Текст книги "Теория стаи: Психоанализ Великой Борьбы (Катарсис-2)"
Автор книги: Алексей Меняйлов
Жанр:
Культурология
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 47 страниц)
СОКРОВЕННЫЙ СМЫСЛ РАЗВИТИЯ РОССИИ В ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО СОТ ЛЕТ
Вырисовывается следующий сокровенный путь России и русских как метанации в последние примерно триста лет.
В России в системе власти к XVIII веку сформировалась ситуация, в истории не новая. Нечто похожее произошло при формировании Хазарского каганата.
Каганат начинался с воспетой поэтами, любимцами толпы, страстной любви. Отпрыски семейств хазарской знати страстно влюблялись в евреек (следовательно, дамы были ярко некрофиличны, во всяком случае ярче, чем хазарки, и своих будущих мужей втайне презирали и ненавидели), женились на них, затем, естественно, рождались дети, которые, возможно, были иногда похожи на номинальных отцов внешне, но по духу, естественно, были «внутренниками»; хазарской толпой воспринимались по номинальному отцу – хазарами. Мальчикам, рожденным в этих браках, естественно, нравились еврейки, они были обречены жениться только на них, рождались дети, те влюблялись, естественно, не случайным образом, и так далее. Словом, через несколько поколений в низовьях Волги воспроизвелся все тот же Карфаген: правящей элитой были одни только «внутренники», в данном случае евреи, а коренное хазарское население впало в нищету и рабство. Яркие «внешники» – потомки древних хазар, не смешавшихся с евреями-«внутренниками», – из каганата вышли, отошли западнее, назвались «бродниками», приняли в IX веке православие, за несколько сот лет вобрали в себя психологически близких к ним выходцев из самых разных народов, переняли от Черниговского княжества русский язык, и ныне называются донскими казаками (см. в кн.: Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М.: Мысль, 1993. С. 213).
Нечто похожее произошло и в России. Только Петр I из-под другого садо-мазохиста вынул не еврейку, а немку, причем такую, в которую страстно влюблялись все. История сохранила и такую вполне закономерную деталь: совокуплялась она, не чувствуя различия, со многими. Своей страстной любовью германо– и проститутофил Петр I, не гнушавшийся педерастии, и положил начало онемечиванию верхушки российской правящей иерархии – и без того «внешнической». Естественно, что его потомки (фактические или номинальные – неважно) хотели в жены непременно «мать» – мать же была немкой, что со временем и привело к полной потере и следов русской крови в представителях династии Романовых (все это без учета валабиянства – а ведь эти выросшие среди немцев и родившиеся от немцев немки в вопросах воспроизводства должны были предпочитать немца, пусть даже конюха!).
Дело ставилось солидно. На века. Подправленная Петром I православная церковь – в прежние времена запятнавшая себя духовными прелюбодеяниями с захватчиками – с курением ладана и фимиама воспевала немцев как русских. Более того, сообщалось, что на это воля Божья, а скоты на престоле – самые Божьи из всех Божьих людей, надо за них всем миром молиться.
И народ «стоял и смотрел».
Опасность для Романовых и немецкого генералитета исходила в России не от «внешников» любого рода, но от «внутренников» и неугодников. «Внутренников» ограничивали в том смысле, что, хотя внутри своей субстаи они могли составлять идеальную иерархию, но ее как целое ни к административной, ни к военной, ни к полицейской власти не допускали. Неугодников же выцеживали в рекруты, высылали на границы, подчас, как и неблагонадежных 41-го, безоружными, и пытались их там тем или иным способом уничтожить – тем поддерживая в России благополучие крысиной стаи.
Эта политика «внешников» продолжалась из десятилетия в десятилетие – отсюда и такое количество войн при миролюбивом характере русских вообще! – однако дело уничтожения неугодников доведено до конца не было – неугодные вымирать упорно не хотели, в лучшем случае уходили за Волгу или в Сибирь.
