Текст книги "Теория стаи: Психоанализ Великой Борьбы (Катарсис-2)"

Автор книги: Алексей Меняйлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 47 страниц)

Глава седьмая
ТРЕХЦЕНТРОВЫЙ МИР

Толстой – не единственный неугодник на планете. Подобно тому, как и Наполеон – не единственный сверхвождь в истории человечества. Были сверхвожди, психологически ему подобные, но были и другого типа.

Все существующие курсы истории недостаточно глубоки потому, что в них вожди и сверхвожди психологически не различаются – а между тем они бывают двух основных типов: «внешники» и «внутренники». Соответственно, и иерархии, их обслуживающие, бывают или «внешнические», или «внутреннические». Исполнители, составляющие эти иерархии, тоже разные: одни, как и их предки, предпочитают служить «внутренникам» типа Наполеона, другие – «внешникам» типа Гитлера или Сталина.

Стаи, обслуживающие как вождей-«внешников», так и вождей-«внутренников», в основе основ идентичны – иерархичность, неспособность унять себя и свои ассоциативно-эстетические предпочтения – но во многом они и различны. Гитлер (Сталин и т. п.) не похож на Наполеона (Ганнибала и т. п.). Гитлер был бессребреником, Сталин и вовсе спартанец, а вот Наполеон млел от вида золота и предметов роскоши. Гитлер был склонен к неприкрытому произволу (расстрел на месте без суда), при Наполеоне хотя тоже расстреливали, но тому предшествовало составление бумаги. Гитлер ценил бескорыстную преданность, Наполеон не скупился на миллионы золотых франков. Наполеон начал с Конституции и сводов законов, которые преграда для многих, но не для ярких жуликов (не в первом поколении), Гитлер жулье объявил вне закона – у него властвовал другой тип стайных индивидов.

Список можно было бы продолжить, но и без того понятно, что вожди-«внешники» отличаются от вождей-«внутренников» множеством предпочтений, черт и черточек, которые отнюдь не случайны, вовсе не хаотичны, но закономерны и взаимосвязаны.

Вожди познаются по своим последователям – но отнюдь не по философским убеждениям.

«Внешники» – это те, которые заставляют икоторых заставляют – силой внешних органов, или принуждают хотя бы угрозой побоев и смерти. При сталинском социализме человека, пожелавшего жить на собственные, честно заработанные сбережения, не работая, ожидали репрессии извне – тюрьма и конфискация имущества, сопровождаемые избиениями. И люди шли и работали: «внешники» с одним чувством, а «внутренники» – с другим. «Внутренник» работал с отвращением, а вот «внешник» – со специфическим чувством удовольствия, подобно тому известному роду женщин, который, перефразируя известное изречение, «без кнута, как без пряника».

«Внутренники» не заставляют и не угрожают – они впиваются в нутро людей рекламой и идеологией, внушая, что жизнь тем полнокровнее, чем большим числом ненужных для души предметов они будут обладать. А иссушающая душу однообразная работа на конвейере (по принципу разделения труда, вместо разнообразной и потому творческой работы, скажем, на земле) и есть шанс жить полноценно. И человек идет и исполняет ненужную ему работу – со своеобразной радостью. Карьера, дающая увеличение дохода, но извращающая все остальные стороны жизни, обожествляется. Карьера же достигается только подхалимством, «успехами» в подсознательном отождествлении даже не с начальником, а со сверхвождем. «Внешнику» все эти «ценности» чужды, и он при вожде-«внутреннике» несчастен.

Во «внешнике» эксплуатируется трусость и страх – следствие нарушения предками прежде всего заповеди «не убий».

Во «внутреннике» – жадность, следствие нарушения предками прежде всего заповедей «не пожелай» и «не кради».

Разумеется, большинство населения – «болото», они становятся «внешниками», если пришел вождь-«внешник», и «внутренниками», если вождь или сверхвождь – «внутренник». Принадлежность к «болоту», «внешникам» и «внутренникам» выявляется только при смене сверхвождя – «болото» из стана в стан (из невроза в невроз) переходит без надрыва. Их равнодоступность любого рода вождям объясняется не способностью приспосабливаться, а равнопреступностью. О «болоте» для упрощения в этой книге упоминается мало – поскольку оба подробно рассмотренные исторические среза – 1812 и 1941 годы – взяты из эпох сверхвождей.

