Текст книги "Теория стаи: Психоанализ Великой Борьбы (Катарсис-2)"

Автор книги: Алексей Меняйлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц)

Изменилась на планете обстановка, но не устроители стаи и не исполнители.

«И сказал Господь: … и не отстанут они от того, что задумали делать ».

Действительно, строители хотя и перестали класть кирпичи на «смолу земли», но не перестали воспроизводить суть государственной религии – со временем уже в разных формах; а вожди не перестали невротически стремиться к созданию всепланетной стаи, воспроизведению Вавилона…

Общий для всех язык, «всевавилонский», был для вождей пределом мечтаний – не случайно, что народы, жертвы даже одних только намерений агрессии сверхвождей, вдруг добровольно начинали учить язык будущих захватчиков. (Достаточно вспомнить, что перед нашествием орд цивилизатора Наполеона в России учили французский, а перед нашествием орд цивилизатора Гитлера – немецкий, и так далее…)

Предваряющий Второе Пришествие Христа Антихрист – а время его близко – тоже одним только своим желанием подготовит общепланетарный язык, вплоть до того, что в разных странах будут не только почитать за счастье его учить, но одно только написание букв этого алфавита будет казаться особенно красивым. Настолько красивым, что товары без начертанных на нем букв не будут раскупаться… И будут по улицам этого Вавилона бродить особенные купцы…

Но момент образования всепланетной толпы станет моментом ее самоуничтожения.

Образование любой, даже незначительной толпы уже ведет к частичному умерщвлению ее элементов, и если человек в толпе теряет только большую часть воли и разума, то, как следствие, во всепланетной он естественным образом лишится и биологического бытия.

Толпа в момент Третьего Пришествия Христа от той, что строила Вавилонскую башню, будет отличаться.

Во-первых, уровень некрополя каждого из элементов будет несравнимо выше, чем у их предков, ведь за тысячелетия от поколения к поколению в душах копится мусор решимостей совершить преступление, обросший плесенью согласий на невротические его повторения.

Во-вторых, толпа будет иная и численно. Уничтожение толпы произойдет по механизму близкому к тому, по которому происходит всеуничтожающий атомный взрыв: радиоактивный материал поначалу накапливается без заметного изменения его физического состояния, обыденному взгляду он даже кажется безопасным, но стоит ему достигнуть критической массы, воспламеняется цепная реакция – и происходит взрыв!

Образование всемирной толпы в организационном (политическом, иерархическом) смысле предварит всемирная культура и знание общего языка. Но самое главное, всепланетную стаю объединит некое новое, общее для всех преступление.

Может быть, это будет одобрение последней в истории, как о том предупреждают пророки, волны инквизиции против тех, кому отвратителен принцип принудительной государственной религии?

Но «…Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» (Амос 3:7) – и это истинно так.

Естественно, что предзнание о событиях, предваряющих Второе Пришествие, несомненно принесет больший мир в души тех, кто свою душу ставит выше опасности быть сброшенным с Вавилонской башни. Подробности падения всемирного Вавилона естественно искать в последней книге Библии – «Апокалипсисе» («Откровении»).

…Пал, пал Вавилон, великая блудница… ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы, и цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее.

И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее…

Сколько славилась она и роскошествовала… за то в один день придут на нее казни, смерть (самопожирания. – А. М.) и плач и голод, и будет сожжена огнем, потому что силен Господь Бог, судящий ее.

И восплачут и возрыдают о ней цари земные…

И купцы земные восплачут и возрыдают о ней… <…>

Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали, от страха мучений ее, плача и рыдая… <…>

…Купцы твои [Вавилон] (т. е. великая блудница, дракон, иерархия. – А. М.) были вельможи земли, и волшебством твоим введены в заблуждение все народы. И в нем найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле…

…Аллилуйя! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему, ибо истинны и праведны суды Его! потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее.

(Откр. 18:2–19:2)

Итак, полезным для нас полагается познание не только о смысле символа «Вавилон» (суть – всепланетная стая), не только знание о человекоубийственной агрессивности символического Вавилона, о его отношении к народу Божьему (вавилонское пленение), его судьбе буквальной и прообразной для вечности (поглощен песками, и тысячи лет не могут его люди восстановить), не только весть о его специфическом падении в конце времени, – но и о его внутренней структуре.