Свидетельства сохранения неугодников: паранойяльный бред Наполеона, восстание декабристов (явно не «внутренников»), превращение Гитлера в развалину всего за несколько месяцев…
На смену сославшему декабристов Николаю I пришел Александр II, такой же «внешник», ему на смену – Александр III, тоже такой же, – Россия все расширялась, якобы в интересах веры и отечества.
Но на рубеже XX столетия для «внешников» произошло несчастье. Николай II, хотя в выборе жены от предков не отличался – как и положено Романову, он страстно влюбился в немку, поражавшую даже некрофильский петербургский свет своими злобно поджатыми губами, – однако, по силе некрополя напоминал скорее пехотного офицера (об этом сохранились мемуары), да и стал заглядываться, возможно в пику супруге, в сторону «внутренников» – тем расшатывая правящее положение «внешников». Подобные «заглядывания» на российском престоле не новость – такой урод-параноик, как Иван Грозный, хотел даже эмигрировать в Англию.
Но, как бы то ни было, субвождь Николай II совершил величайшее преступление против «внешников» – завел демократию торгового пошиба, перешел ко всеобщей воинской повинности (побочный эффект: перестал изничтожать склонных к неугодничеству), а в 1914‑м даже посмел объявить войну Германии, стал слать колоссальные деньги в Америку (в ущерб России отправил три тысячи лучших русских инженеров в Америку для организации там военной промышленности), – словом, оказался не тот.
Недовольны оказались многие – и «внутренники», и «внешники».
«Внешникам» (типа «обрусевших» немцев, которые на потеху людям мыслящим из Гансов Вильгельмовичей переименовывались в Иванов Васильевичей) нововведения понравиться не могли; «внутренникам» же не нравилось, что реформы идут слишком медленно. Все бы ничего, но у Николая II, любящего порассуждать, не было вождистских качеств, за что его как монарха не могли не покарать – смертью.
«Внутренники», разумеется, рвали одеяло зубами в свою сторону – в этом смысл Февральской революции, во главе поставили «адвокатов», которые и объявили, что война с Германией будет идти, естественно, до победного конца: «внутренники» немецкие «внешнические» порядки на дух не переносят. В хаосе перестройки конца 1916‑го – начала 1917-го в тылу и столицах стали побеждать «внутренники», и эта их временная победа естественна: «внешников» повыбивало на фронтах Первой мировой войны, недобитые сидели в окопах.
Стало очевидно, что для победы «внешников» надо вынуть их из окопов. И вот в запломбированном немцами вагоне (а сейчас уже никто не сомневается в истинности слухов о немецком золоте) в Россию приезжает яркий вождь Ленин – фронт рухнул, солдаты ринулись в столицы. Немцы стали занимать большие территории, «внутренническое» правительство адвоката-«внутренника» Керенского было арестовано.
Потом – Вторая мировая война, «внешники» были перебиты, и когда культ фронтовиков, обеспечивающий им власть, выдохся в связи с одряхлением последних представителей, началась та вакханалия «внутренничества», которую не без основания называют демократией.
Демократы, однако, наворовав, из не нравящейся им России постепенно стекают в страны «устоявшейся демократии», тем увеличивая долю «внешников» в населении России…
* * *
Но есть и третья сила – неугодники. Тот, против Кого «внешники» и «внутренники» пытаются играть, все равно переигрывал их на несколько ходов.
Ибо должно при противокачаниях маятника «„внешники“—„внутренники“» возрастать метанации – притягивающей к себе существенную часть народа Божия со всей земли…
Именно в формировании русского народа как метанации и заключена сокровенная суть бурных событий, происходящих в России. Одни должны уйти (освободительная борьба сначала против «внешников», а затем и против «внутренников»), а вот неугодники должны собираться со всего мира.
Декабризм вбирал в себя вообще недовольных – солью его было освобождение Родины от «внешничества».
Но Октябрьская революция была даже большим благом, чем логические мечтания декабристов, потому что вычищала из России многих – и «внешников», и «внутренников».