Вот и вся разница между исполнителями двух типов стай. Если не считать того, что внутренническая стая в большей степени подразумевает угадывание воли вождя помимо словесных приказов субкомандиров: жулик вообще более тонкий подхалим (психолог), чем солдафон. Если для «внешника» идеал – стройные ряды, то Наполеон уже выдвигал лозунг, чтобы его солдат, классика зомбированности, действовал якобы самостоятельно – и ассоциативно-эстетическое предпочтение Наполеона не случайно.

«Внешников» можно уподобить бандитам, а «внутренников» – мошенникам-торговцам. Мошенники, заморочив голову (идеологи!), обманом собирают сверхприбыли со многих, а бандиты грабят отдельных сборщиков. И то, и другое занятие – отнюдь не созидание; в нечестии мошенники и бандиты едины. Однако напиваются они только в своих компаниях – и не смешиваются; да и, в глубине души друг друга презирают. Даже в милиции бандитами и мошенниками занимаются разные отделы, что естественно: несовпадающая психология, типажи разные – отсюда и разные приемы следственной и розыскной работы.

Как это ни парадоксально с обыденной точки зрения (но совершенно закономерно с точки зрения теории стаи), но мошенники и бандиты, несмотря на взаимную ненависть, друг в друге нуждаются, поэтому, воюя друг против друга и нередко убивая, полностью противника не уничтожают.

Выгода мелких бандитов на поверхности – им нужны места, где денег можно взять сразу много; да и для носителей комплекса неполноценности нужен объект для презрения – есть, дескать, и похуже меня.

Однако и мошенникам бандиты нужны как воздух, и не только для того, чтобы нанять их устранить конкурентов или подвергающих сомнению нужность их товара. Какими бы мошенники ни были мастерами мороченья головы (идеологами), в страхе держать потребителей они не в состоянии. А страх необходим: напуганный исполнитель становится более гипнабелен, реагирует на рекламу и активизируется как потребитель. Он начинает скупать ненужные для души предметы, для чего с утра до ночи работает по дегенератизирующему душу принципу конвейерного разделения труда – со своеобразной радостью от предвкушения.

Бандитам крупным, взявшим власть в государстве, нужны идеологи (писатели, адвокаты, поэты, кинорежиссеры и т. п.), назначение которых так заморочить головы подданным, чтобы они нисколько не сомневались в истинности внушения, что повиновение вождям во всех и всяческих ситуациях (вплоть до эстетических предпочтений) – дело вселенской значимости.

Итак, мы обнаруживаем сосуществование «внутренников» и «внешников», и даже взаимозависимость двух ныне наблюдаемых форм стайности. Таким образом, реальная историческая стая никогда не состоит только из «внешников» или только из «внутренников» – другое дело, что «внешническая» стая избыток «внутренников» уничтожает (вспомним Сталина); а «внутренническая» «внешников» стравливает, и они уничтожают друг друга сами.

Каждый народ вообще есть смесь «внутренников», «внешников», «болота», неугодников, курьеров – но в разных пропорциях. У некоторых народов доля «внешников» или «внутренников» настолько выше, чем у других народов, что этноним становится именем нарицательным. Ярко «внешнические» народы суть: спартанцы, римляне времен расцвета Империи, немцы до Второй мировой войны. Ярко «внутреннические» – американцы, древние карфагеняне, современные евреи. Неугоднические – древний Израиль; после исхода из него неугодников эстафету последовательно приняли, как минимум, еще два народа, о них – в свое время.

«Внутренники» – понятие более корректное, чем «идеологи», «мошенники», «обманщики», «карфагеняне», «евреи» и «торгаши». Их нельзя назвать «торговцами» – ведь они выбирают и иные профессии, скажем, врачей, писателей, «ученых» или адвокатов. Их нельзя назвать и «карфагенянами» – ведь минуло уже два тысячелетия, как торговый Карфаген был разрушен и жители его поголовно проданы в рабство, а освободившись в потомках, сменили этническое самоназвание. Нельзя назвать и евреями – понятие это многосмысловое, и требуется всякий раз уточнять о какой эпохе и территории идет речь: евреи Иудеи I века не похожи на современных, те и другие – на первоапостольские общины. «Идеологи» – тоже не адекватно: не всякий мошенник образован. «Внутренники» – это психологи, если угодно; в конце концов, не случайно, что профессиональные психологи сами стайны, друг на друга скандально похожи, работают над искоренением индивидуальных неврозов при оставлении родовых, потому и наука их строится на концепции суверенитизма элементов толпы.

