Текст книги "Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Зло усмехнувшись, я отложил в сторону дробовик, взял карабин и, тщательно прицелившись, нажал на спусковой крючок. Карабин рявкнул, изрыгая из себя пулю, человек упал, второй заметался, ища укрытие, но, дёрнув рычажным механизмом перезарядки, я не дал ему на это шанса и, выстрелив навскидку, отправил его вслед за первым.

– Счастливого пути, амигос! Святая Мария вас проводит в сторону ада, – пробормотал я и переключился на двор, внимательно следя за тем, не выбежит ли кто ещё.

Увы, количество желающих сбежать с награбленным резко уменьшилось, а жаль. Этими двумя выстрелами я окончательно привлёк к себе внимание нападающих, до которых, наконец, дошло, что только я ещё оказывал им сопротивление, оставшись единственным и самым опасным. Главари этой тусовки, наконец, сообразили, где меня искать.

* * *

Перестрелка стихла, переродившись в тяжёлую, зловещую паузу. Воздух во внутреннем дворе гасиенды «Чоколь» загустел от дыма, пороховой гари и пыли, взметнувшейся от пуль, впившихся в глиняные стены. Тишина сейчас звучала страшнее любых выстрелов – это была тишина затаившегося зверя, который только что показал клыки.

– Хей, Билл… – голос Джо, прижавшегося к стене конюшни, прозвучал хриплым шёпотом. – А тебе не кажется, что мы тут немного… завязли? Как в той зыбучей трясине у реки Рио-Гранде.

Билл, сидевший к нему спиной в тени развороченной выстрелами бочки, не поворачивался. Он медленно, с привычным щелчком, проверял барабан своего «Кольта». На его обычно каменном лице играла странная полуулыбка.

– Завязли? Возможно. Но, чёрт побери, Джо, я сто лет уже так не веселился.

Он на мгновение выглянул из-за укрытия, и тут же пуля с визгом отколола кусок стены в сантиметре от его головы.

– Видишь? Настоящий стрелок. Не то, что эти петухи из деревни, которые палят куда попало. Тот, что на крыше… он знает дело. Эти мексиканцы хороши, только когда летят на тебя с гиком на лошади, с обнажённой саблей. А в перестрелке всегда проигрывают. Но этот гачупин… – он снова усмехнулся, – он явно не в этой дыре учился своему ремеслу.

Джо смачно харкнул на запылённый камень и вытер тыльную сторону ладони о свою щёку, заросшую жёсткой, недельной щетиной. В его глазах не было бравады, только усталое, злое раздражение.

– Билл, мне наплевать, где он учился – в академии или у чёрта на рогах. Мне нужно, чтобы его не стало на этой проклятой крыше! – Он ударил кулаком по стене. – Этот меткий скот уже четверых наших «гостей» отправил к праотцам. Местные бандиты, которых мы наняли, теперь не рыпаются. Унюхали смерть. Теперь они думают только о том, как бы пограбить и смыться отсюда, пока пуля не нашла и их.

– Вот уж новость… – проворчал Билл, но усмешка с его лица наконец сошла. – Я и сам готов свалить отсюда к чёртовой матери. Но где, спрашивается, тот самый идальго? Дон Эрнесто? Его ни черта не видно.

– Его «позорные бойцы», как ты говорил, уже разбежались, – откликнулся Джо, снова выглядывая. – Остался только этот одинокий волк на кровле. И взять его – всё равно, что достать орла с самой высокой сосны. Не подступиться.

Тень, бесшумная и серая, как дым, отделилась от тёмного проёма особняка и двинулась к ним короткими перебежками. Генри подошёл к ним беззвучно, заставив обоих вздрогнуть, когда его голос раздался прямо рядом.

– Я говорил Инквизитору, – начал он своим монотонным, лишённым эмоций голосом, – что стрелок на крыше – это, скорее всего, и есть наш «гачупин».

Билл и Джо переглянулись.

– Почему? – хрипло спросил Джо.

Генри кивнул в сторону главного дома.

