Привет Европа (СИ)

Текст добавлен: 31 июля 2026, 20:00

Текст книги "Привет Европа (СИ)"

Автор книги: Алексей Лапышев

Жанр:

Альтернативная история

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Назад к карточке книги

– Спасибо. Такое детям помнится.

– Им теперь работать надо, – ответил Дан. – А помнить пусть голы свои будут.

– Все равно помнится.

– Ну если только как повод не лениться.

Потом, конечно, был рынок. Потому что быть в Ростове и не зайти на рынок – действительно почти преступление. Они вошли туда, и мир немедленно превратился в ярмарку соблазнов, где на каждом шагу лежало, висело, дымилось, блестело, пахло и манило. Фрукты, зелень, помидоры такие, что хотелось немедленно писать оды, перец, чеснок, домашние сыры, донская рыба всех видов и характеров, копченая, вяленая, свежая – такая, что Дан остановился и только уважительно выдохнул.

– Все, – сказал он. – Я пропал.

– Мы это уже проходили в Астрахани, – напомнила Оля.

– Нет, тут другой уровень искушения.

– У тебя на все один уровень искушения, – сказала Лена. – Если это можно есть, ты уже заинтересован.

– Неправда. Иногда я еще заинтересован, если это можно целовать.

– Скромно, – фыркнула Наташка.

На рынке их окружил тот особый, густой, живой шум, в котором нет хаоса, а есть свой порядок. Кто-то нахваливал арбузы, кто-то предлагал зелень «как для родных», кто-то уже с порога понял, что Дан – человек благодарный и потому опасный для собственного кошелька.

– Молодой человек, рыбу смотрите! Донская, честная! – позвал один продавец.

– А нечестная у вас где? – сразу спросил Дан.

Тот хохотнул:

– Нечестную сосед продает, но вы к нему не ходите.

– Клевета, – немедленно раздалось с соседнего прилавка. – У меня рыба интеллигентная!

Девушки засмеялись, и через минуту торг превратился уже не в торговлю, а в маленький спектакль.

– Эта дыня сладкая? – спросила Машка.

– Девушка, если не сладкая – я сам расстроюсь, – трагически ответил продавец.

– Берем, – вынесла она решение. – За артистизм.

Овощи выбирали долго и со вкусом. Оля придирчиво проверяла помидоры так, будто решала трансферную судьбу защитника. Лена нюхала зелень с видом строгого эксперта. Наташка вела переговоры о скидках так обаятельно, что ей уступали почти из чувства эстетического долга. Несса, наоборот, все пробовала глазами и радовалась каждому новому запаху и цвету. А Дан, как человек системный, сначала говорил «берем только самое нужное», а через десять минут уже сам стоял с двумя пакетами и убеждал всех, что без вот этой рыбы жизнь на яхте будет неполной.

Они покупали с азартом людей, которые еще не наелись впечатлениями от дороги. Рыбу выбрали разную, ну это обязательно – копченую, местную, пахнущую так, что у капитана на яхте потом будет трудный моральный момент. Взяли овощей, зелени, дыню, еще что-то по мелочи, потом еще что-то «ой, посмотрите какое», потом «ну ладно, это тоже берем».

На яхту вернулись уже почти как победители после удачного трансфера – с добычей, с хорошим настроением, с ощущением, что день прожит не зря.

Жара к тому времени поднялась как следует, и первое, что предложил Дан, было самым разумным решением на свете:

– За борт.

– В смысле? – спросила Несса.

– В хорошем.

– А у тебя бывают плохие смыслы? – поинтересовалась Лена.

– Я многогранен, – важно ответил он.

Через несколько минут с кормы уже летели брызги, смех, визг, плеск. Речная вода после города казалась отдельным подарком. Дан прыгнул одним из первых, потом ловил по очереди тех, кто норовил устроить соревнование «кто красивее войдет в воду», а выигрывали, как всегда, все.

Машка, конечно, попыталась сделать самый эффектный прыжок и вышла из воды с гордым:

– Ну? Видели?

– Видели, – ответила Наташка. – Вода в шоке.

Несса сначала осторожничала, но потом разошлась и уже сама брызгала Дана в лицо с такой решимостью, будто мстила за неразрешенную Францию.

– А это за что? – смеясь спросил он.

– За международную несправедливость!

– Вот она, – сказала Оля. – Настоящая политика.

Потом, обсохнув и переодевшись, они устроились в кают-компании играть в карты. И вот тут сразу стало ясно: мирный отдых – понятие условное. Потому что карты в их исполнении быстро превращались в маленькую войну характеров.

– Ты жульничаешь, – уверенно сказала Наташка Машке.

