Текст книги "Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13
Себастьян Чак

Пока события вертелись, как вода на мельнице, донья Роза держалась в стороне, но как только их стремительный бег уравновесился принятыми решениями, и мир вновь сузился до своих привычных границ, она сразу же оказалась возле меня.

– Эрнесто, Эрнесто, я так испугалась! Боже! Иезус Мария! Что это, как такое могло произойти, как же так⁈ – запричитала она, широко размахивая руками.

– Это было покушение, мадам! – съехидничал я, – покушение на меня, владельца гасиенды Чоколь, дона Эрнесто де ла Барра. Прошу любить и помогать мне!

– Ах, Эрнесто, не время шутить, всё зашло слишком далеко, и я просто в ужасе! Это сделал Рауль?

– Да, именно он, в добром уме и трезвой памяти. Ладно бы в пьяном состоянии в меня стрелял, этого я, конечно, тоже ему не простил, но хотя бы понял, а иначе напрашивается только одно объяснение его поступку. Видимо, он давно хотел меня убить, просто скрывал свои намерения, а когда не получилось это сделать, то решился на откровенное убийство. Возможно, и гибель моих родителей на его совести. Когда я задал ему вопрос прямо, не зная точно, связан ли он с покушением, то своими действиями управляющий только подтвердил неясные догадки, и решился на крайние меры. Вот думаю, что теперь делать с семьёй предателя?

– Выгнать их. Я сама ей всё скажу, пусть радуется, что им дадут возможность забрать вещи и убраться отсюда.

– Хорошо, надеюсь на вас, тётушка. Я даю им двадцать четыре часа, чтобы собраться и покинуть моё поместье навсегда.

– Я поняла, через двадцать три часа и духу их тут не останется, и это несмотря на то, что я к ним хорошо относилась.

Пожав плечами, я решил, что не стоит дальше продолжать неприятный для меня разговор и направился в свою комнату, обдумать в тишине, что предпринять в ближайшее время. На сегодня заряд бодрости получен, экстренные меры приняты, пора и успокоиться. В прошлой жизни я встречался с разными людьми и видел разные ситуации, но никто не предавал меня так откровенно, да и поводов к тому не имелось, так что, в этом мне везло.

Весь следующий день я провёл в поисках кандидатуры для замены управляющего, но подходящей так и не нашёл, пришлось ставить Рика Альвареса – штатного помощника Кальво. Конечно, не самый лучший вариант, но сейчас, напуганный бегством Рауля, Альварес вряд ли на что-то решится, а чтобы он не надумал мне вредить, приставлю персонального соглядатая, выбрав подходящего из пеонов.

На третий день я, сверившись с картой отжимаемых у меня владений, взял с собой охрану и поехал рассматривать территории, которые мне предстоит отдать чужакам. На этих землях как раз начали высаживать хенекен, но не успели закончить, тут же имелись и обычные насаждения зерновых культур.

Объехав за сутки все отчуждаемые владения, я нарисовал примерную схему, указав возможность получения с них полезных культур и отметив количество селений, расположенных на этих территориях. Селений оказалось всего три, причём не очень больших. Конечно, даже их я уступать не хотел, при одной мысли о чужаках меня накрывала волна ярости. Ладно, подготовлю я америкосам сюрприз и отдам, на словах, конечно же, все отчуждаемые земли в аренду местным пеонам, в крайнем случае, вывезу людей к себе.

Но пока, к сожалению, их перевозить некуда, для постройки новых селений у меня нет ни средств, ни сил, ни умений, и надеяться после откровенного предательства управляющего, тоже не на кого. Донье Розе о грядущих проблемах я пока не сообщал, успеется, да и чем она сможет помочь?

Вернувшись от дядюшки, я погрузился с головой во все хозяйственные заботы и совсем забыл, что выпросил у него Себастьяна Чак, договорившись, что тот приедет в гасиенду Чоколь через неделю. И вот, на седьмые сутки моего приезда, он свалился на меня, как снег на голову.

