Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Пора!

Бесшумной тенью вылез из-под кровати. Встал в полный рост у изголовья. Стянул с лица силиконовую маску и обнажил своё лицо. Князь должен был узнать меня.

Я аккуратно, чтобы не спугнуть транс, забрался на кровать и сел ему на грудь, придавив одеяло.

– Князь… – прошептал я замогильным, вибрирующим голосом, вливая в слова крохи живицы для резонанса. – Фрол Терентьевич… Проснитесь.

Долгополый вздрогнул. Его веки приподнялись. Глаза были мутными, расфокусированными, зрачки расширены на всю радужку. Он уставился на меня, и его лицо перекосило.

– Е-Елисей?.. – прохрипел он, пытаясь дернуться, но мое колено жестко прижало его к матрасу, а сыворотка сковала мышцы.

– Я пришел к вам с того света, князь, – прошипел я. – Пришел узнать, за что вы меня убили. Заживо в землю закопали. За что, Фрол Терентьевич?

Сыворотка в его крови не позволял ему лгать или сопротивляться. Мозг князя воспринимал происходящее как кошмарный сон, в котором он обязан отвечать.

– Потому что… – голос Долгополого был неразборчивым. – Потому что ваш род мешает… мешает Госпоже Опасных земель.

– Вот как? – я склонил голову набок. – И вы хотите уничтожить род Ярославских только потому, что какая-то тварь из Опасных земель не может с нами справиться?

– Да… – князь судорожно сглотнул. – Ваше оружие… оно сдерживает тварей. Сдерживает наступление. Госпожа сказала… ваш род нужно вырвать с корнем. Выжечь до основания. Поэтому мы тебя и убили, щенок.

Отлично. Пазл складывался.

– Да, князь, я мертв, – согласился я, продолжая давить на него своим весом. – И я только снюсь вам. Кстати, раз уж мы так мило беседуем… Какой код у вас от личного сейфа в корпорации? Скажете мне по старой дружбе?

– По дружбе? – губы князя искривились в безумной усмешке. – Мы никогда не были друзьями, Ярославский. Я всегда ненавидел вас. Всю вашу спесивую семейку. Я уничтожу вас всех… изведу…

– Это я уже понял, Фрол Терентьевич, – я чуть сдавил его горло, не перекрывая кислород, но давая понять, кто здесь главный. – Но вы так и не сказали пароль от сейфа. А мне бы он очень пригодился на том свете. Чертям взятки давать нужно, знаете ли…

Князь заморгал, его мозг, отравленный зельем, послушно выдал информацию:

– Пароль… он простой… Три семерки. Пять пятерок.

«77755555». Ядрёна медь, какая банальщина. И этот человек управляет империей недвижимости?

– Всего-то ничего, – хмыкнул я и набил сообщение Мизуки.

Код: 77755555. Действуй.

Ответ пришел через секунду:

Принято.

– Но ты этого никогда не узнаешь, – просипел Долгополый, его глаза начали закрываться. – Потому что ты мертв… Сгнил в алюминиевой банке…

– Да, князь. Я мертв, – я наклонился к самому его уху. – И сейчас я предлагаю вам уснуть. А когда проснетесь, улыбнитесь новому дню. Но слушайте… раз уж пошла такая пляска. Может, скажете, что пьет тот, кто в теле Преображенского? Что за зелье он глушит, чтобы удержать на себе кожу князя Преображенского?

Фрол Терентьевич нахмурился, его лоб прорезали глубокие морщины.

– Я… я не знаю его состав, – пробормотал он. – Это магия Опасных земель… Но я видел… он постоянно сверяется с книжкой.

– С какой книжкой? Где она?

– Чёрная книжка… без полей… из человеческой кожи, – голос князя становился всё тише, он проваливался в глубокий сон. – Она у него в комнате… в гостевом крыле… Он не расстается с ней… Да… мы готовим визит к Романовым… он спит там… – князь издал булькающий выдох. – Убирайся, мертвец…

– Спасибо, Фрол Терентьевич. Всего вам доброго и самых кошмарных снов.