В символический Вавилон вхожи все цари земные (буквальные), а также и процветающие торговцы (буквальные). В приведенном выше отрывке упомянуты купцы двух видов: «купцы земные» и «купцы твои (Вавилон)». «Купцы Вавилона» – понятие символическое, это вельможи иерархии, то есть те, кто по значимости в стае следует за царями. Туда, куда не проникает неповоротливая власть дракона (иерархии воинов), проникает священнослужитель накопительства.

«Купец земной» (т. е. буквальный) – это не просто обладатель соответствующей записи в реестре налогоплательщиков, это – состояние души. Во всех внешних проявлениях: в типе взаимоотношений с противоположным полом, в страсти к товарам, ненужным для души, но способствующим сплочению Вавилона, в пренебрежительном отношении к нижестоящему стаду себе подобных и преданности вождю, в готовности ради преданности сверхвождю предать братьев. Здесь мы и получаем тот результат, который выявляется при историческом подходе к событиям 1812 года: активнее всех среди русских сверхвождю-«внутреннику» Наполеону помогали именно купцы…

Как, впрочем, помогали и «цари», и высшие администраторы типа Ростопчина, и военачальники типа ура-патриота Багратиона.

Мыслители многих ушедших и ныне существующих цивилизаций далеко не уверены, кто же в государстве является истинным хозяином – царь ли, верхушка ли администрации, в том числе и военной («дракон»), олигархия ли крупнейших торговцев («купцы земные»). И та, и другая точки зрения – суверенитические. А с точки зрения «теории стаи», и те, и другие – есть лишь исполнители, с той лишь по форме разницей, что воины – «внешники», а купцы – «внутренники».

Предательская сущность (подробно – в главе «Предательство – философский подход») обоих типов, среди прочего, должна проявляться и в том, что национал-священники «великой блудницы» непременно должны психологически сходиться с купечеством.

Возможны современные методы исследования – экспериментальные. Например, английский психолог Вейзман в порядке эксперимента якобы по ошибке отослал чеки на 12 000 ф. ст. пяти торговцам и пяти священникам. Совершенно равное количество тех и других – трое из каждых пятерых – преспокойненько положили деньги себе на счет. Двое из каждой пятерки чек вернули.

В этом тождестве несложно удостовериться и исторически, если изучать события, а не оплаченные вождями толкования. В войнах 1812 и 1941 годов и те, и другие безошибочно выбирали одних хозяев.

Можно убедиться и теологическими приемами – изучая общедоступные официальные церковные документы, в частности характерные искажения Священного Писания. Священное Писание можно исказить только одним способом – переводом, который утверждается представительной комиссией – собранием высших иерархов.

Одно из подобных прокупеческих толкований Синодального перевода внимательный читатель, наверное, уже заметил в начале этой главы. В кратком содержании 18-й главы «Откровения» Синодального перевода Библии мы читаем (этого текста в древнегреческом подлиннике, напоминаем, нет):

1 Ангел провозглашает падение Вавилона. 4 Повеление народу Божию выйти, чтобы избежать язв. 9 Рыдания нечестивцев ; цари, купцы; 21 опустошенный Вавилон.

Обратите внимание на пункт «рыдание нечестивцев». Прямой его смысл при точке с запятой следующий: есть нечестивцы, персонажи повествования – они рыдают. А есть и цари с купцами – они к нечестивцам отношения не имеют. Если бы имели, то после слова «нечестивцы» стояло бы двоеточие, т. е. далее перечисление: цари, купцы; но пунктуация официального перевода иная: точка с запятой. Эта точка с запятой тем более странна, что в 18-й главе «Откровения» слово «нечестивцы» даже не упоминается.

Пустяк, казалось бы, но даже знаком препинания, даже частью его – менее чем йотой (об изменении которой предупреждал Христос лично), достигается возвышение вельмож Вавилона – купеческого сословия… В сущности тот же случай, что и подмена «толпы» (охлоса) на «народ» (демос).

Пойдем дальше.

Откроем неканоническую книгу Сираха, глава 26, стих 27: «Купец едва может избежать погрешности…» Облик вырисовывается недвусмысленный: купец, продавая товар, так всей душой пытается избежать обсчета и обвеса в свою пользу, вернее так, пустячка, ошибочки, «погрешности», так хочет быть честным… Однако судьба-злодейка не дает, опять же – бесы, дьяволы… Но купец, по тексту, все равно избегает. Хотя и «едва».