– Дон Эрнесто де ла Барра, а вот и я! Приехал к вам насовсем, как и договаривались. Дон Альберто отправил меня, как только дождался нужного письма, заодно и полностью рассчитался со мною. Вы можете на меня полагаться, я честный малый и никогда не обману.

– Много слов, Чак, я пока тебя в деле не проверял, и не могу знать, насколько ты хорош. Один такой преданный уже предал и находится в бегах, и ведь он оказался совсем близок к тому, чтобы отправить меня на тот свет, но не получилось.

– О, сеньор, вы прямо испытываете судьбу, что ни день, то новые приключения: то банда найдёт вас на дороге и решит ограбить, то собственный управляющий нападёт. Я же говорил, что вы притягиваете к себе приключения, они прямо бродят вокруг вас стадами.

– Перестань. Это всё звенья одной цепи, скорее всего, именно Рауль, так звали моего управляющего, и натравил на меня банду, а после того, как понял, что я выведу его на чистую воду, набросился на меня, и когда не смог убить, сбежал. Я объявил за его поимку награду, надеюсь, его выследят и принесут голову или всё тело, либо приведут живого, и тогда я с удовольствием повешу его на дереве.

– О! Это было бы славно!

– Гм, он предал, остальное лишь следствие. Его семью мне пришлось выгнать, хоть я и не сторонник жёстких мер, но это его семья. Жаль, он успел забрать все деньги с собой, хитрый жук. Однако удел изгоя не окажется хорош.

– Бросьте, сеньор, если он не совсем дурак, то побежит до порта, где пересядет на теплоход и приедет в Веракрус, а оттуда сможет убраться хоть в американский Техас, хоть на другое побережье Мексики. Там его никто искать не станет, он сменит имя и на ваши деньги заживет припеваючи.

– Ясно, жаль, я не понял сразу, что он предатель, а потом не успел его пристрелить, впредь мне наука.

– Конечно, дон Эрнесто. Всё, что нас не убивает, даёт бесценный опыт.

– Что-то ты больно говорлив, Чак, и когда ты говоришь о приключениях, не имеешь ли в виду неприятности?

– О, сеньор! Это практически одно и то же, все приключения сулят неприятности, а все неприятности заканчиваются приключениями, но тем интереснее жить, я потому и уговорил вас взять меня к себе, чувствую, что жизнь меня будет всегда держать в напряжении, а я люблю авантюры, уж такой у меня характер.

– Ммм, ну-ну. Ладно, о таком мы с тобой ещё не раз поговорим, раз ты решил наняться ко мне, но ты ещё не упомянул о плате за твою службу?

– О, сеньор, разве вы станете жадничать?

– Жадничать? Нет, конечно, но я ужасный скупердяй, потому и шиковать тебе не придётся. Стандартная оплата, я так думаю, тебя не устроит?

– Нет, сеньор, я ведь многое знаю и умею, а к вам я приехал, чтобы стать вашими глазами и ушами, и помогать вам в нелёгком деле интриг среди господ Божественной касты.

При упоминании так называемой «Божественной касты» я нахмурился, после неприятных известий о моей гасиенде вряд ли меня пустят хотя бы на порог одного из этих домов. Мне, правда, не очень-то и хотелось, но и лишать себя такой возможности глупо.

– Ладно, насчёт платы договоримся, получишь двойную. Да, совсем забыл. Скажи-ка мне, Себастьян, дон Вальдеромаро передал мне что-то на словах или ты привёз только письмо от него?

– Да, сеньор Эрнесто, и на словах должен вам передать, и письмо привёз.

– Так давай тогда скорее!

– Разрешите вам его вручить в вашей комнате, а не здесь?

– Разрешаю, идём.

Мы прошли в дом и, оказавшись за плотно закрытыми дверями, Себастьян протянул мне пакет.

– Вот, сеньор, ваше письмо, а на словах дон Вальдеромаро передал, чтобы вы ждали в скором времени к себе в гости кредиторов, их представитель уже в Мериде и активно ищет проводника, для чего нанял пару человек, не с самой лучшей репутацией. Он пока не торопится, видимо, ждёт команду, что приплывёт в порт Сизаля, а оттуда они приедут в Мериду и дальше направятся к вам.

