Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Впрочем, оказалось, что и Яромир с Рязанцевыми тоже поговорили со старшими адептами по поводу меня и теперь со всех сторон я был прикрыт.

В общем, я чувствовал себя как хомяк в пластиковом шаре. Меня оберегали. С одной стороны приятно, что у тебя есть верные друзья и понимающие наставники. С другой… так себе ощущение для волка, привыкшего решать свои проблемы самостоятельно. Я чувствовал себя инвалидом, и это бесило неимоверно.

Сразу после финальной пары мой телефон завибрировал. Звонил отец.

– Елисей, – голос Святослава Васильевича звучал напряженно. – Срочно дуй в поместье. Василий Пантелеевич, кажется, нащупал лекарство для твоего паразита. Ждем тебя.

– Понял, выезжаю, – ответил я. – Сейчас только своим ребятам скажу, чтобы не волновались, а то весь день за мной ходят, как курицы за цыплёнком.

Дорога до Красногорска показалась мне вечностью. Гном в голове, словно почуяв, что его собираются выселять, устроил настоящую забастовку. Он колотил по вискам так, что перед глазами плыли цветные круги. Я сидел на заднем сиденье, закрыв глаза и массируя переносицу, пытаясь просто дышать.

Как только машина въехала на территорию родового поместья Ярославских, я пулей выскочил из салона и направился к лекарю.

Василий Пантелеевич встретил меня в своей лаборатории. Лекарь выглядел уставшим, под глазами залегли глубокие тени, но в глазах горел азарт исследователя.

Он снова осмотрел меня, бесцеремонно ощупал лимфоузлы, посветил в глаза фонариком, а затем нацедил мою кровь из пальца для анализа.

– Ну что, Ваша милость, – пробормотал он, разглядывая пробирку на просвет. – Тварь внутри вас растет, но пока медленно, так как вы не используете живицу. Я синтезировал кое-что на основе вытяжек из редких грибов Опасных земель и нейтрализаторов. Это должно если не убить паразита, то хотя бы усыпить его надолго.

Он подошел к сейфу, ввел код и достал оттуда небольшую стеклянную баночку. Внутри лежала таблетка ядовито-зеленого цвета.

– Вот, держите, – он протянул ее мне вместе со стаканом воды. – Попробуйте вот это. Глотайте сразу. И не вздумайте выплевывать! Знаю, что гадость редкая. Однако должно подействовать.

Я взял таблетку. Она даже на ощупь была какой-то склизкой. Закинул в рот, хлебнул воды и едва не вывернулся наизнанку.

Ядрёна медь! Во рту возникло ощущение, как будто серую серу смешали с болотной тиной, добавили туда тухлых яиц и щедро приправили все это свежим коровьим навозом. Гадость неописуемая! Глаза заслезились, горло сдавило, но я усилием воли заставил себя сделать глоток и протолкнуть эту дрянь внутрь.

– Ух-х… – выдохнул я, утирая слезы. – Ну и отрава! Если это не убьет паразита, то точно убьет меня.

Гном в голове на секунду притих. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Неужели сработало?

Но не тут-то было. Спустя десять секунд гном, видимо, распробовав угощение, возмущенно взревел и с новыми силами приступил к работе, пытаясь укоротить мне жизнь. Боль накатила с такой силой, что я вынужден был опереться руками о стол, чтобы не упасть.

Я покачал головой.

– Легче мне не стало, Василий Пантелеевич, – прохрипел я. – Эта падла там только взбесилась.

Лекарь поцокал языком и потер подбородок.

– Я предполагал, что это будет временным эффектом, – проговорил он и отвернулся к записям. – Или дозировка мала? Потому что мне нужно будет взять еще анализы, провести ряд экспериментов с вашей живицей в изолированной среде…

Пока он рассказывал о своих планах, дверь в лабораторию тихонько скрипнула. В комнату робко вошла Катя, десятилетняя дочка Семена Синего. Девчонка жила у отца в поместье и помогала лекарю. Про смерть отца она пока ещё не знала…

Она несла на металлическом подносе с десяток чистых мензурок и колбочек. Увидев меня, она просияла, поставила поднос на край стола и вежливо поклонилась.

– Здравствуйте, господин Ярославский! – ее звонкий голосок немного разогнал атмосферу лаборатории.

– Привет, Катенька, – я постарался улыбнуться, хотя лицо свело от боли. – Как твои дела? Все хорошо?