– Я талантлива.

– Это не ответ.

– Это объяснение.

– Дан, скажи ей.

– Я нейтрален, – важно заявил он.

– Конечно, – протянула Оля. – Особенно когда смотришь в ее карты через плечо.

– Это не я смотрю. Это у меня стратегическое зрение.

– У него не зрение, у него беспредел, – резюмировала Лена. и тут же добавила под общий смех:

– И не только в карты

Под копченую рыбу, разную, под смех, под шорох карт, под медленное сползание дня в вечер время пошло мягко, лениво, счастливо. За бортом плескалась вода, в рубке негромко переговаривались капитан с мотористом, а внутри кают-компании жила та самая домашняя легкость, которую невозможно купить ни за какие спонсорские подарки.

Иногда кто-то вставал, выходил на палубу, вдыхал теплый донской воздух, смотрел на воду, потом возвращался обратно к своим. И от этого чувство дороги становилось еще полнее: они не просто ехали – они уже жили внутри путешествия, как внутри собственного времени, где не надо спешить, ничего доказывать, притворяться взрослее, строже или значительнее, чем ты есть.

И именно тогда, когда вечер уже уверенно сел рядом с ними, Дан и Несса как-то незаметно исчезли.

Первой это заметила Машка.

– Ага, – сказала она, вытягивая карту. – Ее время.

– Ну все, – фыркнула Наташка. – Сейчас будет уговаривать выделить одного данчика в пользу Франции.

– Не согласится, – тут же сказала Оля.

– Патриот, – кивнула Лена.

– Собственник, – добавила Машка.

– Это тоже, – согласилась Наташка. – Франции он, может, и поможет. Но поштучно – вряд ли.

За стенкой тихо плескалась вода о борт, яхта дышала, вечер сгущался, а впереди уже чувствовался другой мир – не речной, а морской. И это ожидание нового пути делало даже тишину вкусной.

Глава 10
Керчь, впереди Керчь

Утро на яхте началось тихо. Не сонно – именно тихо. Такой бывает тишина в дороге, когда движение уже есть, мотор ровно тянет, вода шуршит у борта, а люди еще не до конца вышли из сна и потому мир кажется особенно честным.

Дан сидел на палубе один и смотрел вперед. Дон уходил в Азов, речная привычность постепенно уступала место иной широте. Свет был мягкий, воздух уже теплый, но еще не жаркий, и в этом раннем часу даже его обычно неугомонные мысли текли неторопливо.

Он любил такие минуты. Когда еще никто ничего не спрашивает, не смеется, не дергает за рукав, не устраивает маленьких заговоров и больших нежностей. Не потому, что ему было тяжело с ними, наоборот. Просто даже счастливому человеку иногда нужен короткий отрезок тишины, чтобы успеть почувствовать собственную жизнь не изнутри шума, а чуть со стороны.

Вода шла навстречу яхте ровно, без истерик. Берега уже отодвигались, и в этом медленном изменении пространства было что-то почти символическое. Река – как прежняя жизнь, русло, берега, понятные ориентиры. Море – как все остальное. Шире, опаснее, свободнее. Дан усмехнулся своим мыслям. Он, конечно, снова все сводил к футболу и дороге. Но, с другой стороны, а к чему еще сводить, если из них и состояло почти все важное?

Первой, конечно, появилась Наташка. Кто же еще. Она вообще умела возникать так, будто это было не перемещение по яхте, а отдельный вид искусства.

Она подошла сзади, обняла его за плечи, ткнулась носом в щеку, потом перебралась сбоку и поцеловала уже как положено.

– Доброе утро, чемпион.

– Доброе, чертовка.

– А где Несса-то? Спит еще?

– Спит.

Наташка села рядом, поджав ноги, внимательно посмотрела на него и с невиннейшим видом спросила:

– Что, утомилась уговаривать?

Дан засмеялся.

– Да она чего-то хотела. Раза три начинала, потом забывала. А потом и вовсе не до того стало.

– А что такое-то?

– О, – сказал голос Оли, – подвинься.

Она появилась ровно в ту секунду, когда интрига начала набирать ход, и без лишних церемоний устроилась рядом, оттеснив Наташку ровно настолько, чтобы соблюсти баланс любви и территориальных претензий.

– Я расскажу, – сказала Оля. – У Нессы была мысль. Отдать одного данчика в сборную Франции. А то, говорит, жалко их.

Дан посмотрел на нее, потом на Наташку, потом снова вперед и расхохотался уже по-настоящему.

– Вот как, значит.

– Именно так, – подтвердила Наташка. – У нас в семье назревает международный конфликт.