– Я понял, что же, буду их с нетерпением ждать!

Вскрыв большой пакет, я выудил из него несколько сложенных листков, подписанных аккуратным крупным почерком, а вслед за ними выпал красивый пригласительный билет, распечатанный на мелованной цветной бумаге. На билете красовалась огромная надпись.

LA CASTA DIVINA YUCATECOS

«Эусебио Эскаланте Кастильо, владелец гасиенды » H ermosa', приглашает сеньора Эрнесто Пабло де ла Барра 20 числа следующего месяца на собрание владельцев всех гасиенд северо-востока Юкатана в элитный клуб «Эль Лисео»'.

Данный билет является разрешением на проход.

Прочитав текст приглашения, я аккуратно отложил листок в сторону. Всё-таки дядя добился своего и «пробил» мне разрешение на посещение этого элитарного собрания. Собираются они в клубе, хотя вначале я думал, что на самой гасиенде, но видимо, там встречаются только избранные представители с семьями, а меня пригласили приехать на следующий день, когда ведутся только деловые разговоры или смотрины.

Отложив в сторону приглашение, я взял в руки письмо и стал вчитываться. Оно оказалось достаточно длинным, но малоинформативным. Сначала шли пожелания, затем предупреждения, и где-то в середине подтверждающая приглашение информация, с довольно прозрачным намёком, что это дорого стоило дяде, и я не должен его подвести, когда явлюсь на собрание лично.

Я свернул письмо и вздохнул. Интересно получается, я всем обязан, и по уши погряз в долгах, по большей части даже не в своих, прямо классический рассказ о бедном родственнике. Вслух я ничего не сказал, а перечитал письмо заново, надеясь ещё что-нибудь увидеть между строк. Однако ничего нового не заметил. Я сложил листки обратно в конверт, положил туда же приглашение и убрал всё в ящик стола, закрыв его на ключ.

– Спасибо за доставленное письмо, очень вовремя. У меня есть ещё целый месяц, чтобы подготовиться к такому важному для меня мероприятию, как встреча лучших представителей юкатеков.

– Месяц – это очень много, сеньор Эрнесто, вы обязательно успеете.

– Успею, но ответь мне на один вопрос. Ты уже считаешь себя моим человеком?

– Да, то есть, нет. Дайте мне ровно одно песо, и я буду считать, что договор между нами составлен.

– Гм, только на словах?

– Да. Вы же идальго, сеньор Эрнесто, значит, человек слова.

– Я за свои слова отвечаю, тут ты полностью прав, Себастьян, и если я заключил договор, то стану его соблюдать при любых условиях, а у тебя есть подобные правила?

– У меня, – мгновенно посерьёзнел Чак, – у меня есть, я потомок касика, одного из племён майя, нас называли юкатеки или ах-кех, как называли мы себя сами. Я чту заветы предков, и договор для меня также священен, как и для вас. Кроме того, я католик, как и вы, и клянусь святой Марией, что не нарушу своего слова.

– Я тебе верю, – устало ответил я, проведя с усилием ладонью по лицу. – Трудно сейчас верить людям, но и обмануть меня теперь окажется сложнее. Хочу пояснить насчёт тех кредиторов, о которых ты сообщил мне, передав слова дяди. Дело в том, что они едут, чтобы забрать половину моих земель, и думаю, что на этом не остановятся. Отец задолжал много денег, и только благодаря усилиям дяди, если это действительно так, – оговорился я, – они не забрали всё имение. Поэтому я готовлюсь к «тёплой» встрече, для чего набрал десять человек охраны, которых теперь обучаю воевать.

– Десять человек мало для того, чтобы отбиться от бандитов, если они решатся взяться за вас всерьёз, сеньор Эрнесто.

– Согласен, но у меня больше нет винтовок. Я раздал всё, что добыл в бою с бандитами, и всё, что нашлось в здешних закромах, остальное либо неисправно, либо является откровенным хламом и годится только чтобы пугать пеонов. Я умею чинить оружие и даже люблю это делать, но пока кроме двух старых капсюльных револьверов, к которым крайне мало патронов, больше ничего не смогу предложить новым бойцам.