– Да! Мне сказали, что папа скоро приедет из командировки! – радостно сообщила она.

Я невольно перевел взгляд на Василия Пантелеевича. Лекарь тут же сделал вид, что занят рассматриванием моей крови в пробирке. Врать ребенку было непросто, но сказать правду… Это могло нанести серьёзную психологическую травму. А она и так едва начала отходить от яда Опасных земель. В этом плане мы с ней были схожи.

– Да, я тоже думаю, что он скоро приедет к тебе, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – А пока как тебе тут? Василий Пантелеевич нравится? Не обижает наш доблестный лекарь?

Катя замотала головой с двумя забавными косичками.

– Нет-нет, все очень хорошо! Василий Пантелеевич меня защищает, помогает и даже обучает травничеству! Я уже знаю, как отличить кровохлебку от зверобоя!

Она так воодушевилась, что решила переставить поднос поближе к раковине. Однако ее маленькие ручки не удержали равновесие. Поднос чуть накренился. Одна пробирка соскользнула с края и полетела вниз.

Катя ахнула и попыталась поймать ее на лету, но чуть-чуть не успела.

Пробирка с весёлым звоном разбилась о кафельный пол. Осколок стекла отскочил и чиркнул Катю по запястью.

Девочка вскрикнула и отдернула руку от неожиданности. Несколько капель крови сорвались с ранки и разлетелись по воздуху.

Все произошло как в замедленной съемке. Я стоял близко и… Одна из алых капель шлепнулась мне на губу.

Я смахнул каплю пальцем, хотя мелкая частица попала в рот. Не обратил на это внимания и вытащил платок, чтобы помочь девочке. На языке остался солоноватый привкус железа.

И в этот самый момент я понял, что чего-то не хватает.

Гном в моей голове… исчез!

Он испарился. Боль, которая сводила меня с ума последнее время, выключилась будто по щелчку рубильника. Давление в висках пропало, зрение прояснилось, а в теле образовалась небывалая легкость. Вот если подпрыгну, то и полететь смогу!

Я замер с платком в руке.

Катя испуганно уставилась на разбитое стекло и прижала порезанную руку к груди.

– Ой, простите… я не хотела… – залепетала она, готовая расплакаться.

Василий Пантелеевич обернулся на звук разбитого стекла.

– Что случилось? – спросил он, быстро подходя к нам. Он взял руку Кати в ладони, провёл над ранкой синеватым сиянием и улыбнулся. – Катенька, порезалась? Ну-ка, дай посмотрю. Пустяки, вот всё и остановилось. Елисей Святославович, вы в порядке? Вы какой-то бледный.

Я покачал головой.

– Да как-то так вышло, что… вот… голова прошла, – выдавил я, прислушиваясь к тишине в собственных мозгах.

Колдующий над рукой Кати лекарь замер. Поднял на меня глаза.

– Что значит «голова прошла»? – переспросил он недоверчиво. – То есть, головные боли не мучают? Совсем?

Я прикрыл глаза, просканировал свои ощущения. Присел два раза, столько же раз подпрыгнул. Вроде бы всё нормально…

– Я сказал, что нет, ничего не мучает, – ответил я, расправляя плечи. – Все в полном порядке.

Василий Пантелеевич нахмурился.

– А как ваша живица? – спросил он.

Я поднял правую руку. Сосредоточился на центральном узле ладони и щелкнул пальцами.

На кончиках пальцев вспыхнул яркий огонек. Он горел пламенем бензиновой зажигалки. Я ждал удара боли, ждал, что паразит начнет жрать эту искру, но… ничего не произошло. Магия текла ровно и свободно.

Василий Пантелеевич уставился на этот огонек так, словно увидел привидение. Затем он резко подался вперед и сдул пламя, как свечку на торте.

– С ума сошли так тратить живицу⁈ – зашипел он, оглядываясь на Катю, которая с любопытством наблюдала за нами. – Катенька, беги на кухню, попроси Матрешку дать тебе сладкого чая. Ты молодец, иди отдыхай.

Как только дверь за девочкой закрылась, лекарь вцепился в мои плечи.

– Ну что? Как сейчас⁈ – его глаза лихорадочно блестели.

Я прислушался к себе.

– Голова не болит. Все нормально. Паразит спит.

– Невероятно… – прошептал лекарь, хватаясь за голову. – Моя таблетка сработала? Я гений! Я смог синтезировать антидот с первой попытки!

