Текст книги "Привет Европа (СИ)"

Автор книги: Алексей Лапышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 31
Монако…он прибыл

Утро над рейдом было таким ясным, будто ночь кто-то аккуратно снял с мира и убрал в шкаф. Средиземное море лежало спокойно, с той особенной синевой, которая сначала кажется нарисованной, а потом внезапно бьет по глазам настоящестью. Яхта чуть покачивалась на воде, и с ее палубы Монако выглядело почти нереальным – белые дома, террасы, ступени, зелень, порты, склоны, машины-точки, окна-точки, люди-точки. Будто не княжество, а дорогая игрушка, поставленная на камень и выставленная напоказ солнцу.

Дан проснулся раньше остальных, ненадолго задержался один на корме, в футболке и легких брюках, с мокрыми после умывания волосами. Он смотрел на берег и молчал. Внутри не было ни страха, ни мандража, ни той липкой дряни, которую так любили молодые таланты, еще не понявшие, что если уж дошел до большой двери, то лучше входить без дрожи в коленях. Было другое – собранность. Как перед матчем, где знаешь, что тебя будут разглядывать под лупой, но при этом отлично понимаешь: не они тебя определяют, а ты – то, что сейчас произойдет.

На камбузе уже возилась Оля, тихо переставляя чашки. Лена сидела на столешнице, болтала ногой и лениво спорила с Машей о том, какой именно цвет у здешнего моря – синий, бирюзовый или «наглый курортный». Наташа открыла иллюминатор пошире и сказала, что если кто-нибудь еще раз назовет воздух «соленым», она начнет штрафовать за банальности. Несса, единственная француженка в их шестерке, только улыбалась и переводила все это сама себе в голове на свой лад, находя особенно смешным именно то, что перевода не требовало.

Дан, как всегда, чуть притормозил общий порыв.

– Не рвем с места, – сказал он, ставя чайник. – Сначала чай, кофе, завтрак и короткий ликбез. Иначе вы приедете в клуб культурно неподготовленными, а я потом буду краснеть.

– Ты? – удивилась Наташа. – Краснеть?

– Исключительно внутренне, – невозмутимо ответил он. – Это редкое, дорогое зрелище. Берегу для избранных.

Они расселись кто где, с тарелками, чашками, хлебом, сыром, фруктами, и яхта на несколько минут стала не переходным домом, не машиной для маршрута, не подарком спонсоров, а просто местом, где свои собираются перед очередным поворотом судьбы.

Дан налил всем чай и кофе, сам взял чашку покрепче, взглянул на берег и начал, не профессорски, не с чужой интонацией, а по-своему – как человек, которому интересно рассказывать.

– Монако – штука маленькая, но очень упрямая. В этом упрямстве, по-хорошему, половина его истории. Тут еще в древности люди жили, потом были генуэзцы, потом всякие веселые времена с крепостями, интригами и попытками отжать у соседа кусок скалы. А главный номер случился в конце тринадцатого века, когда сюда пришли Гримальди. Легенда известная – один из Гримальди якобы вошел в крепость под видом монаха. Очень по-средиземноморски: плащ, хитрость, нож за пазухой, и вот уже начинается династия.

– Отличное начало для приличной семьи, – заметила Маша.

– Для правящей – вообще эталон, – согласился Дан. – Потом у них были периоды зависимости, покровительства, игры между Францией, Генуей, Сардинией, кем угодно. Но фокус в том, что они удержались. Для такого клочка земли – уже подвиг. В девятнадцатом веке Монако потеряло часть территории, но выжило. А потом придумало очень умную вещь: если у тебя мало земли и нет армии, надо сделать так, чтобы к тебе сами хотели ехать богатые, азартные и тщеславные.

– Казино, – сразу сказала Лена.

– Именно. Монте-Карло. Курорт, игра, роскошь, репутация, налоги. Очень цивилизованный способ сказать миру: «Денег у нас нет, но вы нам сейчас их принесете и еще спасибо скажете».

Несса тихо засмеялась и поправила:

– Это почти правда.

– Почти – лучшая разновидность правды, – сказал Дан. – Потом был принц Луи Второй, после него Ренье Третий. Вот нынешний хозяин эпохи – Ренье. Серьезный человек. При нем Монако не просто витрина, а очень умно устроенное государство. И еще, конечно, история с Грейс Келли. Голливудская звезда стала княгиней – и мир окончательно поверил, что это место существует где-то между сказкой и бухгалтерией.

– Между сказкой и бухгалтерией – это мощно, – оценила Оля.