Я слез с его груди. Князь тут же заворочался, перевернулся на другой бок, пробормотал что-то невнятное и захрапел. Завтра он проснется с легкой головной болью и будет уверен, что к нему приходил призрак убитого врага. Пусть понервничает, гнида.

Снова натянул силиконовую маску. Теперь моя цель изменилась. Можно навестить гостевое крыло.

Чёрная книга? Если я добуду её, мы с Морозовым разберем формулу маскировки Преображенского на атомы и создадим антидот, который сорвет с него человеческую кожу. Желательно, чтобы это произошло на глазах как можно большего количества народа.

Выскользнув из спальни Долгополого, я сверился с внутренним компасом. Гостевое крыло находилось в противоположной стороне особняка. Пришлось снова играть в кошки-мышки с камерами. Перебежка в тень и ожидание. Сердце билось мотором, прогоняло кровь с увеличенной скоростью.

Один раз встретился с охранником. Прошёл за его спиной несколько метров, а потом вырубил и оттащил в сторону. Спрятал в кладовке с чистящими средствами. Пару часов проспит, а мне большего и не нужно.

Добравшись до нужного коридора, я сразу почувствовал это. Запах. Едва уловимый аромат прелой листвы и гнилого дерева. Дверь в нужные покои была приоткрыта на узкую щель.

Самоуверенность Высшего существа? Или ловушка?

Здесь было холодно. Окна настежь распахнуты, ночной ветер гулял по просторному помещению. Огромная кровать была пуста и даже не разобрана. Преображенского здесь не было. Но на дубовом столе, в центре круга лунного света, лежала она. Книга…

Небольшая книга в обложке из черной кожи. От нее исходила такая неприятная аура, что у меня заныли зубы. Ключ к уничтожению этой твари? Или что там?

Я сделал два шага к столу. Протянул руку в перчатке, чтобы схватить фолиант. Пальцы уже почти коснулись переплета.

И в этот момент из темного угла комнаты раздалось вежливое покашливание.

– Знаете, Елисей Святославович, – произнес знакомый голос, – я ведь действительно закопал вас на совесть. Как вам удалось выбраться наружу?

Я обернулся.

Из мрака выступила высокая фигура. Белые волосы собраны в хвост, а в черных провалах глаз нет ни удивления, ни злобы. Он ждал меня?

– Ну, знаешь ли, – я усмехнулся и чуть присел, приготовившись к атаке. Живица вспыхнула в меридианах, готовая сорваться с пальцев. – Жить захочешь и не такое сотворишь. А ты чего не спишь? Сторожишь спальню хозяина?

– Мой долг – охранять покой господина, – Древоид сделал шаг вперед. Пол даже не скрипнул. – Хозяин сейчас отсутствует, он на важной встрече. Но он приказал мне беречь его записи.

– А я как раз зашел почитать на ночь… Отдашь по-хорошему? Или опять будем в лесорубов играть? Только учти, в этот раз у меня в голове никто не стучит кувалдой. Я в неплохой форме.

Древоид остановился в трех метрах от меня. Корни пока что не выползали из ладоней и это уже было хорошо!

– Я чувствую это, – произнес беловолосый. – Ваш резерв полон. Вы избавились от паразита? Невероятно… Вы поистине уникальный человек, Елисей Ярославский. Никому прежде не удавалось такое…

– Передай своему хозяину, что он слишком много болтает, – я оскалился. – Так что? Будем драться? Если мы сцепимся здесь, от этого особняка останутся одни угли. Долгополый расстроится.

Беловолосый монстр склонил голову набок. В его черных глазах мелькнуло что-то странное. Похожее на… уважение?

– Вы правы. Бой здесь привлечет слишком много внимания. А я, признаться честно, не горю желанием убивать вас, – Древоид убрал руку за спину, а потом вытащил свёрток. – Как я уже говорил в лесу, вы мне симпатичны. В вас есть то, чего так не хватает моему господину.

Я нахмурился:

– Что это?

– Это ваш боевой нож. Простите, что не положил к вам в гроб – не думал, что хозяин такого артефакта вновь объявится. Но это оружие не должно покоиться в земле…

Я осторожно протянул руку, беловолосый с лёгким поклоном передал свёрток. Судя по тяжести и тем мурашкам, которые промчались по спине, это и в самом деле был мой нож. Я как будто пожал руку старому другу. Потом взглянул на беловолосого:

– К чему ты клонишь?

– Книга, которую вы хотите забрать, содержит не только рецепты хозяина, – тихо произнес Древоид, бросив взгляд на черный фолиант. – Там есть имена тех, кто предал человечество. Это… очень важная книга. Заберите её с собой…

– И ты просто дашь мне её унести? – я недоверчиво прищурился. – Тварь Опасных земель предает своего хозяина?

– Я не предаю. Я… закрываю глаза, – беловолосый отвернулся к окну, подставляя лицо ночному ветру. – Я совершил слишком много зла, господин Ярославский. Я не могу вырваться из-под власти хозяина. Моя воля привязана к нему. Но… иногда я могу что-то не заметить.

– Ты странный тип. И гораздо человечнее тех, в чьём доме мы находимся.

Он посмотрел на меня через плечо:

– Берите книгу, Елисей Святославович. И уходите. У вас есть несколько минут, прежде чем я «обнаружу» пропажу и подниму тревогу.

Я смотрел на него несколько секунд, пытаясь найти подвох. Но интуиция ведаря молчала. Он говорил правду. Монстр, запертый в клетке чужой воли, пытался помочь человечеству единственно доступным ему способом.

– Я запомню это, – кивнул я. – Как хоть зовут тебя?

Сгреб черную книгу со стола и сунул её в карман куртки.

– Мне не успели дать имя… Летите, Феникс, – прошептал Древоид. – Мой хозяин не остановится ни перед чем. Он ударит по вашим близким.

Я не стал тратить время на прощания. Развернулся, взлетел на подоконник и рыбкой нырнул в ночную тьму.

Живица ударила из ладоней, создала тепловую подушку. Я смягчил падение, перекатился по газону Долгополых и двинулся к забору.

Сзади, в особняке, взвыла сирена. Древоид поднял тревогу, как и обещал. Территория вспыхнула десятками прожекторов. Собаки зашлись в истеричном лае.

– Эй, там! Стой! – заорал охранник, выбегая из-за угла с автоматом наперевес.

Я не стал тормозить. Сформировал в руке плотный огненный шар и швырнул его не во врага, а в трансформаторную будку у ворот.

Взрыв! Ослепительная вспышка раскрасила ночь в разноцветные краски. Сноп искр пролился дождём, и половина территории погрузилась во мрак. Электронику перемкнуло так, что камеры ослепли.

Пора! Пока возникла неразбериха, этим надо воспользоваться! Я в три прыжка взлетел на забор, перемахнул через острые пики и приземлился на асфальт с другой стороны.

Из темноты вылетел внедорожник Мишки. Боковая дверь распахнулась на ходу.

– Прыгай! – заорал Морозов.

Я запрыгнул в салон, захлопнул дверь. Машина рванула так, что меня вжало в сиденье. Вскоре она растворилась в ночи, оставив позади взбудораженный особняк князя Долгополого.

– Ну как⁈ – выдохнул Мишка, крутя руль. – Взял код?

Я откинулся на спинку сиденья, стянул маску и похлопал по оттопыренному карману, где лежала черная книга:

– Я взял нечто большее, брат! Теперь ход за нами.

Глава 18

Поместье светлейшего князя Аркадия Викторовича Романова, двоюродного брата правящего Императора, дышало величием. Здесь, вдали от суетливого центра Москвы, порой тихо вершились судьбы Империи. Архитектура особняка выдержана в строгом имперском ампире.

Этим вечером резиденция Романовых была наполнена оживленным гулом. Парадный двор принимал дорогие автомобили. Сегодня здесь должен произойти немаловажный обед, и поэтому все чуть волновались.

Когда по гравийной подъездной аллее, шурша шинами, плавно подкатили четыре машины с гербами рода Долгополых и Преображенских, сам хозяин дома вышел в просторный холл, чтобы встретить визитеров. Аркадий Викторович Романов, статный мужчина с благородной сединой на висках, не мог удержаться от радушных восклицаний. Политика политикой, а этикет высшего света требовал безукоризненной игры.

– Проходите, проходите, Фрол Терентьевич! – голос Романова гулким эхом разнесся под сводчатым потолком, украшенным фресками. – Давно вас не было видно. Что-то вы всё в своих делах, в своих бесконечных заботах, совсем забыли старых друзей! Княгиня Алевтина Сергеевна, вы как всегда блистательно выглядите! Глеб Фролович, а ведь совсем недавно вы были юным мальчиком и клялись моей жене в том, что повзрослеете и станете её верным пажом! Что, не передумали ещё?

Глеб и Алевтина улыбнулись в ответ, но пока благоразумно промолчали, так как первым должен был заговорить глава Рода!

Князь Долгополый шагнул навстречу хозяину. Камзол сиял начищенными пуговицами, ни одной лишней складки на ткани.

– Да, всё дела не отпускают, Аркадий Викторович, – проговорил Фрол Терентьевич, подходя к светлейшему князю и, согласно старой традиции, трижды целуя его в обе щеки. – Рад видеть вас в добром здравии, господин Романов!

– Ну-ну, полноте! Не стоит всех этих официальных формальностей, – Романов добродушно похлопал Долгополого по плечу, хотя его глаза оставались холодными и оценивающими. – Всё-таки мы с вами не первый год знакомы, на короткой ноге, так сказать. Можно просто Аркадий.

– Я всё-таки не могу себе позволить подобной фамильярности, Ваша Светлость…

– Перестаньте, Фрол Терентьевич, к чему все эти пляски с реверансами? – рассмеялся Романов, делая приглашающий жест. – Оставьте их для приемов в императорском дворце. Мы же с вами по-простому, по-семейному, не так ли?

С этими словами господин Романов перевел взгляд на спутников Долгополого. Его внимание сфокусировалось на приехавшем вместе с князем мужчине и юной девушке. Романов скользнул цепким взглядом по фигуре Ефросиньи Степановны, отметив её фигуру, а затем посмотрел на ее отца.

– Не имел чести быть представленным, – произнес Аркадий Викторович, чуть склонив голову. – Однако, смею предположить, что я знаю, кто вы. Наслышан про недавний случай одного не очень удачно проведённого дня рождения…

– Конечно, конечно, – Фрол Терентьевич сделал шаг в сторону, освобождая пространство. – Аркадий Викторович, извольте отрекомендовать. Это мой близкий друг, надежный товарищ и родственник по материнской линии – князь Степан Ильич Преображенский. Смею поручиться за него, как за самого себя. Он также входит в Совет директоров моей корпорации и ни разу меня не подводил. Исключительной хватки финансист и весьма удачливый человек.

Князь Преображенский откланялся, а потом пожал протянутую руку.

– Весьма рад знакомству, – проговорил Аркадий Викторович, улыбнувшись. Рукопожатие Преображенского оказалось крепким, но кожа была чуть прохладнее, чем у обычного человека. Впрочем, Романов не придал этому значения. – Нашей Империи нужны такие люди. Свежая кровь в бизнесе идёт всегда на пользу.

Последняя фраза была произнесена несколько двусмысленно. И это заставило Преображенского улыбнуться.

– Весьма счастлив быть представленным вам, Ваша Светлость, – ответил лже-князь Преображенский. Его чуть блеснули в свете хрустальных люстр. – И позвольте представить вам моё сокровище. Это моя единственная дочь, Ефросинья Степановна Преображенская, адептка первого курса Императорской Академии Чародейства и Ратной Науки.

Он чуть подтолкнул девушку вперед.

Ефросинья сделала изящный книксен. Слегка покраснела под пристальным взглядом хозяина дома.

В этот момент послышались шаги. На мраморной лестнице появилась ещё одна фигура. К гостям спускался Семён Аркадьевич, молодой наследник рода Романовых.

Семён остановился на нижней ступени и посмотрел на юную княжну. Вдруг взгляд юного аристократа вспыхнул неподдельным интересом и симпатией. Он словно забыл о присутствии старших и принялся пожирать глазами тонкий стан и миловидное личико Ефросиньи.

Преображенский наблюдал за этой сценой краешком глаза, а когда произошло изменение, то внутренне усмехнулся. «Работает. Вот и еще одна птичка залетела в силки. Если всё пойдет по плану, через девчонку и одурманенного юнца я смогу заполучить будущее Империи».

– Что ж, господа, прошу вас пожаловать к столу! – проговорил Романов, делая широкий жест в сторону двустворчатых дверей, ведущих в малую столовую.

Навстречу гостям вышла княгиня Романова – Надежда Федоровна. Женщина сорока трех лет, чья увядающая красота была щедро, но искусно замаскирована пудрой и румянами. Ее надменный взгляд смягчился, когда она увидела семейство Долгополых.

– О, Фрол Терентьевич! – пропела она. – А мы всё ждали вас, ждали… Какими судьбами?

– Вот, договорились выбраться в гости, – ответил князь, целуя ручку хозяйке. – Ехали по делам в Императорский дворец и решили заскочить к вам. Надеюсь, не стесним?

– Что вы, весьма похвально! Как раз успели на обед, – улыбнулась Надежда Федоровна.

Княгиня Алевтина Сергеевна Долгополова, не преминувшая приехать вместе с мужем, всплеснула руками, изображая крайнюю степень восторга:

– Боже мой, Надежда Федоровна! Как же прекрасно вы выглядите! Признавайтесь, что вы используете? Какой новый крем привезли вам из Парижа?

– Ой, ну что вы, Алевтина Сергеевна, какой крем? – Надежда Федоровна жеманно прикрыла щеку веером, делая вид, что смущена. – Просто выспалась. И свежий воздух Красногорска делает свое дело. Проходите же, проходите!

Конечно, весь этот этикет был лишь ширмой, сложным ритуальным танцем. И Долгополые, и Романовы договорились об этой встрече заранее. Такие занятые люди, ворочающие миллиардами и управляющие целыми секторами экономики, редко выкраивают время для спонтанных «дружеских заездов».

Но без этой игры нельзя было обойтись. Хозяйка играла роль радушной хранительницы очага, а гости разыгрывали из себя благодарных посетителей. Тем более, все присутствующие, кроме молодежи, прекрасно понимали: Долгополый и Преображенский прибыли не просто так. В воздухе пахло большой политикой. И этот запах был острее аромата жареного мяса.

Вскоре все уселись за длинный обеденный стол, накрытый белоснежной камчатной скатертью.

– Прошу вас, угощайтесь, чем Бог послал, – проговорил Романов после того, как домашний капеллан прочитал короткую молитву.

Слова про «Бог послал» звучали откровенным кокетством. Конечно, это был не Императорский дворец, но стол светлейшего князя ломился от яств, которые сделали бы честь любому мишленовскому ресторану. В центре возвышался запеченный молочный поросенок с румяной корочкой и яблоком в пасти. Вокруг него теснились серебряные блюда с фаршированными утками, гусями в ягодном соусе, икрой в хрустальных розетках и заливной осетриной. Обилие продуктов и изысканность подачи подчеркивали статус принимающей стороны.

Преображенский и Долгополый синхронно поклонились в ответ и присели по правую руку от князя Романова. Молодежь разместили чуть поодаль, на другом конце стола.

От цепкого взгляда Фрола Терентьевича не укрылось то, как недовольно его сын Глеб смотрит на Семёна Романова. Семён распушил перья, словно молодой павлин, уселся возле Ефросиньи Степановны и начал активно за ней ухаживать. Он то и дело подливал ей морс, пододвигал вазочки с фруктами, галантно накладывал на ее фарфоровую тарелку лучшие куски мяса. Княжна Ефросинья мило улыбалась, хлопала ресницами и благосклонно принимала эти ухаживания, изредка бросая на Семёна смущенные взгляды.

Глеб Долгополый, привыкший быть в центре женского внимания, скрипел зубами, ковыряя вилкой в салате.

Алевтина Сергеевна, заметив настроение сына, многозначительно посмотрела на мужа. Фрол Терентьевич чуть поджал губы и едва заметно, коротко мотнул головой. «Не лезь», – говорил его взгляд. Глеб должен был терпеть. Эта партия разыгрывалась не для каких бы то ни было чувств и эмоций.

Поняв сигнал мужа, Алевтина Сергеевна перевела взгляд на Надежду Федоровну и защебетала с ней о женских примочках, последних сплетнях высшего света и прелестях отдыха на южных водах.

Романов, как гостеприимный хозяин, степенно угощал гостей, вел светскую беседу, но о делах пока не заговаривал. Традиции требовали выдержки: угощение это одно, а политика совершенно иное.

– Так вот, слышал я, – как бы невзначай проговорил Романов, – что на дне рождения вашей очаровательной дочери произошел небольшой… казус?

Звон приборов на мгновение стих.

– Да, неожиданно возникли твари Опасных земель, – вздохнул Преображенский, напуская на лицо выражение отцовской скорби и праведного гнева. – Ни с того ни с сего эти демоны появились из ниоткуда в банкетном зале. По счастливой случайности обошлось без жертв среди гостей. И, знаете, весьма подозрительно, что в эпицентре этого прорыва опять оказался младший Ярославский.

Снова пошло забрасывание удочки в сторону вины Ярославских. От Преображенского не укрылось, как поджались губы Романова-младшего. Всё-таки молодёжь ещё не умеет сдерживать эмоции, как это делает более старшее поколение.

– Однако сам он всё это дело отрицает, – заметил Долгополый, покручивая в руке бокал с рубиновым вином. – Утверждает, что оказался там как и все, на общих основаниях. А к древоидам не имеет никакого отношения, но…

– Папенька, ну что вы такое говорите! – вдруг подала голос Ефросинья. – Я же говорила вам, что это вовсе не Елисей! Это не его рук дело! Он просто приехал поздравить меня…

– Ой, Ефросиньюшка, душа моя, – ласково перебил ее Преображенский. Его глаза сузились. – Порой мы, ослепленные симпатией, видим в людях то, чего в них нет, и совершенно не замечаем того зла, что выпирает наружу.

– Но у Елисея нет ничего такого! Он же не планировал ничего плохого… – попыталась возразить девушка, но под взглядом «отца» осеклась и опустила голову.

– Мне тоже давно не нравятся эти Ярославские, – неожиданно вмешался Семён Романов, откладывая вилку. В его голосе зазвенела плохо скрываемая злоба. Воспоминания о том, как Яромир избил на дуэли, жгли изнутри. – Какие-то они скользкие. Наглые, дерзкие. Ведут себя так, будто бы полмира захватили и сам Император им не указ!

– Ну что ты, Семён, успокойся, – осадил сына Аркадий Викторович, хотя в его тоне не было строгой укоризны. – Это всего лишь юношеский максимализм. Тебе кажется. Ваш конфликт с Яромиром Святославовичем уже исчерпан. Не так ли?

Семён побагровел и опустил глаза к тарелке.

– Да, отец. Конечно.

– А я должен сказать, Семён Аркадьевич, что я был тогда на вашей стороне, – подал голос Глеб Долгополый, решив использовать момент, чтобы вклиниться в беседу и подогреть ненависть Романова-младшего. – Я видел всё, что случилось. Видел вашу дуэль. И я прекрасно понимаю, что вас хладнокровно и подло спровоцировали. Ярославские не знают чести.

– Вот! Я же говорил! – Семён вскинул голову и посмотрел на Глеба.

– Ну-ну, господа, оставим это, – примирительно поднял руки князь Романов. – Это всё дела минувших дней. Сейчас нам всем нужно забыть старые обиды и сплотиться против реального, нового врага. Вы же слышали утренние сводки?

В гостиной стало тише.

– В Англии началось массированное наступление Опасных земель. Волна тварей прорвала береговую оборону. Мобилизованы все артефакторы и кавалерия, но монстры начали продвигаться к Лондону.

– Да, слышали, – покачал головой Фрол Терентьевич, изображая озабоченность. – Ужасно. Просто ужасно. Если падет Британия, то Европа будет следующей.

Князь Преображенский по этому поводу благоразумно промолчал. Тварь внутри него ликовала, наслаждаясь новостями о триумфе своей Матери-Госпожи, но на человеческом лице застыла маска вежливой скорби.

– Ох, а какие потрясающие пудры были на последнем показе мод в Париже! – внезапно разрезал напряженную тишину звонкий голос княгини Романовой. Женская половина стола жила в своей, параллельной реальности. – Я прямо удивляюсь, как они добиваются такого жемчужного блеска!

– Да, весьма недурно, – подхватила Алевтина Сергеевна. – Кстати, Надежда Федоровна, я обратила внимание на ваш маникюр. Вижу, вы изменили своему любимому стилю? Перестали красить ногти в изумрудный?

– Да, устала я от этого цвета, – вздохнула хозяйка дома, любуясь своими пальцами. – Захотелось чего-нибудь нового. Захотелось… поменяться. Сбросить старую кожу, так сказать. Я вижу, что и вы изменили перламутрово-белому.

«Сбросить старую кожу…» – мысленно усмехнулся Долгополый. Как символично.

За такими вот непринужденными беседами и прошел званый обед. Никто не повышал голоса, никто не делал резких заявлений. Всё текло чинно и благородно.

После того как подали десерт и кофе, общество разделилось. Молодёжь и дамы остались внизу, в светлой гостиной, а князь Долгополый, Преображенский и хозяин дома поднялись на второй этаж, в курительную комнату.

Здесь царил полумрак, пахло старой кожей и табаком. На стенах висели скрещенные сабли и охотничьи трофеи.

– Прошу вас, господа, угощайтесь, – проговорил князь Романов, открывая хьюмидор из красного дерева и протягивая гостям коробку с толстыми сигарами. – Настоящие кубинские.

– Это еще до той поры, как Кубу поглотили твари Опасных земель? – поинтересовался Преображенский, беря сигару и отсекая кончик специальной гильотинкой.

– Да, давние запасы, – с легкой ностальгией ответил Романов. – Таких сейчас почти уже и не сыщешь. Реликвия ушедшей эпохи.

Мужчины раскурили сигары. Ароматный сизый дым поплыл под потолок, создавая завесу таинственности.

– Господа, извините мою прямоту, – произнес Аркадий Викторович, выпуская кольцо дыма и устраиваясь в кресле. – Но я пребываю в небольшом недоумении по поводу вашего визита. Вы же не ради обеда и сигар прибыли? Позвольте мне усомниться, что истинная причина вашего приезда – это лишь дружеское проявление чувств и желание обсудить английские новости.

Долгополый усмехнулся, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Пришла пора чуточку приоткрыть завесу тайны.

– Вы правы, господин Романов. Мы к вам прибыли, чтобы обсудить одно… весьма деликатное дело.

– И что же это за дело? – Романов чуть прищурился от дыма.

– Видите ли, в чем дело, Аркадий Викторович… – Долгополый подался вперед, опираясь локтями о колени. Звук голоса понизился. – Наши женщины внизу обсуждали смену маникюра и желание поменяться. А мы, мужчины, можем сейчас с вами обсудить смену… другой, куда более важной части нашей Империи.

Романов замер. Сигара в его руке дрогнула, но лишь на долю миллиметра.

– Не совсем понимаю вас, господа, – процедил он сквозь зубы.

– Скажите, пожалуйста, Аркадий Викторович, – вкрадчиво, словно змей-искуситель, вступил в разговор Преображенский. Он знал, на какие болевые точки человеческой гордыни нужно давить. – Нравится ли вам пребывать вечно в тени вашего венценосного брата?

Слова, прозвучавшие в воздухе, были пропитаны ядом государственной измены. Если бы их услышали люди из ИСБ, то все трое вспоминали бы обед уже в пыточных подвалах.

– С какой целью вы задаете такие вопросы? – голос Романова чуть повысился. – Никак собрались делать переворот в Империи?

Слово «переворот» прозвучало так обыденно, словно речь шла о покупке новой лошади. Никто из гостей не вздрогнул.

– А почему бы и нет? – спросил Долгополый, глядя в глаза кузену Императора. – Вы же сами недавно говорили, что свежая кровь очень полезна для бизнеса. Мне кажется… нет, мы уверены, что Император Иван Вячеславович – очень хороший и мудрый человек. Однако… он засиделся на троне. Его хватка ослабла. Его указания стали весьма мягкими по отношению к внутренним врагам Императорского трона. Тем же Ярославским он позволяет слишком многое. А угроза из-за Рубежа растет. Империи нужна сильная рука. И мы думаем, что только ваша рука, Аркадий Викторович, сможет справиться с этой ношей.

– И всё-таки я не понимаю вас, господа, – Романов откинулся на спинку кресла. – Это что, проверка какая-то? Мой брат прислал вас прощупать мою лояльность? В таком случае я сейчас вызову охрану!

– Никакой проверки, – проговорил Преображенский, и в его черных глазах мелькнула бездна. – У нас к вам есть конкретное предложение. Возглавьте Империю. А мы, и наши ресурсы, обеспечим вам поддержку аристократии и армии.

В этот самый момент, когда судьба государства висела на волоске, в дубовую дверь робко постучали.

Напряжение в комнате можно было резать ножом. Романов вздрогнул, скидывая оцепенение.

– Кто там⁈ – с раздражением воскликнул князь.

Дверь чуть приоткрылась, и в щель просунулась седая голова старого слуги в ливрее с гербами Романовых.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – виновато пробормотал старик. – Я принес ваш бренди. Как вы и заказывали.

Романов выдохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце.

– Да… Заходи. Поставь на стол и ступай, – кивнул он.

Князья замолчали, откинувшись в креслах и делая вид, что наслаждаются сигарами. Они наблюдали, как пожилой слуга вошел в комнату, неся в руках серебряный поднос. На нем стоял хрустальный графин с элитным французским коньяком и три пузатых фужера, в которых плескалась янтарная жидкость.

Следом за стариком в курительную комнату бесшумной тенью скользнул второй слуга. Он был моложе, его лицо казалось неприметным, обычным – из тех лиц, что забываешь через секунду. В руках он держал еще один поднос, накрытый серебряной крышкой-клошем.

Долгополый нахмурился.

– А это что? – поинтересовался Фрол Терентьевич, кивнув на второй поднос. – Мы вроде бы десерт уже откушали.

– А это закуска к бренди, ваше сиятельство, – с едва уловимой усмешкой в голосе проговорил молодой слуга.

Голос показался Долгополому смутно знакомым. По спине князя пробежал необъяснимый холодок. Преображенский тоже подобрался, его ноздри расширились – он вдруг почуял запах, которого здесь быть не должно. Никак не должно быть!

Молодой слуга подошел к журнальному столику, стоящему между креслами заговорщиков. Он поставил поднос, взялся за ручку серебряной крышки и плавным движением поднял её.

Под клошем не было ни фруктов, ни сыра.

В центре серебряного подноса лежала небольшая книга в кожаной обложке.

Лицо Преображенского исказила судорога. Он дернулся, роняя сигару на персидский ковер. Долгополый побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь.

Слуга медленно поднял голову. В его глазах, под силиконовой маской, на секунду вспыхнуло золотистое пламя. Пламя Феникса, восставшего из могилы.

– Приятного аппетита, господа заговорщики, – произнес Елисей Ярославский