выполнял не хуже других, за то и ценили. Раньше любил я ходить по полям и лесам в поисках клада в сопровождении своего старого металлоискателя – так называемой «тёрки». Зачастую находил мелочи: монетки, крестики, перстни, железки разные, вроде старых ржавых замков или лошадиных подков. Иногда случались и шикарные находки, вроде серебряного гривенника времён Екатерины Второй или десятка медных пятаков Павла Первого.

В дальнейшем, имея инженерное образование и военную кафедру за плечами, подался и на более ответственную и опасную работу. Время такое наступило, что постоянно рисковать приходилось, ну и как итог – подорвался на второй ПТМ-3: первую нашёл в развалинах, обозначил, а вот вторую, притаившуюся в сгоревшем БТР, не заметил, а когда увидел, то уже поздно оказалось.

ПТМ-3 очень коварная мина, имеет дополнительно срабатывающий датчик на железо, и чтобы рвануть, ей достаточно ста грамм. Среагировав на мой броник и штатную экипировку, она и рванула, в результате чего оказался я здесь, в Мексике, попав в чужое тело.

Ну, ничего, пиндосы, я вам отомщу ещё за себя, да и не только вам, но и всей объединённой гейропе. Всех вспомню, раздам долги, не сразу, конечно, ибо пока я здесь никто, обычный крупный фермер в латиноамериканской стране. Латинос я или креол, это неважно. В общем, если я и не человек второго сорта в этом мире, то уж деревенщиной меня назвать можно легко. Я и есть пока такой, но деревенщина умная, грамотная и очень злая на некоторые народы и страны.

Вот и револьвер чужой держу в руках, так как своего производства оружия в Мексике отродясь не имелось, да и в будущем не наладится, кроме кустарного. А может создать здесь заводик по производству, скажем… Тут я слегка задумался, анализируя то немногочисленное оружие, что довелось мне видеть в руках окружающих. Затем я стал напрягать память, стараясь выудить сведения по истории Мексики, но кроме Троцкого, которого зарубили ледорубом, и Гражданской войны ничего не смог вспомнить.

Сражались тогда иностранным оружием, по большей части американским, про наркокартели вспоминать и вовсе нет смысла, всё об имеющимся там оружии и так понятно. Пистолеты в Мексике производить особого смысла нет, с ними не повоюешь, нужны винтовки и… Правильно, пулемёты.

Винтовки надо попробовать закупить в других странах, хоть и немного, и самых разных систем, но можно. А вот пулемёты просто так не продадут, к тому же, я попал в то время, когда их только начинают осваивать. Нужно в дальнейшем озаботиться поиском толковых инженеров, затем сделать небольшой оружейный цех на базе собственного механического заводика по производству кактусового волокна, то бишь, сизаля, и начать собирать пулемёты под этим прикрытием. Для себя, так сказать… Конструкция к тому времени не будет тайной, а если купить парочку, в качестве образца, у того же Максима, то апгрейд получится сделать хороший, а то и «ручники» создать.

Помнится, пулемёт Дегтярёва пехотный неплохо себя показал во время Великой Отечественной войны, хоть и доставлял проблемы из-за большого веса и маленького диска с патронами. Поэтому гораздо лучше сделать версию немецкого МГ-42, но это сложно.

Ещё я вспомнил о существовании пулемётов Шоша и Льюиса, которые повоевали и в Гражданскую войну, и в Первую мировую, и вроде оказались довольно неплохими образцами для своего времени. Эх, имелись бы у меня познания в конструктивных особенностях этого оружия, перспектив было больше, но я лишь умел хорошо из него стрелять, и мог подсказать многие неочевидные для людей девятнадцатого века решения.

Собрав револьвер, я некоторое время задумчиво смотрел на него при тусклом свете свечи, догорающей в глиняной плошке. Вот так и человеческая жизнь теплится в бренном, слабом теле, и лишь божественная искра души заставляет человека быть человеком. А о чём я сейчас думаю? О том, как бы повоевать да отомстить за себя и за своих товарищей, погибших в далёком будущем. А пока надо думать, как выжить в этом настоящем, куда попал. В это время в дверь кто-то тихонько постучал.

