Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Слить дезинформацию? – Долгополый довольно крякнул. – Обожаю этот метод.

– Именно! Пульнём в жёлтую прессу историю о том, как он в своё время призывал существ Опасных земель в свои же кварталы, чтобы создать хаос и выставить себя героем. Напишем, что он хотел свергнуть отца и занять место главы рода.

– Но, Степан Ильич, – Долгополый чуть запнулся. – Ведь это же откровенный бред. Любой аналитик ИСБ поднимет нас на смех.

– Фрол Терентьевич, вы сами как ребёнок, – Преображенский вздохнул. – Вы же знаете главное правило: чем чудовищнее ложь, тем скорее в неё поверят! А сейчас, когда Ярославского нет в живых, когда он не может выйти к трибуне и возразить, мы сможем вылепить из него какого угодно монстра. В глазах общественности доверие к роду Ярославских рухнет. И дальше на этот род упадёт немилость со стороны императорского рода и останется только несколько ходов, чтобы Ярославские ушли в небытие!

– Гениально. Просто гениально. Вы в самом деле лучший из всех, кого посылала нам Госпожа, – с благоговением произнёс Долгополый.

– Прекратите, Фрол Терентьевич, не стоит лести, – Преображенский притворно смутился. – Но должен признать, что я польщён. Что ж, до встречи. Скоро увидимся!

Сбросив вызов, тварь отшвырнула телефон на стол. Человеческие интриги были забавными, но они оставались лишь средством. Истинная цель для него была куда как масштабнее.

Преображенский придвинул к себе ноутбук. Пальцы быстро вбили сложный, многоуровневый пароль. Программа шифрования, использующая магические протоколы, моргнула и открыла канал связи.

Спустя несколько долгих гудков экран мигнул, и на нём появилось изображение.

От одного взгляда на это лицо у любого нормального человека заледенела бы кровь. На экране предстала женщина невероятной красоты. Её кожа была белее мрамора и казалась полупрозрачной, словно светилась изнутри холодным светом. Длинные белые волосы струились по плечам, как потоки застывшего молока.

Но самым страшным были её глаза. Полностью чёрные, без единого намёка на белок или радужку.

Это была Госпожа. Та, перед кем трепетали короли и императоры, и ради чьей милости Долгополый продал свою человечность.

– Здравствуй, сын, – её голос, искажённый динамиками, звучал как шелест метели и звон бьющегося льда. – Что ж. По твоему лицу я вижу, что у тебя хорошие новости.

Преображенский преобразился. Спесь и вальяжность аристократа слетели с него, как шелуха. Он выпрямился, и в его позе появилось почтительное благоговение.

– Новости у меня шикарные, Матушка, – произнёс он. – Младший Ярославский мёртв.

Глаза Госпожи чуть сузились.

– Все мои братья и сестра отомщены, – продолжил Преображенский, сжимая кулаки. – Тот, кто посмел поднять руку на Высших, теперь гниёт в земле.

– Ты в этом уверен? – спросила она, чуть наклонив голову. – Люди коварны. Особенно одарённые.

– Больше, чем уверен, – твёрдо ответил Преображенский. – Мой Древоид закопал его в герметичном ящике, а я бросил пару горстей земли. Я слушал его последние хрипы по рации. Слушал, как он задыхается в темноте и одиночестве. Мой слуга утром ещё раз проверил всё основательно. Ярославский-младший мёртв. Дальше я буду заниматься родом Ярославских с удвоенной энергией. Я изведу весь их род на корню. Вырежу до последнего колена, чтобы даже памяти об этих огневиках не осталось.

Госпожа кивнула. Её губы изогнулись в подобии улыбки.

– Это похвально, сын мой. Ты оправдываешь мои надежды.

Она замолчала на секунду, словно прислушиваясь к чему-то по ту сторону экрана. На заднем фоне клубился сизый туман, в котором угадывались исполинские силуэты.

– Пока ты уничтожаешь Империю изнутри, мы начинаем действовать снаружи, – произнесла Госпожа. – В этот самый момент мы готовим нападение на Англию.

Преображенский удивлённо вскинул брови.

– На Англию? Но почему туда?