– Оружие. Это многозарядный «Винчестер». Дорогой. И стреляет он не как напуганный пеон. Он целится. Ждёт. Он не паникует. Это выстрелы хозяина, защищающего своё. Не наёмника. Я почти уверен – это он.

Как будто призванный этими словами, из того же тёмного проёма появился и Джеф «Инквизитор». Его лицо в темноте смутно виднелось белым пятном, а глаза горели холодным, сосредоточенным огнём. Он медленно кивнул, подтверждая слова Генри.

– Генри прав. Мы обыскали все комнаты. Пусто. Только старуха-кухарка, дрожащая за дверью. Значит, три варианта: либо он мёртв и лежит где-то в углу, – Джеф дёрнул рукой в отрицательном жесте, – либо смылся через потайной ход… Но тогда зачем этот стрелок так яростно прикрывает пустой дом?

Он сделал паузу, дав своим людям понять мысль.

– Либо он и есть тот самый стрелок. И он не просто так засел на крыше. Он запер нас здесь. Он тянет время. – Генри коротко кивнул. – Этот вонючий гачупин оказался не так прост. Он превратил свою асьенду в ловушку. И мы в неё попали.

Джеф посмотрел на плоскую крышу главного дома, где засел неведомый стрелок. Оттуда не слышалось ни звука, стрелок явно выжидал, затаившись.

– Так что, ребята, – голос Инквизитора стал тише, но теперь в нём зазвучала привычная, неумолимая сталь, – нам нужно снять его. Любой ценой. Если это он – значит, нам сказочно повезло. Мы покончим с этим делом прямо здесь и сейчас. И тогда все эти земли станут лёгкой добычей. А если нет… – Он не договорил. Но все поняли. Тогда они пролили кровь зря и остались ни с чем, с пустыми руками и растущим, как туча, гневом мистера Эванса за спиной.

– Генри, – Джеф повернулся к нему, – обойди слева, через развалины старой печи. Билл, ты стреляешь с двух рук из револьверов, чтобы отвлечь его. Джо, со мной. Будем подбираться справа, от колодца. Когда он переключится на Билла… мы его достанем.

Он посмотрел на своих людей. В его взгляде не было просьбы. Был приказ и холодная уверенность мясника, который засучил рукава.

– Время разговоров кончилось. Давайте завершим эту охоту.

Глава 18
Битва за гасиенду. Окончание

Пыль медленно оседала на выщербленных пулями камнях внутреннего двора, и в этой повисшей тишине голос Джефа прозвучал жёстко и сухо, как треск ветки под сапогом.

– Билл. – Он не повышал тона, но от этого слова, брошенного в знойный воздух, Билл вытянулся, как нашкодивший мальчишка. – Твоя задача – люк! Подбираешься к нему снизу, дашь пару выстрелов, чтобы этот хренов идальго прижал уши, и ждёшь. Ты – приманка, понял? Отвлекаешь на себя, дёргаешься, не даёшь ему высунуться. Но смотри, – Джеф прищурился, и шрам на его лице побелел, – не подставься. Он не лавочник с дробовиком. Этот… – он запнулся, подбирая слово, – этот гачупин хитрый и опасный. Ты слышишь меня, Билл?

Билл расправил плечи, поиграл желваками и криво, самоуверенно усмехнулся. На его простоватом, обветренном лице застыло выражение человека, который слишком часто выходил сухим из воды и уверовал, что так будет всегда.

– Слышу, не глухой, – отозвался он, с нарочитой небрежностью передёргивая затвор. – Да ладно тебе, Джеф. Не впервой. Я этого испанца так прижму, что он забудет, как маму звали. Ещё не родился тот креол, что подловит меня в перестрелке. Я этих щенков с золотыми пуговицами на штанах, – он сплюнул сквозь зубы, – за милю чую.

Джеф хмуро смотрел на него. Хотел было добавить, что самоуверенность – та же глухота, что мешает слышать свист пули. Хотел напомнить, что щенки с золотыми пуговицами тоже умеют кусаться, а у этого ещё и клыки волчьи. Но Билл уже глядел куда-то в сторону крыши, предвкушая пальбу, и Джеф только сжал челюсть. Сказанное впустую – хуже, чем двусмысленное молчание. Он резко повернулся к Джо.