Я посмотрел на него со смесью жалости и озарения.

«Твоя таблетка, старый ты пень, тут вообще ни при чем», – подумал я. Я точно знал, в какую секунду ушла боль. В ту самую секунду, когда капля крови дочери наемника попала мне на язык.

– Тогда я снова должен взять кровь на анализ! – безапелляционно заявил Василий Пантелеевич, хватая чистый шприц. – Давайте сюда свой палец! Мне нужно зафиксировать изменения в плазме!

Я безропотно отдал палец. Лекарь нацедил столько крови, сколько ему было нужно, и, бормоча под нос какие-то медицинские термины, отпустил меня, уткнувшись в микроскоп. Я вышел из лаборатории и направился в свою комнату. Шел пружинистым шагом и наслаждался каждым движением.

Голова не болела ровно два часа.

Я успел принять душ, переодеться, пообедать нормальной едой и даже немного почитать бестиарий, лежа на кровати. Я уже начал надеяться, что паразит действительно издох окончательно, или что микроскопической дозы крови хватило для полной победы.

Но чуда не произошло.

Спустя ровно сто двадцать минут гном-шахтер врубил свою шарманку с новой силой. Он завел отбойный молоток, и первый же удар по вискам заставил меня глухо зарычать и вцепиться пальцами в подушку.

Вот тогда-то я и почувствовал весь кайф, который меня покинул. Как все-таки классно, когда башка не болит! И как же хреново, когда боль возвращается.

Я лежал, глядя в потолок сквозь пелену пульсирующей боли, и анализировал ситуацию.

Таблетка лекаря не сработала, а вот… Кровь Кати оказалась лекарством. Значит, мне нужен постоянный источник этого антидота, или нужно выделить из ее крови то самое вещество, которое глушит паразита.

«Ядрёна медь, – подумал я, криво усмехаясь. – Похоже, мне придется стать вампиром. Или серьезно поговорить с Василием Пантелеевичем о том, какие тайны скрывает ДНК маленькой девочки».

Вампиром становиться очень не хотелось, поэтому пошёл доносить свои мысли до Василия Пантелеевича. В этот момент и пришло сообщение от абонента с именем Ефросинья Преображенская:

Господин Ярославский, вас вечером будет ждать сюрприз. Не пугайтесь…

Глава 11

С каждым разом приступы накатывали все чаще и чаще. Только вот вроде бы успокоилась эта тварь внутри, дала мне пару часов передышки, позволив почувствовать себя нормальным человеком, и тут – на тебе!

Баммм!

Кувалдой по затылку. Гном-шахтёр вернулся из отпуска, сплюнул на ладони, взял свой ржавый отбойный молоток и принялся с остервенением крошить мою черепную коробку изнутри. Он как будто почувствовал, что его век заканчивается и начал хреначить всё подряд.

Я скрипнул зубами, массируя виски, и уставился на экран смартфона. Сообщение от Ефросиньи Степановны Преображенской светилось на стекле, словно издевка:

«Господин Ярославский, вас вечером будет ждать сюрприз. Не пугайтесь…»

Что это за сюрприз такой? И с какого, спрашивается, перепугу я вообще должен пугаться? Чего мне ожидать от юной княжны и от её, ядрёна медь, «замечательного» батюшки, который, скорее всего, и является архитектором моего нынешнего дерьмового положения?

Скорее всего, Ефросинья захотела меня отблагодарить по-женски, так как они умеют лучше всего. И если брать во внимание, что у меня тоже давно не было… Кхм… И если я нащупал ниточку к выздоровлению, то вдруг…

Нет! Ядрёна медь! Нет! Я должен держаться! И должен делать это изо всех сил!

Однако, когда же мне ещё выпадет шанс настолько сблизиться с княжеским родом? Юношеские гормоны перекрикивали удары гнома. Я с трудом сдерживал себя, при мысли о Ефросинье и о том, что у нас едва не произошло.

Конечно, легко рассуждать о благородстве и смирении, будучи в старшем возрасте, но когда тебе восемнадцать лет и все мысли только о воспроизводстве… Приходится бороться ещё и с искушением.

Я подумал о прошлой жизни… Тогда я её положил на благо служения человечеству и от многого отказался, а сейчас? Тоже класть и быть заложником служения на благо и во имя? Или позволить себе небольшое отступление? Тем более, что…

– Алло, Гордей? Ко мне сегодня на базу может прибыть одна особа… Пропустить её без проверок. И без освидетельствования, – проговорил я, когда Гордей откликнулся по телефону.