– Кто там? – недовольно буркнул я, не ожидая никого к себе ночью, устав за суматошный день.

– Это Мэриза.

– Мэриза⁈ – я нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, что это за Мэриза такая, но так и не вспомнив, решил посмотреть на ночную гостью, револьвер у меня с собой, и девушек не боюсь, – ну, войди, раз пришла, – крикнул я в дверь.

Дверь открылась, и на пороге возникла тонкая девичья фигурка, одетая в национальные одежды индейцев майя. Кажется, я видел эту девушку среди прислуги, но совсем мельком. Я ещё от болезни толком не оправился, до сих пор меня лихорадило и становилось не по себе, поэтому о девушках сейчас не думал, а вот потом я, конечно, наверстаю упущенное…

– Слушаю тебя, Мэриза⁈

– Я пришла, чтобы скрасить вашу ночь.

– Скрасить ночь? Не понял, что ты этим хочешь сказать?

– Меня назначила ваша матушка помогать вашему здоровью.

– По ночам?

– Да.

– Понятно. И часто ты приходила?

– Когда вы мне об этом говорили.

– А сейчас почему пришла?

– Вы сильно болели, я ухаживала за вами и за другими, но вы болели всё сильнее и сильнее, никого уже не узнавали, а потом очнулись, но стали как будто бы другим. Я вижу, что вам стало лучше, и решила узнать, не требуется ли женская ласка.

От этих неожиданных слов я невольно хмыкнул, прислушался к своему организму и понял, что девушка сильно поторопилась с выводами.

– А ты одна такая?

– Нет, если дон отметит любую девушку, то она сочтёт за радость помочь ему справиться со своими желаниями, и станет хорошей матерью его внебрачным детям, если таковые у неё появятся.

– Угу, понял. Я себя ещё слишком плохо чувствую, поэтому женские лекарства пока не нужны, но, чтобы ты зря не ходила, сходи на кухню и принеси мне чашку горячего какао.

Девушка несколько мгновений молча смотрела на меня, напряжённо размышляя, шучу ли я, или ей показалось, но поняв, что я не шучу, и ей не показалась, сориентировалась и решила сразу же выполнить мою просьбу-приказ.

– Да, дон, я сейчас, – девушка исчезла за дверью, я хмыкнул, глядя ей вслед и принялся дальше возиться с револьвером.

Если моя гостья действительно принесёт какао, то попью на ночь бодрящего напитка и лягу спать. Оно хоть и бодрит, но дневная усталость и слабость от перенесенного тифа всё равно возьмет своё, и я засну, несмотря ни на что. Девушка вернулась довольно быстро. Я успел умыться и принял из её рук чашку с какао, велев ей уходить и не ждать, когда я его допью, чтобы забрать посуду. Мэриза с явной неохотой ушла, оставив меня наедине с дымящейся паром чашкой какао.

Не люблю, когда мне что-то навязывают, и я не могу просчитать всех последствий своих действий, а в сложившейся ситуации я не всё ещё понял и не мог предугадать итог ночных похождений. Выпив ароматный напиток, я лёг в постель и буквально отрубился до самого утра.

Следующий день начался с того, что я посетил небольшой заводик по обработке хенекена, то бишь, сизаля, агавы, кактуса. Чтобы не путаться, в дальнейшем буду называть его сизалем для простоты понимания. Заводик действительно оказался весьма небольшим, скорее, даже цехом по механической обработке волокон агавы. В нём размещались всего два аппарата по измельчению ботвы, как я про себя стал называть листья сизаля. Но главным оказалось само его наличие, и дела по его расширению и улучшению я мысленно включил в список предстоящих задач.