– А как еще назвать страну, где романтика приносит дивиденды? – Дан отпил кофе и кивнул в сторону берега. – Но главное, что меня сейчас интересует, – не казино и не княжеские свадьбы. Главное – клуб.

Вот тут уже притихли все.

Он и сам чуть посерьезнел.

– «Монако» – клуб со странной, но очень крепкой логикой. Играют в чемпионате Франции, хотя княжество отдельное. Основан давно, титулы уже брали, кубки тоже. Не самый огромный клуб Европы, не фабрика легенд в старом смысле, но это место, где любят думать. А это важно. Президент – Жан-Луи Кампора, человек хваткий. Главный тренер – Арсен Венгер. Молодой еще по большим меркам, но уже видно: не дурак вообще ни разу. Система, дисциплина, идеи, умение смотреть на игру шире, чем просто «вышли и побежали». Для меня это хорошо. Терпеть не могу попадать к людям, у которых вся тактика заканчивается на слове «давай».

– То есть ты уже заранее их одобрил? – спросила Лена.

– Я заранее одобрил возможность разговора с умными людьми. Это не одно и то же. Но это хороший старт.

– А клуб большой? – спросила Маша.

– По европейской табели – амбициозный. И богатый ровно настолько, чтобы не выглядеть нищими родственниками рядом с монстрами. Здесь можно строить интересную команду. А если еще правильно собрать связки… – Дан на секунду ушел взглядом в сторону, будто видел не берег, а поле. – Там можно очень весело играть.

Наташа сразу уловила этот его тон.

– Всё. Пропал. Уже рисует схемы.

– Конечно рисует, – сказала Оля. – У него это вместо утренней зарядки.

– Еще и вместо молитвы, – добавила Маша.

– Не кощунствуйте, язычницы, – невозмутимо сказал Дан. – Схема 4−4–2 с вариативной второй линией – вещь почти сакральная.

Они засмеялись, и напряжение, которое все равно сидело в каждом, чуть отпустило. Они добрались. После Баку, после рек, каналов, морей, портов, пляжей, прощаний, матчей, рынков, песен, ночных стоянок, случайных разговоров и неслучайных решений – добрались. Иногда человек проходит огромный путь именно для того, чтобы однажды сидеть утром на яхте у чужого берега и внезапно понять: чужим этот берег уже не будет.

В город они сошли ближе к полудню. Причал, лестницы, легкий звон снастей, шорох шин по камню, мягкая быстрая французская речь, блеск стекол, запах кофе, моря и дорогого бензина – все смешалось в единый фон, на котором Монако сразу заявило о себе без всякого смущения.

Этот город не пытался казаться простым. Он и не был простым. Здесь роскошь не выпячивалась как базарный золотой зуб, а жила в ритме улиц. Белые фасады, чистые линии, балконы, пальмы, машины, идеально подстриженные кусты, яхты в гавани, женщины в легких платьях, мужчины в светлых пиджаках, служащие с быстрыми лицами, туристы, которые старались смотреть уверенно, хотя видно было, что половина из них втайне считает цены в уме и не радуется результату.

Девушки шли рядом с Даном и невольно тоже сбавили привычный темп. Не от усталости – от впечатления. Монако было небольшим, но плотным. Здесь пространство будто было сжато до высокой концентрации: виды – резче, дома – чище, деньги – ближе, улыбки – воспитаннее, а воздух – как будто уже немного знает себе цену.

– Красиво, – сказала Несса тихо, и в ее голосе не было туристической восторженности. Скорее узнавание. – Очень по-французски и совсем не по-французски.

– В смысле? – спросила Маша.

– Франция умеет быть расслабленной, – ответила Несса. – А Монако – нет. Оно вежливое, изящное, но всегда собрано. Как человек в дорогом костюме, который даже на пляже выглядит так, будто у него через час совещание.

– Отлично, – сказал Дан. – Значит, я тут не потеряюсь.

Они шли по улицам, то выходя к видам на море, то поднимаясь по лестницам, то снова спускаясь, и город каждый раз менялся на полтона. Где-то он был почти открыткой. Где-то – деловым узлом. Где-то – театральной декорацией к жизни богатых людей. Но под всем этим Дану ощущалось нечто простое и очень важное: тут ценят качество. В вещах, в людях, в работе, в результате. И если ты умеешь быть результатом – тебя примут.

Он посмотрел на прохожих. Взгляды были разные. Кто-то узнавал его, кто-то только останавливался внимательнее, пытаясь вспомнить, где видел это лицо. Европа уже знала Дана Латина. После чемпионата мира, после Европы, после всех его подвигов о нем говорили слишком много, чтобы он мог ходить абсолютно незаметно. Но здесь, в княжестве, люди умели не липнуть глазами. Узнал – отметил – пошел дальше. Это ему понравилось.