Он всё ещё оставался неформальным главой базы, когда меня не было внутри. Пусть Степан Борозда и пытался представить иначе, но… Я сказал один раз и ни у кого не было вопросов.

– Но как же…

– Под мою ответственность, – ответил я. – Не стоит проверять Гордей. Мне хотят сделать сюрприз.

– Понял, принял! – был ответ.

Мысли вихрились в больной голове, пока я шел по коридорам особняка по направлению к лаборатории Василия Пантелеевича. Вихрились потому что я старался отдалиться от ударов надоедливого гнома.

С одной стороны, мне, как нормальному молодому (по крайней мере, физически) парню, хотелось бы встретиться с этой привлекательной особой тет-а-тет. Вспомнить, как она прижималась ко мне в той спальне, как пахла ночными орхидеями. Однако в свете сложившихся обстоятельств мне сейчас как-то не до любовных утех. Меня тут, блин, всем родом оберегают, пылинки сдувают, магию запретили использовать под страхом мучительной смерти.

И тут я сам, добровольно, прыгну в любовные объятия? Где, на минуточку, пульс скачет, адреналин бьет по мозгам, и сдерживать эмоции ох как непросто.

Однако, с другой стороны… прагматичный разум старого ведаря-охотника подсказывал, что эту возможность упускать нельзя. То, что будет происходить, возможно, станет моим билетом в святая святых Степана Ильича. Проникнуть в дом Преображенских через Ефросинью – не самый плохой выход.

Проникнуть в дом Преображенских через Ефросинью… Блин, да это даже звучит как-то пошловато! А ведь я имел ввиду совсем другое!

Рано или поздно нам с этим ублюдком придется сойтись в смертельной схватке. И если я смогу подобраться к нему пораньше и нанести удар первым…

Встреча с этой дамой может открыть те двери, которые пока что скрыты под засовами и ротой охраны. Сыграть роль пылкого любовника, ослепленного страстью, который проникает в поместье под покровом ночи, чтобы найти утешение в объятиях возлюбленной?

Хм. Почему бы и нет. А когда она уснет или расслабится, можно будет «случайно» прогуляться по коридорам. Удастся встретиться со Степаном Ильичом и нанести тихий удар. Тоже своего рода вариант.

От такого «сюрприза» не стоит прятаться. Если получится пробиться в дом князя, не используя живицу, на одних лишь инстинктах и рефлексах, да еще и под благовидным предлогом? Это будет шах и мат. К тому же, если мне удастся вывести Степана Ильича на чистую воду и доказать его связь с Опасными землями… То Ефросинья станет одной из первых, кто встанет на мою сторону. Я видел ее мысли, и она не знает о делишках отца.

Так что дело тут не только в сексе. Хотя, если честно, и без него, возможно, обойтись не получится. Ради такого дела я готов рискнуть.

С этими мыслями я и ввалился в лабораторию Василия Пантелеевича. Запах спирта, формалина и терпких трав ударил в нос. Ммм, просто рай для ведаря, но… где найти время, чтобы воспользоваться этим всем богатством? И как не выдать себя? Ведь я и с Морозовым немало открылся!

Лекарь сидел за своим столом, сгорбившись над микроскопом, и выглядел так, будто сам нуждался в реанимации. Услышав мои шаги, он поднял покрасневшие глаза.

– Ну что, Елисей Святославович? – спросил он глухо. – Все ли нормально? Все ли хорошо? Полегчало ли?

– Теперь всё инача, Василий Пантелеевич, – я усмехнулся, присел на пластиковый стул. – Все вернулось на круги своя. Снова в голове заработал инструмент под названием «перфоратор». Тварь проснулась и требует жрать.

Лекарь вздохнул и покачал головой.

– Да… Странно, конечно. Очень странно, – пробормотал он и потёр переносицу.

– Но тут меня осенила одна мысль, – я подался вперед и понизил голос. – Я точно знаю, в какой момент мне полегчало. Это случилось, когда на мои губы попала капля крови Кати. Кровь девочки. Вы тоже лечите её от яда Опасных земель и… В общем, я стал нормальным. Ощутил себя так, как было ещё до возникновения паразита.

Василий Пантелеевич вскинул голову. Его брови поползли вверх, сойдясь на переносице в глубокую складку.