Такой благословленный иерархами перевод вместо прямого смысла подлинника: «Не может купец не обмануть, потому что – купец» – в том смысле, что мошенничество в природе тех, кто бьется с конкурентами за возможность заниматься этой профессией. Интонация обличения этого типа людей следует хотя бы из всего настроя этой главы Библии. Да и мысль заканчивается недвусмысленно: «Не сможет купец не обмануть, а корчемник (продавец вина в разлив) не спасется от греха»…

Но если бы в Синодальном переводе неправильности ограничивались только приведенными мелкими подлогами! Не только восхваление купцов, но и проторгашеская психология «дашь на дашь» является стержнем искажений глубочайших в Библии идей. Суть торгашеской концепции спасения в эпоху инквизиции явлена была в индульгенциях: гони священнику монету и приобретешь так называемую «избыточную праведность» утвержденных подписью папы святых. (Избыточная праведность, в понимании католиков, – это та чрезмерная праведность, которая остается – видимо, как объедки на столе – после спасения самого святого.)

Порядок, иными словами, рыночный: сначала праведность (можно деньгами), потом рождение свыше и – ура! – спасение. Сначала ты Богу, потом – за это – Бог тебе.

Читаем синодальный перевод эпизода с женщиной, умывшей Иисусу ноги и отершей их волосами (Лук. 7:47). Фарисей Симон, демонстративно нарушая элементарные нормы гостеприимства, не поцеловавший Иисуса и не умывший Ему ноги, пытается ее выгнать со словами, что греховная женщина с равви не должна быть даже рядом. Иисус его останавливает: «Сказываю тебе (Симон): прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много».

Это – благословленный (утвержденный) церковной иерархией перевод. В греческом же подлиннике нечто совершенно противоположное!

«Сказываю тебе (Симон): грехи ее уже прощены, и узнать об этом мы можем по, хотя бы, тому, что она возлюбила». Новое состояние ее души проявляется в том, что она, в противовес существовавшей иерархии, Истину назвала Господом – и омыла Ему ноги. Это в жизни. А в переводе – вместо прямых взаимоотношений с Богом – торгашеские прилавки Вавилона.

В Библии, книге многих, но философски единых авторов, вдохновленных Богом, воззрения на взаимоотношения Бога с человеком неизменны на любой странице, а именно: Бог первым выходит навстречу к человеку, а то, что среди толпы особей со стайной психологией находятся личности, согласные Его принять, – великая благочестия тайна. Во Вселенной Бога все – даром.

Это – противоположность торгашескому принципу.

«Купцы» Вавилона – жрецы и вельможи в том смысле, что прививают логику, противоположную библейской. Жрец – всегда при недвижимости Вавилонской башни; недвижимость же надо содержать – убедительное оправдание для подлостей при добывании денег. Естественно, в Вавилоне «купцы земные» и «купцы твои» оказываются одними и теми же лицами.

Подобными подменами типов мышления изобилует перевод не только Нового Завета, но и Ветхого, – тем разоблачая и переводчиков, и тех, кто перевод «благословлял» и тиражированию его не противился. Подмен в Ветхом завете чересчур много, чтобы приводить хотя бы часть, ограничимся лишь одним местом, да и то только потому, что мы его будем цитировать ниже в уже исправленном виде.

Ситуация следующая: пророка Амоса (по профессии пастуха – указание на положение, точнее, отсутствие положения в иерархии) вызывает недовольный его пророчествами (о грядущем изгнании народа израильского с насиженного места, соответственно и разного рода князей из дворцов) первосвященник Амасия, который находится на равной ноге с царем Иеровоамом, и приказывает ему: «Провидец! пойди и удались в землю Иудину; там ешь хлеб и там пророчествуй» (Амос 7:12).

Далее цитируем синодальный перевод как он есть, без исправлений:

И отвечал Амос и сказал Амасии: …ты говоришь: «не пророчествуй на Израиля и не произноси слов на дом Исааков». За это, вот, что говорит Господь: жена твоя будет обесчещена в городе (при взятии города. – А. М.); сыновья и дочери твои падут от меча… и Израиль непременно выведен будет из земли своей».