– Ты пойдёшь с северной стороны. Там растёт какая-то хрень ползучая, по ней заберёшься наверх, она выдержит, к тому же, есть карниз окна. Не спеши, не высовывайся, пока Билл не начнёт шум. Как только пальба пойдёт – лезешь наверх и выскакиваешь. Твоя задача – помочь Генри ранить его.

Джо коротко кивнул, поправляя ремень карабина на плече.

– Генри. – Джеф повернулся к своему самому молчаливому, самому опасному человеку. – Ты идёшь с востока. Подберёшься, пока Джо с Биллом отвлекают его, он слишком будет занят ими. Ты должен сделать его!

Генри не кивнул, не моргнул. Его лицо, будто бы вырезанное из цельного куска коры, оставалось бесстрастным. Только пальцы привычно легли на рукоять ножа, потом скользнули к кобуре – рефлекс, доведённый до совершенства тысячами ночных вылазок.

– Я должен взять его живым, – Джеф сделал ударение на каждом слове. – Не убивать. Ты меня слышишь, Генри? Лучше всего – в руку. Или в плечо. В правое, он правша, это я точно запомнил. – Джеф на мгновение прикрыл глаза, восстанавливая в памяти фигуру у ворот, то, как Эрнесто де ла Барра держал дробовик. – Если возьмёшь в бок – только навылет, чтобы не задеть внутренности. Тащить его нам, не нанимать же носильщиков для этого дохлого идальго.

– Сделаю, – коротко бросил Генри, и в этом единственном слове уместилась целая клятва.

Джеф обвёл взглядом свою маленькую стаю. Трое волков, каждый со своим клыком. Билл – напор и шум, Джо – упрямство и выносливость, Генри – безжалостная, выверенная точность. И он сам – тот, кто ведёт их на охоту.

– Ну что же, парни, – он позволил себе не усмешку даже, а хищный оскал, мелькнувший в уголке рта. – По местам. Дадим этому вонючему идальго просраться. Пусть знает, что значит встать на пути у Инквизитора.

* * *

Затаившись на крыше, я решил выждать. Как дальше станут развиваться события – неизвестно, когда я пойму, что догадки верны, то начну спускаться, попробую это сделать через штатный вход, либо полезу по стенам. Вниз спуститься проще, чем влезть наверх, к тому же, здание большое, и везде могут подстерегать неожиданности со стороны врагов. У меня, конечно, имелось небольшое преимущество: я лучше знал особенности постройки, но на стороне бандитов была их многочисленность.

Поколебавшись, я решил оставить дробовик на крыше, а с собой взять оба револьвера и карабин. К дробовику патронов осталось мало, перезаряжать его в спешке проблематично, да и таскать с собой три патронташа и два ружья слишком неудобно. Но сделать это позже, в подходящем месте.

Свесившись с крыши, я стал осторожно всматриваться в лежащие тени, пытаясь уловить движение. Ничего не увидев, аккуратно перебрался на другую сторону, и здесь краем глаза, наконец, уловил какое-то шевеление. Подхватив дробовик, я выстрелили дуплетом, от отдачи меня откинуло назад, что возможно меня и спасло.

Меня тоже высматривали, а увидев, открыли ответный револьверный огонь. Пули зацокали по крыше, уносясь прочь, подобно гигантским шмелям, гудя на разные лады и повизгивая в воздухе, как нетерпеливые адские собачонки…

Я откатился в сторону, лёжа на боку, переломил стволы и загрузил в обе дыры по патрону, защёлкнул и бросил дробовик лежать на крыше. Здесь же оставил и патронташ к нему.

Прижимаясь к крыше, практически по-пластунски переместился к входу. Встал, определил за спину карабин, перехватил оба револьвера и, схватив стоящую недалеко вазу, кинул её в люк на второй этаж. Ударившись об пол, ваза разбилась, грянул выстрел, и я тут же открыл огонь с двух рук, и попал. В кого – не знаю, но лезть следом не стал, надеюсь, что убил.