– Нет, – сказал Дан, все еще смеясь. – На это мы пойти не могем.

– Патриот, – удовлетворенно кивнула Оля.

– И разумный человек, – добавил он. – Я, может, и живу скоро во Франции, но это не значит, что надо разбрасываться стратегическими ресурсами.

– То есть детьми ты уже называешь стратегическими ресурсами? – уточнила Наташка.

– А как же. Самые важные инвестиции.

– Боже, – сказала Оля. – Он даже романтику превращает в футбольный менеджмент.

Тут явилась Лена. Осмотрела диспозицию, оценила противника, прищурилась и без всякой дипломатии сказала:

– Оля, с колен долой.

– Это еще почему?

– Потому что теперь моя очередь.

– Тирания.

– Порядок.

Оля засмеялась и пересела, а Лена заняла стратегическую высоту с видом человека, который не спорит с историей, а просто ее направляет.

– Ну? – сказала она. – Продолжайте обсуждение распределения наследства.

– Наследства? – переспросил Дан.

– Генетического, – невозмутимо пояснила Лена.

– О господи.

– Не богохульствуй, – тут же вставила Наташка. – Тут вопрос серьезный. Международная футбольная карта мира.

Появление Машки окончательно превратило утро в семейный совет с уклоном в стратегическое безумие. Рыжее солнце выскочило на палубу, мгновенно разогнало остатки задумчивости и без всяких обсуждений захватило последний незанятый участок рядом с Даном.

– Что я пропустила? – бодро спросила она.

– Дележ будущих данчиков, – сказал Дан.

– А. Ну это важней, чем геополитика.

– Это и есть геополитика, – заметила Оля.

Все смеялись уже в голос, когда наконец появилась Несса. Чуть сонная, очень красивая, немного смущенная от того, что явно догадывалась: без нее тут уже успели что-то решить.

И тут все, как по команде, уставились на нее и хором спросили:

– Что, не разрешил?

Она остановилась, хлопнула глазами и совсем по-девичьи смутилась.

– Да я как-то… и не спрашивала. Не до того было…

После этого хохот уже накрыл всю палубу. Даже капитан, проходя мимо, кашлянул так, будто случайно спрятал улыбку.

Дан притянул Нессу к себе, обнял, поцеловал в висок и что-то тихо шепнул ей на ухо. Она сначала вспыхнула, потом уткнулась ему в плечо и засмеялась уже вместе со всеми.

– Переведи, – немедленно потребовала Наташка.

– Ни за что, – ответил Дан.

– Значит, неприлично, – постановила Машка.

– Или очень лично, – спокойно сказала Лена.

– Или и то и другое, – добила Оля.

Утро после этого окончательно стало правильным.

Завтрак в кают-компании вышел именно таким, каким должен быть завтрак людей, которые хорошо спали, много смеялись и собираются провести день на воде. Великолепная шестерка уселась за столом и лакомилась тем, что, как выразился Дан, «бог послал, а бог сегодня явно в добром настроении».

На столе были хлеб, масло, колбаска, сыры, брынза, свежие овощи, чай, что-то еще из вчерашних закупок, и все это вместе называлось слишком скромно – «континентальный завтрак». На самом деле это был маленький праздник простых вещей.

Капитан, заглянувший на минуту, только одобрительно хмыкнул, увидев разложенное богатство.

– Неплохо вы рынок посетили.

– Мы основательно подошли к вопросу, – сказал Дан.

– Я вижу. На полпохода.

– Мы люди серьезные. Вдруг шторм, а у нас дыня.

– Очень надежный противоштормовой аргумент, – сухо ответил капитан и ушел, едва скрывая улыбку.

– Как мало человеку надо для счастья, – сказал Дан, намазывая масло на хлеб.

– Это ты сейчас серьезно? – спросила Лена. – Тебе мало?

– В данный момент да.

– А через час?

– Через час я снова пересмотрю философскую позицию.

– Честный человек, – одобрила Машка.

Несса сидела рядом, уже окончательно проснувшаяся, светлая, мягкая, с тем особенным выражением лица, которое бывает у человека, которому и хорошо, и немного стыдно за то, как именно хорошо.

Наташка это, конечно, заметила первой.

– Ну что, француженка, – сказала она, – переговоры зашли в тупик?

– Переговоры даже не начались.

– Это называется провал дипломатической миссии, – важно объявила Оля.

– Зато личные отношения укреплены, – невозмутимо ответил Дан.

– Вот ведь, – покачала головой Лена. – На любой вопрос у него ответ.

