Текст книги "Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Ну, уж нет, как это можно принять, да ещё без боя⁈

– Увы, у тебя нет ресурсов. Этот мистер Эванс является поданным САСШ, и у него многое схвачено в Мехико. Конечно, он хотел забрать у твоего отца всё поместье, но земли подорожали, к тому же, наш штат не приветствует иностранцев. Мы, члены Божественной касты, понимаем, что если отдать кусок чужим, они захотят отнять следующий кусок уже у нас, но в данной ситуации мы оказались бессильны, слишком большие долги накопил твой отец, к тому же, он неосмотрительно дал поручительство. Так что, прими этот удар судьбы. Ты выжил, и в том есть божественное провидение, у тебя заберут половину твоих наследных земель, и это плата за твоё выздоровление.

– И ничего сделать нельзя?

– Нет, лишь только создать невыносимые условия для новых владельцев на приобретенных землях, но это долго и трудно, не знаю, сможешь ли ты с этим справиться.

– Смогу и захочу это сделать. А есть карта отчуждаемых у меня земель?

– Да, вот она, здесь суд принял сторону твоего отца и отдал лишь малопригодные для сельского хозяйства земли, но подобных угодий у тебя и так больше половины.

Я внимательно посмотрел на карту. Да, не самые лучшие земли, но это моя территория, и расставаться с ней совсем не хотелось. Все намеченные планы рушились прямо на глазах, я помрачнел, внутренне свирепея от осознания беспомощности. Не успел отбиться от одних напастей, как тут же примчались другие.

– Ясно. Подумаю, что можно предпринять, и подожду этого мистера Эванса.

– Смотри не застрели его, иначе тебе придётся податься в бега. Всё же, это не простой бизнесмен, за него придётся ответить, за это грозит арест. Я навёл о нем справки. Это профессионал, он специализируется на скупке земель под прокладку железнодорожных путей. Вернее, не он, а те, кто направляют его и стоят за ним. Земли твоей гасиенды перезакладывали несколько раз, ему оказалось выгодно приобрести практически задарма кусок твоей территории, вот он и не упустил подвернувшуюся возможность. Вряд ли он приедет сам, скорее всего, пришлёт какого-нибудь наёмника с десятком отъявленных американских головорезов и попытается на месте решить вопрос, в том числе и с тобой, мой мальчик.

Странно, но эти предупреждающие слова дяди вызывали у меня не страх и озабоченность, что уже я сполна прочувствовал при прочтении долговых обязательств, а приступ ярости и дикое желание поглумиться над этими беспардонными тварями. Хотя, что это я? Мир жесток и таким останется всегда, но и я не маленькая деточка. Посмотрим, кто окажется сильнее: я на своих землях или они на чужих.

– Я смотрю, мои последние слова на тебя произвели совсем иное впечатление, а не то, которое, я, честно говоря, ожидал?

– Мне просто стало смешно, когда я представил этих отъявленных головорезов. Я встречался с людьми и похлеще, чем они, но ничего, раз пошла такая пляска, режь последний огурец.

– Режь последний огурец? При чём здесь огурец? Ты говоришь загадками, Эрнесто.

– Да это я так, услышал подобное выражение как-то в Мехико, в кафе, где часто сидели иностранцы, вот и запомнил, а сейчас оно само всплыло у меня в голове.

– Гм, ну-ну. Что планируешь делать?

– Пока ждать и отселять с этих земель все население.

– Зачем?

– Чтобы некому стало на них работать. Люди гораздо более ценный товар, чем земля, а если им дать возможность работать, и главное – указать верное направление, то они принесут больше денег, чем бесплодные территории, поросшие агавой. Пусть привозит и нанимает других.

– Гм, интересное решение вопроса. Но этот план дорого стоит, ведь у каждого пеона есть семья, им надо предоставить жилище, дать работу и возможность обустройства на новом месте.

– Да, на это мне денег хватит, а потом…. я что-нибудь придумаю. Например, поучаствую в Кастовой войне.