В револьверах оставалось ещё по три патрона, и я решил прорываться вниз по противоположному торцу, там, как раз спускаться было удобнее всего. Добежав до края крыши, я увидел, как показалась чья-то голова в широкополой шляпе. Человек уже успел почти выбраться на крышу, когда я заметил его.

– Мужик, ты не прав, – сказал я негромко и прицелился. – Это моя крыша, и я её охраняю, прощай, амигос! – револьвер басовито рявкнул, сталкивая пробитое пулей тело вниз, а дальше события закрутились быстрее, удивив неожиданностью.

Обернувшись, я заметил, как на крышу буквально выпрыгнул человек и одновременно с ним прозвучал выстрел с левого края крыши, потом ещё один, но не в меня. Я не успел отреагировать на появление новых противников, и пуля, посланная в меня, пронеслась совсем рядом с шеей, сорвав клочок кожи. Сразу обильно потекла кровь, заливая рубаху.

Второй выстрел произвели снизу, и попали в того, кто стрелял в меня. Тело невидимого противника тяжело рухнуло наземь, сдирая ползучие лианы и ломая росшие внизу цветущие кусты какого-то местного растения. Кто пришел на помощь, я не знал, наверное, кто-то из охраны. Пригнувшись, я стал стрелять с двух револьверов, затем перекатился, уходя от ответных выстрелов. Бросил оба револьвера, схватившись за край крыши, нащупал ногой оконный выступ и, рискуя сорваться вниз, начал слезать.

Быстро преодолев расстояние, через несколько секунд я уже стоял внизу, прячась в кустах. Карабин висел у меня за плечами, я взял его в руки и, внимательно наблюдая по сторонам, стал тихонько перемещаться к конюшне. Сверху послышалась ругань, затем всё стихло. Над краем крыши показались поля чужой шляпы, но стрелять я не стал, а только пробормотал себе под нос: «Сам ты шляпа, ещё бы хрен свой высунул, дурачок!»

Перемещаясь от укрытия к укрытию, я довольно быстро оказался возле конюшни и, не обнаружив никого возле неё, затаился, держа на прицеле особняк. И тут в поле моего зрения попались два очередных бандита, по виду мексиканца, что тащили моё добро, намереваясь его украсть. Сразу возникла дилемма: ждать, когда появится главарь всей этой банды, или кокнуть этих двоих, стараясь не выдать себя. Решал я недолго, ненавижу, когда у меня что-то хотят отнять, с детства имею привычку ничего своего не отдавать.

Принцип у меня такой: чужого не возьму, и своего не отдам! Руки сами вскинули к глазам карабин, я присел, упираясь правым коленом в землю. Прицел, выстрел, перекат в сторону, прицел, выстрел и снова перекат. В то место, откуда я стрелял, тут же ударили две пули. Яркие вспышки револьверного выстрела показались с крыши. Лёжа стрелять неудобно, но я, как смог, так и выстрелил в ответ. Попал? Нет, скорее всего.

Так же лёжа переместился ещё дальше, нырнув в тень стены конюшни. Вновь выстрелы, только теперь от самого дальнего края гасиенды. Раз, два три, бешено дёргая рычаг перезарядки, я не дал противнику отвечать мне также часто, но это оказался кто-то из недобитых мексиканских бандитов, решивший напоследок пострелять вдогонку.

После моих выстрелов продолжать стрельбу больше желающих не нашлось, лишь только мой противник, что находился сейчас на крыше или уже сбежал с неё, где-то бродил в ночи.

Что же, тогда мы поиграем в прятки с тобой, янки, тарантула тебе в штаны и ржавый якорь в пузо. Я замер, где-то послышался скрип, затем глухой стон тяжелораненого, но всё живое замерло, прячась и не пытаясь даже высунуть свой нос, пока не закончится бой.

Мысленно пересчитав патроны, остававшиеся в магазине, я решил, пока есть на то время, дозарядить карабин и, вынимая по одному патрону из нагрудного патронташа, стал набивать ими подствольный магазин винчестера.