– Кровь Кати? – переспросил он. – Это, конечно, очень странно. Я хотел бы этого избежать, но… если это тот самый выход…

Он подорвался с места, кинулся к своему столу с мензурками, схватил пробирки с моей и ее кровью, и начал что-то делать. Он капал реактивы, подглядывал на меня, хмурился все больше и больше. Его руки слегка подрагивали.

Я сидел и молча наблюдал за этой алхимией, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие. Предчувствие нехорошего.

– Василий Пантелеевич, ну что там? Не томите, – не выдержал я, когда тишина стала совсем уж гнетущей.

– Что не томить? – ответил он, не отрываясь от микроскопа. Голос прозвучал сухо. – Я Катю лечу практически от того же, от чего и вас. У вас природа заболевания схожая. Но… странно все-таки, что ваша кровь входит в такое бурное взаимодействие с кровью Екатерины. Мне нужно провести еще несколько анализов.

– И что? – я прищурился. – Если нужно, то проводите. В чем проблема?

– Да в том-то и дело, что результаты этих анализов меня пока что очень сильно не радуют, Ваша Милость, – лекарь наконец оторвался от окуляров и посмотрел мне в глаза. В его взгляде плескалась какая-то обреченность. – То, что я вижу… вряд ли понравится кому-то из нас.

– Что не так? – я почувствовал, как мышцы спины напряглись. – Говорите!

– Дело в том, что ваша кровь действительно взаимодействует. Да, у вас есть схожая часть, однако… – он снова замолчал, подбирая слова.

– Василий Пантелеевич, я сейчас ругаться начну, – предупредил я. – Говорите как есть. Без сглаживания углов.

Лекарь положил руки на столешницу и вздохнул.

– Ох… Да в том-то и дело, Елисей Святославович, что если я буду лечить Катю, то со временем она рано или поздно вылечится. Ее организм борется, я ей помогаю. Однако…

– Да что не так?

– Кровь Кати может вылечить вас! Это хорошая новость, а вот плохая….

– В чем жё плохая?

– Однако, если я буду лечить вас при помощи крови Кати и смогу убить вашего паразита, то… понадобится вся ее кровь.

Он замолчал. Слышно было только, как гудит холодильник в углу. Он как будто мелко смеялся над словами лекаря.

– То есть… девочка… – я не закончил предложение.

– Да, – тихо ответил лекарь, отводя взгляд. – Девочка должна быть вся высушена, чтобы получить достаточную дозу лекарства для боярича. Иначе паразит адаптируется к малым дозам и начнёт пожирать вас еще быстрее.

Жестоко. Как же это, сука, жестоко!

Я почувствовал легкое головокружение – то ли от слов лекаря, то ли гном в голове снова ударил по нервам. Перед внутренним взором всплыло улыбающееся личико Кати, ее забавные косички. Девочка, которая ждет своего отца. Отца, чью смерть я не смог предотвратить.

И которого хотел убить сам!

– Такого быть не может быть… И не будет. Я не буду пользоваться этим выходом. Смерть девочки ради моей жизни? Не бывать такому!

– Ваша Милость… – попытался возразить Василий Пантелеевич.

– Она и так… – я осекся, едва не ляпнув про смерть Семена Синего. – Она и так настрадалась. Я дал слово ее отцу, что мы ее вылечим. А слово Ярославского не пустой звук.

– Я сделаю все, что только возможно, Елисей Святославович, – лекарь сжал кулаки, на его скулах заходили желваки. – Я перерою все справочники, я свяжусь с лучшими алхимиками. Но мои возможности не безграничны! А паразит растет!

– Хорошо, Василий Пантелеевич. Я верю в вас, – я встал с табурета. – Ищите. Но Катю не трогайте! Это приказ!

– Но…

– Слеза ребёнка несравнима со всеми горестями этого мира, – перефразировал я цитату из своего мира. – Катя и так натерпелась, а я… Я не хочу жить и знать, что моя жизнь куплена кровью ребёнка! Не надо возражений! Я всё сказал!

Я развернулся и вышел из лаборатории, чувствуя, как на плечи легла бетонная плита. Вот как-то так… И ведь я не могу иначе!

Отец и Яромир были в отъезде, утрясали какие-то дела с поставками и гасили волны, поднятые журналистами. Поэтому ужинал я в гордом одиночестве в пустой столовой. Мирослава Андреевна предпочла ужинать в своей комнате. Впрочем, у беременных свои закидоны, поэтому я не спрашивал и не настаивал на присутствии в столовой.

