Текст книги "Теория стаи: Психоанализ Великой Борьбы (Катарсис-2)"

Автор книги: Алексей Меняйлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 47 страниц)

Во-первых, что-либо объяснять не способным, а главное, не желающим понимать – бесполезно.

Во-вторых, Иисус, заботясь о безопасности Петра, его эвакуировал, попросив занять место гребца. Поскольку лодка профессиональных рыбаков на таком большом озере, как Галилейское море, скорее всего, была по размерам значительной, то, как прекрасно знает всякий рыбак, удержать ее на воде на месте нужны усилия и сноровка пожалуй что и большие, чем при обычном плавании, и одному гребцу с такой лодкой не справиться. (Необходимость удержать лодку на месте возникает всякий раз, когда закидывают сеть, и она неожиданно запутывается или за что-нибудь цепляется. Сдать слишком сильно назад означает запутать уже опущенный в воду конец; а слишком натянутую сеть не распутать и не отцепить.) Таким образом, обращение лодки в трибуну становилось уважительным поводом забрать с собой в лодку кроме Петра и остальных учеников – в качестве гребцов.

В-третьих, эвакуация на лодку была просто мерой личной предосторожности – от заискивающих поклонов толпа во все времена безо всякого перехода нередко начинала убивать.

Возникает вопрос: если составляющие толпу элементы безнадежны, а собранные в компактное целое даже опасны, то почему, собственно, Христос не уплыл сразу, а все-таки говорил, повернув лицо, как от Него всеми и ожидалось, в сторону берега, на самом же деле обращаясь к тем, кто был рядом? Ниже мы увидим, что эта ситуация аналогична той, в которой Христос через голову Симона Киринеянина обращался к толпе со словами, понятными только Симону.

Если Господь поступил именно так, то смысл в этом определенно был. Но какой?

Первоочередная задача земного служения Христа состояла в основании Церкви (общества людей, осмысливающих происходящее в том числе и на логическом уровне) – то есть в обучении будущих апостолов. Главный же принцип всякого обучения: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вот Христос и отвез Своих учеников подальше от берега, чтобы им было лучше видно оставшееся на берегу, и они, ученики, целостней запомнили происходящее. В дальнейшем увиденное им пригодилось. В частности, после дня Пятидесятницы апостолы беседовали с новокрещенными и с удивлением обнаруживали, что среди них нет тех людей, которые с таким энтузиазмом толпой пришли на берег Геннисаретского озера – после внушения от бесов.

В лодке преподавался урок о сущности толпы (стаи), эта сущность и определяет духовную судьбу каждого ее элемента.

А еще апостолам был необходим урок о двойственной сущности их самих. Апостолы даже после Пятидесятницы долгое время не могли освободиться от национального самолюбования (не шли проповедовать язычникам, а оставались в Иерусалиме, хотя по дару в день Пятидесятницы владели иностранными языками, как родным, – могучий инструмент в проповеди Истины).

При предоставлении себя бесу национальной предубежденности ради оправдания своего бездействия и даже закапывания полученного таланта (дара иных языков) особенно соблазнительно думать, что якобы есть разные толпы – мол, иерусалимская толпа все-таки не настолько тупа, как галилейская, самарийская, десятиградская или скифская, и, следовательно, ей проповедовать смысл есть. (Кроме того, такое искажение действительности оправдывает порочное влечение к власти над преклоняющейся толпой.) Ан нет, суть толпы повсюду одна и та же. И в Галилее, и в Самарии, и в Галааде, и даже в самом императорском Риме. Что Христос и демонстрировал взятым в лодку ученикам.