Ушли Романовы. Ушел немецкий генералитет. Ушли купцы. Ушли боготворившие графиню Софью Андреевну Толстую ее сыновья и многие родственники, «отец телевидения» Зворыкин…
Остались рекруты, граф Игнатьев, граф Толстой – в крови более других похожего на него сына – русские неугодники; из разных народов планеты пришли многие, о некоторых из которых речь впереди.
Декабристы все-таки победили – в потомках своих.
И потому трижды прав умница граф Игнатьев – недаром не только окончил Академию Генерального штаба и притом первым по академическим знаниям – который, не удосужившись тратить время на изучение так называемого марксизма-ленинизма, просто посмотрел: кто оказался где.
Вчувствовался: где особенно легко.
И принял решение.
Отдал все свое во Франции имущество за право оказаться на Родине, которая на планете сжимается до размеров России, на Родине, смысл которой – не земля, не специфические растения, не колыбельные, но – тот ни с чем не сравнимый дух России, неугодники.
Те, кто не подчиняется тайным желаниям вождей.
Свои.
Глава пятьдесят третьяНЕУГОДНИК – С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БОГОСЛОВИЯ
Люди, по большому счету, выбирают один из двух путей:
– одни после первого воскресения мертвых будут жить вечно;
– другие же после второго воскресения (через тысячу лет после первого), сколотившись в компактную толпу, пойдут на штурм Города Божьего, Нового Иерусалима, Великого Города, однако неожиданно, как их и предупреждало подсознание, окрестности Великого Города окажутся местом их окончательной гибели – они окажутся в «озере огненном» (Откр. 20:15) – это «смерть вторая» (Откр. 20:14) или «вечная погибель» (2 Фес. 1:9).
«Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе» (Рим. 6:23).
Эти две категории людей разделяет великий рубеж – рождение свыше.
Большинство людей начинали свой жизненный путь из одного состояния – «погибшего» (в терминах теории стаи – начали жизнь наследственно абсолютно преданными стае), но кто-то согласился из этого состояния выйти, а другие – в нем остались.
Рождение свыше – это не покаяние, как многие полагают.
Покаяние – это только переход из бездумного состояния в состояние размышления: родиться свыше или не родиться. Иными словами, покаяние – лишь начало духовного пути.
Между покаянием и рождением свыше простирается пустыня.
«Пустыня» – это символ, хотя когда-то ее горячий песок был осязаем.
Попытка преодолеть пустыню описана в библейских книгах – от «Исхода» до «Книги Иисуса Навина».
Евреи-рабы, в крови которых текла кровь Божьих праведников Авраама, Исаака и Иакова, за годы египетского рабства (несколько поколений) на логически-цифровом уровне мышления утратили всякое познание о Боге, однако же услышали (в особом смысле этого слова) призыв Моисея вновь Бога познать – и, несмотря на бешеное противодействие со стороны иерархии (египтян во главе со строителем гигантских пирамид фараоном), вышли из Египта (символ рабства, в общем смысле – рабства греха) в пустыню. Целью их путешествия была так называемая Земля Обетованная, до которой было всего несколько дней пути. Если идти по прямой.
Однако вел их Бог туда не по прямой, а, если восстанавливать по Библии их путь, – кругами, и не несколько дней, но сорок лет!
И на то были серьезнейшие основания – духовные.
В покой Земли Обетованной (Царствие Божие для «родившихся свыше») могли попасть только те из покаявшихся (пожелавших начать знакомиться с Истиной, в том числе и о Боге), которые не только решили окончательно отказаться от греха, – но это решение проявили в конкретных поступках. Печально, но из миллионов покаявшихся евреев – рабов фараона в Землю Обетованную вошли всего несколько человек. Остальные, познакомившись в пустыне с характером Бога, предпочли вернуться в Египет садомазохизма.
Между покаянием (исходом из Египта, первым шагом на пути от греха к Богу) и рождением свыше (вхождением в покой Земли Обетованной) были сорок лет пустыни, когда Бог весьма активно себя проявлял, – достаточно вспомнить манну, которая, подчиняясь особому семидневному циклу, ежедневно питала множество людей.