– А вы как хотели? – Дан откинулся на спинку. – Я вообще человек подготовленный. Мне скоро во Франции жить. Надо соответствовать уровню международных переговоров.

Яхта шла к Керчи. Уже чувствовалось, что пространство изменилось. Не река, не канал, не привычная волжская и донская линия – а другое дыхание. Азов был спокойнее с виду, чем мог быть по характеру, и этим немного напоминал некоторых очень опасных защитников: внешне ничего особенного, а стоит расслабиться – и получишь по ногам без предупреждения.

Но сегодня море было приветливым.

День раскладывался медленно, как хорошая партия – без суеты, но с обещанием интересного развития. После завтрака, конечно, началось самое необходимое летнее занятие после еды – загорать. Палуба быстро превратилась в территорию мирного счастья. Девушки растянулись кто где, смеялись, переговаривались, иногда переворачивались, иногда лениво спорили о чем-то несущественном и потому особенно важном.

Наташка утверждала, что загорать надо только под музыку.

Лена отвечала, что музыка мешает слушать море.

Машка заявляла, что море никуда не денется, а вот хорошая песня может.

Оля предлагала компромисс в виде тихой музыки.

Несса просто лежала, закрыв глаза, и улыбалась, будто ей нравилось уже само то, что рядом все эти голоса.

Дан какое-то время еще честно пытался лежать спокойно, но это было примерно как требовать от мяча не катиться с горы.

– Все, – сказал он наконец. – Я в воду.

– Кто бы сомневался, – отозвалась Оля.

– Ты даже отдыхать неспортивно не умеешь, – заметила Лена.

– Это не недостаток. Это стиль жизни.

Купание посреди Азова было отдельным удовольствием. Яхта легла в дрейф, вокруг – простор, горизонт, вода, небо, и где-то далеко-далеко едва намечался неясный силуэт. Возможно, другого судна, возможно, того самого «случайно» присутствующего сопровождения, к которому они уже привыкли.

– Смотри, – сказала Машка, щурясь вдаль. – Опять наш призрачный защитник.

– Ну и пусть, – ответил Дан. – Лишь бы не мешал жить красиво.

– А если это шпионы? – спросила Наташка.

– Пусть завидуют, – ответила Оля.

С борта в воду они прыгали по очереди и одновременно, шумно и с визгом, с хулиганскими комментариями и попытками окатить друг друга побольше. Дан, конечно, в какой-то момент ухитрился собрать вокруг себя всех пятерых, после чего образовалась такая куча мала, что капитан сверху только покачал головой и ушел в рубку с выражением: «это не пассажиры, это стихийное явление».

Несса плавала легко, уверенно, красиво, и Дан, поймав ее взгляд, вдруг подумал, что море ей действительно идет. Француженка на русском юге, на русской яхте, среди этого безумного цветника, среди шуток про будущие сборные – и при этом уже совсем своя. От этой мысли ему стало как-то особенно тепло.

Когда наплавались, когда обсохли, когда день снова вошел в ленивую солнечную фазу, Дан вдруг сел, посмотрел на воду и сказал:

– А не наловить ли нам чего на ужин?

– Опять? – с ленивым ужасом спросила Лена.

– В смысле «опять»? Рыбалка – это благородно.

– Рыбалка в твоем исполнении – это обычно спектакль, – заметила Наташка.

– Тем лучше.

– А если мы ничего не поймаем? – спросила Несса.

– Тогда скажем, что это была медитативная практика, – ответил Дан.

Снасти нашлись быстро, энтузиазм – еще быстрее. Рыбачили они, разумеется, не как суровые морские люди, а как компания, которая любую бытовую задачу умеет превратить в комедию.

– Не дергай! – говорил Дан.

– Я не дергаю, я чувствую! – возмущалась Машка.

– Ты чувствуешь катастрофу.

– Сам такой.

– У меня, между прочим, клюет, – торжественно сообщила Оля.

– Не может быть, – сказал Дан. – Мир несправедлив.

– Учись у мастера, – невозмутимо ответила она.

Наловили не сразу, но зато с азартом. Азов щедро отдал им несколько бычков – тех самых, донельзя серьезных с виду рыб, которые в жареном виде способны примирить человека с половиной мировых проблем, – пару таранек помельче и еще одну кефаль, которой Дан обрадовался почти как хорошему пасу между линиями.

– Вот! – сказал он, подняв улов. – Жизнь снова имеет смысл.

– У тебя смысл жизни подозрительно часто связан с едой, – сказала Оля.

– Это потому, что я умею видеть главное.

– Нет, – возразила Машка. – Главное у него мяч. А еда – это стратегическое обеспечение главного.

– Умная женщина, – одобрил Дан.