– Пока эти островные аристократишки напыщенно смотрят на всех остальных из-за своего пролива, пока они считают себя в безопасности, укрывшись за артефактами и флотом, мы ударим в самое сердце, – голос Госпожи зазвенел от предвкушения. – Мы будем пробиваться к Лондону.

– Но вы же концентрировали силы на Севере, Матушка, – почтительно напомнил Преображенский. – Вы готовили прорывы в Сибири.

– Планы меняются, когда появляется новая мощь, – ответила она. – Теперь я хочу, увидеть Туманный Альбион. Мои Странники и Пожиратели уже собираются на побережье. Так что, в скором времени, если услышишь в новостях Империи про падение Великобритании, то знай, что это моих рук дело.

Она грациозно повела рукой, и туман за её спиной заклубился быстрее, обнажая на секунду многорукие силуэты тварей, ждущих приказа.

– Уже оттуда, с островов, будет легче напасть на Европу, – продолжила Госпожа. – Мы сомнём их жалкие магические барьеры и приблизимся вплотную к границам Российской Империи. Европа, разнеженная и слабая, вряд ли сможет противостоять нам. Они падут первыми.

Преображенский слушал, затаив дыхание. Масштаб замысла поражал даже его, Высшую тварь.

– А Империя? – спросил он. – Здесь слишком много сильных родов. Ярославские, Морозовы…

– А для этого здесь есть ты, – Госпожа устремила на него свой пронзительный взгляд. – Империя пока что является крепким орешком. Снаружи его не раскусить. Но ты работаешь внутри. Ты должен прогрызть этот орех насквозь. Заразить их гнилью. Стравить рода между собой. Пусть они убивают друг друга, пока мы придвинемся к границе.

– Я понял, Матушка.

– Продолжай своё задание. И делай его хорошо, сын. Уничтожение младшего Ярославского… это в самом деле выше всяких похвал. Ты доказал, что хитрость разит сильнее меча.

– Благодарю, Матушка. Я не подведу, – Преображенский склонил голову.

– Я знаю, – шепнула Госпожа.

С этим словом экран мигнул и погас, оставив Степана Ильича в тишине роскошного кабинета.

Тварь в человеческой коже откинулась на спинку кресла. Впереди было много работы. Нужно было подготовить визит к Романовым, сварить зелье для Ефросиньи, чтобы одурманить очередного юнца, и запустить машину пропаганды против мёртвого Елисея.

Преображенский взял бокал с вином, посмотрел на рубиновую жидкость на просвет и одним глотком осушил его.

– Спи спокойно, Елисей Ярославский, – усмехнулся он в темноту. – Твоя смерть – это только начало моего триумфа.

Глава 15

Мой выход на ночную трассу был сродни явлению классического зомби из дешёвых ужастиков. Бац и вылезла образина! Ещё надо было слюну пустить и проорать: «Мозги-и-и-и!» Хотя, можно было и не орать. Водители проезжающих мимо редких машин и так смотрели, как на редкую чуду-юду.

А что?

Свет фар выхватывал из темноты фигуру, покрытую коркой глины, с разорванной одеждой, со сбитыми в кровь костяшками пальцев и безумным блеском в глазах. Что ж, будем честны: я бы и сам посмотрел на подобного индивидуума точно так же. А потом втопил бы педаль газа в пол, от греха подальше.

– Ребята, я нормальный! – хрипло пробормотал я, когда проводил взглядом очередные красные габариты, скрывающиеся за поворотом. – Меня просто заживо похоронили, с кем не бывает… Ну чего вы? Друзьями же могли бы стать…

Я криво усмехнулся на свои слова и почувствовал, как засохшая грязь стягивает кожу на лице. Машины не останавливались. И винить водителей в этом было глупо. Ночь, подмосковная трасса, лес стеной с обеих сторон, и тут… здрасьте-приехали! восстание живых мертвецов в прямом эфире. Кому охота стать героем криминальной хроники? Выходи по одному!

Да может я какая тварь из Опасных земель, а тут гуляю потому, что заблудился?

Пока я брёл вдоль обочины, высматривая попутку, взгляд старого охотника зацепился за знакомые очертания в придорожной канаве.

Сморчки!

