Текст книги "Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9
В гостях у дядюшки

Город Мерида показался совсем небольшим, но очень древним, если его сравнивать со многими другими городами. Основанный испанцами на месте развалин древнего города майя Тхо, он поражал роскошью и мощью своего главного собора Сан – Ильдефонсо.

Кое-где ещё сохранились остатки крепостных стен, но город значительно разросся, давно поглотив старые постройки. Весь материал с них пошёл на возведение новых домов. От старого города остались лишь узкие, как в средневековье, улочки да огромные здания, как выстроенный в самом центре муниципальный дворец Каса де Монтехо. Сейчас его занимала местная мэрия, а кроме неё там располагались филиалы разных банков и другие частные учреждения.

Мой путь пролегал как раз мимо этого величественного здания, и с интересом рассмотрев это архитектурное чудо, я проехал дальше, спеша скорее добраться до особняка своего дяди. Сегодня уже наступил выходной, я опоздал явиться в будний день, чтобы застать его на работе. Что же, у меня на это имелась более чем веская причина.

Особняк дона Альберто Франсиско Вальдеромаро оказался типичным строением для Мериды. Его стены, сделанные из местного известняка, поддерживались с фасада рядом колонн и возвышались на два с половиной этажа над землёй. Внешние стены и забор были обработаны известью и поражали своей первозданной белизной. Этакий эталон колониального стиля.

Подъехав к воротам особняка, я наклонился и, не слезая с лошади, постучал в них. Нет, сделал я это не копытом лошади, и не головой, а кольцом, специально располагавшимся вверху двери. Некоторое время стояла тишина, и ничего не происходило, затем послышался шум, двери распахнулись, и на меня глянули настороженные глаза вооружённого дубинкой привратника. К этому времени я уже слез с лошади и терпеливо ждал возле ворот, когда кто-нибудь появится.

– Что надо?

– Я Эрнесто де ла Барра, из гасиенды Чоколь, приехал к сеньору Альберто Вальдеромаро.

– Де ла Барра⁈ Я доложу, ожидайте, – и дверь передо мной вновь захлопнулась наглухо.

Я пожал плечами, что же, подожду, и принялся рассматривать стены особняка, покрытые цветущими лианами с яркой сочной листвой. Выглядели они достаточно красиво: на белом фоне зелёная листва с вкраплениями огромных красных и жёлтых цветов, формой напоминающих лилии. Я не мечтательный эстет, но если красиво, почему это не отметить?

Минут через пять возле забора послышалась возня, и вместо маленькой дверки привратника стали распахиваться большие ворота, у которых меня ожидал местный дворецкий.

– Прошу, сеньор, вас примут, – провозгласил он.

Ездовое животное у меня почти сразу забрал конюх, а я, попав в руки дворецкого, последовал вслед за ним в особняк дона Альберто, стараясь слишком заметно не озираться по сторонам. А посмотреть было на что.

Здание гасиенды Чоколь, хоть и большое по моим представлениям, не шло ни в какое сравнение с этим особняком: ни материалом отделки, ни толщиной стен или их высотой, ни внутренним убранством. Всё, что я увидел, оказалось на уровень выше, чем у меня «дома».

Войдя в холл особняка, я невольно замедлил шаг, чтобы осмотреться. Большое, с высокими потолками помещение выглядело нарядно и торжественно. Стены украшали картины с типичными пейзажами Мексики, на гладком полу, собранном из тонких плит мраморного оникса, стояла дорогая мебель в стиле культуры майя и ацтеков. Длинные узкие окна обрамляли роскошные шторы, и всё в доме практически кричало о достатке его хозяев.

– Красиво! – выразил я свои мысли вслух.

Дворецкий услышал и вежливо, даже польщённо, улыбнулся.

– Вам сюда, сеньор де ла Барра, – мягко направил он меня в сторону и открыл дверь нужной комнаты.