Итак, пустыня – это состояние выбора. Только в пустыне принимается окончательное решение об обращении к одному из двух духовных полюсов Вселенной. До момента покаяния самостоятельный выбор невозможен, человек водим[23]23
Автор признателен В. Корытину и Е. Рузину, которые познакомили его с идеей несовпадения терминов «покаяние» и «рождение свыше» в приложении к известному библейскому образу пустыни, символизирующему процесс духовного преобразования человека на пути к покою Земли Обетованной.
[Закрыть].
Итак, путь многих (за исключением рожденных от родителей-праведников типа Иосифа и Марии): сначала – пребывание в каком-либо коллективном органе стаи, первый шаг из стаи – покаяние, затем – духовная борьба, терзания выбора (порой продолжительные), и только потом – в зависимости от результата этого выбора – или чудо рождения свыше, или вечная погибель. Разумеется, вечная погибель ожидает также и тех, кто и не пытался через покаяние – шаг необходимый, но недостаточный – из стаи выйти.
Библейская схема последовательности основных событий жизни человека идеальнейшим образом согласуется с теорией стаи. Действительно, человек в стае – абсолютный валаби и шимпанзе, в том смысле, что свободой выбора не обладает вовсе; он хотя и ограничен унаследованными и приобретенными неврозами, значимость которых с возрастом повышается, но руководствуется прежде всего приказами вождя, – включая и невербальные. Особенно в молодости, определяя тем самым всю свою дальнейшую жизнь и судьбу. Именно желаниями вождя (точнее, желаниями того темного противоначала Вселенной, которое вождем-марионеткой руководит) и определяется отношение исполнителя к пище, к противоположному полу, к выживанию.
Развитие критического мышления – следствие покаяния; другое дело, что одно только покаяние еще не открывает путь в вечность.
Как это ни парадоксально звучит, но именно покаявшийся когда-то индивид может особенно умно доказывать, что Бога нет! Эти доказательства – нечто большее, чем простое озвучивание внушений от учителей.
В этом парадоксе нет ровным счетом ничего удивительного: выбирая, люди строят равновысокие пирамиды противоположных рационализаций.
В результате борьбы в пустыне с собственным естеством покаянные порождают две категории людей – одни окончательно выбирают (сами!) сторону сатаны, а другие – Бога.
О первых в Библии говорится, что их уже невозможно привести не только к рождению свыше, но и к покаянию:
Ибо невозможно – однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием…
(Евр. 6:4–6)
Вторые – это те, которые в терминах теории стаи, как и в Библии, называются апостолами.
В таком случае, кто же неугодники?
Неугодники – это понятие более широкое, чем апостолы. Оно включает в себя как всех уже рожденных свыше (апостолов), так и тех покаявшихся, кто к этому рождению свыше еще только подступает. Неугодники – это не все покаявшиеся, но только те из них, которые в данный рассматриваемый момент движутся прочь от стаи (впоследствии могут и поменять свое мнение, в отличие от апостолов, окончательно избравших сторону Бога). Это движение прочь от стаи проявляется в определенного рода поступках.
Таким образом, термин «неугодник» обозначает особую категорию людей (часть покаявшихся и все рожденные свыше), которой в письменной культуре обозначения нет – поэтому введение нового термина оправдано.
Для кого-то может показаться странным, что в рамках теории стаи апостолы могли в 41-м оказаться в партизанской группе где-нибудь в Брянских лесах. Кому-то, видимо, непривычно представить себе апостола Петра, досылающего патрон в противотанковое ружье и целящегося в намалеванную свастику на проходящей железнодорожной цистерне с горючим. Или апостола Варфоломея с трехлинейкой в руках, отстреливающего пальцы какому-нибудь развлекающемуся стрельбой по детям гитлеровцу. Или апостола Иоанна Богослова, швыряющего гранату в окно православному попу, засасывающему поллитру перед тем как благословить казаков на бой со спонтанными партизанами первого этапа войны…
Между тем, странного в этом ровным счетом ничего нет. Апостолы – не дешевые пацифисты. Точно так же, как и не дешевые патриоты.