Ради того, чтобы преподать эту истину, Он в их присутствии говорил, повернувшись лицом к толпе, надеющейся на дозу «слова Божия», но обращался на самом деле к ученикам (такой прием обучения встречается не только в наше время, но, очевидно существовал и в прежние времена – «нет ничего нового под солнцем» [Еккл.] – скорее всего, в еще более утонченных формах), чтобы ученики впоследствии, беседуя после дня Пятидесятницы с новокрещенными из разных городов и местностей, критически осмысливали судьбы присоединившихся и делали выводы, и понимали, что желание проповедовать толпам – от бесов, а потакание этому соблазну – сатанизм. (А как же, возникает вопрос, Нагорная проповедь, о которой также принято считать, что слова ее предназначались для собравшихся масс людей? Странная вера, в особенности если учесть, что и в аудитории, намного более малочисленной, состоящей из людей, посвящающих свое время религии, остаются непонятыми слова, стократ менее концентрированные, чем слова Нагорной проповеди. Скорее всего, Христу было необходимо в самом начале Своего служения громогласно – перед учениками и всей Вселенной – произнести Свой Символ Веры, а толпа здесь была не более чем свидетелем.)

Но как бы то ни было, очевидно, что толпа с берега Геннисаретского озера была носителем двух противоположных внушений: одного, мощного, – от изгнанных бесов, что Иисус есть долгожданный (в их понимании) Мессия, Христос, Сын Божий, Спаситель; и второго, послабее, от раввинов – что Он не Христос и не Сын Божий.

Носители противоположных внушений волей вождей управляемы вдвойне (серьезней деструктурирование сознания), поэтому нисколько не удивительно, что толпа из синагог сначала поддерживала Савла (будущего апостола Павла), пока тот был гонителем Церкви и предавал верующих Христу смерти, и оставалась мертвой и антихристианской и дальше. Но вот стоило апостолам послужить своей гибелью… И толпа, по внушению бесов, «обратилась» в «христианство». В то «христианство», которое было выгодно бесам. Змеею, без усилий преодолевая национальные барьеры, молниеносно, как в таких случаях бывает, расползлось по планете, заполоняя целые страны и поглощая целые народы, временами становясь зверем или принимая его образ…

Всех этих картин будущего Знающий конец от начала Господь Иисус, глядя на толкающуюся у берега толпу, напор которой сдерживала только вода, не мог не видеть. Сын Божий говорил, повернувшись в сторону берега, но видел Он не только скопище конкретных налогоплательщиков, которые еще не успели сойти в могилу, но, главное, – другие беснующиеся толпы, которые разжигали инквизиционные костры, вооружившись, сбивались в колонны крестоносцев – якобы для «благовествования» – или старились на церковных скамьях в размышлении о карьере. (Об этом двойном виденьи Христом происходящего с лодки – именно в этом эпизоде – великолепно, кстати, всего в трех-четырех строках, написала христианская писательница Елена Уайт в своей, возможно, лучшей книге «Желание веков»! Никак, по своему обыкновению, не обосновывая свое умозаключение.) Но в веках Господь видел также и тех, кто из этих толп вырвался и не участвовал в их злых делах: ни во время беснований толпы, ни во время ее «тихого» существования – как и Симон Киринеянин, эти родившиеся от смерти в жизнь нисколько не обольщались насчет сущности толпы.

Более не обольщались относительно толпы и ученики Христа, во всяком случае, ко времени написания Евангелий. Не случайно в своих текстах, описывая события с участием толп, вечно теснивших Христа, они использовали слово ohlos. В переводе это слово означает: чернь, толпа, вообще множество, скопище, сборище; а также: докучливость, тягость, беспокойство, хлопоты, суета.

Значение всякого слова в основном определяется интонацией, с которым оно произносится. «Чернь», «толпа», «сброд» – слова, произносимые и читаемые с интонацией, исключающей всякое благоговение. Другое дело – слово «народ». В этом слове слышится нечто эпическое: бесконечные вереницы повозок, переваливающие через заснеженные горные перевалы, управляемые самоотверженными, мужественными людьми; представляются ряды воинов самостоятельного мышления, побивающих вторгшегося ворога, – словом, нечто такое, перед чем не зазорно благоговейно преклониться. На древнегреческом языке эта мечта обозначалась словом demos.

Но апостолы, зная прекрасно это слово, пользовались другим, недвусмысленным – ohlos.

Таким образом, в переводах Евангелия всех народов, выполненных под патронажем национальных вождей, налицо смысловая подмена, жульничество, обман. Чернь и толпу подменили на народ, ohlos – на demos. Сделано это не случайно. Однако, о том, в чем заключается двойная или даже тройная выгода такой подмены для одержимых неврозом вождизма, речь зайдет в другой раз.

Толпы несмертны. В том смысле, что они не исчезли вместе с биологической смертью тех, кто слышал убедительнейшее свидетельство авторитетов этого мира – изгоняемых бесов; они перетекают во времени, поглощая детей и детей их детей; не исчезли толпы и в последующие века. Но несмертны они лишь до определенного срока – до Его Третьего Пришествия. В тот момент последняя из толп соберется в еще одной, последней попытке умертвить Христа и Его последователей:

Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом (при Втором Пришествии. – А. М.): над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет.

Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей (темницы одиночества, ведь на Земле живых не будет. – А. М.) и выйдет обольщать народы (воскрешенные при Третьем Пришествии. – А. М.), находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их – как песок морской.

И вышли (все они. – А. М.) на широту земли и окружили стан святых и город возлюбленный.

И ниспал огонь…

(Откр. 20:6–8)

Собирал их на брань сатана, толпа же послушно вышла на штурм Великого Города (Откр. 3:12; 21:2; 21:10) – знакомая картина, – спустившегося с неба… А потому некрофильная толпа была послушна в этой очевидно бесперспективной ситуации, что готовилась к тому всей жизнью своею – на протяжении тысяч лет…

От толпы скрыться хотя и можно, но трудно. Она всегда под предводительством своих вождей будет норовить встать между Истиной и всяким Его ищущим – будет теснить.

Но надежда есть. Христос лично, а также устами Своих пророков, предсказал, что придет День Господень, когда мы, прежде чем вернуться навсегда, отплывем от берега, оставляя толпе на краткое время (тысячу лет) то, чем в вечности владеть ей не по силам.

И в день Третьего Пришествия, в тот последний день греха в нашей Вселенной, который в Библии называется «днем Господним», ее – всепланетной толпы, пожирающей саму себя огнем страсти разрушения великого города, – вопль при начале атаки, резко усиливающий силу некрополя, станет предсмертным криком, который будет затихать обратно пропорционально четвертой степени расстояния.

«И… огонь… пожрал их» (Откр. 20:9).

Да будет так.

Глава двадцать вторая
«ВАВИЛОН «АПОКАЛИПСИСА» И ЗАНИМАЮЩИЕСЯ НА ЕГО УЛИЦАХ ТОРГОВЛЕЙ

В войне 1812 года, на первом ее этапе, особенно активными пособниками Наполеона, как было показано, были национал-священники, проститутки, цари, уголовники, высшие государственные чиновники, угодники сельских общин (старосты) и купцы. (В «КАТАРСИСе-1» эти профессии обозначались как некрофилические.)

Предательское поведение тех же «социальных групп» выявляется и при подходе теологическом, при изучении Библии, – естественно, в несколько более обобщенном виде.

И это не удивительно.

Что есть стая? Структурно?

Стая хоть и едина, но не однородна – она есть комбинация общностей-элементов, взаимозависимость коллективных органов, напоминающих по своему назначению отдельные функциональные органы тела живого организма; иными словами, стая делится на группы людей, объединенных общим интересом, страстью или профессией. Одни есть, в сущности, лишь длинные уши, другие – глаза в замочной скважине, третьи – вооруженные руки, а четвертые – ноги, пинающие тех, кто вырывается вперед.

Не все «органы» равно преданы вождю (носителю «воли»), соответственно, они в разной степени опасны для тех немногих чужеродных, кто с толпой не совместим (неугодники-созидатели).

Ярче всего в Библии обличается «совесть нации (стаи)». Так было до Христа, так было и при нем, мало что изменилось и к нашему времени. Не то удивительно, что две тысячи лет назад фарисеи выдавали наиболее нравственную и интересную женщину Иерусалима за прелюбодейку, поразительно то, что популярные среди священнослужителей богословы ряда (если не всех) деноминаций во все последующие два тысячелетия в своих толкованиях Библии совпадали друг с другом, непроизвольно разоблачая свою солидарность с фарисеями. В частности, им было приятно и естественно думать, что женщина, которую за волосы приволокли ко Христу, была действительно обыкновенной валабиянкой, а евангельское описание столь замечательного события с ее участием вместо познания мира использовался как повод к всхлипываниям на тему, что Бог силен настолько, что даже прожженных шлюх может заставить Себе поклониться. (А следовательно, вообще весь мир: так берите меч духовный или, лучше, буквальный—и вперед, сколачивать единую на всю планету иерархию!)

Но не вечно истине быть попираемой.

Национал-священники (госпопы) это не что-то особенное, небесное, а всего лишь составная часть ohlos'а, всего лишь один из коллективных органов тела вождя. Соответственно, и их поведение во времена Ветхого завета, Нового, а также Наполеона и Гитлера всего-навсего типично.

Национал-священники оказались тривиальными носителями мести изгнанных бесов, и толкуя эпизод с женщиной, взятой якобы в прелюбодеянии, закономерным образом, искажая Истину, отстаивали своих, пороча неугодную.

Рассмотрим, что в Библии говорится об остальных некрофилических специальностях органов толпы, и с помощью каких подмен истина о них усилиями национал-священников попиралась.

В «Откровении» Иисуса Христа, записанном апостолом Иоанном (Богословом), слово «купец» встречается трижды, причем только в одной главе (18-й), которая посвящена событиям, непосредственно предваряющим Второе Пришествие Господа.

Каждую главу в русском синодальном переводе Библии открывает предглавие, которое суть толкование, привнесенное переводчиками с «благо»словения национал-священников. Есть такое предглавие и у 18-й главы синодального издания Библии на русском языке. Вот оно[12]12
  Цифры – номера соответствующих стихов 18-й главы (Примеч. ред.).


[Закрыть]:

1 Ангел провозглашает падение Вавилона. 4 Повеление народу Божию выйти, чтобы избежать язв. 9 Рыдания нечестивцев; цари, купцы (четвертое упоминание купцов. – А. М.); 21 опустошенный Вавилон.

Приведенное толкование, хотя, как мы увидим, и искажает смысл главы, тем не менее, достаточно явно передает фабулу происходящего: непосредственно перед Вторым Пришествием народ Божий Вавилон покидает, а цари и купцы, хотя и поражены язвами, остаются, но даже с ними, оставшимися, Вавилон лишен жизни.

Разберем символы по порядку.

Ангел (др.-греч.) —посол, посланник, не обязательно существо непривычного вида, это скорее символ, сущность – носитель вести от Бога; как видно из текстов Писаний, курьером может быть и человек или целая группа людей, в том числе это могут быть и ангелы в бытовом понимании этого слова – непривычные нам существа и даже тысячи подобных существ. Форма второстепенна, главное – сущность.

Вавилон —город в Междуречье, существовавший буквально, как населенный пункт, только во времена Ветхого завета; был полностью разрушен в IV веке до н. э. и прекратил свое существование. В «Апокалипсисе» это, естественно, уже символ – притом символ достаточно сложный.

Действительно, «Откровение», в котором символ «Вавилон» встречается шесть раз, причем в наиболее ключевых для осмысления конца времени случаях, было записано апостолом Иоанном уже спустя несколько столетий после того, как буквальный город Вавилон был до основания разрушен и сожжен – и навсегда. Разрушение великого города Вавилона предсказывалось задолго до того, как произошло это богатое смыслами событие. Пророки предрекали вечное разрушение еще до того, как Вавилон стал политическим центром древнего мира и иудеи были отведены в Вавилонское пленение. Уже тогда многие пророки предсказывали, что пленение состоится, предсказывали сколько лет (70) оно продлится, прежде чем вразумленные несчастием иудеи будут отпущены; предсказали также и то, что столица мира будет сожжена и разрушена – причем никогда более в веках восстановлена не будет.

Города обычно восстанавливают полностью (Москву после Наполеона, Сталинград после Гитлера, Рим после ряда нашествий варваров и др.). Если для заселения всей площади города некоторое время не хватает жителей, то на руинах все равно лепятся хотя бы поселения. Так было, скажем, с Римом: он был полностью разграблен и разрушен варварами, но все равно среди руин величественных храмов в последующие столетия существовали жилища незначительных людей, построенные из античных «мраморов» – так называли обломки скульптур богов. Нечто похожее произошло и с Карфагеном – он под другим названием существует до сих пор.

Но не так было с Вавилоном. Спустя два с лишним тысячелетия, в конце XX века, археологи попытались было восстановить хотя бы фундаменты некогда существовавших общественных зданий и храмов, нашли средства для создания своеобразного музея, были вложены колоссальные средства, положено много сил, чтобы вывезти песок, поглотивший некогда многолюдный и многоязычный город, – но началась иракско-американская война, Саддам Хусейн распорядился замаскировать в развалинах военную технику, и американская авиация стерла пощаженные тысячелетиями глиняные кирпичи и камни фундаментов домов, храмов и дворцов буквально в пыль. Пророчества о Вавилоне исполнились в точности. Пророчества, данные людям тысячи лет назад.

Символ «Вавилон» в одном только «Откровении» имеет ряд синонимов. Вавилон – не только «великий город», но и «великая блудница» (Откр. 18:2), «жена» (Откр. 17:3), та самая, которая «сидит на водах многих» (Откр. 17:1), которые «суть люди и народы, и племена и языки» (Откр. 17:15). «Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями» (Откр. 17:18). «И на челе ее [жены] написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (Откр. 17:5).

Итак, выстраивается следующий синонимичный ряд: Вавилон (великий) = жена = великая блудница = мать блудницам = мать мерзостям = великий город, царствующий над земными царями.

Некоторые синонимы на первый взгляд довольно странные. То, что великая блудница – мать блудницам, это естественно: подобное от подобного. Естественно, что она и чья-то жена, многие замужние женщины являют собой валабиянство в высшем своем развитии. Но мы привыкли, что цари царствуют над городами, а тут наоборот – город имеет некую власть над царями, да не над одним, а над всеми. Впрочем, если вспомнить то, что Рим явно странным образом определял поступки Ганнибала; что Нерон пошел на риск быть растерзанным подданными или зарезанным кучкой аристократов-заговорщиков (что в дальнейшем и произошло), чтобы полюбоваться пылающим Римом; что Наполеон претерпел позор, чтобы побывать в Москве и еле из нее спастись, то и в буквальном царствовании еще одного «великого города» (духовно противоположного упоминавшемуся выше великому городу) над всеми царями начинает угадываться некий особый диалектический смысл – тоже идущий из подсознания… Великих городов – противоположных – два, и оба они упоминаются в «Апокалипсисе».

«Великая блудница», как уже разбиралось в «КАТАРСИСе-1», – символ, указывающий на принцип национальных религий, признаки которых – массовость и иерархичность. Великой блуднице внутри «Откровения» противопоставлена «жена, облеченная в солнце» (Откр. 12:1). Она «убежала в пустыню, где было приготовлено для нее место от Бога» (Откр. 12:6), убежала же она от жены, возлюбленной всеми «народами и языками», от «великой блудницы». «И рассвирепел дракон на жену и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа» (Откр. 12:17). Однако почти в точности то же самое мы читаем чуть дальше уже о Вавилоне: «И в нем найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле» (Откр. 18:24). Великая блудница = = Вавилон = возглавляемые драконом исполнители.

На «нем найдена кровь… всех убитых на земле» – человекоубийца же есть сатана. Из вышеприведенного созвучия текстов очевидно, что «дракон» есть одна из ипостасей сатаны, суть которой – государственная власть иерархии воинов, власть именно физическая («внешники»), а не как у «великой блудницы» психологическая («внутренники»). «Дракон» – понятие многозначное: это и собственно противопоставивший себя Богу сатана, но также и подвид иерархии из исполнителей. Сатана – это ипостась того же вселенского противоначала, в которой особенно отчетливо различимо, что оно, противоначало, – противник, противник всему доброму. Лукавый – очередная ипостась, в которой сатана предстает извратителем, исказителем всякой истины. Древний змий – указание на происхождение греха среди людей. Дьявол – клеветник, патологический лгун, который иначе просто не может, чистое он порочит лишь походя; дьявол, в сущности, то же самое, что и лукавый, сатана, древний змий, господин и повелитель великой блудницы.

Итак, дракон (силовая иерархия) = сатана = лукавый = древний змий = дьявол = господин, повелитель и бесплодный «супруг» своих исполнителей, которые в «Апокалипсисе» обозначаются как «великая блудница». И второй ряд: великая блудница = жена = мать блудницам = мать мерзостям = великий город = Вавилон = стая (?). Оба этих ряда в Библии сливаются в понятии «зверь» (цивилизация).

Вопрос о соответствии Вавилона стае из теории стаи можно, по канонизированному в богословии порядку, начать с происхождения слова «Вавилон».

Об этом записано в Быт. 11:1–9:

На всей земле был один язык и одно наречие.

Двинувшись с Востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там.

И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола [асфальт] вместо извести.

И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли.

И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие.

И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать.

Сойдем же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.

И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город.

Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

Образ мыслей живших в то время людей определялся недавним событием – «всемирным потопом», который и освободил землю от нечисти, а первых потомков сыновей Ноя – Сима, Хама и Иафета – от жесткой конкуренции. Потоп был величайшей психической травмой для них, внуков и праправнуков Ноя, не потому, что здоровое начало на нашей планете что-то утратило, а потому, что их матери при потопе потеряли своих некрофиличных отцов, матерей, сестер и братьев и, возможно, любовников, от которых были болезненно зависимы. Погибли в водах потопа также и «духовные» учителя, учившие противоположно истине, и сами себя приведшие к гибели. Необращенные к Богу женщины, стремясь обезопасить себя от страха, решили действовать в духе своей погибшей в водах потопа цивилизации.

Имевшие возможность убедиться в правоте Бога, они тем не менее не поверили – но только на словах!! – обещанию Божию, что ни одного всемирного потопа больше не будет («Поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли… вот знамение завета… <…> …будет радуга в облаке» [Быт. 9:11–16]), и попытались решать вопросы духа по своему, магически – решили построить башню более высокую, чем возможный уровень вод потопа.

То, что вожди послепотопного мира не поверили обетованию Божию только на словах, – оговорка чрезвычайно важная. Полагать вождей глупыми настолько, чтобы не понимать обетования, было бы уж совсем несправедливо. Другое дело, что слова о необходимости строительства башни ради безопасности не для всех были осознаваемой ложью, а только рационализацией. Рационализацией, заслонявшей истинную причину строительства башни – магическую.

В самом деле, объект хотя практически-бытового смысла не имел, зато был громаден. Одна только организация доставки стройматериалов наверх требовала строжайшей дисциплины – строгой иерархии. Невозможно было одним поднимать груз наверх по веревке в то же самое время, когда другие пытались опустить вниз освободившуюся тару. Все это требовало над каждым участком начальника, который распоряжался бы о том, кому отдать право первенства – кто приоритетен. А над маленькими начальниками нужен начальник побольше. И так далее.

Это система. Так скажем – дракон. Внешничество.

Но иерархию всегда подпирает идеология.

Начальник стройки обладал способностью внушать, что строительство башни – дело нужное. И все исполнители ему верили. Успех в деле образного оформления первой послепотопной формы государственной (всеобщей) религии определялся общими травмами тела мировоззрения как самого первого начальника-жреца, так и его подчиненных – ведь от одних прабабушек произошли.

Женщины-исполнительницы, поощряя сыновей к одним поступкам и пресекая другие, вообще говоря, воспроизводят в своих сыновьях отнюдь не мужей, а своих отцов (редко брата, только если он в семье вождь), так что отнюдь не удивительно, что ковчег, которым управлял праведный Ной, перевез на послепотопную землю внуков отнюдь не апостольского масштаба, но людей, радостно взявшихся создавать псевдорелигиозную иерархию.

Строительство планировалось на века (в конце концов, прапрадед строителей Ной строил ковчег 120 лет – так что готовься, братия, на большие во имя государства жертвы).