– Я понял тебя, Эрнесто. Что же, я пришлю тебе письмо, как только получу ответы от своих друзей. Такой вариант я тоже рассматривал, но он может оказаться опасным для тебя. Хотя, если ты сам хочешь, почему нет⁈

– Сам я не хочу, меня обстоятельства вынуждают.

– Хорошо, я жду от тебя письма, как только к тебе явятся посланники этого мистера Эванса.

– Напишу вам, как смогу, дядя Альберто.

Дядя глубоко затянулся, вдохнув дым из трубки, подержал одно мгновение в себе и выпустил одним большим клубом.

– Держи удар, Эрнесто, то ли ещё будет. А насчёт Кастовой войны, то губернатору действительно нужны толковые командиры, умеющие воевать. Умные, бесстрашные и свирепые.

Я промолчал, решив, что на этом разговор окончен. Дон Альберто ещё долго вещал, рассказывая, что не всё потеряно и какие шаги я мог бы предпринять, и как он бы все это организовал, а я смотрел на него и видел перед собой напыщенного индюка, разглагольствующего скорее для себя, чем для меня. Наконец, он устал и докурил трубку.

– Я могу забрать эти бумаги? – указал я на долговые обязательства.

– Да, они теперь твои.

– Понял. Мне нужно отдохнуть и подумать. Завтра предстоит тяжёлый день.

– Да, ступай, не унывай. У тебя всё ещё впереди.

Кивнув, я забрал бумаги и вышел из комнаты, от избытка чувств хотел было шмякнуть дверью об косяк, но вовремя одумался. С чего вымещать злость на двери, тем более моего родственника. Возможно, он действительно прилагал усилия к тому, чтобы Эвансу не досталась вся моя земля, а может и нет, в любом случае, он не виноват в сложившейся ситуации, так сучилось. Буду воевать, и искать, на чём можно заработать, других вариантов я пока для себя не видел.

В этот день я долго не мог заснуть, внимательно перечитывая полученные по долгам бумаги. И почему я не нашёл никакого упоминания о них в гасиенде? Видимо потому, что разбирательство еще не закончилось, а возможно, сыграли роль другие факторы, этого я теперь не узнаю. Решив, что стану разбираться с проблемами по мере их поступления, я задул свечу и заснул.

Утро и обед прошли скомкано, я по большей части молчал, механически пережёвывая пищу, отвечая на вопросы четы Вальдеромаро коротко и односложно, отчего от меня вскоре отстали. Только один диалог оказался весьма содержательным.

– Эрнесто, я тебе вчера забыл сообщить, ты выглядел очень расстроенным, и у меня вылетела эта новость из головы. А теперь хочу тебе сказать.

Посмотрев внимательно на дона Альберто, я напрягся ещё больше, ожидая услышать от него очередное нелицеприятное известие. Но на этот раз дядя меня скорее обрадовал, чем огорчил.

– Через два месяца на одной из гасиенд членов Божественной касты планируется собрание представителей всех крупных плантаторов. Твой отец посещал раньше подобные мероприятия, его там хорошо знают и помнят, с тобой же ещё не знакомы, но я напомню и, если получится, то тебя пригласят. Жаль, что к тому времени твоя гасиенда перейдёт из статуса больших в статус мелких и средних, но ничего не поделаешь. Даст Бог, ты сможешь увеличить свой надел, и если тебя пригласят на это мероприятие, то у тебя появится шанс в будущем вернуть свои земли, а то и приумножить.

– Я понял, дядя Альберто, буду ждать приглашение от вас.

– Жди, я надеюсь, что всё у тебя сложится удачно.

Я только кивнул в ответ.

После обеда, быстро собрав вещи и упаковав оружие, я распрощался с дядей и выехал из гасиенды, приподняв напоследок сомбреро в знак уважения к провожавшей меня донье Елене. А выехав, тут же принялся размышлять о делах, что ждали меня, и которые теперь придётся решать в режиме цейтнота. Дёрнув поводья, я заставил лошадь скакать быстрее и, подняв за собой небольшое облачко пыли, вскоре скрылся за ближайшим поворотом.

Глава 12
Обратная дорога

Путь до такуерос, где остался Пончо, я преодолел довольно быстро. Нигде не останавливаясь, погруженный в свои тягостные размышления, я быстро скакал по петляющей через поля дороге, поэтому успел прибыть к нужному месту задолго до темноты. Привязав лошадь к крыльцу, я сразу стал искать хозяина.

– Эй, тако, помнишь ещё меня? Где мой верный слуга, которого я оставил тут раненого, под твой присмотр?

– О, сеньор! Вижу, вы вернулись! А, так его пристроили, как и договаривались, в одном доме. Он живой, чувствует себя неважно, но трудно рассчитывать на хорошее самочувствие человеку с простреленным боком.

– Это верно. Показывай его.

– Щас слуга отведёт, эй, Гонзо! А ну, давай сюда! Отведи молодого идальго к его слуге, да поживее, не видишь, он вооружён и очень опасен!

Я только хмыкнул на такой подхалимаж с ноткой сарказма, но насчёт оружия хозяин такуерос прав. Помимо револьвера, на моем поясе в кобуре лежал дробовик, чей массивный приклад торчал немым укором любому негодяю, а за плечами на ремне висел новый винчестер. К слову, ремень шёл в деревянном чемодане к винтовке, вот и пригодился.

Доведя меня до нужного дома, слуга удалился, а я вошел внутрь. Увидев бледного, как мел, Пончо, но живого и относительно целого, я обрадовался.

– Рад видеть тебя, Пончо, живым.

– Я тоже рад вас видеть, хозяин, – еле слышно прошептал тот.

– Ты готов ехать завтра на своём коне в асьенду?

– Если на то будет ваша воля, хозяин, то готов.

– А удержишься в седле?

– Не думаю, хозяин, боюсь, что нет.

– Ладно, тогда поедем вдвоём на коне, надо тебя держать, чтобы ты не свалился.

– Не надо, лучше привяжите меня к седлу моей лошади, она смирная, я давно уже на ней езжу, так вернее. На мне раны заживают, как на собаке, и я бы уже сам залез в седло, но прошло слишком мало времени, сеньор.

– Ладно, посмотрим, как ты будешь чувствовать себя завтра. Если совсем плохо, то останемся здесь ещё на несколько суток, пока тебе не станет лучше.

Пончо промолчал, не зная, что сказать, а потом, внезапно решившись на прямой вопрос, спросил.

– Дон Эрнесто, скажите, зачем вы спасли меня?

– Я? Я всего лишь спасал себя, ну и заодно тебя. Ты мой человек, а я своих не бросаю в беде. Никогда…

– Но вы могли не заботится обо мне, не тратить на меня деньги, оставляя здесь.

Услышав его ответ, я рассмеялся.

– Пончо, я же тебе сказал, что своих не бросаю! И хватит об этом. Тебя кормили?

– Да, хозяин.

– Хорошо, тогда и я пойду что-нибудь поем.

В этот вечер я занялся тем, что выспросил у хозяина обо всем, что касалось Пончо и сержанта руралес, который обещал мне найти и закопать трупы.

Толком ничего узнать не удалось, но хозяин такуерос уверял, что всё необходимое сделали, да и Пончо живой, и ему вроде стало лучше.

Ночь прошла спокойно, а наутро, привязав Пончо к седлу его лошади, мы выехали со двора. Двигаться пришлось медленно, первым ехал Пончо, он показывал путь и находился постоянно в поле моего зрения. Я скакал за ним, держа наготове заряженный дробовик, пугая своим грозным внешним видом случайных попутчиков или попадавшихся навстречу пеонов.

На дробовик смотрели с опаской, ибо просто так люди его не выставляли, а если и вынимали, то непременно желая из него пострелять. Выехав ранним утром, мы без приключений проделали весь обратный путь и добрались до гасиенды незадолго до того, как начало смеркаться.

Проезжая мимо места нападения на нас, в лесу я не увидел ни трупов, ни малейших следов их пребывания, значит, кто-то их убрал. Может руралес, а возможно и случайные прохожие, я видел, какая здесь царит нищета, и даже те тряпки, что были надеты на трупы, могли кому-то понадобиться. Солнце почти склонилось к линии горизонта, когда мы, распугивая прислугу, въехали в ворота особняка гасиенды Чоколь.