– Есть ещё я, и у меня имеется и револьвер, и ружьё.

– Это большой плюс, Себастьян, но все равно недостаточно. Я подготовлю пару сюрпризов, которые подождут теперь уже моих кредиторов, но пока я не знаю точно, чего те хотят. Всё станет ясно, когда приедет представитель этого самого мистера Эванса, что прикупил мои земли.

– Сеньор, я тут вдруг вспомнил, как дон Вальдеромаро говорил, что через ваши земли будет проведена узкоколейная железная дорога, которая свяжет Мериду с Текаксом, а кроме того, для удобства транспортировки проложат трамвайные пути, возможно, что они пройдут даже по вашим землям.

– Гм, понятно, хотя мои земли находятся слишком далеко от Мериды.

– Не так, чтобы очень далеко, если провести пути и поставить на них конные пары, которые станут двигать повозки, то доехать можно будет за сутки, и привозить хейнекен прямо в порт Сисаль или Прогрессо. Это в планах на будущее у наших фабрикантов, как я слышал.

– Ты вхож в богатые дома?

– Нет, но я имею в друзьях многих людей, прислуживающих в богатых домах Юкатана, и многие мне обязаны, уж такой я человек.

– Очень интересно, даже не думал, что такое возможно.

– Это потому, что я сын касика, конечно, мы утратили свою власть давным-давно, но породнились с испанцами, и у меня очень много родственников, часть из которых метисы, а часть креолы.

– Что же, значит, я буду сражаться за будущее.

– И я вместе с вами, дон Эрнесто.

– Тогда добро пожаловать в отряд «Чоколь» амигос!

– Хо! У вас уже и отряд свой есть?

– Формируется пока, но если есть командир, то бишь я, значит, будет и отряд. После моего клича отбоя от желающих нет, каждый хочет стать этаким новоиспечённым казаком.

– Казаком?

– Эээ, да, это русское слово, обозначающее профессионального воина на фронтире. Они все сплошь всадники, хорошо умеют воевать в строю, прекрасные стрелки, ну и так далее, вот с них я и хочу брать пример, и сделать своих воинов такими же.

– Э, не слышал о казаках, и удивлён, что вы, сеньор Эрнесто, о них знаете, но вы учились в военной академии, а там много что преподают и рассказывают.

– Да, так и есть, там я и узнал об этих людях, но это не важно, сделать их казаками я не смогу, но какие-то умения они получат, например, навыки стрельбы и метания ножей. Жаль, сабельному бою я не смогу научить, так как и сам им практически не владею, но возникнет желание, найдутся и умения.

– Вы очень упрямый человек, дон Эрнесто.

– Я не упрямый, Себастьян, я целеустремлённый, и это разные вещи.

– Согласен, сеньор Эрнесто, я не знаю умных слов, им неоткуда взяться, я с трудом овладел грамотой, обучаясь в католической церкви при монастыре Сан-Бернардино, и это мне ещё очень повезло.

– Понятно, вот поэтому я могу и не достигнуть больших успехов, но знания – это сила, которую нужно уметь применить, и я попытаюсь. У меня останется только половина земель, и размер гасиенды станет едва ли средним, а впереди много новых планов. Раз ты потомок одного из индейских вождей, то не расскажешь ли мне о том, что сейчас происходит в зоне сельвы на Юкатане? Как идёт Кастовая война или война Каст, не знаю, как правильно её называть. После болезни я многое плохо помню или путаюсь, да и не участвовал я никогда в войне против них, как не участвовал и мой отец, насколько я знаю.

– Дон Эрнесто, ваш отец по возрасту должен был если не участвовать, то хотя бы видеть то, что происходило больше тридцати лет назад, когда восставшие майя захватили почти весь Юкатан и только два города оставались свободными от повстанцев – это Мерида и Кампече. Большего я не скажу, так как сам в ту пору ходил под стол пешком, и о событиях знаю только по рассказам родителей. В то время высший слой юкатеков обратился за помощью в Мехико, и центральная власть прислала солдат, которые отбросили прочь повстанцев. Дальше всё более-менее улеглось, но и по сей день большая часть полуострова не контролируется ни губернатором провинции Юкатан, ни президентом Мексики Порфирием Диасом. Там вообще сложно что-то контролировать, сельва и мангровые заросли кругом, где выжить обычному человеку трудно, а уж солдату тем более.