Еда казалась безвкусной. Жареное мясо жевалось как картон, вино отдавало уксусом. Я механически закидывал в себя калории, понимая, что телу нужна энергия.

Я уже подносил ко рту последнюю ложку, когда в кармане завибрировал телефон.

На экране высветилось: «Егорка».

Я нажал на вызов и поднес трубку к уху.

– Алло, герой, – попытался я придать голосу бодрости. – Как твои дела? Что, уже соскучился без начальства?

– Здравствуйте, Елисей Святославович, – раздался в динамике голос мальчишки. – Вы сами соскучились по нашей базе?

Я нахмурился. Елисей Святославович? С чего бы вдруг такой официоз? Обычно он называл меня «командир» или «Ваша Милость», а тут… как на приеме у Императора.

– Ну да, соскучился, – ответил я, осторожно прощупывая почву. – Но ничего, скоро вернусь и станет веселее. У вас там очень грустно?

– Мы тут вас ждем. Поговорим, – почти механическим тоном произнес Егорка. – Тут еще вас ждет одна особа. Поэтому приезжайте быстрее.

Голос пацана был каким-то странным. Натянутым, как струна. И тут на заднем фоне я отчетливо услышал злобное шипение. Так шипел Задира. Задира? Боевой кот? Который даже никогда не фыркнет без серьёзного повода.

Он что, так реагирует на Ефросинью Степановну? Или на кого-то иного?

Или это моя параноя?

– Скоро буду. Не скучайте там, – сказал я.

– Мы не скучаем, – ответил Егорка. – У нас тут весело.

На заднем плане снова раздалось шипение, переходящее в рычание, а затем звук падающего стула.

– Что-нибудь взять по дороге? – спросил я, стараясь говорить максимально расслабленно.

– Мы ждем только вас. Приезжайте, пожалуйста, Елисей Святославович.

В самом конце голос Егорки слегка дрогнул. Едва уловимо, но мое натренированное ухо старого охотника уловило эту дрожь. Вряд ли это был форс перед княжной.

Я положил трубку.

Ядрёна медь. Что там происходит? Если это Ефросинья, почему Егорка так напуган? Почему кот готов рвать и метать?

Я бросился в свою комнату. Подошел к зеркалу. Лицо бледное, под глазами тени. Плевать!

Я поправил воротник рубашки, брызнул на шею немного туалетной воды – так, на всякий случай, если это все-таки просто странные игры княжны.

Но затем я открыл сейф. Достал свой нож, проверил заточку. Клинок блеснул в свете лампы. Я сунул в ножны за поясом на пояснице. Затем взял из арсенала армейский пистолет, проверил обойму с бронебойными пулями, дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель. Оружие спрятал в кобуру под камзовл.

Магию мне использовать нельзя. Значит, будем работать по старинке. Сталью и свинцом.

* * *

Пока «Барс» мчал меня по вечерней Москве в сторону Балашихи, я сидел на заднем сиденье и ломал голову.

Слова Василия Пантелеевича не давали покоя. Моя жизнь в обмен на жизнь маленькой девочки?

Такого быть не может и не должно быть. Катя должна жить!

Да, я хочу выжить. Я хочу построить свой род, хочу размазать по стенке Долгополых и Преображенских. Но жить дальше, зная, что моя жизнь куплена смертью невинного ребенка? Знать, что я стал тем самым монстром, на которых охотился в прошлой жизни?

Нет. Я лучше сдохну, но останусь человеком. Если другого выхода не будет, я заберу с собой в могилу столько врагов, сколько смогу, но кровью ребенка лечиться не стану! Девочка будет жить! Я обещал ее отцу! И точка…

С этими мрачными мыслями мы въехали на базу в Балашихе.

Когда машина въехала в ворота, я опустил стекло и помахал бойцам рукой. Гвардейцы приветствовали меня, отдавали честь. Мои ребята… Похоже, они в самом деле за меня переживали после всех этих газетных статеек.

Машина остановилась у главного корпуса. Навстречу выскочил Степан Борозда. Здоровенный амбал улыбался во все тридцать четыре зуба!

– Командир! – рявкнул он. – Как дела? За вас переживаем всей базой!

Я вышел из машины, стиснул его руку. Пусть Гордей и глава над базой во время моего отсутствия, но руководит ребятами по большей степени Степан. Поэтому лишний раз оказать внимание предводителю, а не командиру, будет не лишним!