(Амос 7:14–17)

Омерзительность этого перевода бросается в глаза: противился Богу один, а претерпят наказание другие, которые вообще ни при чем: женщины и дети… Нам являют для поклонения не любящего Бога, воплощение агапэ, любви, а человекоубийцу, садиста, лишенного всякого понятия о справедливости. Но таково восприятие Бога лишь у переводчиков и их хозяев; в подлиннике Библии с характером Бога все в порядке:

И отвечал Амос и сказал Амасии: Ты говоришь: «не пророчествуй на Израиля и не произноси слов на дом Исааков».

Но вот, что говорит Господь: жена твоя все равно (даже если ты мне заткнешь рот. – А. М.) будет обесчещена в городе; сыновья и дочери твои падут от меча… и Израиль непременно выведен будет из земли своей.

(Амос 7:14–17)

Основное русло истории не зависит от воли царей «Вавилона» и восхваляющих их первосвященников (как при тоталитарных режимах, так и в рабовладельческих демократиях типа Карфагена и Соединенных Штатов, восхваляют купцов). Ибо бедствия есть или закономерные следствия разрушительной деятельности самого человека, или допускаются (но не насылаются!) Богом, но не за что-то, а для чего-то; изменение системы ценностей может привести ко спасению не только самого попавшего в допущенную беду человека, но и его детей и близких – это касается не только древних израильтян.

Смысл Библии и характера Божия воспринимается, прежде всего, подсознательно. И наоборот: по тому, как человек понимает смысл библейских откровений, можно сделать вывод о состоянии его подсознания. Искажения перевода есть следствие вовсе не случайных ошибок, но имеют систематический характер. Они целенаправленны, потому что все ведут только к одному: чтобы купцы чувствовали себя на улицах «Вавилона», пока еще разгороженных государственными границами кварталов, не просто вольготно, но воспринимали себя почти святыми и пророками, якобы вестниками мира и дружбы народов. Как во времена Наполеона и ему подобных.

Сплавленное воедино триединство царей, купцов и священников проявляется не столько в том, что храмы для себя священники строят исключительно на средства купцов и с благословения царей, но в единстве психики и духовного опыта преданности сверхвождю – как следствие, и грядущему.

И то, что происходило при нашествии вождей типа Наполеона, Гитлера или Сталина – явленная людям предательская сущность купцов, царей и священников, – это закономерность, легко распознаваемая всяким, кто согласен не сопротивляться мудрости.

Глава двадцать третья
ТАЙНА ЧЕЛОВЕКА, ВНЕСШЕГО КРЕСТ НА ГОЛГОФУ

Откроем Евангелие:

Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его.

(Мф. 27:32)

И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его.

(Марк 15:21)

И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом.

И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем.

Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших; ибо приходят дни, в которые скажут: «Блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!»

Тогда начнут говорить горам: «падите на нас!» и холмам: «покройте нас!»

Ибо, если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?

(Лук. 23:26–31)

Вот что записано о жизни и внутреннем мире Симона Киринеянина в Новом Завете.

Согласитесь, что много и исчерпывающе.

Из одного того, что о Симоне рассказывают – и притом так подробно! – три из четырех евангелистов, следует, что познание о судьбе и внутренней жизни этого человека очень важно для полнокровного бытия личности.

Как во времена Матфея, Марка и Луки, так и в наше время, малейшая, в одно-два слова, деталь, раскрывает не только материальные и культурные аспекты жизни человека, но показывает также и его семейную и нравственную жизнь, и даже позволяет с высокой степенью достоверности говорить о судьбе его родителей и детей.

Например, достаточно сказать, в каком городе живет наш современник, и многое сразу становится понятно. Если в недалеком прошлом выяснялось, что девушка из города Иваново, то с высокой степенью достоверности можно было утверждать, что она работает на одном из многих грандиозных по числу работников, прядильных или ткацких предприятий, работать на которые съезжались девушки со всей страны, и что ей, вероятно, трудно выйти замуж. А если девушка из курортного города, где нет никакой иной промышленности, кроме так называемой «индустрии отдыха», то высока вероятность, что она в ней и работает, а царящие в подобных учреждениях нравы оказали влияние на ее поведение. Отсюда и особенности ее брачной жизни, и обилие определенного рода несчастий у ее детей. Всего только знание о месте жительства, всего одно слово, а сколько информации!