Дешевый пацифизм – антибиблейский богохульный лозунг о невойне в любых условиях. Дешевый пацифизм на самом деле – это всего лишь законченное «внутренничество», философия жулика, которому выгодно доить исполнителей всю их жизнь – желательно долгую. Невозможно придумать такую систему законов, в которой бы жулик не вывернулся, остановить его может только произвол монарха или диктатора – потому жулик и против насилия, за «демократию».
Дешевый патриотизм – лозунг войны при любых обстоятельствах, вне зависимости от воли Божьей; убийства за якобы родину (понимаемую как территория, общая колыбельная и т. п.). На самом деле дешевый патриотизм – это всего лишь законченное «внешничество», выполнение деструктивной воли «внешнических» вождей.
Но есть и третий подход к проблеме войны. Полезно вспомнить событие, которому в Библии уделено внимание, судя по объемам посвященных ему текстов, возможно, не намного менее значимое, чем воплощение Христа. Это – Вавилонское пленение народа Божьего. Еще задолго до него Бог, видя, что для очищения иудейской метанации необходимы бедствия, надрывающие покаянную душу испытаниями, и притом тяжкими, предрек: плен. О необходимости плена Бог покаявшихся и рожденных свыше предупреждал Духом Святым, а также – словами пророков, которые, вызывая ненависть «патриотической» толпы, призывали вавилонянам не сопротивляться.
Да, было много таких, которые Богу противостали и требовали противоположного – «героического» сопротивления Вавилону. Они считали себя патриотами, но были всего лишь «дешевыми патриотами», «внешниками».
Так и с пацифизмом. Несопротивление агрессору хорошо только в конкретном случае: когда на то есть воля Божья. Ведь было: Бог посылал древний Израиль воевать с народами, населявшими Землю Обетованную. Не говоря уж о войнах оборонительных. Да и плен – ценность неабсолютная, целесообразная только в конкретных, полезных для метанации, обстоятельствах.
«Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное. Время убивать… <…> …и время миру» (Еккл. 3:1–8) – истина эта с тысячелетиями не стареет.
Индивиды – «внешники» и «внутренники» – не меняются, поэтому всегда находятся называющие себя христианами, которые «время миру» возводят в абсолют, – тем отвергая пример пророков и противопоставляя себя Богу. Своим абсолютизмом (фанатизмом) они разоблачают себя: выдают отсутствие прямого общения с Богом. Это еще и разоблачение оскверненности предков – трусостью, предательством и сдачами в плен в ущерб Родине. Выдают дешевые пацифисты и свое настоящее – психоэнергетическую принадлежность к стае «внутренников».
Истина не дешева. Истина – в прямом общении с Богом, без посредников.
Из «Деяний» (Деян. 19:1–7) мы узнаем, что рождение свыше (или, что то же самое, принятие Святого Духа, Иисусово крещение духом и истиной; водное крещение – это лишь символ покаяния, крещение Иоанново) никак не связано со взаимоотношениями с людьми, пусть даже апостолами, но только с Богом.
Всякий неугодник учится от непосредственного общения с Богом.
Неугодник – понятие, безусловно, религиозное. Без его помощи не объяснить ключевых событий мировой истории, в частности важнейшего этапа Великой Отечественной – и не важно, что такой символ как крест в событиях не фигурировал.
Отсюда приходим к очередному парадоксу: главную религиозную войну XX столетия Бог вел на стороне единственного в мире атеистического государства!
Это – нормально: Бог, будучи предельно творческой Личностью, никогда не повторяется. Он – такой.
* * *
Это самоочевидное духовное знание о взаимоотношениях Бога и метанации можно подтвердить даже математически.
Вообще интерпретация фактов зависит исключительно от мировоззрения и психологической принадлежности к той или иной части трехцентрового мира. Ясно, что толкований того или иного факта будет три типа.