– Все хорошо, Степан. Не верьте тому, что брешут эти стервятники в СМИ. Это все заказуха. Я в порядке.

– Да мы и не верим, ваша милость! – Степан ударил кулаком в грудь. – Мы знаем, кто вы есть. И знаем, что вы ничего такого не делали. Вы всегда за своих людей горой стоите. Если что, мы за вас против всего мира встанем, командир! А вы только патроны подавать будете!

Я усмехнулся. Приятно слышать такие слова от человека, который еще недавно готов был перерезать мне глотку.

– Годится, Степан. Спасибо. Где Гордей?

– Гордей отсыпается. Всю ночь не спал, периметр стерег. Мы с ним посменно службу несем, посуточно. Сегодня я на сутках, а завтра он заступит.

– Хорошо. Никаких нападок на базу не было? Подозрительных личностей вокруг не терлось?

– Никак нет, все тихо, – Степан вдруг хитро прищурился и загадочно подмигнул. – Там одна особа ждет вас… В вашем кабинете.

Ну вот. Подмигивание Степана было вполне объяснимо. Бойцы думают, что к молодому барину приехала тайная любовница на ночное рандеву.

– Понятно, – кивнул я. – Всего доброго, Степан. И это… пока я там, меня не тревожить. Все вопросы потом, после того, как гостья удалится.

– Так точно, ваша милость! – Борозда вытянулся во фрунт, едва сдерживая ухмылку. – Рад стараться! Ни одна муха не пролетит!

Я кивнул и направился в свое крыло.

Чем ближе я подходил к кабинету, тем сильнее становилось чувство тревоги. Интуиция вопила, как сирена воздушной тревоги. Гном в голове тоже засуетился, начал постукивать киркой по вискам.

Коридор был пуст и тих. Я остановился перед дверью своего кабинета. Положил ладонь на ручку. Выдохнул, успокаивая пульс. Правая рука скользнула под пиджак, легла на рукоять ножа.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

В кабинете царил полумрак. Свет из окна падал косыми полосами на ковер.

Первым я увидел Егорку. Мальчишка сидел на кожаном диване, вытянувшись по струнке. Его лицо было бледным, как мел, а глаза расширились, и он явно не смел пошевелиться.

Перед ним, выгнув спину дугой и распушив хвост до состояния ершика для бутылок, стоял Задира. Кот издавал глуохое шипение, а его когти рвали обивку ковра. Он был готов броситься в атаку в любую секунду, но что-то его сдерживало.

А затем мой взгляд переместился к окну.

В кресле, спиной к свету, сидела фигура. Длинные волосы, осанка. Но это была не Ефросинья. Силуэт был шире, плечи массивнее. Кто это?

И на коленях у фигуры, свернувшись клубочком, лежал Снежок. Щенок Ледяной Гончей нежился, вытягивал лапки, тихонько поскуливал от удовольствия и подставлял живот под длинные пальцы.

Я замер, оценивая обстановку. Снежок – дикое существо. Если он так ластится к незнакомцу…

В этот момент за моей спиной раздался громкий щелчок. Дверь захлопнулась за спиной, отрезая путь к отступлению. Я услышал, как провернулся замок.

Тут же выхватил боевой нож.

– Тихо, Задира, – бросил я коту, не сводя глаз с фигуры.

И тут раздался голос. Низкий мужской голос, от которого по венам пробежала легкая дрожь, а гном в моей голове взвыл от боли.

– Ну, наконец-то. Заждались мы вас, Елисей Святославович.

Фигура медленно поднялась с кресла. Снежок недовольно тявкнул, спрыгнув на пол, и тут же спрятался за ноги незнакомца.

Человек шагнул в полосу света. Высокий, статный. Длинные волосы падали на плечи. Лицо было словно высеченным из мрамора, но глаза… Глаза были черными, без белков и радужек.

– Проходите, – пророкотал незнакомец, и на его губах заиграла снисходительная улыбка. – И не пугайтесь. И, ради всех богов, не стоит тянуться к ножу.

Он развел руки в стороны, показывая, что безоружен.

– Кто ты такой? – процедил я, не опуская оружия. Палец лег на спусковой крючок. – И что ты сделал с пацаном?

– С мальчиком все в порядке. Он просто… очень впечатлительный, – незнакомец мягко рассмеялся. – Я пришел не для того, чтобы проливать кровь, Елисей. Я пришел сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.