Хорошая всё же винтовка М1873, надёжная, мощная, пуля у неё крупного калибра, правда, оглушает выстрел так, что долго ничего не слышишь вокруг. На секунду я замер, напряжённо вслушиваясь, затем наскоро перекрестился, выдохнул и, держа винтовку наготове, шагнул в неизвестность.

* * *

Себастьян Чак не стал подъезжать к самой асьенде, а остановился где-то в полукилометре, в удобном месте, и, оставив коня пастись в зарослях чайи, двинулся в сторону звучащих выстрелов.

Он не торопился, желая, чтобы всё закончилось до его прихода, но, увы, стрельба не прекращалась, она лишь стала реже, и вскоре он понял, почему. Бой оказался быстротечным и жестоким, и даже издалека виделись многочисленные трупы, как обороняющихся, так и нападающих. А кому-то из прислуги не повезло оказаться под перекрёстным огнём.

Крадучись, скрываясь в тени, Чак стал подбираться к внешней изгороди, в любой момент готовый броситься наутёк. Да, он не трус, но бояться не запрещает Бог, кто боится, тот живёт! А у него есть ещё и особая миссия. Стрелять он умел хорошо, но не любил, гораздо лучше он работал ножом. Привычка с детства, поэтому, завидев раненого бандита, он подобрался к нему сзади и, обнажив короткий узкий клинок, одним ударом в висок отправил того к праотцам.

Рядом с бандитом лежала старая винтовка, подобрав её, Чак снял патронташ с убитого и, перезарядив винтовку, стал крадучись приближаться к главному зданию асьенды. Затаившись в тени иксоры, цветущей яркими, большими цветами, изготовился к стрельбе. Отсюда хорошо просматривалась часть здания, наиболее удобная для штурма, и довольно быстро Чак понял, что происходит, и кто на кого ведёт охоту.

На крыше сидел меткий стрелок, что продолжал оказывать сопротивление, а трое или четверо нападающих начали окружать здание. Передвигались они незаметно, угадывалось лишь движение, и то нечётко. Себастьян деловито пристроил винтовку на одну из веток и стал терпеливо ожидать: чем всё закончится. Лезть в гущу событий? Нет, это успеется, он ведь не умирать сюда пришёл, а испытывать острые ощущения, то бишь, приключения. А умереть он всегда успеет, к тому же, он чувствовал, что его патрон жив. В том, что именно он находится сейчас на крыше, у Себастьяна не оставалось ни малейших сомнений. Так, как де ла Барра, никто в асьенде стрелять не умел, да и судя по тому, насколько случился ожесточённый бой, выживших имелось критически мало, если они вообще остались.

Всё же, хорошо, что он не торопился, тут и нападавшим досталось по первое число, вон, сколько трупов валяется, и раненые есть. Для себя Себастьян определился: раз хозяин жив, значит, он придёт к нему на помощь, потому что любит приключения. Буквально не может без них жить, хе-хе, но и рисковать понапрасну тоже не стоит, у него есть порученная миссия, и его гибель туда не входит.

В это время ситуация резко поменялась, и стрелка на крыше решили взять штурмом. Всех нападающих отсюда заметить оказалось невозможно, да он и не ставил перед собой такой цели, в бою главное ведь – не участие, а победа, а она иногда достигается одним выстрелом.

Стрельба становилась ожесточеннее, и тут он заметил, как возле стены, напротив которой он занял свою позицию, внезапно оказался человек, и принялся ловко карабкаться по ней наверх. Аккуратно взяв его на прицел, Чак дождался, когда голова штурмовика окажется над крышей, и мягко нажал на спуск. Грянул выстрел, голова бандита ткнулась вперёд и плеснула кровью, напополам с мозгами, в ту же секунду потерявшее контроль тело сорвалось вниз и, ударившись о землю, распласталось на ней, напитывая бурой жидкостью. Бандит, правда, успел сделать выстрел, но «Де ла Барра выживет, ему не впервой», – усмехнулся про себя Чак.

Стрельба на крыше быстро разгорелась и оборвалась почти сразу после его выстрела. Затем раздалось ещё два подряд выстрела, и всё затихло. Какая-то тень метнулась от здания, он быстро прицелился, выстрелил, но, кажется, промахнулся, так как человек не остановился, а исчез, преодолев опасное расстояние, и сразу затерялся в ночи.