Пройдя внутрь, я попал в прекрасно обставленный кабинет, где меня уже ждал, сидя за огромным дубовым столом, сеньор Альберто Франсиско Вальдеромаро, мой дражайший дядюшка по отцу. Им оказался высокий, худощавый мужчина, далеко за пятьдесят, с лёгким флёром седины на висках и гордым породистым лицом. Густые, чёрные с проседью бакенбарды украшали его щёки, соединяясь с усами.

– О, наконец-то, племянничек! А я тебя ждал ещё вчера, где ты застрял? Эх, молодость, молодость!

Произнеся эти слова, дядюшка встал из-за стола и, приветственно распахнув свои объятия, шагнул ко мне. На секунду заколебавшись, я решительно подался вперед и крепко обнял своего «дядюшку». Дядюшка на несколько мгновений сжал меня, потом отстранил от себя и вновь оглядел.

– Ого, а ты, хоть и худ, что вполне объяснимо после перенесённого тифа, но силён. А что это от тебя так сильно пахнет порохом и чем-то ещё, знакомый запах, но никак не могу понять, что это?

– Может, запах лошади?

– Нет, Эрнесто, присаживайся вот сюда, запах конского пота я ощутил, как только ты вошёл ко мне в кабинет, уж не обессудь, как и пыли, которой ты пропитался, пока путешествовал, а вот есть ещё один запах. Ба, да я вижу кровяные пятна на твоей одежде. Понял, так это запах крови! Что собой случилось в дороге, Эрнесто⁈

– Случилось, но это не моя кровь, дядя Альберто, а моего слуги, может и от трупов бандитов ещё измазался. Напали на меня разбойники, в четырёх часах езды от Мериды. Какой-то Кучило являлся у них предводителем, пусть земля ему будет стеклов… ммм, камнем.

– Это же совсем рядом с Меридой! Куда только смотрят бездельники руралес и отряды асьендадос! Обленились совсем, сволочи… Эх, мало стало по-настоящему боевых парней, но ты… меня поразил. Я уж думал, что ты, Эрнесто, решил поразвлечься в придорожной таверне или просто задержался в пути из-за здоровья, а ты вон что, оказывается. Да, ты вырос настоящим мужчиной. Мне приходило письмо о том, что твои родители скончались от тифа, ты их схоронил?

– Да, дядя Альберто, мама умерла раньше, когда я находился без сознания, отец держался и умер, когда я немного пришёл в себя, но я ничего не помню, всё расплывалось перед глазами от бессилия и моих слёз. Так горько мне не было никогда!

– Бедный мальчик, да, сначала погибли твои братья, а сейчас и твои родители. Тяжёлое горе, но жизнь продолжается, и ты достаточно окреп после болезни, раз смог убежать от банды.

– Я не убежал, дядя, я убил всех, кто напал на меня. Всех шестерых. Правда, мне повезло, что они не попали в меня, досталось только Пончо, моему слуге. Когда его свалили с седла, мне пришлось отбиваться самому, а потом ещё и собирать трупы, ловить лошадей, грузить Пончо и добираться до ближайшей такуерос. Переночевав там и оказав помощь раненому, я собрался ехать к вам, но меня здорово отягощали трофеи: три лошади и шесть ружей. Мне пришлось продать всех лошадей и два ружья, чтобы уже налегке явиться к вам.

– Ммм, твой рассказ поразителен, Эрнесто! Просто поразителен. Я не ожидал от тебя такого, право слово. Жаль, что твой отец не может услышать твоего рассказа, я думаю, что его гордость взмыла бы в небо, подобно птице, и оставалась в вышине ещё очень долго.

– Весьма польщён, дядюшка, вашей похвалой, но в тот момент передо мной стояла всего лишь одна цель – выжить. И Слава Хесусу Кристо, я её достиг!

– Да, на всё воля божья и провидение высших сил! Твоя мать часто молилась святой Марии, желая, чтобы ты достиг большего из всех её сыновей и при этом не погиб, и святая Мария её услышала, направив твою руку и сердце в нужную сторону. Ты выжил после тифа и совершил уже один хороший поступок, не пострадав при этом. Значит, сила молитвы твоей матери при тебе и станет помогать впредь. Слушай своё сердце, оно подскажет тебе правильный путь, Эрнесто. Я очень рад видеть тебя, но ты устал с дороги, поэтому стоит сейчас отдохнуть и сменить одежды. У тебя есть во что переодеться, чтобы явиться перед глазами сеньоры Елены?

– Да, дядя Альберто, тётушка дала мне с собой запасной комплект белья.

– Тётушка?

– Да, донья Роза, родная сестра моей матери. Она приехала ко мне погостить после приглашения и сейчас смотрит за гасиендой.

– Гм, донья Роза… Ну, что же, в пустыне и кактус овощ. Только ты не доверяй ей полностью, как и отец твой не доверял. Не нужно ей в руки давать бразды правления всей гасиендой.

– Я и не собирался этого делать, она лишь следит за домом и слугами.

– Тогда пусть. Дом всегда на женщине, а ты, я понял, пока не собираешься жениться?

– Нет.

– И помолвка, насколько я знаю, у тебя ни с кем не состоялась?

– Нет.

– Ну, что же, я возьму это на заметку, невест среди Божественной касты достаточно, пусть не из числа первых лиц, но и на первой попавшейся богатой замухрышке низкого происхождения не стоит жениться. Будущее покажет, а пока иди, отдохни с дороги, жду тебя к обеду через два часа!

– Спасибо, дядя Альберто.

– Рано пока ещё спасибо говорить, нам предстоит серьёзный разговор вечером, полагаю, ты не против остановиться у меня на пару дней?

– Как вы скажете, дядя Альберто, мои дела подождут, я не тороплюсь обратно. И хотел бы вам сразу передать подарок, что прошёл вместе со мною все приключения и, тем не менее, остался цел. Примите его от меня!

Договаривая последние слова, я полез в небольшой мешок, что захватил с собой, и, нащупав там заветную шкатулку, вручил её дону Альберто.

– Это курительная трубка, самая лучшая, что я смог найти в нашем захолустье.

– О, в курительных трубках всегда у меня ощущается нехватка, я их теряю, забываю, ломаю, так что, твой подарок к месту, не сомневаюсь, что она окажется не хуже других. Ладно, на обеде поговорим обо всём более подробно, а вечером обсудим твои дела и планы на дальнейшую жизнь. Бернардо!

В дверь осторожно постучали и тут же открыли. В проёме показался дворецкий, что привёл меня в кабинет дядюшки. Встав, я поклонился дяде и вышел вслед за слугой. Меня быстро препроводили в комнату для гостей и показали ванную комнату, чтобы я мог помыться с дороги. Отдохнув, к обеду я вышел чистым и в новой одежде.

Одежда для путешествия мной была выбрана простая и недорогая, так как я ехал к родственнику, не желая его поразить роскошью, скорее наоборот, показать стеснённость из-за жизненных обстоятельств. Думаю, что мне это вполне удалось, тем более, я сильно похудел за время болезни, и теперь подобрать что-то из старой презентабельной одежды оказалось весьма затруднительно.

В столовой, куда меня пригласили на обед, кроме самого дона Альберто присутствовала его жена донья Елена Вальдеромаро и их младшая дочь лет двенадцати. Я её видел на фото в семейном архиве, так же, как и Альберто Вальдеромаро, почему сразу его и узнал. Однако его супруга изменилась значительно сильнее, с того момента, когда её запечатлел на фото неизвестный фотограф.

Дородная, маленького роста жгучая брюнетка с правильными чертами лица и густыми волосами, собранными в пышную причёску, внимательно посмотрела на меня, как только я появился в столовой. Её цепкий взгляд скорее даже походил на оценивание.

– Елена, позволь тебе представить моего племянника, которого ты в последний раз видела, когда ему только исполнилось двенадцать лет. Как тебе?

– Возмужал!

– Я улыбнулся, как можно более радостно, хотя не испытывал этих чувств, но прошлая жизнь многому меня научила, так что, лучше улыбаться, чем ругаться.

– Дорогая тётушка, позвольте мне, в знак вашей красоты и уважения к вам, подарить вот этот скромный подарок, доставшийся мне от моих рано почивших родителей. Это очень старые серьги, переходящие по наследству в нашей семье, я думаю, что вы найдёте им достойное место в коллекции своих драгоценностей!

Увидев подарок, тётушка улыбнулась мне в ответ, и сформировавшийся было лёд, практически растаял. Она открыла маленькую коробочку, что я ей вручил с поклоном, окинула быстрым взглядом подарок и, закрыв, тут же протянула мне правую руку для поцелуя. Взяв руку в ладонь, я слегка коснулся её губами и сразу же отпустил, сделав шаг назад.

– Ну, вот и познакомились заново, – резюмировал дядя Альберто, – тебе сюда, – указал он мне на место прямо напротив себя. – А это моя младшая дочь Карменсита, ей уже исполнилось двенадцать. Карменсита⁈

Маленькая, худенькая девочка с тонкими чертами лица, в белом закрытом платье тут же вскочила и слегка присела, приветствуя меня. Я наклонил голову в знак почтения и прошёл на указанное мне место.

Обеденный стол на двенадцать персон позволял усадить гостя где угодно, но дядя предпочёл указать мне место именно напротив себя. Его супруга и дочь расположились соответственно справа и слева от него. Больше за обеденным столом никто не присутствовал, лишь только двое слуг стояли наготове, чтобы налить вина или переменить блюдо.

– Ну, рассказывай, какие приключения с тобой произошли вчера, и что пережил за последний год.

Пришлось повторять рассказ второй раз, перебарывая своё обычное нежелание много разговаривать. Постепенно я разошелся и, на ходу додумывая детали, рассказал настоящую историю о том, что происходило со мной, включая нападение бандитов. Мне повезло увлечь своим разговором обоих супругов.

– Ах, как жаль, что этого не слышали мои старшая дочь и сын, – воскликнула в конце рассказа донья Елена. – Старшая живёт давно уже не с нами, а сын уехал в Мехико на днях.

– Дорогая, я думаю, что ты сможешь всё в точности им пересказать, если в том возникнет нужда и интерес.

– Да-да, непременно, всем станет очень интересно услышать такие поразительные истории и, главное, что не о чужих людях, а о самых близких.

Я промолчал, давая волю разыгравшемуся не на шутку аппетиту, поглощая весьма вкусные блюда. Не хочется перечислять все, но ужин на мой вкус оказался выше всяких похвал. Заодно есть причине не отвечать лишний раз, а то уж горло пересохло, приходилось запивать постоянно вином, а сильно захмелеть мне бы не хотелось.

– Я вижу, вы проголодались?

– Да, донья Елена, есть такое, повезло поесть только утром, в такуерос, дальше я вынужден был заниматься возникшими делами по продаже лошадей, что достались мне в качестве трофеев.

– О, расскажите об этом, пожалуйста! – невольно выпалила их младшая дочь, которую мне толком и не представили.

После этого возгласа на неё посмотрели три пары глаз (мои в том числе), отчего девочка густо покраснела, что стало заметно даже сквозь смуглую от жаркого солнца кожу, и, опустив глаза, уставилась себе в тарелку. Посмотрев на неё, я невольно улыбнулся.

– Хорошо, специально для вас, сеньорита, я расскажу. Дело было так…

После десятиминутного рассказа, когда я прервался, чтобы глотнуть немного освежающе прохладного сока, услужливо поставленного передо мной, меня прервал дон Альберто.

– Ну, что же, Эрнесто, не каждый благородный идальго рискнёт сам продавать коней на обычном рынке, но ты, тем не менее, отлично с этим справился, и это пригодится тебе в будущем. Жизнь, она же круглая, как шар, и никогда не знаешь, каким местом к тебе повернётся. Сегодня ты богач, а завтра уже бедняк, у которого за душой есть всего лишь только конь, да винтовка. Кстати, ты трофейные ружья не продал?

– Да, дон Альберто, не продал, я лишь оставил два из них за то, чтобы в моё отсутствие смотрели за Пончо и лечили его. К тому же, пришлось заплатить одному сержанту из руралес, чтобы захоронили трупы бандитов.

– Гм, – дон Альберто показал глазами на дочь, которая перестала есть после моих слов про трупы. Я замолчал, не став извиняться, чтобы не заострять на данной теме внимание.

– Хорошо, Эрнесто, сегодня вечером я тебя жду в кабинете, где и поговорим о твоём будущем, и ты поведаешь о своих планах. Что ты сейчас предпочитаешь: сигары, трубку или решил увлечься новомодными сигаретами?

– Я… не курю, дядя Альберто.

– Вот как? Помнится, ты постоянно щеголял с сигарой?

– Тиф. Лёгкие плохо работали, бросил. Может, вновь начну, но пока не хочу.

– Молодец! Табак хоть и приятен на вкус, но ужасно вреден. Тогда можешь пока отдохнуть и прогуляться по особняку, я распоряжусь, чтобы показали весь дом, затем ужин, и встречаемся в моем кабинете в семь часов. А завтра я распоряжусь, чтобы утром, если ты захочешь, тебе показали город и все интересующие тебя магазины, ты же не просто так приехал?

– Я ехал только ради того, чтобы повидаться с вами, дядя Альберто.

– Это похвально, но, живя в провинции, не грех пройтись и по магазинам, чтобы купить нужных вещей, которых не найти в вашей гасиенде и в магазинчиках ближайшего мелкого городка, ведь так?

– Да, дядя.

– Хорошо, тогда пусть всё останется, как я распорядился.

Вернувшись в выделенную мне комнату, я дождался назначенного в сопровождение слугу и обошёл с ним весь особняк и двор, нигде особо не задерживаясь, и желая только одного – выспаться. Обследовав в течение часа всю территорию особняка, вернулся и проспал до вечера. Ужин мне подали в комнату, а ровно в семь часов я уже стучался в кабинет своего дядюшки.

– Заходи, Эрнесто. Присаживайся, где тебе удобно, у меня места много, как и кресел.

Кивнув, я уселся в одно из кожаных кресел, что стояли напротив рабочего стола дяди. Перед доном Альберто лежала уже раскрытая коробка с кубинскими сигарами и подаренная мною трубка с пачкой табака и спичками. Взяв трубку в руки, дон Альберто стал медленно набивать её табаком, иногда внимательно поглядывая на меня.

– Курить не хочешь со мной за компанию?

– Хочу, но боюсь, что станет плохо.

– Правильно, тогда не надо. Поговорим о делах. Вот смотрю я на тебя и вижу совсем другого человека, так непохожего на прежнего Эрнесто. Тот порывист и горяч, ты, даже рассказывая, говоришь медленно, без жестикуляций, которые так любил прежде, и в то же время я вижу, что это ты. Болезнь и смерть твоих родителей очень сильно на тебя повлияли, Эрнесто, но не в худшую, а скорее в лучшую сторону, что меня, несомненно, радует, тем не менее, очень удивительно видеть в тебе совсем другой характер.

– Так получилось, дядя Альберто, я в этом не виноват.

– Ещё бы! – дядя, набив табаком трубку, поднёс к ней спичку и медленно, с нескрываемым наслаждением раскурил, смачно попыхивая дымком. Пустив к потолку густой клуб ароматного, и в тоже время очень вонючего дыма, он продолжил.

– И вообще, я удивлён твоему хладнокровию и тому, как ты расправился с напавшими на тебя бандитами. Ты сильно повзрослел, мой мальчик. На твоём лице ещё не отразилось, что ты пережил, но я вижу в твоих глазах совсем иной блеск, чем прежде. Ты убил шестерых, я тебе верю, и не думаю, что ты нас всех обманывал, говоря об этом. Причём, убил ты не обычных пеонов, а настоящих бандитов, чьё ремесло – грабить. Поверь, у них идёт постоянная борьба между собой, и немногие доживают до того момента, чтобы сколотить собственную банду, как смог этот Кучило. Конечно, завтра я узнаю, что там и как произошло, и думаю, что не изменю своим выводам. В связи с этим у меня возникли некоторые мысли насчёт тебя, но я хотел бы сначала узнать о твоих планах на будущее, Эрнесто.

– У меня простые планы, дядя Альберто. Выращивать сизаль и наращивать его посадки там, где это только возможно, и где его возделывание не помешает посадкам под продовольственные культуры.

– Вот, ты и рассуждать стал совсем по-другому. Продовольственные культуры! Что за слова⁈ Таких слов я никогда раньше от тебя не слышал. Пусть ты учился далеко и видел я тебя уже давно, но всё равно, говоришь ты очень интересно, не похоже на себя самого пару лет назад.

Я промолчал, кляня себя за язык и лексикон.

– Сколько сейчас земли у тебя?

– Пятнадцать тысяч акров, и я хотел бы ещё подкупить, но у меня нет пока на это денег.

– Понятно, я так и предполагал. Что же, сизаль ныне в цене и пока не падает.

– Он и не будет падать, дядя. Мне, кажется, что его стоимость станет только возрастать, так же, как и востребованные объёмы.

Дон Альберто задумчиво пыхнул и, выпустив изо рта очередной огромный клуб дыма, внимательно посмотрел на меня.

– С чего ты так уверен? Ведь век парусного флота прошёл, а те немногие корабли, имеющие и мачты, и паровую машину, просто доживают свой век, увы.

– Прогресс не стоит на месте. Промышленность развивается, всем нужны прочные канаты и верёвки, а также тонкий, но при этом очень прочный шпагат. Кроме того, у нас под боком находится САСШ, где всё развивается ещё быстрее, чем скажем, ммм, в Испании. Поэтому востребованность технического волокна, крепостью почти не уступающего стальной проволоке, а по весу и эластичности значительно его превосходящего, будет только возрастать.

Дон Альберто, внимательно слушал меня, потягивая на себя дым из трубки и задумчиво выдувая, стараясь выпускать его в виде колечек. На мгновение повисла пауза, дон Альберто продолжал тихо попыхивать трубкой, обдумывая мои слова. Затянувшись ещё раз, он выпустил изо рта дым и заговорил.

– Гм, раньше я не замечал у тебя тяги к техническим познаниям, а также интерес к этой стороне дела. Юный Эрнесто де ла Барра больше грезил битвами и сражениями, а не мирской суетой, торговлей и промышленностью.

– Да, дядя Альберто, вы видели меня очень давно, ещё совсем юным, за это время я здорово изменился, много читал и просвещался. Кроме того, у меня создался интересный круг товарищей (сейчас я блефовал, понимая, что дядя видел меня в последний раз никак не раньше трёх-пяти лет назад).

– Гм, знаем мы этих товарищей и эти круги, помнится, когда мне было шестнадцать лет, я думал только… Впрочем, оставим это. Я становлюсь, как ворчливый дед, вспоминая собственную юность и забывая, что у каждого человека она своя. То, что ты мне сейчас сказал, Эрнесто, весьма для меня удивительно. Я бы даже сказал, – здесь дон Альберто сделал паузу и вновь задумчиво пыхнул дымом, – я бы даже сказал, что не верю своим ушам. И, тем не менее, я только что от тебя услышал именно то, что ты сказал, ведь так?

– Да, дядя, – и я вновь повторил свои слова, только немного по-другому.

– Точно! Так ты говоришь, что родители тебе оставили совсем немного денег и в придачу к ним пятнадцать тысяч акров земли?

– Да, дядя.

– Угу, в последнее время у моего брата дела шли неважно, он попытался заработать, но поставил не на того «коня», и проиграл почти всё. Тем труднее придётся тебе, но… Но я вижу, что гасиенда попала в крепкие руки.

– Я надеюсь на это, дядя.

– Да, надежда – это хорошо, но трезвый расчёт намного лучше, а если к нему добавить волну здравомыслия, то результат окажется очевиден. Мне нужно переговорить с некоторыми моими товарищами, чтобы понять, куда тебя можно пристроить и как помочь увеличить земли под хенекен. Может, я даже вложился бы в них, если ты решишь заниматься подобным. Что думаешь?

– Я пока слишком мало знаю о выращивании хенекен и боюсь ошибиться, поэтому не хочу рисковать вашими деньгами, дядя Альберто. Если получится, то я всегда приду вам на помощь.

– Скорее уж я приду к тебе на помощь, в одном ты прав племянник: время идёт, и неизвестно, что нас всех ждет в будущем. Однако поставки через порт Сизаль уже подошли к своему максимуму. Строится новый порт в Прогрессо, туда и будет перенаправлен всё возрастающий поток хенекена. Я рад, что ты рачительный хозяин, Эрнесто, но есть ещё один вариант развития событий, мы его обговорим с тобой завтра вечером.

– Да, дядя Альберто, как вы скажете, так и будет.

– Гм, а ты льстец ещё к тому же, Эрнесто. Да, не думал твой отец, что из тебя получится такой, гм, мамей сапота.

«Мамей сапота», – повторил я про себя, не сразу поняв, что имел в виду дядя, и тут же меня осенило. Так называют мармеладную сливу или мармеладный плод, эндемик Мексики, очень вкусный и сладкий фрукт. От осознания этого факта меня резко бросило в жар, не хватало сравнивать меня с фруктом, да ещё слащавым, ладно бы с кислым или горьким, это как раз нормально, но со сладким….

Не знаю как, но дон Альберто мгновенно уловил по выражению моего лица, что я чувствую в данный момент, и сразу же отреагировал.

– Ну-ну, я не имел в виду ничего плохого, скорее наоборот! Вот теперь я вижу того настоящего Эрнесто, которого знал. Извини, малыш, твой старый дядька несколько забылся. Давай с тобой замнём этот небольшой конфуз бокалом старого рома, у меня в серванте давно стоит бутылочка, да всё не с кем её распить.

Широко улыбнувшись, дядя встал и, выудив из недр бара пузатую бутылку, щедро плеснул из неё в поставленные рядом мелкие бокалы. Докурив трубку, он оставил её на столе, а мне протянул один из бокалов. Не став отказываться, я взял ароматный напиток.

– За твоё здоровье, племянник, и за твоё будущее!

Не чокаясь, мы выпили. Ароматный и крепкий напиток прошёлся по пищеводу и исчез, растворившись внутри желудка, дав мне в ответ волну жара. В голове немного зашумело, а я подумал, что пить крепкие напитки в такую жару не стоит.

– Завтра вечером поговорим. А утром тебя будет ждать мой человек, чтобы проводить по городу. Он знает не только магазины, но и все злачные места столицы нашего штата. Ты должен о них иметь представление, даже если не будешь пользоваться, ведь знание – сила!

– Да, дядя Альберто, разрешите мне идти?

– Иди, отдыхай, завтра поговорим.