Скажем, о чем свидетельствует то, что в России госбезопасность, самая хорошо оплачиваемая организация, в течение нескольких поколений занималась охотой на Библии и их уничтожением; в то время как в Соединенных Штатах Библии сходили с печатных станков непрерывным потоком, так что на каждого жителя приходилось их по нескольку штук, а коллекционеры и профессионалы кафедр и вовсе могли похвастаться десятками Библий в различных переводах и обложках – и такой, и эдакой? О чем свидетельствуют эти внешние обстоятельства? О сатанизме России – как учат демократы? О святости Америки? Или о противоположном?.. В самом деле, зачем вырывать оружие из рук остывшего трупа – оно уже бессильно.
Можно ли знать Истину без перелистывания той или иной книги, скажем, Библии? Можно ли познавать библейские истины, пользуясь только родовой памятью и критическим мышлением?
Математиками одной из восточноевропейских стран незабвенного социалистического лагеря была поставлена странная на первый взгляд задача: рассчитать, сколько понадобится лет, чтобы в крови у каждого жителя их страны оказалась хотя бы капля княжеской крови.
При расчете предполагалось, что жены до адюльтера (внесемейного валабиянства) вообще не опускаются, то же самое отличает и мужей. Предполагалось также, что потомство князя выживает на общих основаниях, – все потомки князя-родоначальника и по мужской, и по женской линии не могут занимать единственный престол, и слабейших, в иерархическом смысле, не убивают, но все они спокойно растворяются в рядовом населении.
Согласно расчетам любознательных математиков, получилось, что для проникновения княжеской крови в каждого жителя их восточноевропейской страны 400 лет вполне достаточно. Для страны покрупнее срок, конечно, будет чуть больше, но принцип понятен. (Хаотичное валабиянство не убыстряет, но только упрощает процесс, снимая сословные преграды, а также разрушая традиционное брачное обособление «внешников» и «внутренников».)
Сюжет можно сформулировать и так: если к народу присоединяется какой-нибудь способный к деторождению князь, то уже через четыреста лет (каких-то десять-двадцать поколений!) все население может считать себя приобщенным к голубой крови и обращаться друг к другу просто: князь.
Итак, у каждого ныне живущего человека в роду были и «внешники», и «внутренники», и неугодники.
В каком-то смысле каждый видел, как распинали Христа: евреев явно не по одному на каждый народ, следовательно, еврейская кровь – по причине в том числе и валабиянства – есть в жилах каждого. Как и кровь, скажем, филистимлян. Или немцев. Или – чего уж там! – русских.
Возможности наши – трехцентровы; родовая память у каждого – многотомна.
Действительно, родовую память человека можно представить как некую обширную многотомную библиотеку. Ею человек воспользоваться не только может потенциально, но и пользуется в действительности, неважно, осознает он это или нет. Проявляется это, прежде всего, с невыгодной стороны – в воспроизведении унаследованных неврозов.
Самые из них актуализованные и формируют объединения исполнителей – исполнителей неврозов, – особенно падких на волю своих (по неврозу) вождей, тоже невротиков.
Разные национальности не только формируются, но и сохраняются разными неврозами (типом преступлений прошлого – преступлений той или иной заповеди Десятисловия).
Но есть неврозы и наднациональные.
На один из них и обратил внимание Зигмунд Фрейд – и, потрясенный, отказался от пустопорожнего университетского суверенитического знания.
Это – невроз протоорды.
По Фрейду, это как бы общая бумага для всех книг библиотеки родовой памяти; бумага, насыщенная информацией, – основа для последующих «записей».
Конкретные обстоятельства жизни отдельного индивидуума зависят только от того, какой том он позволяет себе из этой библиотеки вытащить.
Но человек может решиться и вытащить неугоднический том, – и начать жить.
Ведь этот том, в отличие от всех остальных, написан на другой бумаге – Божьей, той, которую Фрейд в своих концепциях не заметил.
Всякая Истина – библейская, где бы она ни обнаруживалась, – но принять ее может только неугодник.
И ему для познания Божьей Истины не обязательны типографские книги.
Апостол живет в каждом из нас, весь вопрос в том, будет ли ему разрешено продолжить свое приостановившееся со смертью лучшего из предков развитие.