Так же и «внешники» – понятие, наиболее корректное из всех возможных.

Единство «внешников» и «внутренников» диалектично. Как при страстной любви, они притягиваются, но между ними вибрирует поле великой ненависти. Вообще говоря, это поле присутствует в стае всегда, в том числе и среди представителей одного «братства». Если говорить о «внешниках», то подручные Гитлера ненавидели один другого (они избегали друг друга даже при прогулках в Нюрнбергской тюрьме), хотя их объединяла однотипная преданность фюреру. У «внутренников» это тоньше и называется «здоровая конкуренция».

Итак, мир (повсюду: начиная от любого населенного пункта и кончая всей планетой) – трехцентровый:

– мошенник-торговец-идеолог = «внутренник»,

– бандит-солдафон = «внешник»,

– созидатель-неугодник.

История человечества становится понятной только при рассмотрении противостояний этих трех несмешивающихся категорий – противостояние становится отчетливым только когда выявляются планетарные центры «внутренничества», «внешничества» и неугодничества.

Разумеется, не всякий крестьянин или зарабатывающий ремеслом – созидатель-неугодник; чаще это обыкновенный исполнитель, жухлый некрофил, которому внушено умереть не сразу. Естественно, границы между занятиями «внешников» и «внутренников» тоже размыты: «бандит» сызмальства может быть посажен в лавку обвешивать, от прирожденного мошенника он отличается тем, что будет поглядывать в окно лавки и думать, что умные люди днем спят, а ночью грабят. Конечно, он может вздыхать всю жизнь, если обезображен травмой, но если нет – то скоро он окажется или в банде, или в правительстве (если население «внешническое»). Также и промышляющие бандитизмом бывают разные: «внутренник» в душе, поднакопив, откроет лавочку.

Иными словами, все время идет эволюция занятий каждого индивида – в сторону своего центра. Чаще всего по принципу «сын наследует отцу».

Идет и территориальное расслоение: сначала Божьи люди собрались в еврейском народе в Иудее, потом из него вышли. Подобно и профессиональные дружинники древности – за смертью старого князя следовал переход в дружину, прежде враждебную.

Не профессии отличают людей – их меняют; не запись о национальной принадлежности – характер народа меняется при истреблении определенной его части или при активном валабиянстве самок стаи с соседними народами; не эпоха – время идет, а ничего не меняется, разве что месторасположение центров; а отличает людей принадлежность к «внутренникам», «внешникам» и неугодникам. Только идентифицируя социальную общность по этому принципу, можно разобраться в смысле исторического процесса, в который каждый из нас вовлечен.

Многие странности истории (как толкования событий) становятся естественны.

Не соображениями выгоды руководствуются индивиды в своих поступках, не логикой, а интересами сверхвождя стаи; общий враг «внешников» и «внутренников» – неугодники. Неугодники же – люди особенные. И постигаются они рельефней всего, как уже было сказано, через сверхвождя.

Глава восьмая
НАПОЛЕОН КАК МАМЕНЬКИН СЫНОК
(Психоаналитический подход)

Житие Наполеона – как «Апокалипсис» святого Иоанна: все чувствуют, что там скрывается что-то еще, но никто не знает, что именно.

Иоганн Вольфганг фон Гете

Прежде чем перейти к подробному психоанализу обстоятельств детства Наполеона, рассмотрим его жизнь в целом – в основных узловых ее событиях и эмоциональных пристрастиях (эстетических предпочтениях).

Итак, Наполеон Бонапарт, первый император Франции, как известно:

– был предречен различными провидцами за сотни лет до своего рождения, а Нострадамусом прямо назван Антихристом последнего времени;

– был человеком, уродливым во многих отношениях:

а) был аномально (для мужчины) низкоросл – 151 см;

б) пенис его был аномально маленьким – даже для человека такого роста;

в) у него отсутствовали вторичные половые признаки, характерные для мужчин (отсутствовало оволосение тела, волосы на голове поражали шелковистостью, у него были женские пропорции тела: узкая грудь, широкий таз и т. д., что говорит о недостатке у него мужских гормонов);

– был уроженцем острова Корсики (территории, некогда подвластной античной торговой республике Карфаген, которая контролировала всю тогдашнюю ойкумену, а затем перешедшей под власть растущей Римской империи; в Новое время Корсика подчинена Франции), ненавидел французов и Францию с детства; перед тем, как послать толпы французов на смерть, говорил, что их любит;

– был со школьной скамьи обожаем женщинами (вплоть до того, например, что в годы учебы в военном училище для мальчиков, куда он был помещен по достижении 8 лет, его содержала одна помещица);

– был духовным властелином мира (его обожали многие даже в России и даже после 1812 года);

– был владельцем всей западной Европы, части Африки и Азии;

– был великим военачальником;

– любил ездить по полям сражений, усеянным трупами, и ими (трупами) любоваться;

– во время преисполненной «странностями» военной кампании в России всего за несколько месяцев потерял убитыми, замерзшими, плененными и съеденными собственными однополчанами величайшую из всех до того существовавших армий – около 615 тысяч человек разных национальностей;

– после бегства из России почти трехлетняя агония его власти сопровождалась потоками крови;

– проигрывая стратегически, оставался непобедим тактически – и после 1812 года насладился целым рядом блистательных побед над превосходящими силами коалиции европейских монархов;

– последние шесть лет жизни жил в ссылке на острове Святой Елены, в нескольких тысячах километров от Европы, под охраной целой армии, окруженный полусотней фанатов, добровольно последовавших за ним;

– скончался в страшных мучениях, длившихся несколько лет;

– кавалер высшей награды православной Российской империи – ордена Андрея Первозванного (1807), мусульманин (принял ислам во время похода в Египет – 1797); современный ему папа римский его одобрял.

Существующие многочисленные биографии Наполеона – а он даже в сухой научной литературе не только самой Франции, но и других стран (за исключением России) единодушно признан ярчайшей личностью не только своей эпохи, но и всего, как минимум, XIX столетия – поражают обилием неразгаданных тайн и нелогичностью построенных авторами причинно-следственных связей окружавших Наполеона удивительнейших событий.

Несуразности и странности свидетельствуют только об одном: до сих пор не понят смысл происходившего.

А смысл есть.

Императоры (диктаторы, вожди) вообще постигаются один через другого.

Иными словами, они типичны.

Почему этот закон подобия незыблем, разберем чуть позже – в рамках общей теории стаи, но это, действительно, так.

Как и следует ожидать, при сравнении семей детства Гитлера (XX век) и Наполеона (XVIII–XIX века) практически все достойные внимания психоаналитика обстоятельства биологического рождения и особенности психологической атмосферы, в которой росли два наиболее обожаемые толпами диктатора, совпадают.

Обе матери были весьма и весьма набожны – естественно, только в государственном понимании религиозности (скажем, родовые схватки у матери Наполеона начались, когда она на коленях молилась в одном из католических храмов). Обе, как следствие, были авторитарны до жестокости.

Каждый человек постигается через судьбы окружающих его людей – супруга, детей, друзей, если о таковых можно найти достаточно подробные сведения. Хотя эти две «набожные» женщины говорили на разных языках, оба их супруга на свете не зажились и умерли достаточно быстро. Неидентичность проявляется в том, что отец Наполеона скончался несколько раньше номинального отца Гитлера, всего в 39 лет, как до сих пор многие веруют, – от рака.

У матери Гитлера муж жил недолго, из пятерых детей умерло двое (т. е. 40%; двое других братьев Гитлера хоть и не умерли, но были клиническими идиотами; это, согласно психокатарсическому подходу, свидетельствует о сильной «любви» матери-некрофилки к своим детям). У матери Наполеона муж также умер рано, из тринадцати детей умерло пятеро (т. е. 39%; оставшиеся в живых братья Наполеона хотя и не были идиотами клиническими – мать их не «любила» так же сильно, как мать Гитлера – своих детей, – однако и они были не без заметных психических отклонений – впоследствии они стали или королями каких-либо государств или хотя бы герцогами, а сестры – герцогинями и королевами).

Как уже говорилось, любимец истеричных женщин Наполеон, естественно, обладал, как было вымерено при посмертном осмотре, аномально маленьким пенисом, у него отсутствовали и вторичные мужские половые признаки, что также свидетельствует о недостатке мужских гормонов: тело было женских пропорций, оволосение его отсутствовало, жировые отложения по типу женских, шелковистые волосы; но и рост его – 151 сантиметр – характерен, скорее, для женщины. Небезынтересно также и то, что все братья Наполеона были одного типа – рохли; все сестры тоже походили одна на другую – были, мягко выражаясь, авантюристками, распутницами (признак анальности), накопительны и предприимчивы. Наполеон – так мужчина он или женщина?! – по характеру на четверых своих братьев похож не был, но в точности повторял своих сестер.

Вот так. Как на подбор – все: и рост, и размер гениталий, и отсутствие вторичных половых признаков и даже тип психики. Но чтобы считаться полноценной женщиной, у Наполеона не хватало соответствующего органа, отсутствие которого все известные истории великие военачальники (Ганнибал, Александр Македонский, Сципион Младший, Гитлер и т. д.) компенсировали известным способом. Имитировал его наличие и Наполеон. Начал, как известно, еще в юном возрасте со старшим братом Иосифом.

Как и все в семье Бонапартов (не только сам Наполеон, но и его братья-рохли и сестры-авантюристки) целью своей жизни ставили карьеру, ради чего не гнушались поступаться любыми нравственными принципами, в частности, не останавливались перед совершением подлога – уголовно наказуемого преступления. Люсьен (впоследствии имперский принц) воспользовался метрическим свидетельством Наполеона для получения места в комиссариатском департаменте, а Иосиф (впоследствии король Испании) – другими бумагами Наполеона, дабы выдать себя за полковника национальной гвардии и получить хорошее место.

Вообще тотальная лживость была семейной чертой Бонапартов. Сам Наполеон и вовсе был лжив патологически. Это очень важное наблюдение – впрочем, известное – освобождает нас от традиционного пути многих и многих авторов, которые строили жизнеописания Бонапарта преимущественно на основании высказываний и текстов самого Наполеона; этот путь может завести только в одну сторону – противоположную от истины (подобно тому, как этот путь завел далеко от истины тех идеологов, что судили о нравственности Софьи Андреевны, жены Толстого, по ее самооценкам). Если слова Наполеона и могут быть как-то использованы, то только как доказательство его лживости, а еще – для выявления тем, для властелина эмоционально значимых.

О внутреннем же мире всякого любимца женщин можно судить по необычному поведению оказавшихся с ним рядом гипнабельных индивидов. О самоутоплении на Немане польских драгун на глазах у обожаемого ими Наполеона лучше всего почитать у Льва Николаевича; о «странностях» поведения колонии (стаи) заключенных на о. Св. Елены – идеальнейший объект для исследования! – расскажем чуть позже.

Матери диктаторов были вполне типичны, – иначе о них сохранилась бы память, – обыкновенные, что называется, матери почтенных семейств. Некоторое их различие можно вывести из несовпадения типов женщин, которых выбирали себе Гитлер и Наполеон. Наполеон предпочитал тот же тип, что и Сталин – шлюх (если говорить о Наполеоне, то в начале пути это была скандально известная Жозефина Богарне, а у смертного одра на о. Св. Елены – Альбина де Монтолон), то есть дам, которые своими половыми органами худо-бедно, но все-таки пользовались. О Жозефине Богарне, изменившей Наполеону в день его отправления в армию, известно, похоже, всем, а Альбина де Монтолон уже к тридцати годам была в третьем браке; и на о. Св. Елены, когда не ведающие о размерах половых органов Наполеона считали ее любовницей великого изгнанника, родила третьего ребенка. Не Ева, согласитесь, Браун, которая после гинекологической операции была, мягко выражаясь, не женщиной. И не прочие любимицы Гитлера – патологические девственницы, трансвессистки и т. п.

Отец Гитлера (Алоис Гитлер-Шикльгрубер) и отец Наполеона (Шарль Бонапарте) так же однотипны: во-первых, выбрали себе таких жен, рядом с которыми не зажились; во-вторых, не нашли в себе сил сбежать. Оба отца вполне естественно для себя совмещались с чиновничьей иерархией – ни работу, ни саму иерархию не воспринимали с омерзением. Оба – и отец Гитлера, и отец Наполеона, по отзывам, были недалекими (читай, не обладали критическим мышлением), словом, – классические исполнители. Оба в семьях были пассивными. Оба пили.

Отец Наполеона, Шарль Бонапарте (Буонапарте), по ступеням карьеры забрался чуть выше отца Гитлера. Сначала карьеру делал на том, что был националистом и даже стал адъютантом самого генерала Паоли, лидера сепаратистов, а потом патрона предал и за то, что перешел на сторону Франции, был даже избран депутатом в Париж от верховного совета острова Корсики.

У сыновей есть свойство воспроизводить путь отцов несколько быстрее, – что Наполеон и сделал. Сначала он написал националистический труд об истории Корсики; после того, как был высмеян за мифологичность подхода, перешел на службу Франции.

Оба мерзавца-диктатора, Гитлер и Наполеон, были маменькиными сынками. То, что набожная мать Наполеона «любила» более других именно своего коротышку-сына со впалой грудью, торжественно сообщается всеми его биографами.

Да, любила она его страстно. Это проявлялось среди прочего в том, что часто Наполеон, спровоцировав драки (став императором, сам в этом признавался) со своим старшим братом и наябедничав на него матери, успешно сваливал на него вину, за что Иосифа и наказывали – жестоко. Сомнительно, чтобы нашлась мать настолько тупая, что не могла бы разобраться, кто был зачинщиком драки, следовательно, набожная в государственном смысле мать Наполеона наслаждалась извращением истины.

После смерти отца главой семьи стал не старший Иосиф и не один из младших братьев, но Наполеон. Уже из одного этого очевидно, кто в семье был маменькиным сынком.

И в юношеский период у Наполеона с Гитлером тоже было много общего.

Оба они были заводилами в детских играх.

Гитлер, рожденный на территории Австрии, был, как и Наполеон, националистом, то есть считал, что немцы – избраннейший народ, который перед ним, Гитлером, виноват – как он рационализировал – в аморфности, в результате которой, несмотря на личное участие рядового, а затем ефрейтора Гитлера, Первую мировую войну немцы проиграли. Гитлер немцев за это ненавидел, и в конце Второй мировой войны с утроенной энергией пытался уничтожить, уже не скрывая, что немцы существовать вообще недостойны.

Корсиканец Наполеон тоже ненавидел тех, кто его боготворил, ненавидел яростно, с восьми лет. В биографической литературе считается, что это происходило отчасти потому, что французы захватили его родину, а отчасти потому, что его соученики-французы дразнили его итальяшкой (путая его национальность, опять-таки унижали его родину) и всячески третировали, порой жестоко, как это бывает в военных школах для мальчиков.

Но есть и еще одно соображение. Если сообщения о гомосексуальных контактах Наполеона со старшим братом Иосифом (в которых, в силу старшинства Иосифа и анатомических особенностей Наполеона, Иосиф не мог играть никакой иной роли, кроме активной, а Наполеон, соответственно, – пассивной; также и половое созревание у Иосифа наступило раньше) верны, то у ребят из военной школы были основания над ним издеваться. И еще – они ходили мыться, видимо, вместе…

Сообщение о гомосексуальности достоверно не только физиологически, но прежде всего психологически. А еще и исторически: достаточно вспомнить некоторые странности его взаимоотношений с Альбиной де Монтолон (об этом коротко чуть позже).

Естественно, оба – и Гитлер, и Наполеон – увлекались восточной философией и вписывающейся в эту философию практикой: Гитлер – оккультизмом под руководством своего кузена, а впоследствии и самостоятельно, а Наполеон, чтобы пополнить свои познания в области оккультных наук, даже завоевал Египет.

Короче говоря, оба величайших вожака Европы, считавших себя величайшими революционерами, один XIX века, а другой – XX‑го, были похожи, но не идентичны. Все-таки, не Гитлера предрекли антихристом, а Наполеона – и на то были серьезнейшие основания: Гитлер был «внешником», а Наполеон – «внутренником»; но об этом в свое время.

Похожи два вождя были, прежде всего, в том, что их обожали миллионы, десятки миллионов элементов публики, любили их даже до смерти. В особенности женщины. Формы, естественно, менялись: если Гитлеру вагонами присылали вышитые подушечки с недвусмысленными предложениями и бросались под колеса его автомобиля, чтобы при ранении привлечь интерес к своему покалеченному телу, то во времена Наполеона, когда автомобилей не было, женщины выстраивались в очередь в его приемной. Якобы к мужчине.

* * *

Естественно, и Наполеон, как и Гитлер оказывал влияние на эротическое поведение не только женщин, но и мужчин.

И вообще и Гитлер, и Наполеон считались и считаются личностями не просто наиболее полно самовыразившимися, но личностями свободными, независимыми ни от чего, подвластными только своей свободной воле. Якобы, именно из свободы воли и надчеловечности и следуют все их поступки.

Ошибались насчет мужественности (принадлежности к мужчинам), может ошибаются и насчет свободы воли?