Жаль, что здесь сухой климат, банановая трава не сможет хорошо расти, место для её возделывания южнее, а там до сих пор идёт вялотекущая Кастовая война. Там же в основном находятся плантации сахарного тростника и что-то ещё, о чем я толком не успел узнать.

Работники завода встретили меня настороженно, хоть и с достаточным подобострастием. Я осмотрел небольшое помещение, сложенное не из камня, а из дерева. В нём имелась только парочка машин для отделения волокна от листьев агавы, и всё, дальше по периметру помещения шли чаны, отвал отходов производства и, собственно, всё. Несложное оборудование, однако машинами заправляли два метиса, а обычные пеоны выполняли разовые поручения, как мальчики «подай-принеси».

Машины простые, в случае поломки починить не сложно, вот только запчастей на них трудно найти. Буду стараться обойтись подручными средствами, выкрутиться, я ведь русский, а не испанец, хоть обличьем и похож, да и руки у меня растут откуда надо. Главное ведь в человеке что? Правильно, душа, а душа у меня… Ну, да ладно.

Посещение мини-заводика оставило после себя двойственное впечатление: с одной стороны – есть куда развиваться, с другой – требуются вложения, постройка нового здания, увеличение числа станков, а для этого необходимо плантации расширять, что получится совсем не скоро.

К тому же, новых работников придется обучать, искать пути транспортировки, затем порт. Короче, забот предстоит полный рот, а я пока один, и опереться не на кого, только лишь дальние родственники, о которых я знаю понаслышке.

И пора уже погружаться в обстановку, серьезно вникать в суть дел и понять, что здесь каждый собой представляет, что умеет, как может помочь. Нужно набирать команду, жаль, что я остался совсем один, а с другой стороны – меньше вопросов и проблем.

«А помнишь, ты был? А помнишь, ты мог?» Так что, нужно с родственниками разобраться, кто чего стоит и каких сюрпризов от них ждать, а дальше вперёд, и с песней. Родственники ведь разные бывают, некоторые такие, что… уж лучше чужие, чем родная кровь. Пока я размышлял таким образом за завтраком, а затем в глубокой задумчивости бродил по окрестностям гасиенды, меня нашёл управляющий Рауль.

– Доброе утро, дон Эрнесто! Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, Рауль, уже значительно лучше. Даже захотелось объехать все окрестности, которые не успел посетить с тобой в прошлый раз.

– Обязательно, дон. Можно выехать завтра или послезавтра?

– Послезавтра будет лучше всего. Вчера я осмотрел заводик, его надо расширять и увеличивать насаждения агавы, чтобы быть впереди. И я просмотрел все финансовые отчёты, которые ты принёс мне. Не всё в них ясно, или не все документы я нашёл, где ещё недостающие?

– Ммм, дон Эрнесто, а вы в сейфе смотрели?

– Нет, это который в…

– Да, в комнате ваших родителей, вы должны помнить о нём или забыли?

– Нет, я помню, – покопавшись в памяти своего донора, ответил я.

– Где хранят от него ключ, я не знаю, вам должны были сообщить об этом родители.

– Да, надо вспомнить. Спасибо, Рауль, если найду, сообщу, а если не найду, то будем искать вместе.

– Всегда к вашим услугам, дон.

– Хорошо, а пока готовь саженцы и размечай новые плантации для агавы, а я проверю оставшиеся документы, после чего поговорю с пеонами. Предупреди их, что во время объезда я поспрашиваю их о нуждах и расскажу, как они станут жить с новым хозяином.

– Сделаю, дон Эрнесто.

После разговора с управляющим я отправился обратно в дом и принялся искать пресловутый сейф, о котором имел весьма смутные представления, как его внешнем облике, так и месте нахождения. Но огромное желание найти сокровища, помноженное на природную смекалку и частичное возвращение памяти, помогли мне в поисках.

Вскоре сейф обнаружился слева от входа в комнату матери, за белыми колоннами. Подобные интерьерные украшения присутствовали буквально в каждом проходе, отражая явное пристрастие к колониальному стилю, что сразу бросалось в глаза.