О Симоне же Киринеянине сказано многократно больше!

Начнем по порядку приведенных в начале главы цитат.

Матфей написал благовестие о Христе, как известно, для иудеев (это очевидно из обилия в его Евангелии цитат из Ветхого завета – источника авторитетного в то время только для уже верующего в Единого истинного Бога, и притом иудея). Естественно, что только евреи и причисляющие себя к иудеям паломники знали тогда подробности жизни в Иерусалиме – в частности, знали подноготную правду об эмиграции. Действительно, одна часть евреев древний Иерусалим покидала (уезжали, скажем, в Рим, город исключительно выгодный с точки зрения прибыльной торговли), а другая, напротив, из рассеяния в Иерусалим возвращалась (по разным, вероятно, причинам). Города, как в наше время, так и тогда, один от другого отличались нюансами психологической атмосферы, и еврею I века для полной характеристики Симона достаточно было знать только, что он родом из главного ливийского города – Киринеи, и оттуда переселился в Иудею. «Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его» (Мф. 27:32). Все в мире не случайно, и для сведущего иудея было естественно, что именно переселившийся из Киринеи в Иерусалим понес крест Господу.

(Для других же категорий читателей, как следует из текстов Евангелий Марка и Луки, писавших для неиудеев, необходимы были другие детали.)

Есть, правда, и еще один уровень толкования текста Матфея. Дело в том, что всякий текст диалогичен. Иными словами, всякий текст, так же, как и устная речь, есть диалог с пока несогласным конкретным или воображаемым собеседником. Например, в любом, даже не очень «толстом» комментарии к Библии сообщается, что для понимания как Евангелия от Иоанна, так и его посланий необходимо все время иметь в виду, что апостол писал с целью опровергнуть вкравшиеся в Церковь ложные воззрения гностиков; спорит он с ними каждым словом своих книг и посланий.

Каким именно заблуждениям противостоит, в отличие от апостола Иоанна, евангелист Матфей, в толкованиях не сообщается, но, очевидно, что противостоит он извратителям христианства, тем из них, кто был взращен на почве иудаизма. Поскольку люди с веками не меняются, то можно предположить и даже нисколько не сомневаться, что – подобно тому, как в средневековых католических монастырях, обильно зарабатывавших на поклонении толпы сомнительного рода реликвиям типа краеобрезания младенца Христа (коих по разным монастырям было не менее 37 единиц хранения), – и на раннеапостольской церкви пытались паразитировать достаточно много людей с якобы особыми заслугами перед Господом и Церковью, которые, скажем, помогли Христу нести на Голгофу крест. (Зафиксировано более 800 человек, которые на субботнике на Красной площади якобы помогали Ленину нести единственное в его жизни бревно.) Защищая Церковь от жуликов-единоплеменников, Матфей и сообщает, что не кого иного, а именно Симона Киринеянина, «сего заставили нести крест Его» (Мф. 27:32).

Следующий евангелист, Марк (самый энергичный и динамичный из евангельских рассказчиков, что проявляется в особенности его стиля и выбранных им образов), подробностями нас просто одождил. Он нам рассказал, что Симон:

– носитель еврейского имени Симеон;

– родом из Киринеи, города на африканском побережье Средиземного моря;

– отец Александра и Руфа;

– в утро распятия «шел с поля».

Само имя «Симон», его происхождение – даже вне зависимости от своего конкретного значения (Симеон – в переводе с др.-евр. – «слышанье», «услышал» [Господь]) – серьезнейший источник информации о системе мировосприятия родителей названного человека, а также и его самого. Тем более, что в древности наречению придавали гораздо большее значение, чем в наше время. Действительно, ребенок руководим представлениями о нем родителей, что отражено в имени, кроме того, имя не может не вызывать у его носителя определенных ассоциаций, оказывая тем самым влияние на его жизнь. Имя родоначальника одного из колен Израиля, Симеона, среди евреев было, видимо, популярно всегда, и не удивительно, если этим именем называли сына родители, жившие в Иудее или в ином месте компактного проживания иудеев, – это может быть во многом дань традиции или просто незнание других имен. Другое дело, если семья проживает в городе греко-римской культуры, таком, как Киринея той эпохи, – тут угадывается сопротивление окружающей языческой культурно-бытовой среде. Таким образом, наречение сына именем «Симеон», видимо, говорит или об ортодоксальности воззрений родителей Симона, проживавших в городе греко-римской культуры (и скорее всего, в нем и родившихся), противостоявших влиянию этой культуры и отстаивавших иудаизм, или, что то же самое, о принадлежности этих жителей кварталов еврейской диаспоры к торгашескому братству, иерархии, субстае.