– Запомни этот момент, – сказала Наташка. – Он признал.

Рыбу потом жарили прямо на яхте, с тем сосредоточенным счастьем, которое бывает только у людей в дороге. Когда еда не просто еда, а часть приключения. Когда ты сам поймал, сам дождался, сам потом сидишь и ешь под ветер, под воду, под шутки, и потому вкус у всего в два раза ярче.

Жарка тоже, разумеется, не прошла спокойно. Дан лез руководить, хотя формально не был главным у сковороды.

– Не переворачивай еще, – сказала Лена.

– Я чувствую момент.

– Вот именно это и пугает.

– Он с рыбой разговаривает, – сообщила Наташка.

– Я не разговариваю. Я устанавливаю взаимопонимание.

– По-моему, рыба уже жалеет, что вообще клюнула, – заметила Оля.

Когда все было готово, они расположились так, как умеют располагаться только люди, которым по-настоящему хорошо вместе: без церемоний, без лишней красивости, но с тем внутренним уютом, который сильнее любой сервировки. Яхта ровно шла вперед, рыба была горячей, вечер мягко опускался на воду, а воздух уже нес в себе что-то морское, другое, обещающее.

И тут Дан, уже явно в настроении большого стратегического дурака, снова поднял тему мелких данчиков.

– Девчонки, – сказал он, обводя их взглядом, – вот скажем, если вы по парочке данчиков приведете в этот мир, ну помимо красоток, то это десятка уже.

– Скромный расчет, – кашлянула Лена.

– Я-то их научу играть, – невозмутимо продолжал он. – А дальше как? Нам же не дадут всех их выпустить сразу в одной команде.

– Почему не дадут? – оживилась Машка. – Мы потребуем.

– Нас испугаются, – добавила Наташка.

– Именно, – кивнул Дан. – Поэтому надо думать шире. Международно. Вот Несса у нас француженка – значит, Франция.

Несса подняла глаза с таким видом, будто идея ей внезапно снова понравилась.

– Оля у нас немножко из евреек, – продолжил он. – Значит, Германия в самый раз будет. И внешне ты у меня как арийка. Блондиночка моя.

– Ничего себе распределение, – сказала Оля, но улыбка у нее была совершенно счастливая.

– А Лена… Лена… ох, Лена, Лена… – Дан сделал трагическую паузу. – Итальянка. Гибкая, страстная. Значит, Италия.

– Я не против солнца, моря и тактики, – спокойно сказала Лена.

– А Наташка… – Он театрально посмотрел на нее. – Ну посмотрите на эту чертовку. Это же Кармен натуральная. Испания, конечно Испания.

– Оле! – тут же обрадовалась Наташка. – Я согласна, если мне дадут веер и право командовать.

– Это у тебя и так есть, – хмыкнула Машка.

– А я? – спросила она сама, уже смеясь.

Все посмотрели на рыжую.

– Рыжая, – ответили сразу все.

Дан кивнул.

– Да. Англы, саксы, кельты. Британия, короче. Англию не обидим.

– С ума сойти, – сказала Машка. – Я, значит, буду поставлять форвардов туманному Альбиону.

– И очень наглых, – добавила Оля.

– Это семейное, – отмахнулась рыжая.

– А себе ты кого оставишь? – прищурилась Лена.

– Лучших, конечно, – не моргнув, ответил Дан.

– Ах ты жук, – восхитилась Наташка.

Дан рассмеялся и подвел итог:

– Будет содружество Латина. Кто бы ни выиграл – все одно наши.

После этого все действительно на секунду задумались. Не всерьез еще, не по-настоящему. Скорее так, между шуткой и мечтой. Но именно в таких шутках иногда и прячется будущее. Сначала смеешься, потом привыкаешь к мысли, потом однажды понимаешь, что уже строишь под нее жизнь.

За бортом темнело. Азов нес их дальше, к Керчи, к следующему берегу, к новым городам, матчам, рынкам, пляжам, разговорам, поцелуям и планам. А пока они были здесь – на своей яхте, в своем маленьком плавучем мире, где футбол, любовь, смех и дорога давно уже перестали быть разными вещами и стали одной жизнью.

И жизнь эта Дану нравилась все больше.

– А может споем? – неожиданно предложил он.

– И о чем? – отозвались девчонки.

– Как о чем? – удивился Дан, – о футболе, конечно о футболе. —

И затянул какую-то песню.

Девчонки прислушались, вполголоса повторили про себя и вот уже две Звезды подхватили эти слова. а следом и остальная троица присоединилась.

Яхта плыла по Азову, а над морем разносился этот почти привет Франции: