Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Романтика, мать её! Только я собрался перейти к десерту, как реальность решила напомнить, что в этом мире расслабляться нельзя! Нельзя даже в постели с шикарной девушкой!

В спальню, извиваясь и слепо шаря по пространству, ворвались корни. Десятки, сотни толстых, узловатых, покрытых какой-то слизью древесных щупалец. Они заполонили дверной проём в мгновение ока, словно кто-то открыл шлюз, за которым бушевало море ожившей древесины.

Эта дрянь поползла по стенам и частью содрала дорогие обои. Также рванула по потолку и сорвала лепнину, порскнула по полу и взломала паркет, как картонку. Один из особенно проворных отростков рванул к окну, сорвал тяжелые бархатные шторы и, крутнувшись в воздухе, попытался накрыть нас с Ефросиньей. Спеленать, как паук пеленает бабочку в кокон.

Ага, а я буду ждать, пока это всё случится…

– Бейся! – рявкнул я, перекатываясь в сторону. – Накидывай Кольчугу Души!

Гном в моей голове, который до этого долбил киркой по вискам, от дикого выброса адреналина ушёл на перекур. Боль ушла, оставив кристально чистое восприятие боя.

Живица полыхнула по меридианам. Я вскинул руки, выпуская огонь из пальцев. Ограниченное пространство, как-никак, тут особо не повоюешь, можно и Ефросинью зацепить. Мои ладони превратились в раскаленные резаки. Я рубанул по ткани штор, в которых уже копошились корни, пытаясь нас запутать.

Вспышка!

Ткань занялась мгновенно, а следом за ней затрещали корни. Запахло едким дымом, паленой древесиной, гнилой землей и… паленой шерстью? Или волосами?

Ядрёна медь! Я скосил глаза. Так и есть, в суматохе я слегка подпалил Ефросинье кончики ее роскошных волос. Ну вот тебе и дружеский огонь…

– Ой, виноват! Сорянчик! – бросил я, уворачиваясь от очередного хлыста, который пробил матрас в том месте, где секунду назад была моя голова.

Пружины жалобно звякнули и высунулись наружу, как будто сами захотели понаблюдать за битвой.

– Ты можешь аккуратнее⁈ – взвизгнула княжна, отбивая упавшее с потолка деревянное щупальце. – Я же эту причёску полдня укладывала!

– Прекрасно получилось, я впечатлён, – хмыкнул я в ответ.

В следующую секунду корень устремился к её шее и тут уж стало не до шуток.

Мы бились с ней спина к спине против непонятного чудовища, которое пыталось нас схомутать. Древесные корни заползали отовсюда, они извивались, как клубок разъяренных змей, щелкали, пытались захлестнуть мне ноги, били по рукам. Одно щупальце толщиной с мою ногу обхватило туловище Ефросиньи, рванув ее вверх.

Девушка не растерялась. Ее глаза полыхнули синевой.

– Твари! – прошипела она. – Без предварительных ласк? Да не бывать такому!

С ее тела сорвался круговой разряд. Молния ударила в ствол корня. Древесина треснула, брызнула черным соком, и щупальце отшвырнуло девушку. Ефросинья Степановна перекувырнулась через голову и вскочила рядом со мной.

Видок у нее был тот еще. Изумрудное платье наполовину сползло, порванное в нескольких местах. Высокая грудь в кружевном лифчике высоко вздымалась, на бедре красовалась кровоточащая царапина, но в глазах не было ни капли страха. Похоже, что её это даже развлекало!

Из коридора, со стороны банкетного зала, доносилась какофония звуков. Грохот бьющейся посуды, истошные женские визги, мужской ор, звуки ударов и треск ломающихся костей. Ресторан превратился в поле битвы.

– Слева! – крикнул я, заметив краем глаза движение.

Сразу несколько толстых корней, сплетенных в единый таран, устремились к Ефросинье. Она тут же выставила перед собой щит из молний. Корни врезались в искрящуюся преграду. Раздался оглушительный треск, полыхнула ослепительная вспышка. Молнии заскакали по ветвям, как голодные блохи по жирному коту. Корни отпрянули назад, задымились, словно испугавшись удара, и начали сворачиваться.

– Бей же, Елисей! – крикнула она, формируя в руках новые молнии. – Спасай нас! Не дай разочароваться в герое!

– Легко сказать! – огрызнулся в ответ. – Я ещё от постельных утех не успел перестроиться!

Ага, спасай… Когда эти древесные ублюдки лезут из всех щелей, когда от дыма режет глаза и нечем дышать, это задание стало задачей со звездочкой.

Я сформировал два Огненных шара скрестил их перед собой и, крутнувшись волчком, срезал наступающую волну корней. Они рухнули на пол, истекая черной жижей, но на их место тут же лезли новые. В дверном проеме маячило нечто массивное, пульсирующее, целиком состоящее из переплетенной древесины. Оно пыталось протиснуться в спальню?

Куда? Тут и так тесно!

Ждать, пока нас тут задавят массой, я не собирался.

Я развернулся, подскочил к кофейному столику, подхватил его, усилив мышцы живицей, и с ревом швырнул в окно. Только бы не было бронебойным…

Стеклопакет разлетелся вдребезги с весёлым звоном. В комнату ворвался свежий ночной воздух, размывая едкий дым.

– За мной! – скомандовал я, хватая Ефросинью за руку и закидывая себе за спину.

Крепкие ноги тут же оплели моё тело. Ух, жаль, что они не оплели чуть раньше… И чего этим корням приспичило именно в этот момент напасть? Не могли подождать немного?

Я выпрыгнул в окно, с Ефросиньей за спиной. Третий этаж не так уж высоко для одаренного, но асфальт внизу был твердым, а гравитацию никто не отменял.

В полете я повернулся, вонзил огненные пальцы в кирпичную кладку стены. Живица закипела, камень под руками начал плавиться. Я прочертил по фасаду здания две глубокие огненные борозды, гася скорость падения. Затормозил нас ровно настолько, чтобы не переломать ноги.

Мы рухнули на землю. Асфальт больно ударил по пяткам, отдавшись неприятной дрожью в позвоночнике, но Кольчуга Души поглотила большую часть урона. Главное, что остались живы.

– Как ты? – бросил я Ефросинье, отпуская ее руку.

– Жить буду! – выдохнула она, поправляя остатки платья. – А вот выгляжу не очень.

Я огляделся и присвистнул. Ядрёна медь…

Парадный двор «Княжеской доли» выглядел не очень. Здание ресторана было полностью опутано деревянными корнями. Они прорастали сквозь стены, выламывали окна, крошили колонны. Казалось, что какой-то колоссальный паразит опутывает дом изнутри. И оттуда, из этого деревянного плена, неслись крики, грохот и ругательства.

Неизвестные существа, или одно многорукое существо, устроили там настоящее веселье.

– Оставайся здесь. Будь осторожна, – приказал я Ефросинье, формируя в руках новые сгустки пламени.

– Ага, сейчас! Так я и осталась! – фыркнула Ефросинья Степановна в ответ. – Там мои друзья! Там все те, кого я пригласила на свой день рождения! Я не могу их так оставить!

– Ладно, тогда не мешайся! – рыкнул я.

– Сам не мешайся! – огрызнулась она, посылая каскад молний в сторону разрастающихся корней на первом этаже.

Спорить сейчас было последним делом. Потом можно будет попрепираться. А сейчас… Я рванул к главному входу.

В этот момент стекло на втором этаже вылетело наружу, и оттуда с истошным криком вывалился Глеб Долгополый. Наследник княжеского рода рухнул на крышу припаркованного внизу «Тигра», перекатился на асфальт, но тут же вскочил на ноги. Его руки по локоть были покрыты толстыми каменными щитками. И этими самыми щитками он отбивался от наседающих на него корней, которые вырвались следом за ним из окна.

– Ты понимаешь, что происходит⁈ – заорал я, подбегая ближе и швыряя пару Огненных шаров в щупальца, которые пытались схватить Глеба за ноги.

Пламя с шипением перерубило древесину. Глеб тоже выглядел не очень, дорогой смокинг превратился в лохмотья, на скуле кровоточила ссадина. Из окна вывалилась похожая на человека деревянная фигура, которая в полёте превратилась в здоровенную колоду с длинными корнями. Эти корни потянулись к нам…

– Бейте! – я выпустил Огненный шквал, который пламенным облаком накрыл врага.

Тут же в него полетели молнии от Ефросиньи, а также пара каменных глыб от Долгополого. За считанные секунды от врага остались только обугленные останки.

– Откуда эти твари взялись⁈ – прохрипел Глеб, оборачиваясь ко мне.

– Это же Древоиды! – крикнул я, и пазл в моей голове окончательно сложился.

Древоиды. Твари из Опасных земель. Существа среднего порядка, похожие на выкорчеванные пни. Невосприимчивость к боли, дикое желание разрывать и уничтожать все вокруг. В моменты ярости они походили на деревянного осьминога, у которого было до фига щупалец.

Но как они оказались в центре Москвы? В элитном ресторане?

И тут перед глазами колыхнулось видение. Князь Преображенский в лачуге. Зеленое варево, которое он вливал в рот младенцу. Младенец, покрывающийся корой и превращающийся в деревянного монстра.

Ядрёна ме-е-е-едь… И что же это? И как же…

– Древоиды? – переспросил Глеб, отступая на шаг. – Ничего себе!

– Да, твари тупые, но их тут слишком много! В закрытом пространстве они ребят задавят массой! А если будем жечь, то… Задохнутся те, кто внутри! – я увернулся от летящего в меня куска лепнины. – Пробиваемся к оружию!

По правилам этикета всё личное оружие аристократов сдавалось на входе в специальную гардеробную. Если мы не пробьёмся к тем, кто внутри, то на этом месте будет братская могила.

Новые корни вырвались из дверей. Я метнул туда «Огненный шквал». Ревущее пламя ударило в древесину, но… эффект был так себе. Корни задымились, затрещали, кора обуглилась, но они не сгорели. В следующий миг они просто поглотили под собой пламя, захлопав по земле, как кнуты, и едва не сбили меня с ног.

– Огонь на них плохо действует! Древесина сырая, пропитана черной жижей! – крикнул я Глебу.

– Я вызываю подкрепление! Гвардию Долгополых! – Глеб судорожно вытащил из уцелевшего кармана помятый телефон.

– Давай, давай! Все равно от тебя пока пользы нет! – бросил я, не скрывая сарказма.

– Пробиваемся к входу! Там оружейная! – крикнул я Ефросинье.

Княжна кивнула. В трудной ситуации она действовала безупречно. Девушка метнула сеть ветвистых молний в сторону парадных дверей, откуда выползали новые щупальца. Электричество оказалось куда эффективнее моего огня: оно высушивало древесину изнутри, заставляло тварей корчиться и отступать.

– Давай, Елисей! Я прикрою! – крикнула она.

Молнии заплясали вокруг нее, создавая непроницаемый купол. Она шагала вперед, как богиня грозы, разбивая корни в щепки. Мастерство у Преображенской было отменное, этого не отнять.

Ещё трое адептов вырвались из «Княжеской доли». Тут же развернулись и начали бить по корням. Что же, неплохо…

Я бросился вперёд, используя «Огненные шары» как точечные бомбы, взрывал сочленения корней. Мы ворвались в холл ресторана. Здесь всё было разнесено в хлам. Хрустальная люстра валялась на полу, мрамор был залит не только черной кровью Древоидов, но ещё и красной. Валялись куски корней, а также обезображенные тела.

Неужели дети дворян? Кто из однокурсников? Приглядываться было некогда!

Из глубины коридора на нас выкатилось тело монстра.

Огромное существо, похожее на оживший пень размером с микроавтобус. Из его боков росли десятки щупалец. Вместо рта распахнулась горизонтальная щель, усеянная острыми щепками, из которой доносился утробный гул. Тварь вытянулась, размахивая отростками, пытаясь достать нас.

– Ну, иди сюда, бревно недоструганное! – зарычал я.

Я сконцентрировал доступную живицу. Собрал огромный шар ревущего пламени, спрессовал его до размеров футбольного мяча, чтобы он светился бело-голубым светом, и метнул в центр твари. Точно в разверстую пасть.

Удар!

Шар врезался в сердцевину Древоида и взорвался. Грохотом заложило уши. Тварь отшатнулась, ее центральная часть превратилась в пылающий кратер. На несколько секунд монстр оказался оглушен.

Я не стал ждать. Подскочил вплотную, схватил тварь за два дымящихся отростка. Обнять эту тушу я, конечно, не мог, но усиленных магией мышц хватило. Я сжал зубы, зарычал от натуги, крутнулся на месте и, используя инерцию, перебросил многотонного монстра через себя!

Древоид с треском вылетел наружу, на парковку, прочь от забаррикадировавшихся в холле аристократов. За спиной тут же послышались крики, вспышки магии. На улице с ним начали разбираться остальные.

А я прорвался к гардеробной. Двери выломаны, но стойки с оружием чудом уцелели.

– Разбирай! – заорал я, начиная горстями вышвыривать в коридор ножны с мечами, сабли, артефактные пистолеты и жезлы.

Аристократы, отбивающиеся в глубине зала, поняли меня с полуслова. Редко кто из дворян носил простые железки. Почти всё оружие было зачаровано под стихию владельца. Как только металл коснулся рук хозяев, расклад сил начал меняться.

Я шарил по полкам, пока мои пальцы не наткнулись на знакомую рукоять. Мой Божественный Танто! Боевой нож ласково ткнулся в руку. Привычная тяжесть легла в ладонь, и я почувствовал, как клинок радостно откликнулся на мою кровь, стекавшую из ранки на запястье.

– Ну что, деревяшки, потанцуем⁈ – оскалился я, выхватывая танто из ножен.

Я рванул обратно в зал. Клинок в руке вспыхнул пламенем. Теперь это был не просто нож, а миниатюрный световой меч.

Один из Древоидов потянулся ко мне. Я скользнул под удар, подпрыгнул, взмахнул ножом и рассек толстый ствол пня пополам. Как будто топором рубанул по чурке. Тварь закряхтела. Две половины попытались срастись обратно – от одной части к другой потянулись белесые, пульсирующие нити.

– Хрен тебе, а не регенерация! – я всадил в место разруба «Огненный шар», выжигая эти нити дотла. Тварь осыпалась мертвым пеплом.

– Елисей! – раздался знакомый голос.

Слева от меня из пола выросла двухметровая стена прозрачного льда, об которую разбились сразу несколько корней.

– Мишка! – обрадовался я, увидев Морозова.

Мой друг стоял у колонны. Его руки были по локоть покрыты морозным туманом, лицо бледное, но сосредоточенное.

– Что это за херня⁈ – крикнул Мишка, замораживая очередное щупальце, которое тут же разлетелось вдребезги от удара чьего-то меча.

– Древоиды! – ответил я, срубая еще одну ветку. – Где Мизуки⁈

– Я здесь! – раздался спокойный голос сверху.

Я вскинул голову. Японская девчонка, в шелковом кимоно, которое ничуть не стесняло движений, висела вниз головой на остатках хрустальной люстры. В ее руках мерцали два темных клинка. Она оттолкнулась, спикировала вниз и в полете снесла «голову» одному из Древоидов. Приземлилась на одно колено, стряхнула черную кровь с мечей и невозмутимо посмотрела на меня.

– Я всегда рядом, Елисей-сама, – чуть поклонилась она.

– Ну, эта девчонка точно может о себе позаботиться, – хмыкнул я. – А где охрана?

– Да это они и есть! – крикнул Мишка и ткнул пальцем в поверженных монстров.

Я присмотрелся. И правда. На некоторых Древоидах болтались обрывки черных смокингов. На корнях виднелись лоскуты белых рубашек. Те самые официанты, которые час назад разносили канапе? А также охранники дворян, что беззвучными истуканами стояли по стенам и наблюдали за подопечными?

Внутри похолодело. Если охрана превратилась в монстров, то где Гордей⁈ Неужели мой верный Степанцов тоже…?

– Ваша Милость! – раздался рев со стороны кухонных помещений. – Ваша Милость, я иду!

Через двух хлещущих корнями Древоидов, как ледокол сквозь торосы, пробивался Гордей Степанцов.

– Да отстань ты от меня, чурбан стоеросовый! – рявкнул слуга.

Он рубил монстров здоровенным поварским тесаком-топориком, который позаимствовал на кухне. Лезвие топора мастерски рубило древесину. Смокинг Гордея был порван, лицо перемазано сажей, но глаза горели боевым азартом.

– Слава богам! – выдохнул я с облегчением. Хоть он-то остался нормальным.

– Живы, командир? – Гордей прорубился ко мне, встал рядом, переводя дух.

– Не дождутся. Работаем, Гордей! Зачищаем периметр!

Бой перешел в финальную стадию. Заполучив оружие, аристократическая молодежь показала, почему именно они правят Империей. Древоиды, конечно, были сильны, но против работы двух десятков одаренных магов, вооруженных артефактами, у них не было шансов.

Ледяные копья Морозова прибивали тварей к полу. Мизуки шинковала их в салат. Ефросинья жарила молниями. Где-то в стороне я видел, как Варвара Камышинская орудует парными саблями, а Любава Шумилова замораживает пространство вокруг себя, превращая монстров в ледяные статуи, которые затем разбивал каменными кулаками Глеб.

Постепенно Древоидов становилось все меньше. Деревянные ветви опадали, корни сохли и крошились.

Сколько их было? Человек тридцать? Сорок? Весь обслуживающий персонал ресторана? И дворянская охрана впридачу?

Наконец, последний Древоид, пронзенный сразу тремя клинками, издал глухой стон и рассыпался трухой.

Поле побоища выглядело сюрреалистично. Роскошный ресторан «Княжеская доля» перестал существовать. Стены проломлены. Столы разбиты в щепки, всюду валялись кучи деревянных обрубков и корней. Казалось, будто какой-то великан-хулиган достал из коробки свои игрушки, в ярости переломал их все и потом закинул обратно в коробку.

Мы начали выходить наружу, на свежий воздух. И только когда мы оказались на улице, вдалеке раздался вой сирен. Полиция, ИСБ, кареты скорой помощи – целая кавалькада мигалок неслась к ресторану.

– Как всегда, вовремя, – буркнул оказавшийся рядом Глеб Долгополый, сплевывая кровь с разбитой губы.

– Ну, хоть приехали, и на том спасибо, – ответил я, вытирая лезвие ножа о какой-то лоскут ткани.

Глеб покосился на меня. В его взгляде не было привычной надменности. Только усталость.

– Не надейся, Ярославский. Друзьями мы все равно не станем, – бросил он.

– Да я и не набивался, Долгополый. Слишком много чести, – хмыкнул я. – Просто удивлен, что ты не сбежал, поджав хвост, а дрался наравне со всеми.

– Я князь. Мы не бегаем ни по кустикам, ни от кустиков, – огрызнулся он.

– Перестаньте, мужчины! – между нами встряла Ефросинья.

Она выглядела потрясающе даже в порванном платье, перемазанная сажей и черной кровью.

– Неужели даже в такую секунду вы будете препираться из-за своих обид? – она уперла руки в бока.

Я только махнул рукой и убрал нож. Глеб тоже отвернулся и, прихрамывая, пошел в сторону Любавы Шумиловой – проверять, цела ли его ненаглядная «Снежная Королева».

Я посмотрел на Ефросинью.

– С вами все в порядке, госпожа Преображенская? Не ранены? – спросил я, осматривая ее.

– Со мной всё нормально, Елисей, – она улыбнулась в ответ. – Только вот праздник безнадежно испорчен. Торта мы так и не дождались. Жаль, а я хотела крем слизать…

– Ну, что поделать. Какая свадьба без драки? Ну, и к дню рождения тоже применимо, – усмехнулся я, чувствуя, как отпускает напряжение.

– Да уж, драка была шикарная, – она подошла ближе, ее глаза блестели. – Вот только жаль, что она случилась на пять минут раньше, чем нужно.

Я поймал её ироничный взгляд.

– Вообще-то, я рассчитывал на пять минут и двадцать семь секунд! Не меньше, – парировал я.

Она звонко рассмеялась и игриво ударила меня кулачком по плечу.

В этот самый момент я почувствовал на себе чей-то взгляд.

Я повернул голову. Метрах в десяти от нас стояла Любава Шумилова. Русая коса растрепалась, на щеке темнел кровоподтек, но спину она держала прямо. Васильковые глаза смотрели на меня и Ефросинью. Губы Любавы были брезгливо поджаты.

Она отвернулась и позволила подошедшему Глебу накинуть на плечи камзол.

«Ну и что ты хочешь от меня? – подумал я. – Не я эту кашу заварил».

К нам уже бежали люди в форме ИСБ, медики разворачивали носилки, периметр оцепляли. Весёлый вечер грозил продолжиться.

Гном в моей голове деликатно откашлялся и снова взял в руки молоточек. Боль возвращалась. Значит, расслабляться рано. Впереди долгие допросы, объяснения и… Выяснение того, что случилось.

Глава 6

Адреналин начал отступать. А на его место, как стервятники на падаль, слетелись усталость и боль. Ну куда вы, заразы? Я же вас не звал!

Гном в голове, который во время боя деликатно ушел на перекур, теперь вернулся. И, судя по ощущениям, он привел с собой бригаду шахтеров-ударников. Стахановцы, блин… Они принялись так долбить по вискам, что перед глазами поплыли темные круги, а к горлу подкатил ком.

Я сцепил зубы и заставил себя выровнять дыхание. Нельзя показывать слабость. Нельзя! Только не сейчас. Только не здесь, под прицелом десятков глаз. Уже и журналисты нарисовались, а под их зрачками видеокамер вообще нужно вести себя достойно!

Тем временем, вокруг ресторана «Княжеская доля» разворачивалась картина ликвидации последствий миниатюрного апокалипсиса. Замолкали сирены подъехавших машин, мигали проблесковые маячки.

Территорию брали в кольцо бойцы Имперской Службы Безопасности, хмурые парни в доспехах и с автоматами наперевес. Похоже, они опасались, что пни оживут и смогут поцарапать мизинчик.

Ух, аж зла не хватает! Как всегда прилетают в конце и стараются оттяпать кусок славы!

Медики суетились с носилками, утаскивая тех, кому повезло меньше нашего. Впрочем, из нашей группы никто сильно не пострадал.

Я убрал Божественный Танто в ножны, чувствуя, как рукоять неохотно остывает в ладони. Оружие напилось крови монстров и было донельзя довольно, чего не скажешь обо мне.

И тут, словно по закону подлости, из толпы суетящихся силовиков вынырнула знакомая фигура. Прямая спина, идеальная выправка, цепкий взгляд, от которого нормальным людям хочется немедленно написать признание. Полковник ИСБ Завьялов собственной персоной.

В последнее время мы стали пересекаться так часто, словно у нас был запретный роман. Не то чтобы я не любил законников – в своей прошлой жизни ведаря мне частенько приходилось с ними сталкиваться. Иногда мы работали бок о бок, иногда я вытаскивал их задницы из пасти оборотней, а иногда приходилось уходить от них огородами.

Я всегда старался держаться от конторы подальше. Почему? Да потому что закон в любом мире слишком часто идет рука об руку с преступностью. Там, где одни ловят других, зачастую происходит такое переплетение интересов, что без поллитры и не разберешься: кто кому заносит и кто кого прикрывает.

Невероятно трудно находиться возле верхушки власти и не отщипнуть кусочек-другой себе в кубышку. А уж в Империи, где правят аристократические кланы, ИСБ выступала не только мечом правосудия. Иногда она была и дубиной в руках тех, кто больше заплатит или у кого громче титул.

Когда Завьялов увидел меня, то его лицо недовольно скривилось. Словно он цапнул лимон, который до этого неделю валялся на солнцепеке.

– Ярославский, – процедил он, подходя ближе. – И почему это я не удивлен?

– И я не удивлен тому, что вы находитесь здесь, господин Завьялов, – парировал я, натягивая на лицо самую невинную из своих улыбок. Гном в голове в этот момент радостно ударил по наковальне, но я даже не поморщился. – Все-таки это ваша прямая обязанность – разгребать последствия. А у меня, как видите, сегодня исключительно светские развлечения. Ничего, кроме веселья в приятной компании.

– Да уж, вижу, как вы развлекаетесь, – Завьялов обвел взглядом горы деревянных обрубков, в которые превратились Древоиды, и накрытые тела неудачливых слуг, кто не успел сбежать. – Постоянно горы трупов. Постоянно смерть. Там, где вы, Ярославский, почему-то всегда пахнет бойней.

Я чуть склонил голову набок:

– Господин Завьялов, вы что-то конкретное хотите у меня спросить? Или просто подошли поделиться своими философскими наблюдениями? Если у вас нет ко мне официальных вопросов, тогда я, с вашего позволения, откланяюсь. У меня, знаете ли, костюм испорчен, да и в горле пересохло.

– Нет, постойте. Я хотел бы спросить у вас очень много вещей, – Завьялов шагнул ближе и принёс с собой запах чеснока. – Как вы здесь оказались? Почему именно этот ресторан? С какой целью вы здесь?

Я закатил глаза. Ядрёна медь, какой же он все-таки упертый бюрократ.

– Цель самая простая и банальная, полковник, – вздохнул я и развёл руками. – Я приглашен на день рождения Ефросиньи Степановны Преображенской. Поэтому и оказался здесь вместе со своими однокурсниками по Академии. Посмотрите вокруг, Завьялов. Здесь дворянские дети. И когда на нас была совершена атака, мы не сплоховали. Мы не забились под столы и не стали звать мамочку. Мы приняли бой. Мы показали, что можем защищать Империю с оружием в руках, а не только языком чесать.

– Какие высокие слова! Что же, весьма похвально, Ярославский, – хмыкнул Завьялов, но в его глазах не было ни капли одобрения. – Однако то, что вы находились здесь, уже само по себе считается плохим знаком. Вы почему-то всегда притягиваете неприятности.

– Господин Завьялов, прошу вас, не забывайтесь, – ярь невольно выплеснулась наружу. – Все-таки я только что из боя. Адреналин еще не выветрился, и в горячке я могу случайно вам нагрубить. А мне бы не хотелось портить отношения с доблестной Службой Безопасности. Кстати, вы узнали по поводу тех апеллентов, которые нам подбросили на Рубеже?

– Мы выясняем! – буркнул он в ответ.

В этот момент воздух рядом со мной неуловимо изменился. Потянуло мускусом и ночными орхидеями. Ефросинья Степановна подошла ближе. Ее изумрудное платье было порвано на бедре, обнажая стройную ножку, ткань на плече обгорела, но держалась она так, словно находилась на императорском приеме. Истинная княжна.

Она смерила Завьялова таким высокомерным взглядом, что полковник невольно подобрался.

– Вы являетесь полковником Имперской Службы Безопасности? – ее голос звучал как хрустальный колокольчик, но с острыми краями. – К сожалению, не имею чести быть знакомой с вами.

– Полковник Завьялов, сударыня, – он слегка поклонился.

– Ефросинья Степановна Преображенская. Княжна, – ответила она с достоинством королевы, принимающей парад. – И я настаиваю, полковник, чтобы вы вели себя уважительнее по отношению к людям, которые защищали этот город. Пока вы отсиживаетесь в своих уютных кабинетах и перекладываете бумажки, мы проливаем здесь кровь.

Завьялов побагровел. Желваки на его скулах заходили ходуном:

– Сударыня, вы слишком молоды, чтобы учить меня моей работе. И вы слишком много о себе думаете…

– А вы слишком медленно реагируете! – оборвала она его, сверкнув изумрудными глазами, в которых на секунду проскочили синие искры молний. – Если бы не мы, то ваша хваленая Служба Безопасности сейчас бы выносила отсюда не деревянные чурбаны, а растерзанные тела наследников знатнейших родов Империи! И это у вас бы голова полетела с плеч, полковник! Так что проявите немного вежливости и такта!

Завьялов скрипнул зубами. Спорить с княжной в такой момент было чревато даже для полковника ИСБ.

– Хорошо, господа, – процедил он. – В таком случае я на время буду вынужден вас оставить. Но не обольщайтесь! Я вызову вас всех по повестке на официальный допрос.

– Хорошо, господин полковник, – улыбнулся я в ответ. – А мы в ответ посмотрим, соизволим ли мы явиться на ваш вызов. Знаете ли, в ближайшие две-три недели мы будем крайне заняты учебой в Академии. Настолько заняты, что у нас совершенно не будет свободного времени на пустые беседы.

Я сделал крошечную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Надо было видеть, как дёрнулась щека полковника.

– А если вас что-то не будет устраивать, господин Завьялов, то вы можете обратиться с жалобой к самому Императору. Или же обратиться по службе к вашему начальству. Возможно, там найдутся люди, которые умеют вести себя достойно и знают, как общаться с дворянами. Мы не сделали ничего плохого! Мы спасли жизни не только себе, а ещё и многим людям, что живут неподалёку. А вы ведете себя так, будто мы главные виновники всего этого!

Завьялов пожевал губы. Его взгляд метнулся ко мне, затем к княжне.

– Я вызову вас повесткой, – процедил он.

В руке Ефросиньи мелькнула молния. Неужели она собралась влепить полковнику между глаз?

– Ну-ну, что вы, Ефросинья Степановна, – я покачал головой. – Все-таки у господина полковника на лицо профдеформация. Работа нервная, кругом враги. Возможно, внутри он очень хороший человек… где-то глубоко внутри. Настолько глубоко, что этого и не разглядеть без микроскопа. Однако он вынужден показывать себя с такой суровой стороны. Положение обязывает, знаете ли…

Я улыбнулся Завьялову самой обезоруживающей улыбкой из своего арсенала.

– Если вы закончили, господа, то я спешу. Мне тоже нужно делами заниматься, – хмыкнул Завьялов. Он ещё раз поклонился, развернулся на каблуках и зашагал к группе экспертов-криминалистов.

Как только он отошел на безопасное расстояние, мы с Ефросиньей переглянулись. Напряжение спало, и мы одновременно рассмеялись. Звонко, искренне, сбрасывая остатки адреналина. Я видел, как перекосило спину Завьялова, но он не обернулся.

Да уж, ИСБ хоть и помогала людям, но вела себя по отношению к дворянам как заноза в заднице. А мы, на адреналине после смертельной схватки, в самом деле могли сорваться и устроить конфликт с властями.

В это время взвизгнули тормоза, и на парковку влетел черный лимузин. Дверца распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась, и наружу выскочил князь Степан Ильич Преображенский.

Увидев его, гном в моей голове взвыл от ярости и ударил киркой в глазной нерв. Я едва не зашипел от боли. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнула картинка из видения: грязная лачуга, зеленое кипящее варево, младенец на соломе и этот самый благообразный князь, чья рука превращается в когтистую лапу оборотня.

И вот этот человек сейчас бежал к нам с озадаченным лицом.

– Ефросинья! – крикнул он. – Дочка!

Он подбежал к ней, оглядел с ног до головы.

– Все нормально? Все хорошо? Боги милостивые, на тебе же все разорвано!

Он скинул с себя пиджак и накинул ей на плечи, скрыв от моего взора весьма привлекательный вид на высокую грудь в кружевном лифчике. Жаль, конечно, но ситуация не располагала к эстетическим наслаждениям.

– Батюшка, со мной все в порядке, – ответила она, кутаясь в пиджак. – Неожиданно появилась целая куча Древоидов. Они… они перекинулись из слуг и охраны! Это было ужасно!

– Господи, какой кошмар… – пробормотал Степан Ильич, картинно прижимая руку к груди. Актер из него был неплохой, Станиславский бы зарыдал от восторга. – Неужели Опасные земли продвинулись настолько глубоко, что начали нападать даже в центре Москвы? В таком защищенном месте?

Я смотрел на него и чувствовал, как мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Живица Огня требовала выхода. Мне хотелось сжечь эту мразь здесь и сейчас. Превратить его в пепел и развеять по ветру. Уверен на сто процентов, что это его рук дело!

– Ничего непоправимого не произошло, Степан Ильич, – процедил я, делая шаг вперед. – Дворянские дети в основном живы и здоровы. Мы отбились. Ну, а со слугами… с ними будет разбираться Служба Безопасности. И уж они-то, я уверен, выяснят, откуда взялось такое количество Древоидов на празднике вашей дочери. И кто именно их сюда привел.

Преображенский повернул голову. Его водянистые глаза встретились с моими. На дне этих глаз плескалась пустота.