А вот имена двух упомянутых сыновей самого Симона, напротив, – греческое и римское. «Александр» – по-гречески победитель. «Руф» – по-латыни рыжий. Что стояло за тем, что Симон так нарек своих сыновей: уподобление окружающему населению (переход в их стаю, что возможно только по молодости, да и то временно) или нечто иное?

Родители Симона инициаторами наречения внуков нееврейскими именами, скорее всего, быть не могли: если уж в молодости они предпочли назвать своего сына (то есть, в некотором смысле, себя) еврейским именем, то с возрастом подобные предпочтения обычно только усиливаются. Кроме родителей Симона и самого Симона инициатором наречения сыновей такими именами могла быть его жена – теоретически, в особенности, если она была нееврейкой. Но это только теоретически. То, что в семье решающим было все-таки слово мужа, следует даже не из декларируемых традиций той эпохи, но, в большей степени, из того, что Симон с сыновьями оказался не где-нибудь, а в Иерусалиме и притом владельцем поля. (То, что Симон был именно владельцем поля, высоковероятно. Люди биофильного склада – а, как мы увидим далее, Симон таковым, несомненно, был – стремятся к независимости в любой области своей жизнедеятельности – в том числе и производственной. Симону этого достигнуть было несложно – как человеку физически крепкому – иначе бы не смог донести крест – и отцу как минимум двух сыновей, явно не бездельников. Таким образом, на момент встречи со Христом Симон в худшем случае был лишь потенциальным владельцем поля.) Итак, раз Симон оказался в Иерусалиме и притом владельцем поля, то, следовательно, его жена была женой. Ведь склонная к доминированию женщина не позволит мужу – выходцу из семьи городского торговца – превратиться в крестьянина и от этого потерять в заработке. Тем более, она не захочет при этом отправиться на чужбину. Казалось бы, Симон мог переселиться, овдовев. Однако в семье, где доминирует мать, отца сыновья обычно ни в грош не ставят, и если бы Симон, овдовев, предложил им перебраться в Иерусалим, они бы, скорее, перебрались в столицу, в Рим. Да и их, если они были сыновьями женщины-нееврейки, в Иерусалиме теплый прием не ждал. Следовательно, высоковероятно, что мать их была еврейкой, позволявшей мужу быть мужчиной, главой дома, тем не только самореализуясь как женщина, но и оберегая психическое и нравственное здоровье своих сыновей, – она же не противилась желанию мужа назвать сыновей греческим и римским именами.

Конечно, рассуждение несколько гадательное, основание считать его высоковероятным – то, что и сам Симон, и его сыновья были биофильного склада, а у биофилов, в точности, как и у различного типа некрофилов, все события как прошлой, так и последующей жизни не случайны и имеют свои закономерности. Хотя прийти к Богу может любой покаявшийся, однако ожидать этого вероятней от тех, чьи родители уже прошли часть пути к духовному возрастанию.

Итак, поскольку инициатором материально убыточного переселения в Иерусалим был Симон, то в выборе имен сыновей интересно все – и прежде всего психологическая (духовная?) подоплека. Почему Симон, человек, воспитанный в достаточно ортодоксальной еврейской семье, дал своим сыновьям имена нееврейские? К тому же, почему он им дал в смысловом значении именно такие имена – ведь каждое из них противопоставляет своего носителя толпе? «Рыжий» – это отнюдь не указание на цвет волос, который у младенцев неотчетлив. «Рыжий» – это не такой, как все, изгой, объект для дразнения; ругательство, наконец, типа «кунктатора». Не зря клоунов до сих пор так и называют – «рыжими» (Пьеро? Пьер??!). Не такой, как все. А «Александр» – тот и вовсе «победитель», хотя смысл в это слово вкладывают противоположный.