– А как же тогда испанцы смогли захватить те места?

– А никак. Они их и не захватывали огнём и мечом, а воевали с помощью других индейцев. Там живут разные племена, которые враждуют между собой, одни стали лояльными испанцам и католической церкви, другие нет, или просто потом перестали быть таковыми. Всё движение сформировалось из культа «Говорящих крестов», возникшего на востоке полуострова. Вроде как история началась с того, что огромный деревянный крест в одной из индейских деревушек якобы начал говорить и призвал выгнать с индейских земель чужаков. Ну и подобные истории, сплошной шаманизм. Впоследствии количество крестов увеличилось до трёх. Эта их новая религия оказалась далека от католицизма и обрядами больше походила на старинную религию майя.

(Её последователи называли себя крусоб (Cruzob – исп. cruz «крест» + -ob, показатель множественного числа в языках майя).

– Подожди, так это вообще, что такое? С одной стороны крест, с другой алтари алюксов, как это вообще можно совместить? Это же либо крестик снять, либо, гм… либо алюксам молиться, а тут подобное сочетание, что за бред⁈

– Сеньор Эрнесто, а вы многое скрываете…

– О чём это ты? Что я скрываю?

– Вы знаете такие вещи, которые даже я не понимаю, а вы судите, как будто наяву всё видели. Вам нужно обязательно поговорить с католическим священником.

– Я с ним уже два раза говорил за то время, когда очнулся от болезни.

– Вам нужно поговорить с настоятелем кафедрального собора Сан-Ильдефонсо.

– Зачем?

– Он многое вам объяснит, а также может дать новый смысл вашей жизни. Обычные священники мало, что знают, у них нет допуска ко всем знаниям, отсутствуют архивы, а у настоятеля монастыря они есть, и он вам всё расскажет, если вы захотите и сможете его заинтересовать.

– Ясно, посмотрим. У меня и без него есть смысл жизни, я готов пойти воевать с индейцами, чтобы присоединить их к Мексике, а также решить все вопросы со своими долгами. И как они могут так долго воевать с Мексикой, и главное, чем? И это в наше время – револьвера и винтовки?

– Их снабжают оружием англичане, через границу с Британским Гондурасом. Это я слышал от одного сеньора, участника этой войны, большего я не знаю.

– Я понял, Себастьян. Благодарю, ты достаточно пролил свет на многие вещи, о которых я не знал, и на многое, что успел забыть. Надеюсь, это поможет мне в будущем.

– О, дон Эрнесто, вы задумали новые приключения?

– Возможно, скорее всего, в этом ты точно окажешься прав.

– В подобных делах у меня имеется отменное чутьё, и я никогда не ошибаюсь, я чувствую новые приключения, и они не пройдут мимо вас, сеньор!

На последней фразе я ощутимо скривился, сдались мне эти приключения, но как чувствовал Себастьян неприятности, так и я понимал, где есть возможность неплохо проявить себя и попутно заработать денег. И рассчитываю я на благодатную и непокорную чужакам сельву.

– Поживём – увидим, Себастьян, а пока располагайся в доме моего бывшего управляющего, он теперь твой, и держи твой первый, честно заработанный у меня, песо! – вынув из кошелька большой кругляш с изображением орла, пожирающего змею, сидя на кактусе, я вложил монету в ладонь Себастьяна.

– Благодарю Вас, хозяин, клянусь своими легендарными предками, вы не пожалеете об этом!

– Очень на это надеюсь, очень…

Глава 14
Мистер Эванс

В это время в одном из дорогих номеров местной гостиницы в центре Мехико происходил важный разговор между мистером Эвансом, представителем одного из банкирских домов САСШ, и его местным поверенным, который вёл дела на территории Мексики и отвечал за контакты с местной властью.

Поверенного звали сеньор Педро Ганадо, это был небольшого роста, круглый, как колобок, толстячок, с благообразным выражением лица, длинными висячими усами, переходящими на двойной подбородок, и глубоко посаженными, очень хитрыми глазками.

Здесь же находился и человек, являющийся правой рукой мистера Эванса, который отвечал за всю «грязную» работу, выбивая долги и заставляя быть сговорчивее всех, на кого падала секира правосудия, обильно смазанная деньгами людей, стоявших за мистером Эвансом.

Звали его Джеф Вайлкречер – высокий крепкий брюнет далеко за тридцать, участник множества переделок, о чём свидетельствовали шрамы на его лице и теле. Обстановка царила соответствующая…

В душном номере гостиницы «Империаль» висел тяжёлый запах дорогих сигар, смешанный со сладковатым ароматом хереса. За окнами клубилась вечерняя мгла, выхватывая силуэты редких прохожих. Мистер Эванс откинулся в кожаном кресле, наблюдая, как пепел с его «гаваны» падает на персидский ковёр. Его бледные, почти бесцветные глаза, скрытые за полуприкрытыми веками, ничего не выражали.

Напротив него, на краю жесткого стула ёрзал сеньор Педро Ганадо. Круглое, как полная луна, лицо адвоката покрывал липкий пот. Казалось, он сидел не в роскошном номере, а на раскалённой сковороде. Третий присутствующий, Джеф Вайлкречер, стоял у окна, спиной к остальным, и неторопливо, с гипнотической монотонностью водил лезвием ножа по полоске грубой кожи, пришитой к жилету. Скрип стали от соприкосновения с кожей резал тишину вернее любого ножа.

Мистер Джордж Эванс, высокий худощавый человек с седой шевелюрой и острой бородкой клинышком, имел невыразительные белесо-голубые глаза, за которыми скрывался недюжинный ум, помноженный на циничность и типичное англосаксонское лицемерие. Сейчас он холодно и равнодушно смотрел на Педро Ганадо, драматизируя ситуацию и наслаждаясь тем эффектом, который она создавала. Дождавшись нужного момента, он положил на край пепельницы наполовину выкуренную сигару и начал разговор.

– Итак, господа, подведём баланс, – голос Эванса был низким, ровным и сухим, как пыль на дорогах Оахаки. – На столе у нас три расписки, милостиво превращённые судом в три клочка земли. Два в Оахаке…

Он сделал театральную паузу, давая угрозе раствориться в воздухе, как дым от его сигары.

– … с ними покончено. Надеюсь, Джеф, новые владельцы оценили твои… неоспоримые аргументы?

Тень у окна пошевелилась. Вайлкречер не обернулся, лишь его хриплый, пропитанный табачным дымом и пылью Дикого запада голос отозвался.

– Оценили. Один даже расплакался от признательности. Прямо перед тем, как поставить заветный крестик.

У Ганадо снова сдавленно сжалось горло. Эванс позволил себе едва заметную улыбку, уголки тонких губ приподнялись на мгновение.

– Прекрасно. Остался лот номер три. Юкатан. Сеньор Ганадо, – банкир повернул голову, и его ледяной взгляд упал на адвоката, – вы курировали бумаги. Освежите нам память.

– Да-да, конечно, сеньор Эванс! – Ганадо вздрогнул и закивал с непритворной поспешностью. – Дело… дело практически выиграно! Земли по долговой расписке уже юридически…

– «Практически» – это слово для лавочников и мечтателей, Ганадо, – Эванс перебил его резко, и в его голосе впервые зазвучала холодная сталь. – Меня интересует «абсолютно». Так кто сейчас дышит воздухом на моей земле в Юкатане?

– Ах, да! Асьенда «Чоколь». Принадлежит семье де ла Барра. Но, понимаете, произошла… печальная неожиданность. Тиф. Старый дон и его супруга отправились к праотцам.

– Наследники? – слово было выброшено, как щепка в топку.

– Единственный прямой – младший сын, Эрнесто. Чудом выжил, но здоровье, говорят, подорвано. Даже академию бросил – не до наук стало.

Эванс медленно, с едва слышным скрипом кресла, развернулся к окну, подняв взгляд на неподвижную фигуру своего «специалиста».

– Идеальный должник. Молод, болен, одинок. Казалось бы, он должен был ухватиться за наше предложение выкупа, как утопающий за соломинку, – банкир говорил тихо, почти задумчиво. – Но я чую в вашем голосе жирное, неприятное «но», сеньор Ганадо. Вырежьте его. Говорите.

Ганадо наклонился вперёд, понизив голос до конспиративного шёпота, будто толстые стены гостиницы могли иметь уши.

– Покровитель, сеньор Эванс. У де ла Барра есть влиятельный родственник. Заместитель губернатора провинции Юкатан, полковник Альберто Вальдеромаро, со связями при самом генерале Диасе. Именно он… – адвокат беспомощно развёл руками, – помешал нам отсудить всю асьенду. Суд решил разделить владения. Мы получили только то, что прямо описано в долговой расписке.

Эванс поставил хрустальный бокал на мрамор столика с таким тихим, но чётким стуком, что Ганадо вздрогнул. В комнате воцарилась звенящая тишина, которую теперь нарушал только нервирующий, размеренный скрежет стали о кожу.

– Мне не нужны акры, Ганадо, – произнёс Эванс с ледяной чёткостью. – Мне нужна асьенда. Целиком. Пятнадцать тысяч акров земли, на которой можно сеять хенекен до самого горизонта. Вы понимаете разницу между «немного» и «всё»?

– Законными путями… – Ганадо вытер платком шею, – это крайне затруднительно, сеньор. Заместитель губернатора…

– Я не спрашивал о законных путях, – отрезал Эванс. Он отвернулся от адвоката, обратившись к человеку у окна. – Джеф. Юкатан. Джунгли, жара, эти индейцы-майя. Знакомая обстановка?

Вайлкречер медленно обернулся. Тусклый свет лампы упал на его лицо, прочертив глубокой тенью шрам, идущий через левую бровь. Этот шрам придавал его взгляду постоянное выражение спокойного, почти скучающего цинизма.

– Босс, для меня между песчаным каньоном Аризоны и зелёным адом Юкатана разница только в цвете пыли и виде гремучки под ногами. Суть одна.

– Суть в том, – продолжил Эванс, – что молодой де ла Барра должен испытать непреодолимое желание… освободить своё наследство. Добровольно. Или в силу трагических, весомых обстоятельств. Улавливаешь суть?

Взгляд Джефа, тяжёлый и оценивающий, скользнул по поблёкшему лицу Ганадо, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.

– Улавливаю. Понадобятся местные проводники, переводчик для щебетания с индейцами, и пара… узких специалистов по созданию «обстоятельств».

Эванс кивнул в сторону адвоката.

– Сеньор Ганадо обеспечит вас всеми контактами и, что важнее, легальным прикрытием. Вы – моя правая рука, Ганадо – белая перчатка на ней. Перчатка должна остаться безупречно чистой. А рука сделает то, для чего она предназначена.

Эванс поднялся, его высокая худая фигура отбросила на стену длинную тень. Он подошёл к буфету, с лёгким звоном наполнил три бокала тёмно-янтарным хересом и протянул их присутствующим.

– За великие дела, господа. За империю, которую мы строим не из камня, а из земли и долгов. Оформите на меня «Чоколь» целиком – и ваши премии позволят вам навсегда забыть о жаре Юкатана и о шепоте собственной совести. Время, как известно, – деньги. А моё время дорого. Не задерживайтесь.

Ганадо выпил свой бокал залпом, глаза его были полны подобострастного ужаса. Вайлкречер отпил медленно, его взгляд поверх края бокала был устремлён куда-то далеко, словно он уже прокладывал маршрут среди юкатанских зарослей. Эванс же лишь пригубил, его бледные глаза смотрели сквозь стены, через сотни миль, туда, где под палящим солнцем лежала его новая собственность – асьенда с дурацким, непокорным названием «Чоколь». Дело оставалось за малым: убрать последнюю помеху.

* * *

Ровно через две недели после достопамятного разговора с мистером Эвансом, Джеф Вайлкречер, по прозвищу «Инквизитор», стоял на пирсе порта Сисаля (Сизаля) дожидаясь, когда пришвартуется прибывший из Америки пароход «Оклахома». На его борту плыли три человека, специально вызванных для решения вопроса с гасиендой Чоколь.

Где-то на окраине города его терпеливо ожидали ещё пятеро нанятых уже здесь головорезов, без чести и семьи. Выбирал самых лучших из худших, вернее самых наихудших, умеющих не только грабить и насиловать, но и убивать, и запугивать. Найти таких оказалось не просто, но он смог, и привязал к себе деньгами, обещаниями и угрозами. После дела он их всех отпустит, если они будут хорошо себя вести и держать язык за зубами, если же нет, то его люди помогут им исчезнуть навсегда.

– Билл, Джо, Генри! Я здесь! – выплюнув изо рта зубочистку, крикнул Джеф, привлекая внимание окружающих. – Как добрались? – поинтересовался он, когда приятели подошли к нему, спустившись по трапу.

– Качало жутко, Джеф, а Джо облевал полпалубы.

– Нормально всё, это я просто отравился плохим виски. Что за пойло ты, Билл, купил в поездку? Я говорил тебе, что не стоило в портовой забегаловке покупать виски, они бодяжат его какой-то гадостью для крепости.

– Э, ребята, избавьте мне от подробностей вашего пребывания на пароходе, мне это неинтересно, вы всё взяли, ничего не забыли?

– Всё взяли, как мы могли что-то забыть, кроме своих мозгов? Правда, у Джо их отродясь не имелось, мне от родителей мало досталось, а Генри… Генри, у тебя мозги есть вообще?

– А ты хочешь проверить? – и в руке Генри, крепкого коренастого малого, из ниоткуда появился небольшой револьвер.

– Что ты, Генри, мне нет никакого дела до твоих мозгов, – Билл безрассудно отпихнул рукой револьвер, – я просто решил всех немного развеселить своей прекрасной шуткой.

– Шутки у тебя, Билл, как у проститутки, что травит клиентов, чтобы ограбить, – нехотя отвёл револьвер Генри.

– Так я сам сын проститутки, как и ты, Генри.

От дополнительной дырки в черепе Билла спас главарь, успев перехватить руку Генри с револьвером, и одновременно приставив к его боку широкий и острый, как бритва, нож.

– Спокойно, Генри. Море не лучшим образом повлияло на ваши головы. Мы с вами одна команда, и команда не дерьмовая, вы помните, зачем приехали? Дырявить головы друг другу или дела делать и деньги?

Ворча и кидая злые взгляды друг на друга, Генри и Билл наконец успокоились и, убрав оружие, пошли вслед за своим главарём. Усевшись в заранее нанятую повозку, главарь дал команду кучеру, и коляска покатила в сторону местной портовой гостиницы.

В другой гостинице к этому времени уже собралась ещё одна команда из числа местных прохиндеев и разбойников. Общая численность бандитов составила пятнадцать человек, Джеф посчитал, что этого должно хватить для нападения на асьенду и оказания давления.

Примерно в это же время адвокат Педро Ганадо беседовал с одним из нанятых им в Мериде людей, узнавая всё о молодом владельце гасиенды Чоколь. К сожалению, сведений оказалось слишком мало, чтобы сделать какие-то выводы. Вроде как приезжал сюда на пару дней этот Эрнесто де ла Барра, виделся с дядюшкой, но и всё на том, и после того, как уехал обратно, больше не появлялся.

Все, что смог узнать о де ла Барра, он расскажет Джефу, а дальше пусть тот сам разбирается. Ганадо не собирался сам ехать в асьенду, опасаясь за собственную жизнь, он чужак здесь, а юкатеки подозрительно относятся ко всем новым людям, не говоря уж об индейцах.

Иностранцев здесь почти нет, это в том же Велакрусе их много, и в центральных штатах, или в северных, а здесь только Кампече может похвастаться их наличием. А дальше простираются джунгли, куда не рискуют соваться даже юкатеки.

Джеф явился к Ганадо через пару дней и, забрав бумаги, ретировался, бросив напоследок фразу.