Прошло ещё с полчаса времени, Чак так и продолжал сидеть в засаде, не решаясь покинуть спасительных зарослей. А ещё через полчаса неожиданно подал голос его хозяин.

– Есть тут кто из моих людей, выходите!

– Хо, сеньор Эрнесто, а вы меня не застрелите случайно?

– Кто это говорит, неужели мой верный товарищ Себастьян?

– Он самый, дон Эрнесто. Себастьян Чак не забыл вас и пришёл на помощь!

– Хорошо, выходи, не бойся!

– Я подожду вас, боюсь, что кто-то может нас увидеть и выстрелить.

– Да? Ладно, сейчас я тебе тогда покажусь, но ты не взыщи, приятель!

* * *

То, что произошло в дальнейшем, я трактовал, как удачу. Мне просто банально повезло… Когда я спрыгнул с крыши и отбежал в сторону, то долго высматривал своих противников, но так никого и не заметил. Пару раз выстрелил, но не попал, может, задел кого-то, но вскоре вокруг асьенды повисла мёртвая тишина, даже раненые не стонали, или просто никого в живых не осталось.

Не выдержав томительной неизвестности, я закинул винтовку за спину, и с двумя револьверами в руках стал осторожно пробираться по территории асьенды, то и дело наталкиваясь на разбросанные трупы. Пока не понял, что нападение закончилось, вместе с бандитами.

Пришла уверенность, что всё, никого из нападавших в живых не осталось, либо они сбежали. Осознав, стал звать выживших людей. На мой голос откликнулся только один человек, им оказался Чак. Это меня очень удивило и одновременно обрадовало, однако его странная боязнь мне не понравилась.

Напряжение меня ещё не оставило, и я решил его немного проучить. Несмотря на то, что уже начало светать, я смог незаметно подкрасться и, внезапно очутившись рядом, схватил его винтовку и рванул её на себя, обезоружив Чака, после чего ткнул её дулом тому в грудь.

– Ты со мной в прятки решил играть, Чак? Я бы тебе этого крайне не советовал, дорогой мой слуга… Где ты шлялся всё это время, пока я боролся за свою жизнь и асьенду, а?

– Сеньор! Дон Эрнесто! – затараторил Чак. – Я же спас вам жизнь, это я застрелил того бандита, что залез на крышу и успел выстрелить в вас, я увидел и застрелил его, вон он валяется мёртвым. Я меткий, и долго ждал подходящего случая, чтобы помочь вам отбить нападение. Я пришёл к вам на помощь, как только смог. Видит Хесус Кристо, я невиновен перед вами! Я спас вам жизнь!

– Гм, а где же ты был? – я убрал винтовку от груди Себастьяна.

– У подруги, а как услышал выстрелы, так сразу бросился к коню и помчался сюда.

– Долго же ты ехал. Часа два, не меньше, когда за пять минут доскакать можно.

– Так стреляли, боялся, что убьют меня, и я не смогу вам помочь, я же знал, что вас ждут приключения, а тут сразу столько их привалило, что я аж растерялся, но я справился, мой господин, с лихвой, пойдёмте, посмотрим, кого я убил.

– Как рассветёт, так посмотрим, лучше ищи выживших, собирай их и будем оказывать помощь нашим раненым.

– А чужим?

– А чужих надо допросить, и узнать, кто их подослал. А вообще, охрана не справилась, уж сколько я их учил, а всё бесполезно оказалось. Всё, время не ждёт, болтать можно и до утра. Идём искать выживших, разделяться смысла нет, и четыре глаза лучше, чем два, как и два револьвера лучше, чем один.

– Ваша правда, сеньор, идёмте, конечно. Но если уж быть до конца честным, то тогда уж три револьвера, а не два!

Я молча сунул один револьвер в кобуру, так как он мне сейчас скорее мешал, чем помогал.

– О, сеньор, а я догадлив, теперь два, всё точно, как в аптеке нашей столицы!