В культуре той эпохи носитель такого имени обычно ассоциировался с Александром Македонским, победителем всех и вся, и, в отличие от остальных полководцев, умершим так и не побежденным (очень молодым – 32 лет). Но это победитель драконовского толка; однако, победитель может быть и в области духовной.

Итак, если решающее слово при наречении сыновей принадлежало Симону, то это означать может только одно: что Симон еще молодым человеком (период рождения детей) восстал против синагогальной духоты законническо-фарисейско-торгашески-солдафонского восприятия Бога и окружающего мира. Это он, Симон, чувствовал себя рыжим и победителем и не хотел быть кагальным занудой-евреем, озабоченным только накопительством. И, естественно, Симон хотел поделиться достигнутым богатством свободы со своими сыновьями.

То, что рассуждение о неслучайности имен верно, косвенно подтверждается и составом группы будущих апостолов, а именно территорией их проживания и их именами. Из двенадцати ближайших учеников Христа одиннадцать были из Галилеи, где приверженность ортодоксальному иудаизму не была столь оголтелой, как в Иудее (ультраортодоксы переселялись поближе к Храму – для более частых приношений очистительных жертв). Из Иудеи был только один ученик, и носил он ортодоксальнейшее из всех еврейских имен – Иуда; он и предал.

Среди апостолов же было довольно много людей с именами нееврейскими, упомянем двоих: Андрей – по-гречески «мужественный, человечный», Филипп – по-гречески «любитель лошадей». Уже из одной этой неортодоксальности семей детства апостолов, несмотря на еврейский состав соседей, следует, что искренняя преданность извращенному пониманию даже лучшей из книг, Библии, к Богу отнюдь не приближает, как то не без успеха внушают некоторые религиозные лидеры, но, напротив, от Бога отдаляет. И наоборот, равнодушие к ортодоксальной религиозности и даже ей противостояние может, как это ни ново для уха, быть признаком подсознательного влечения к Богу, возвышенному, прекрасному.

Соответственно, и Симон, подобно родителям некоторых апостолов, неосознанно тянулся ко Христу еще тогда, когда он, восстав против образа мысли еврейского кагала (евр. – сборище, толпа), задумался об именах для своих сыновей…

Какие формы протеста в жизни Симона предваряли его встречу со Христом? Может быть, Симон был в рядах приверженцев языческих культов? Чтил ли он римских богов? Боготворил ли он культуру Римской империи, ценимую, несомненно, высшими администраторами, купцами и священниками и в Киринее?

Нет.

Это очевидно хотя бы из того, что путь его из Киринеи лежал не в Рим, а в Иерусалим. Туда, где у него была возможность помочь Христу.

Действительно, была ли встреча Симона со Христом случайной?

Почему упомянуто, что Симон шел с поля? Почему эта деталь так важна? Почему бы не ограничиться словами, что он просто возвращался в город?

Чем больше вопросов, тем легче ответить на любой из них.

Христа вывели на казнь из городских ворот в пятницу около девяти часов утра (по нашему времяисчислению). Жара только-только начиналась. Раз Симон с поля уже возвращался, то он, очевидно, дела там свои уже закончил, а это означает только одно, что на поле он оказался с рассветом. Трудолюбивый, согласитесь, человек.

А почему вообще он занялся земледелием, когда в Киринее он, очевидно, должен был по примеру предков быть элементом «внутреннической» иерархии, возможно, впрямую заниматься торговлей – занятием, во все времена несравнимо более прибыльным, чем земледелие? Почему он не занялся сельским хозяйством под Киринеей? Ведь климат, в конце концов, тот же, что и под Иерусалимом?

Когда римский военачальник Помпей в 63 году до н. э. насильно расселял евреев из Иудеи по разным городам обширной римской империи, часть переселенцев оказалась и в Киринее. Таким образом, Симон в 29 году н. э. был киринеянином, как минимум, в третьем поколении. Но может быть, и в большем: отвергшие Христа евреи, вообще говоря, жили колониями разве что не по всей ойкумене – выгодное обстоятельство для прибыльной торговли, свои помогают, не нужно никаких особенных усилий для поддержания на нужном уровне корпоративного духа, позволяющего эффективно противостоять аборигенам. В торговых фирмах это необходимо, ибо, как известно, идеологическая обособленность во все времена приводила и приводит всегда к одному – оправданию обманов, обвесов и обсчетов окружающих «варваров».