– Смотри, – сказала Лена, слегка коснувшись его локтя. – Они так смотрят, будто понимают, кто ты, но делают вид, что вообще ничего особенного.

– Это хороший навык, – сказал Дан. – Я бы его ввел в школьную программу.

– Вместе с твоим курсом истории княжеств? – спросила Наташа.

– Обязательно. Первый урок: если видите мировую звезду, не орите. Второй: если очень хочется, орите красиво.

Маша фыркнула.

– Скромность у тебя сегодня прямо в парадной форме.

– Это потому что Монако. Надо соответствовать.

Они прошли мимо витрин, в которых цены выглядели как телефонные номера, мимо небольшого сквера, где все было настолько аккуратно, что хотелось проверить, не линейкой ли там мерили тень от деревьев, и в итоге Дан решительно свернул к кафе.

– Стоп. Еда, – объявил он. – Прежде чем ехать в клуб, все должны быть сытыми. Переговоры на голодный желудок – путь к международным недоразумениям.

– А если там нас уже ждут? – спросила Оля.

– Тем более. Пусть знают, что мы цивилизованные люди, а не стая нервных гастролеров.

Кафе оказалось небольшим, светлым, с окнами на улицу и с тем правильным европейским уютом, который держится не на занавесках, а на уверенности хозяев в себе. Их усадили за стол у стены, быстро принесли воду, хлеб, меню, и на несколько минут вся компания притихла. Не потому, что нечего было сказать. Просто наконец дошло.

Они действительно добрались.

Не «едут», не «скоро будут», не «вот-вот». Уже здесь.

Оля первой опустила взгляд на салфетку, расправила ее на коленях и вдруг улыбнулась такой улыбкой, будто сама над собой посмеялась.

– Что? – спросил Дан.

– Да ничего, – сказала она. – Просто я сейчас поняла, что все это не фантазия. Не разговоры на кухне. Не «может быть». Мы правда здесь.

Лена кивнула.

– У меня то же самое. Как будто до этого было приключение, а теперь началась жизнь.

– Приключение тоже было жизнью, – заметила Наташа. – Но да, теперь оно еще и с адресом.

Они заказали что-то местное – рыбу, салаты, мягкий сыр, свежий хлеб, овощи, кофе, соки, а Дан, не мудрствуя, взял еще и мясо, потому что был уверен: серьезные решения лучше принимать после чего-то, что умеет лежать в желудке с достоинством.

Девушки говорили негромко, иногда отвлекаясь на улицу, на прохожих, на Нессины короткие пояснения про город, на собственные мысли. Маша, обычно самая шумная, сейчас ела молча и только время от времени посматривала на Дана, словно проверяя: он точно не нервничает? А он как раз был удивительно спокоен. Не расслаблен – именно спокоен.

В какой-то момент он заметил это общее тихое напряжение, отложил вилку, оглядел всех по очереди и усмехнулся.

– Так. Прекратили коллективно переживать.

– Мы не переживаем, – автоматически сказала Лена.

– Конечно. Просто у вас у всех лица, будто завтра экзамен по высшей математике у комиссии из инквизиции.

Наташа хмыкнула.

– Немного есть.

– Не парьтесь, – сказал он уже совсем просто. – Все будет хорошо.

И сказал так, что спорить стало невозможно. Без красивой позы. Без лишнего нажима. Как человек, который и правда знает, что если сейчас все не рухнуло по дороге, не утонуло в море и не передумало за ночь, то дальше тоже вырулит. На нем вообще было это странное свойство: когда он обещал спокойно, ему верили быстрее, чем если бы он клялся.

Оля посмотрела на него, потом на остальных и тихо сказала:

– Да. Будет.

Несса кивнула.

– Конечно будет.

Маша выдохнула.

– Ладно. Раз командир сказал.

– Не командир, – поправил Дан. – Художественный руководитель процесса.

– Еще хуже, – сказала Наташа, и напряжение наконец лопнуло.

Они доели уже иначе – легче, с разговорами, с усмешками, с живыми репликами. А потом поднялись, расплатились и поехали в клуб.

База и офис «Монако» не выглядели кричащими. И это было, пожалуй, правильно. Серьезные места не обязаны сверкать. Им достаточно порядка, ритма и людей, которые знают, зачем сюда приходят.

Их встретили вежливо, организованно, быстро. На входе уже знали, кто приехал. Несколько сотрудников, секретари, помощники, кто-то из административной службы, переводчик на всякий случай, хотя Дан и Несса вполне справлялись с французским, а часть людей переходила на английский, когда чувствовала, что так удобнее.