Ядрёна медь, те самые грибы, о которых с такой издевкой вещал мне в гроб лже-князь Преображенский. Сморчок обыкновенный. Невзрачный, похожий на высохший мозг пришельца.

Я рухнул на колени и принялся выковыривать грибы из земли. Руки дрожали. Гном-шахтёр в моей голове, почуял всплеск эмоций и снова радостно взялся за гремучий перфоратор, напоминая, что паразит никуда не делся. Отрава Опасных земель всё ещё текла по моим венам, пожирала магию и жизнь.

Желание закинуть гриб в рот прямо сейчас было невыносимым. Но память ведаря осадила этот дурной порыв. Рано! Пока ещё рано!

В сыром виде сморчки ядовиты. В них полно гельвелловой кислоты и гиромитрина. Сожрешь сырым, и к яду добавится мощнейший токсин, который может влупить в печень и почки. Травиться одним дерьмом ради того, чтобы убрать другое? Нет уж, увольте. Рисковать я не имел права.

Сначала их нужно сварить. Прокипятить минут пятнадцать-двадцать, потом слить воду, и вот тогда они станут тем самым чудодейственным антидотом, который не смогли синтезировать лекари Империи.

Я бережно сложил грибы в уцелевший карман куртки, словно это были слитки чистого золота. При первом же удобном случае устрою себе кулинарное шоу.

Мимо промчалось еще штук пятнадцать легковушек, обдали меня брызгами из луж. Неприятно…

Я уже начал подумывать о том, чтобы пустить в ход остатки живицы и перегородить дорогу огненной стеной, когда из-за поворота вынырнул массивный большегруз. На здоровенной морде едва угадывалась надпись «КамАЗ».

А чем чёрт не шутит? Подошел чуть ближе к краю асфальта и поднял руку. Водитель, видимо, оказался из тех, кто повидал в этой жизни всякого. Раздался визг тормозов, махина клюнула носом, обдала меня запахом соляры и остановилась метрах в десяти.

Во как! Повезло?

Я подбежал к высокой кабине и дернул на себя дверцу.

В лицо ударило теплом, запахом табака, крепкого кофе и автомобильного ароматизатора «елочка». На меня сверху вниз посмотрел крепкий мужик средних лет с крупным, мясистым носом, густой щетиной и толстыми щеками.

– Командир, вы не поверите! – выдавил я, стараясь изобразить максимально широкую и жалкую улыбку. – Такая фигня произошла, что сам себе не верю…

– А что мне верить-то? – басом отозвался водитель и окинул цепким взглядом из-под кустистых бровей. – Сам вижу, что не просто так на дороге голосуешь. Что, грабанули, бедолага?

– Ой, даже хуже! – я махнул рукой, на ходу сочиняя легенду. – Друзья прикольнулись! Напоили и бросили в лесу. Представляете? И всё из-за бабы! Оказывал симпатию одной дамочке, а её ревнивый ухажер подговорил моих корешей, чтобы они такое устроили. Выбрался еле-еле из лесу, да вот тут и оказался.

– Хорошие у тебя кореша, ничего не скажешь, – хмыкнул мужик. В голосе послышалось сочувствие.

– Да уж какие есть, – вздохнул я, переминаясь с ноги на ногу. – Не все такие, но вот к троим вопросец появился… Командир, мне бы до Москвы… Если до адреса подкинете, то отблагодарю не по-детски. С деньгами вопрос решим.

– Да что с тебя взять-то, бедолага? – водитель махнул рукой на пассажирское сиденье. – Залезай давай. Все-таки мы же люди-человеки, должны друг другу помогать. Замерз, поди? Вон, дрожишь как цуцик.

– Может, у вас найдётся накинуть на сиденье что-нибудь? – смутился я, глядя на свою одежду, как будто полностью состоящую из земли. – Я ж грязный, как черт, замараю тут вам весь салон.

– Давай на «ты», – сказал мужик. – Так проще общаться. А насчет накинуть… Есть у меня сменка. Она, конечно, не выходная, я в ней под машиной копаюсь, когда припрет. Не стерильная, но уж точно почище твоей будет. Не побрезгуешь? По ручкам-то вижу, что ты из этих… из благородных. Аристократ, небось?

– Есть такое дело, – не стал отпираться я. – Но брезговать не буду, не в том положении. Мне бы добраться живым, а там я в долгу не останусь. Отблагодарю!

– Отблагодаришь… – проворчал он, доставая с заднего спальника свернутый комок одежды. – Если захочешь, то отблагодаришь, а не захочешь – мне и «спасибо» хватит. Всякие ситуации на трассе были. Меня тоже на дороге подбирали.

Мужик зябко передернул широкими плечами, словно вспомнив что-то неприятное.

– Ох, молодость, молодость… Как вспомню времена, как тогда бандиты на дорогах лютовали. Из-за баранки выкидывали, в лес увозили, ноги-руки ломали… Всякое бывало. Но свои, водители, в помощи никогда не отказывали. Поэтому давай, садись, довезу.

Я скинул на обочине изодранные шмотки. Натянул предложенную робу: потертые джинсы и просторную фланелевую рубашку в клетку. Одежда пахла машинным маслом, но сейчас этот запах казался мне ароматом лучших парижских парфюмов.

Забрался в высокую кабину и захлопнул дверь, отрезая себя от ночного холода.

– Меня Михаил зовут, – сказал водитель и протянул мне руку, мозолистую, с въевшейся в поры мазутной гарью. О такую ладонь можно было алмазы гранить.

– Емеля, – представился я, пожимая его ладонь. Вышло не так крепко, как хотелось бы, но достаточно уверенно.

Называть свое настоящее имя я не собирался. Мало ли какие проверки начнут люди Преображенского, если обнаружат разрытую могилу? Могут начать спрашивать автолюбителей – не подбирал ли кто парня по имени Елисей. Всё-таки въезды и выезды с дорог просматриваются камерами…

Пусть лучше ищут мифического Емелю. Тайна личности для меня пока что является залогом выживания.

– Слушай, Михаил, – спросил я, устраиваясь в кресле и чувствуя, как тепло от печки начинает отогревать окоченевшие кости. – А не будет ли мне дозволено воспользоваться твоей походной кухней? Если таковая имеется, конечно.

Михаил удивленно вскинул брови, выруливая на трассу.

– Ну и речь у тебя витиеватая, ваше благородие! – усмехнулся он. – Я как-то всё больше по-простому привык.

– Ну, по-простому, так по-простому. Есть на чём сварганить похомячить?

– Есть плитка газовая, сзади на спальнике. Залезай, готовь, если приспичило. А что готовить-то собрался?

– Да вот, грибов по пути набрал, – я похлопал по карману, куда переложил сморчки.

– Грибов? Ночью? На обочине? – дальнобойщик покосился на меня, как на сумасшедшего. – Да ладно? Поганки какие-нибудь?

– Сморчки, – гордо ответил я.

– Ничего себе… – протянул Михаил. – А я-то думаю, что ты там в канаве ковырялся. Слушай, у меня тушенка есть, хлеб, нормальная еда. Зачем тебе эти поганки сдались?

– Это моя страсть, Миш, – ответил я, перелез на спальник, где обнаружил компактную газовую плитку и алюминиевую кастрюльку. – К тому же, они похмелье снимают отлично. А мне сейчас это ох как нужно.

– Да? Не знал такого, – хмыкнул водитель. – Ну, хозяин – барин. Вода там в пятилитровой баклажке.

Я действовал с хирургической точностью. Тщательно промыл каждый гриб, нарезал их ножом на мелкие кусочки, закинул в кастрюльку, залил водой и щелкнул поджигом плитки. Загудело синее пламя.

Процесс пошел.

Воздух в тесной кабине КамАЗа вскоре наполнился землистым ароматом варящихся грибов. Запах был специфический, врать не буду. Михаил за рулем пару раз шумно сглотнул слюну.

– Если что, я могу поделиться, – предложил я, помешивая варево лезвием ножа.

– Не, ешь сам, – отказался дальнобойщик. – Пахнет, конечно, вкусно, но я как-то не по этой части. Я лучше потом бутерброд с колбасой заточу. А то грибы и огурцы – в жопе не жильцы!

– Как знаешь.

Головная боль продолжала пульсировать в висках. Гном-шахтёр словно чувствовал, что его время истекает, и колотил кувалдой с удвоенной силой. Я скрипел зубами, глядя на часы. Прошло пятнадцать минут. Вода стала темно-коричневой.

Я аккуратно слил кипяток, посыпал горячие грибы солью. Сметаны, о которой говорил Преображенский, у меня, ясное дело, не было, но сейчас это было неважно. Главное, что я нашёл грибы и сейчас…

Закинул кусочки сморчков в рот и начал жевать. На вкус как резина с привкусом земли и соли. Но я глотал их, как лучшее блюдо в мишленовском ресторане.

Прошло пять минут. Десять.

И вдруг… отпустило.

Это сразу, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Удары кувалды в затылке прекратились. Мутная пелена перед глазами рассеялась. Я почувствовал, как по моим меридианам снова свободно, без препятствий, потекла живица. Огонь внутри меня радостно откликнулся, готовый вырваться наружу по первому зову.

Отрава ушла? Паразит сдох?

Я откинулся на стенку спальника и истерически, с облегчением рассмеялся.

Ядрёна медь! Лекарь Морозовых, Василий Пантелеевич, собирался высушить маленькую Катю досуха, чтобы добыть из её крови лекарство. А ответ рос в придорожной канаве!

До смешного банально и также гениально. И если бы эта тварь под видом князя не решила похвастаться своим превосходством, я бы так и мучился от головной боли, пока не откинул копыта. Вряд ли бы я воспользовался кровью Кати. Даже в самом крайнем случае не стал бы брать совет лекаря на вооружение!

– Что, полегчало? – спросил Михаил, когда кинул взгляд на зеркало заднего вида.

– Не то слово, Миша, – я перебрался обратно на пассажирское сиденье, чувствуя небывалую легкость во всем теле. – Жить можно! И даже нужно! На том свете меня пока не ждут.

Остаток пути пролетел незаметно. Михаил, как и любой дальнобойщик, был рад свободному уху. Он травил байки из своей жизни, рассказывал про жену, про сына-оболтуса, про случаи на таможне. Он то смеялся, то грустил, а я сидел, смотрел на проносящиеся мимо фонари и поддакивал.

– Ты уж извини, что я тебе на уши присел, – улыбнулся он, когда небо на востоке начало сереть, предвещая рассвет. – Когда едешь на дальняк один, рад любому собеседнику. Языка не жалею. А потом, знаешь, вспоминаешь случайные разговоры, попутчиков, и как-то тепло на душе становится.

– Всё нормально, командир, – искренне ответил я. – Мне тоже было полезно послушать живого человека.

Пока мы ехали, мой мозг старого ведаря работал на пределе, просчитывая варианты.

Куда мне сейчас податься?

На свою базу в Балашиху? Там мои парни, там Гордей и Степан. Но там же трется человек полковника Завьялова. Если я появлюсь там в таком виде, воскресший из мертвых, ИСБ тут же возьмет меня в оборот. Начнутся допросы, протоколы, вопросы, на которые я пока не готов отвечать.

Домой, в родовое поместье Ярославских? К отцу и Яромиру? Тоже исключено.

Я проанализировал последние события и отказался от поездки в родительский дом. Слишком много произошло за последнее время, чтобы быть совпадением. Как Долгополый всегда оказывался на шаг впереди? Почему информация о наших планах утекала так быстро?

Ответ напрашивался сам собой: в доме Ярославских завелась крыса. Крот. Кто-то из ближнего круга или из прислуги сливал информацию врагам. Если я вернусь домой, предатель немедленно доложит об этом Преображенскому. И тогда лже-князь поймет, что его план провалился, и ударит снова. А мне нужно было время. Мне нужен был эффект неожиданности. Для всех, кроме одного человека, я должен оставаться мертвым.

Оставался только один вариант. Михаил Морозов. Мой друг и соратник. Парень, в преданности которого я не сомневался ни на секунду. К тому же, у Морозовых была подземная лаборатория, которой можно воспользоваться.

– Михаил, – обратился я к водителю. – Давай-ка мы маршрут немного скорректируем. Мне нужно на Рублевку. Сможешь туда свою фуру загнать?

– На Рублевку? – присвистнул дальнобой. – Ну, там камеры, конечно, и знаки, но ради хорошего человека прорвемся. Говори адрес.