В связи с распознанием истинной цели строительства возникает принципиальный вопрос: верил ли их вождь, что строительство собственно Вавилонской башни, то есть нагромождение камней – дело необходимое? Или это была искусственно созданная форма деятельности – и не более чем форма, – истинная цель которой – воспитание идеальных подданных для тоталитарных режимов? Ведь за века послушания распоряжениям начальства все население должно было приобрести на строительстве ум не просто солдатский, а солдафонский, или, лучше сказать, сверхсуперультрасолдафонский. Был ли вождь до такой степени невротик (подобно Наполеону и остальным в цепочке), что, умея сколачивать послушную стаю, не был в состоянии распознать невозможность нового потопа?

Исторические вожди, конечно, не мыслители, но трудно поверить, что они были до такой степени тупы, чтобы не понимать, что строительство башни – дело бесполезное в том смысле, что невозможно такое место, где можно было бы укрыться от Бога.

Представляется психологически достоверным, что вождю – а скорее всего, сверхвождю – времен строительства Вавилонской башни могла дать чувство удовлетворения не башня как таковая, а сам процесс ее строительства, результат которого – новое психологическое состояние исполнителей.

(Возможно, именно в этом и состоит основное предназначение магических сооружений вообще: важны не сами объекты как таковые, а формируемое при их строительстве и эксплуатации психологическое состояние исполнителей.)

Естественно, у кого-то из строителей могли возникнуть сомнения в целесообразности строительства. Путей перед ними открывалось только два: или восстать против авторитета всеми признанного вождя, за что могли сбросить с верха недостроенной грандиозной башни, или работать с отвращением, со временем отказаться от себя как личности и, в итоге, даже получать своеобразное удовольствие, скажем, от периодических обрядов, относительно которых вождь делал внушение, что они религиозные. Абсолютное большинство выбирало последнее – становясь материалом для будущей мести изгнанных бесов…

И исполнители строили, строили, строили – стаю, но под видом башни.

И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать.

(Быт. 11:6)

Вселенскому источнику добра надо было спасать людей от них самих, от их непроизвольной преданности вождю. Но каким образом это можно было сделать?

Разрушение башни не только бы не пошло им на пользу, но, напротив, было бы воплощением подсознательного желания их вождя: ведь тем самым удлинились бы сроки строительства, что и было желательно для еще большего замуштровывания мышления и без того уже «счастливых» строителей.

Уничтожить вождя? Люди выбрали бы себе другого, такого же.

Разрушить иерархию?

Уничтожить сам принцип до времени невозможно, это произойдет лишь при Третьем Пришествии.

Уничтожить данную конкретную иерархию? Но каким образом?

Бог ее разрушил – гениально. Он сотворил чудо: создал вместо одного языка – множество. Единый язык исчез, и подчиненные вождя таковыми оставаться более не могли: они перестали понимать приказания.

И разбрелись в тоске исполнители, и Бог это допустил. «И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город».

Смешение языков – лишь отчасти проклятие, в гораздо большей степени оно благословение. Оно, разумеется, разобщает ищущих Истину и, как следствие, общения с себе подобными. Такого уровня общение непременно происходит посредством слов, причем требуется обширный спектр понятий; это в стаде достаточно упрощенного набора слов. Не случайно главный дар на пятидесятый день после Великой Пасхи заключался в даре совершенного знания иностранных языков (как родного) – но это было даровано только рожденным свыше, ограниченному кругу лиц. Потомки же этих избранных, напротив, должны были искать объединения на основе родного языка – нового, ибо евреи после отвержения ими Христа утрачивали положение метанации* (особого рода благословений, необходимых для ускоренного развития неугодников), а их язык переставал быть языком общения неугодников разных национальностей (подробно об этом ниже).

Но с другой стороны, смешение языков в Вавилоне было и величайшим благословением, потому что деструктурирование всепланетной стаи на множество толп вело к снижению суммарного уровня некрополя на планете вообще, и в местах проживания людей (за счет уменьшения их скученности) в частности. Тем самым, человек, возжелавший мыслить по Истине, встречал меньшее, чем в Вавилоне, психоэнергетическое противостояние.

Смешение языков не самоцель, а средство для достижения некоей цели – и цель эта очевидна: люди разбрелись из Вавилона «по всей земле; и они перестали строить». Перестали уродовать себя а, главное, тех немногих, кто задумывался о смысле происходящего вокруг…