Дана почти сразу проводили дальше – в сторону кабинетов, где должны были состояться переговоры. Он только успел обернуться, коротко посмотреть на девушек и сказать:

– Без меня не скучать. Если что – захватывайте здание постепенно, этаж за этажом.

– Начнем с бухгалтерии, – невинно предложила Лена.

– Самое страшное направление, – одобрил он и ушел.

А девушек оставили на попечение двух секретарш и молодого секретаря с безупречным пробором, который поначалу явно не понял, кто именно перед ним. То есть он понял, что это спутницы Латина. Но в каком именно смысле – нет. И не он один.

Окружающие присматривались вежливо, сдержанно, но с тем любопытством, которое никуда не денешь, если в твоем клубе появляется восемнадцатилетняя суперзвезда европейского футбола и приходит не один, а в сопровождении пяти девушек, причем все держатся так, будто здесь не случайный эскорт, не набор капризов, не богемная пена, а вполне слаженная система.

Секретарша постарше, мадам с внимательными серыми глазами, предложила им кофе и сок, а потом, улыбаясь, спросила по-французски:

– Вы, должно быть, давно знаете мсье Латина?

Несса ответила тоже с улыбкой:

– Достаточно давно, чтобы не удивляться ничему.

Молодой секретарь не удержался:

– Простите за любопытство… вы все приехали вместе?

– На одной яхте, – сказала Маша.

– Из России? – не поверил он.

– С большим количеством промежуточных остановок, – уточнила Оля. – И с отличной практикой по географии.

Тот моргнул. Секретарша помоложе уже смотрела на них с неприкрытым интересом. Видимо, в ее голове быстро вращался механизм: певицы? сестры? родственницы? подруги? делегация? охрана, замаскированная под красоту?

Лена поймала этот взгляд и совершенно не собиралась облегчать людям задачу.

– Не беспокойтесь, – сказала она мягко. – Мы не кусаемся. Если нас не провоцировать.

Секретарша засмеялась, хотя не до конца была уверена, шутка это или предупреждение.

Постепенно пошли обычные разговоры. Откуда они. Как прошло путешествие. Нравится ли им Монако. Чем занимаются сами девушки. И вот тут началось то, чего местные явно не ожидали.

Оказалось, что одна учится на медика. Другая – на экономиста. Одна – певица с карьерой. Другая – тоже певица и актриса. Третья – со своим характером, своей историей, своей крепкой ухмылкой и таким взглядом, который лучше не считать декоративным. И все они не смотрят на мир снизу вверх. Не жмутся. Не теряются. Не пытаются срочно понравиться. Они вежливы, да. Но при этом совершенно не похожи на приложение к знаменитости.

Именно это местных и удивило больше всего.

– Вы очень… сплоченные, – наконец осторожно сказала старшая секретарша.

– Это хорошее слово, – ответила Оля.

– А какое плохое? – шепотом спросила Маша у Наташи по-русски.

– «Катастрофически организованные», – так же тихо отозвалась та.

Несса едва не рассмеялась вслух.

Вокруг уже начали понимать: эти северные красавицы не так просты. И француженка среди них тоже не для украшения. В них было что-то общее – спокойная внутренняя уверенность. Никакой суеты, никакой липкой демонстративности. Они как будто знали: их присутствие рядом с Даном не нужно оправдывать.

И вот это ощущение передалось им самим еще сильнее. Если уж в чужом клубе, среди чужих людей, все разворачивается не в неловкость, а в уважительное любопытство, значит Дан был прав.

Все и правда будет хорошо.

Переговоры шли в кабинете на втором этаже. Просторная комната, свет, бумаги, вода, пепельница, несколько папок, секретарь у двери, строгая деловая атмосфера без театра.

Со стороны Дана сидели он сам, представитель «Нефтяника», представитель Федерации футбола России и юрист от его спонсоров – сухой, собранный человек с манерой говорить мало, но так, чтобы каждое слово было как гвоздь. Со стороны «Монако» – президент клуба Жан-Луи Кампора, молодой главный тренер Арсен Венгер и клубный юрист.

Кампора производил впечатление человека, который умеет быть любезным не теряя контроля. Венгер – впечатление человека, который думает быстрее, чем говорит, и потому говорит только тогда, когда видит смысл. Дан такие лица любил. Они обещали игру не только на поле.

После первых формальностей разговор быстро перешел к сути.

Кампора изложил позицию клуба: они рады подписанию игрока такого уровня; понимают его спортивную и коммерческую ценность; готовы строить проект с его участием; рассчитывают на лидерскую роль Дана и на то, что его приход усилит команду не только в матчах, но и в общем статусе клуба.