Сейф представлял собой большой железный ящик, полностью вмурованный в пол и прикрытый сверху досками. Найдя его довольно быстро, я принялся искать ключи к нему, и занимался этим очень долго, пока не догадался осмотреть все безделушки, что остались от матери и отца.

В конце концов, ключ обнаружился среди браслетов и духов матери, а шифр от замка – в коробке из-под кубинских сигар отца. Код оказался написан снизу коробки, на плотном листе, подложенном под старые ломаные сигары.

Что же, умно сделано, грабители не станут брать старые сигары и копаться в коробке, а мне, как человеку, занимавшемуся любительскими раскопками, подобная находка оказалась не в новинку. Ведь когда занимаешься профессиональным поиском утраченных или спрятанных вещей, стараешься рассмотреть совсем нестандартные варианты.

Вновь подойдя к сейфу, я вставил большой, изощрённо изогнутый ключ в замочную скважину и провернул его три раза до характерного щелчка. Перейдя на кодовый замок, набрал на нём найденные цифры кода. Они оказались правильными, и тут же отжатый язычок замка благожелательно щёлкнул, после чего, тяжело потянув на себя дверцу сейфа, я открыл его.

Моему взгляду сразу же открылись два отделения, вернее, даже три. Одно большое, где хранились папки с документами, практически весь семейный архив, а также две коробки с оружием. Как оказалось, это были подарочные револьверы с посеребрёнными рукоятями и коробка с патронами к ним. Здесь же лежали мешочки с мелкой серебряной монетой и очень богато изукрашенный кинжал, явно старой работы.

Не знаю, почему их хранили именно здесь, видимо, оружие являлось дорогим, либо очень ценным подарком, а возможно и фамильной реликвией, передающейся из поколения в поколение, от отца к сыну. Во втором отсеке лежали стопки бумажных купюр, в основном американские доллары и английские фунты. В третьем, самом маленьком отсеке, от которого имелся специальный ключ, плотно стояли ровные ряды матерчатых колбасок, битком набитых серебряными и золотыми песо.

Тяжёлые, большие монеты номиналом в один песо блестели высокопробным серебром и в основной своей массе оказались практически новыми, как и блестящие золотые песо, так называемые половинка эскудо, номиналом в одно песо, так и сам эскудо, номиналом в два песо. Их оказалось значительно меньше серебряных.

Здесь же лежали и женские украшения, оставшиеся от матери, которую я теперь должен считать своей, что в принципе не подвергалось мною никакому сомнению. Украшений оказалось не так много, по большей части они являлись фамильными, судя по их вычурности и дизайну. Видимо передавались по наследству со стародавних времён. Что же, буду их хранить в память о тех людях, что дали жизнь человеку, в тело которого я и попал.

Наибольший интерес у меня вызвали хранящиеся в сейфе бумаги. Забрав их и захватив один из мешочков с мелкой серебряной монетой, я тщательно запер замок и спрятал ключи от сейфа в специально подготовленном для себя тайнике в доме. Денег оказалось прилично, но мне не терпелось узнать, что в бумагах? Весь остаток дня я провёл за их изучением, анализируя различные купчие, закладные, обязательства, имеющиеся акции, коих оказалось немного, а также долговые расписки и займы.

В целом картина складывалась довольно неплохая, но проблемы в ведении хозяйства тоже имелись. Деньги на модернизацию производства и расширение плантации я нашёл, даже на покупку земель хватит, но и всё на том. А если я хочу добиться здесь большего, то придётся зарабатывать и вкладывать в активы, но смогу ли я это сделать? Вот уж не знаю…

За эти дни я неоднократно впадал в отчаянье, так как слишком резким и непривычным оказался переход из другого мира, да ещё в другое тело, но и сдаваться я не собирался. Ведь всё только начинается, главное – хорошенько продумать и рассчитать, а также вспомнить сведения об истории Мексики и полуострова Юкатан.

Как оказалось впоследствии, знал я очень немного, к сожалению.