* * *

Рауль Кальво места себе не находил, не имея возможности удостовериться, жив ли его нынешний хозяин или нет. Никаких вестей на этот счёт от исполнителей заказа он до сих пор не получил. Оговорённое место встречи в назначенный час оказалось пустым. Никто не пришёл, и вот сейчас управляющий терялся в догадках, не зная, что произошло. Его либо обманул главарь банды и, забрав деньги, исчез, либо что-то случилось с ним и его бандой. И то, и другое событие могло произойти с равной вероятностью, конечно, мог существовать и третий вариант, но какой именно, Рауль предположить не мог.

И вот, спустя шесть дней, в асьенду прибыл дон Эрнесто, сопровождая раненого слугу Пончо.

Как только Рауль увидел ранение, то сразу понял, что к чему. Нападение всё же состоялось, но оказалось неудачным. Хозяин выжил, но вот дознался ли он о том, кто и из-за чего на него напал, оставалось неизвестным. Это и являлось главной интригой. Сердце управляющего на секунду замерло от страха, а потом гулко бухнуло в груди и заколотилось как бешеное. На висках выступил обильный пот, глаза заметались, и он еле сдержался, чтобы не убежать при виде дона Эрнесто де ла Барра.

Вся асьенда засуетилась, встречая приехавшего хозяина. Слуги кинулись снимать еле живого Пончо с седла, забирать поклажу, охать и ахать. В этой суете управляющий решил держаться хоть и рядом, но не на виду, послав узнать обо всём случившимся своего помощника Рика.

Сам дон Эрнесто пока и не вспоминал о нём, озабоченный приездом и тем, о чём пока не говорил. Выяснив от Рика эти подробности уже поздно вечером, Рауль отправился домой, размышляя, что ему теперь делать. Судя по тем сведениям, что разузнал Рик, на хозяина действительно напали бандиты, и это означало, что Кучило его не обманул.

Пончо ранили и, по словам самого Пончо, сказанным мимоходом, в том, что он остался жив, оказалась целиком заслуга хозяина. Что сталось с бандой, Рик толком не понял: то ли их уничтожил хозяин, то ли они сбежали, а может часть сбежала, а часть погибла при нападении. Одним словом – сплошная неизвестность, что и пугало.

Рауль ничего не стал говорить жене, даже когда, увидев, что он чем-то сильно озабочен, она пристала с расспросами.

– Чем ты расстроен, Рауль?

– Чем я расстроен? Хозяина чуть не убили, чем я ещё могу быть расстроен⁈ О, Хесус Кристо! Пончо чуть не погиб, еле выжил.

– А что ты так по Пончо убиваешься, ты же его ненавидел?

– Гм, и что теперь? Разве мне не ведомо чувство милосердия? Тем более, он чуть ли не спас хозяина, за это его и простить можно.

– Ну, я просто спросила у тебя. Ты разговаривал с доном Эрнесто?

– Да, – соврал Рауль, – но совсем недолго. Парой фраз перекинулись, завтра утром поговорю.

– Хорошо, для нас слишком многое зависит от хозяина, да и вообще, ты же ему ещё не обо всём рассказал, а он должен знать, что происходило на гасиенде, пока он болел, а потом отсутствовал.

– Конечно, дорогая, я обязательно ему расскажу.

Жена отстала, а он всю ночь не мог заснуть, думая, что делать дальше. По всякому выходило, что рано или поздно хозяин дознается и про его махинации с товаром, и про то, что это именно он заказал нападение. Мысли лихорадочно скакали, как в бешеном калейдоскопе, эмоции захлёстывали, заставляя рассматривать крайние варианты, пока он не понял, что у него есть два пути решения возникшей проблемы.

Первый – бежать, второй – убить хозяина. Существовал и третий вариант, который, при условии невскрытого обмана, мог позволить ему и дальше оставаться инкогнито для хозяина, утаивая свои прошлые делишки, демонстрируя при этом собачью преданность. Путь хоть и скользкий, но достаточно верный. Так, лихорадочно обдумывая свои возможные действия, Кальво провалился в беспокойный сон.

А с утра к нему прибежал мальчишка из прислуги и сказал, что хозяин проснулся ни свет, ни заря и срочно требует найти и привести к нему управляющего. Выслушав приказ, Кальво накрыла волна страха.

Он вчера всё же видел хозяина, и заметил, что тот купил себе новое оружие, неизвестно зачем, хотя… уже понятно, зачем. Машинально кивнув, погружённый в собственные переживания, Рауль Кальво стал быстро собираться и уже почти вышел из дома, когда его взгляд наткнулся на висящую на стене кобуру с револьвером и плётку, которой он, когда этого не видел хозяин, стегал нерадивых пеонов.

Шальная мысль ударила ему в голову и, сняв со стены кобуру и плётку, он навесил кобуру на поясной ремень, а плётку взял в руки. Оглядев себя и пытаясь набраться уверенности перед непонятным разговором, он вышел из дома.

* * *

Я сильно обрадовался, когда на дороге показались знакомые очертания гасиенды. Обратный путь сильно вымотал меня, я нес ответственность за раненого, и вздохнул с облегчением, когда Пончо ссадили с лошади и унесли лечить, предоставив мне право вновь почувствовать себя тем, кем я здесь и являлся. Да, не царское это дело – раненых слуг спасать, но и по-другому никак нельзя: сегодня ты их спасаешь, завтра они тебя.

Пончо оказался упорным, он указывал нужный путь и при этом даже пытался следить за дорогой, правда, от напряжения чуть было не потерял сознание, поэтому приходилось часто останавливаться, снимать его с седла, а потом с великим трудом усаживать обратно. В общем, намучился я с ним и устал.

В числе первых встречающих налетела тётушка, всплеснула руками, увидев меня с дробовиком, и затараторила.

– Что с тобой случилось? Почему так долго? Где ты пропадал? Почему на тебе лица нет? Ты ранен? А Пончо почему ранен? Это ты его спас или он тебя? Что с вами произошло, где, почему, как?

– Тётушка, я устал, долго рассказывать. Вкратце: напали по пути в Мериду бандиты, мы отбились, Пончо ранили, я перестрелял, кого смог, оказал помощь Пончо, оставил его в ближайшей придорожной такуерос, затем отправился в Мериду. Встретился с дядей и на обратном пути забрал Пончо. Всё! Остальное расскажу завтра, а сейчас я хочу принять ванну и выпить чашечку кофе.

– Ах, ах, ах! Да, да, конечно, сейчас тебя накормят и помоют.

– Я не маленький, сам помоюсь, пусть воды нанесут в ванну, и девушку не надо звать, чтобы спинку мне тереть, обойдусь, не до них. Остальное обсудим завтра, всё завтра.

– Хорошо, хорошо. Я распоряжусь, ты можешь уже идти в столовую, там накрывают. Я как увидела тебя, так сразу же распорядилась об ужине.

– Спасибо, тётушка.

– Всё для тебя, племянничек. Ох, как я рада, что ты жив!

– Я тоже.

Кинув вещи в комнату, я снял с себя лишнее оружие, оставшись с одним револьвером, отмыл грязные и потные руки, и пошёл ужинать. Две испуганные служанки поспешно накрывали на стол и, как только я уселся, сразу стали подавать еду. Быстро поев, я ушёл мыться, после чего улёгся спать. Перед самым сном, чтобы успокоиться и расставить в голове все события прошедшего дня, разобрал и почистил револьвер.

Да, после случившегося не хочется никому доверять, придётся постоянно держаться начеку, ибо пошли они все на… со своими сюрпризами. Сунув револьвер под подушку, я уткнулся в неё лицом и, закрыв глаза, мгновенно провалился в крепкий, без сновидений, сон.

Проснулся я так же, как и заснул, вот вроде только закрыл глаза, и уже смотрю в белый, как снег, потолок, по которому ползёт какая-то бяка. Фу! Тут насекомых неимоверное количество, причём самых разных, преимущественно очень гадких и опасных. И богомол ещё не самый отвратный из них, или это не богомол, а геккон?

Хотя геккон – это вроде бы ящерица⁈ Ох уж эти тропики-субтропики, того и гляди, свалится какая-нибудь гадость и укусит изо всей своей силы за задницу или за «хобот», вот потеха будет!

Не став дожидаться, когда эта срань свалится мне на голову, я откинул лёгкое покрывало, под которым спал и, вскочив, выдернул из-под подушки револьвер, взвёл курок и нацелился на ползущее по потолку насекомое. Гадость, почуяв угрозу своей насекомоядной жизни, поспешно ретировалась, усиленно перебирая многочисленными крохотными лапками, и скрылась в какой-то щели.

– Вот же… карамба! – в сердцах воспроизвел я прилипшее ко мне ругательство, после чего полез в прикроватную тумбочку и, нашарив в первом ящике небольшие карманные часы в серебряном корпусе, отщёлкнул их крышку и посмотрел на циферблат.

Часы показывали полшестого утра, в окна уже давно лился солнечный свет, так что, можно и просыпаться. Дел невпроворот сегодня. Заправив за собой постель (давняя армейская привычка, вбитая старшиной и годами), я вышел в умывальную комнату и принялся шумно плескаться, наслаждаясь прохладной водой, после чего насухо вытерся. Одевшись, пошёл будить прислугу, чтобы найти управляющего, который, скотина такая, вчера мне даже на глаза не показался.

Я и забыл о нём, не до того вчера оказалось, да и тётушка всё собою заполонила, а вот с утра вспомнил. Получается весьма странно. Чем он тут, спрашивается, занимался без меня, и почему не рассказал о том, что проходит суд, и имение, то бишь, асьенда, заложена? Он же, сука, об этом сто процентов знал! Не мог не знать, и молчал, да и далеко не все я финансовые документы на асьенду нашёл.

Разозлившись, я нацепил револьвер, затем, решив, что одного мне теперь недостаточно, взял второй, выбрав не парадный, а старый. Приделав к поясу вторую кобуру, пошёл искать управляющего. Показался он только через полчаса, когда я уже наскоро позавтракал и выходил из столовой.

– Рауль, где ты ходишь, я тебя везде ищу, и где ты был вчера, что-то я не видел тебя в числе встречающих?

– О, дон Эрнесто, я вчера приболел, слышал, что вы приехали, но не смог выйти к вам, ноги и спину ломило, послал своего помощника, чтобы вам помог, а сам вот не смог.

Я глянул на хитрую рожу своего управляющего и совсем не захотел ему поверить, вот вроде бы он говорил с жаром, доказывая, а вот не чувствовал я к нему доверия, какая-то фальшь в его голосе чувствовалась. Правда, не пойму, почему.

– У меня к тебе разговор есть, очень серьёзный. Я проверял бумаги, оставшиеся от родителей, на асьенду и на все ведомые ими финансовые дела, и не обнаружил нескольких документов, и книги учёта мне показались не совсем правильными, а в одной и вовсе один лист вырван. Аккуратно, но вырван, я тогда не стал заострять на этом внимания, но после известий, что я узнал от дяди, это становится делом чести и принципа. Что ты можешь сказать мне?

Произнеся последнюю фразу, я пристально посмотрел на Рауля, желая понять, что он за человек, начнет ли врать, и когда начнёт. После моих слов у управляющего забегали глаза, он судорожно облизнул губы, а во мне резко зародилось подозрение, и с каждым его словом оно становилось всё сильнее.

– Не знаю, дон Эрнесто, я не влезал во все дела, а выполнял только волю хозяина и хозяйки, то есть ваших достопочтимых родителей. Все финансовые дела они вели сами, часто не ставя меня в известность. Поэтому мне ничего не известно.

– Совсем ничего?

– Не совсем, но всё, что я знаю, узнал только с их слов, подробности мне неизвестны.

– Хорошо. Ты слышал о том, что на меня напали бандиты?

– Ээээ, да, слышал.

Странно, но Рауль при этом занервничал ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж больше. От осознания этого факта я начал говорить с ним не грубее, а вкрадчивее, делая акценты на незначительных, но очень важных подробностях, своим тоном стараясь загнать в ловушку запутавшегося в собственных словах управляющего.

– Они напали на меня в сухом лесу, их было шестеро, шестеро бандитов, хорошо знающих, что я поеду по этой дороге, и вот я вступил с ними в бой. Пончо ранили сразу, а выстрелив по мне, промахнулись. Дальше случился бой, в котором я с трудом выжил, оказавшись более удачливым, чем они, а кроме того, я знал, что на меня нападут, да, именно знал, и понимаешь, почему?

Сейчас я произносил эти слова чисто интуитивно, и, по сути, блефовал, желая понять, имеет ли какое-то отношение к произошедшему мой управляющий или нет. Говорить ведь можно всё подряд, и честный оскорбится, а подлый начнёт отчаянно искать выход. Так оно и случилось. Управляющий смертельно побледнел, что хорошо стало заметно по его смуглым щекам. Вернее, он скорее посерел, и это я увидел со всей отчётливостью. Мы сейчас находились в одной из широких галерей особняка, где имелось много больших оконных проёмов. Я специально подгадал такое место для разговора.

– Я не знаю, нет-нет, я не знаю, почему вы так на меня смотрите, зачем вы так на меня смотрите? Откуда я могу знать, почему напали именно на вас? Наверное, хотели напасть, вот и напали, – беспокойно затараторил управляющий.

– Ты прав, Рауль, они хотели на меня напасть, именно на меня, хотя на дороге ехал не один я, к тому же, мы с Пончо оказались вооружены, и могли дать отпор, но напали именно на нас. Что скажешь?

– Я… мне нечего вам сказать, сеньор, я ничего не знаю, я ни в чём не виноват, и…

– А может, ты всё-таки знаешь? Я оставил в живых последнего из бандитов. Их главаря звали Кучило, знаешь такого? Где ты был за день до моего отъезда, а? Говори! – повысил я тон почти до крика.

Последний вопрос я задал наугад, взяв на понт Рауля, и если бы он испугался, но ответил мне твёрдо «нет», я на время отстал от него, но он предпочел действовать по-другому. Вздрогнув от последнего вопроса, управляющий резко сделал шаг назад, его лицо исказилось в дикой гримасе ненависти и злобы, а правая рука потянулась за висевшим на поясе револьвером.

На какое-то мгновение мы оба замерли, готовясь к разным действиям. Я, не ожидая такой реакции, не успел поднести руку к поясу, где у меня также висел револьвер, весь поглощённый лицезрением эмоций управляющего, пытаясь разгадать, кем он является на самом деле и почему так реагирует на мои слова. Из-за этого момент оказался упущен, и когда Рауль потянул на себя из кобуры револьвер, я понял, что не успеваю достать свой, взвести курок и выстрелить в ответ.

Кальво успевал, я – нет. Стрельба в упор ничем хорошим для меня закончиться не могла, это приговор. Хватит двух – трёх выстрелов, чтобы изрешетить моё тело, заодно и добить. Время резко замедлилось, эти мысли промелькнули в моей голове, и я сделал максимально возможное и выгодное сейчас действие. Собравшись, я резко отскочил влево и, ударившись плечом в раму окна, вылетел вместе с ним наружу.

Оглушительный звон разбивающегося на кусочки стекла, вкупе с треском вырванной с корнями рамы, оказался почти сразу же заглушён грохотом револьверного выстрела, произведенного управляющим.

Но одним выстрелом Рауль не ограничился, вслед за первым последовал и второй, и третий. Мне повезло, первый выстрел запоздал, вторая пуля улетела в пустое окно, а третьим выстрелом Рауль промахнулся от нетерпения и волнения. Четвёртый же я ему сделать уже не дал, сам начав стрелять.

Приземлившись на руки, я перекатился по траве и, выхватив из кобуры револьвер, рывком взвёл на нём курок и нажал на спуск, начав стрелять из положения лёжа. Пуля впилась в нижнюю раму, раскрошив её и испугав Рауля, что попытался высунулся в окно, желая застрелить меня. Второй мой выстрел и вовсе попал в стену, так как управляющего на прежнем месте уже не оказалось. В это время он стремительно бежал по коридору в сторону запасного выхода, сбивая всё на своём пути, отталкивая прислугу и снося стоявшие по углам глиняные вазы с живыми цветами.

Как вихрь он пронёсся по основному зданию гасиенды и, выскочив через запасной выход, бросился бежать к своему дому, где провёл всего лишь несколько минут, забрав деньги и какие-то бумаги, после чего вскочил на коня и умчался прочь. Больше я его не видел.

Как только я понял, что мой нежданный противник сбежал, я поднялся на ноги и, прихрамывая после неудачного падения, попытался догнать Рауля, но где там, его уже и след простыл.

– Найти, обезоружить и привести ко мне этого негодяя! Привести живого или мёртвого Рауля Кальво! – орал я, обращаясь ко всей прислуге, что сейчас попряталась либо пребывала в недоумении от всего происходящего.

Но пока окружающие поняли, что своими глазами видели покушение на меня со стороны управляющего, пока разобрались, пока нашлись люди, способные его найти и обезоружить или, на крайний случай, убить, прошло минут пять-десять, и за это время Рауль успел забрать самое необходимое и сбежать, оставив в качестве залога свою жену и малолетних детей.

– Ссссууукаааа, Карамба! – орал я вне себя от ярости, потрясая револьвером. – Карамба! Сукин кот! Isu madre! Chingada madre! Chingado, Рауль! PENDEJO! – на этом мой словарный запас ругательств иссяк и, уже машинально прошипев «карамба», я вышел во двор, чтобы собрать всю прислугу и объявить им своё решение, заодно и пояснить, что произошло между мной и управляющим.

Люди, желая узнать всё из первых уст, собрались довольно быстро, пришли даже пеоны из ближайшего селения, бросив работу, чтобы услышать, что случилось с сеньором. Шипя от боли, я протирал смоченной в текиле тряпкой полученные в результате падения ссадины и порезы, и ждал, когда соберётся вся прислуга. Наконец, помощник Рауля Рик Альварес доложил мне, что все люди собраны. Погрозив ему револьвером и пообещав пристрелить, как собаку, в случае чего, я начал речь.

– Сегодня мой собственный управляющий Рауль Кальво стрелял в меня, пытаясь убить. Вчера я приехал в асьенду из Мериды, по дороге в которую на меня напали бандиты из банды Кучило, я убил всех членов банды, одного из них оставил в живых, чтобы он мне всё рассказал, что он и сделал, после чего умер на дороге, как собака. Рауль обманывал и врал, это он хотел меня убить и заказал это сделать банде. К счастью, у него не получилось, я вывел его на чистую воду. Поняв, что раскрыт, он напал на меня, после чего, воспользовавшись неожиданностью, сбежал. Я объявляю за его поимку, живым или мёртвым, пятьдесят песо, большего этот негодяй не стоит. Любой, кто принесёт мне его голову, получит от меня надел земли в свою собственность и прощение долгов, помимо указанных мною пятидесяти песо. Запомните это, люди, любой, кем бы он ни был, будь он хоть пеон, хоть креол, хоть старик, хоть ребёнок. Будь это женщина или мужчина, каждый получит от меня указанную награду. Я всё сказал!

Толпа загудела, обсуждая услышанное, но я уже развернул лошадь и поехал обратно в фазенду, тьфу, в асьенду. Что хотел, я сказал, кто пожелает денег, станет рыть землю, чтобы достать этого, блин, pendejo.

А Рауль, если не совсем дурак, постарается навсегда скрыться в глубинах Мексики, иначе я его достану всё равно и повешу. А что делать с его семьёй, я пока не знаю, спрошу у доньи Розы, да и деньги его надо найти, наверняка обирал семейство де ла Барра. Не просто же он решил меня убить, явно, чтобы скрыть свои делишки. Почувствовал, что жареной задницей завоняло, вот и решился на крайние меры, а я тут, некстати для него, выжил, ну и…