Дан выслушал без лишних жестов. А потом начал по пунктам. Спокойно, четко, без юношеского пыла и без попытки изображать акулу бизнеса. Просто как человек, который знает, что именно ему нужно.

– Первое, – сказал он. – Никаких ограничений на участие в матчах сборной. Это не обсуждается как уступка, это базовое условие. Я играю за свою страну всегда, когда здоров и вызван.

Представитель федерации едва заметно кивнул, клубный юрист сделал пометку. Кампора не возражал. Венгер, наоборот, только слегка наклонил голову – кажется, это условие не только не раздражало его, а даже вызывало уважение.

– Второе. Контракт на два года, – продолжил Дан. – По верхнему уровню. Вы подписываете не перспективного мальчика, а одного из лучших игроков мира на текущий момент. Формулировки должны это отражать.

– Мы это понимаем, – сказал Кампора.

– Хорошо. Тогда и цифры должны понимать то же самое.

Юрист от спонсоров чуть кашлянул, скрывая удовлетворение. Представитель «Нефтяника» сидел с лицом человека, который давно привык: этот парень может быть восемнадцатилетним только по паспорту.

– Третье, – сказал Дан. – Клуб предоставляет кредит на покупку дома на побережье. Я выкупаю его за два года, на срок контракта. Не подарок. Нормальная схема. Но дом нужен сейчас, а не через полгода после бюрократического ада.

Кампора переглянулся с юристом. Тот уже, кажется, знал об этом пункте.

– Этот вопрос решаем, – ответил президент клуба.

– Четвертое. Помощь с местом для яхты. Оплату стоянки беру на себя, но клуб должен обеспечить организационно. Мне не нужна эпопея с портовыми службами на три недели.

– Это можно сделать, – сказал Кампора.

– Пятое. Право на проживание на территории Монако и Франции для капитана, моториста, меня и моих спутниц на все время действия контракта. Легально, без подвешенного состояния.

На слове «спутниц» клубный юрист на миг поднял взгляд, но тут же снова опустил его в бумаги. Венгер никак не отреагировал внешне, только уголок губ едва заметно дернулся. Похоже, о личной жизни Дана здесь уже были наслышаны.

– Шестое, – сказал Дан. – Персональные рекламные контракты подписываются по согласованию со мной. Я не возражаю против коммерции, наоборот. Но я не намерен превращаться в ходячую витрину без права голоса.

– Клуб, разумеется, заинтересован в согласовании, – ответил Кампора. – Нам важен баланс.

– Вот и отлично. Я тоже люблю баланс. Особенно когда он в мою пользу.

На это президент впервые улыбнулся уже без официоза.

Потом пошли прочие условия: бонусы, медицинские обязательства, график выплат, премиальные за чемпионат, еврокубки, рекламные акции, бытовые детали, налогообложение, страховки. Юристы говорили сухо, представители клубов – аккуратно, Дан вмешивался ровно там, где считал нужным. Венгер включился, когда разговор коснулся спортивной части: режима, интеграции в команду, тренировочного процесса, роли на поле.

– Я не хочу ставить вас в жесткие рамки позиции, – сказал он. – Но мне важно понимание: где вы сами видите максимум своей пользы?

Дан посмотрел на него уже с настоящим интересом.

– В движении. Не в табличке. Я могу играть второго форварда, свободного атакующего, уходить влево, вправо, ниже, выдергивать защитников, открывать коридоры, брать удар на себя, разгонять темп или наоборот придерживать. Если рядом есть люди, которые понимают, куда надо вбегать, будет очень весело.

– Джоркаеф понимает, – негромко сказал Венгер. – Добровольский тоже.

– Значит, мы с вами уже думаем в одну сторону, – ответил Дан.

Они коротко встретились взглядами, и в этой короткой паузе возникло главное: взаимное ощущение, что на футбольном языке они договорятся.

Переговоры длились дольше, чем хотелось девушкам внизу, но короче, чем это могло бы быть в менее умной компании. В итоге все было согласовано. Формулировки утрясли. Завтра – представление нового игрока.

Когда Дан вышел в холл, девушки сразу поднялись. Он не стал устраивать театра. Просто кивнул – коротко, четко, с той самой усмешкой в глазах, которую все они уже умели читать без слов.

Все.

Сделано.

– Ну? – первой спросила Маша.

– Забираем княжество в аренду, – сказал он. – На два года для начала.

Секретарши уже улыбались им почти как своим.

Прощались тепло, легко. А потом их повезли смотреть дом. И тут выяснилось, что монегаски, конечно, люди ушлые: все было предусмотрено заранее. Дом их уже ждал.