Когда мы подъехали к элитному поселку, где располагался особняк Морозовых, солнце уже начало окрашивать облака в розовый цвет. Я попросил у Михаила телефон: мой смартфон остался лежать где-то в лесу, либо его забрал Древоид.

Я быстро набрал номер друга. Трубку сняли не сразу.

– Алло? Да? Кто это в такую рань? – раздался недовольный голос Мишки.

– Миша, это я, – сказал я. – Слушай меня внимательно и не перебивай. Бери с собой двести рублей наличкой. И выходи на улицу, за ворота. Возьми с собой какой-нибудь плащ с глубоким капюшоном. Такой, чтобы меня с головы до ног укрыл.

– Елисей⁈ – голос Морозова мгновенно протрезвел, в нем зазвенела паника. – Ты где? Что за дела? Ты в своем уме? Ты вообще видел, сколько времени⁈

– Миша! – рявкнул я. – Либо ты делаешь так, как я говорю, без лишних вопросов, либо я уезжаю, и ты меня больше не увидишь. Время пошло.

Я сбросил вызов.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут кованые ворота особняка Морозовых приоткрылись, и наружу выскочил Мишка. Он был в накинутой поверх пижамы куртке, с взъерошенными волосами, а в руках сжимал длинный дождевик.

Он заозирался по сторонам, увидел припаркованный на обочине грязный КамАЗ и, заметив, как я машу ему рукой из окна кабины, трусцой подбежал к нам.

– Ты что, тачку поменял? – спросил Морозов, заглядывая в кабину. – Решил в дальнобойщики податься? Вот деньги, что просил.

Я выхватил у него из рук купюры и дождевик. Быстро накинул плащ прямо поверх робы водителя, натянул капюшон по самые глаза.

– Уважаемый Михаил, – я протянул деньги водителю. – Спасибо огромное за человеческую доброту. Ты меня спас. Твой номер останется у моего друга, – я кивнул на обалдевшего Мишку. – Если что, то я с тобой свяжусь.

– Да брось ты, какие деньги! – Михаил-водитель попытался оттолкнуть мою руку. – Оставь себе, бедолага.

– Бери! – я впихнул ему купюры. – Это за то, что не побоялся остановиться посреди ночи на заброшенной трассе и подобрал грязного, подозрительного типа. Всё, спасибо. Удачи на дорогах! Ни гвоздя, ни жезла!

Я спрыгнул на асфальт и захлопнул дверь. КамАЗ рыкнул дизелем, выпустил облако сизого дыма и покатил дальше по элитной трассе, оставляя нас с Мишкой вдвоем.

Морозов смотрел на меня так, словно увидел привидение. В принципе, он был недалек от истины.

– Ну что застыл? – я хлопнул его по плечу. – Пошли. Веди меня в свои закрома. В лабораторию.

– Елисей, ядрёна медь, для чего такие сложности? – зашипел Мишка, открывая калитку и пропуская меня на территорию особняка. – И почему ты такой грязный? От тебя солярой несет за километр! Ты что, ушел в жесткий загул? Где твоя гвардия? Где Гордей?

– Миш, у тебя очень много вопросов, – устало ответил я, сбрасывая капюшон, когда мы оказались в безопасности за высоким забором. – И у меня для тебя есть очень много ответов. Но все они будут произнесены в свое время.

– Да какое время⁈ – не унимался Морозов, ведя меня к неприметной двери, ведущей в подземный комплекс. – Ты хоть знаешь, что мы тебя вчера всю ночь искали⁈ Твой отец на ушах стоит! Гордей базу на осадное положение перевел! А ты приезжаешь на фуре, в шмотках бомжа!

Я остановился перед входом в лабораторию и посмотрел ему в глаза. Мишка осекся.

– Ты знаешь, что меня отравили? – спросил я. – Знаешь, что я мог сдохнуть буквально этой ночью? Меня заживо закопали в алюминиевом ящике, Миша.

Челюсть Морозова упала на тротуарную плитку. Вся его обычная дурашливость испарилась в мгновение ока.

– Вот видишь, ты открыл рот. Значит, у тебя появился неподдельный интерес, – я усмехнулся краешком губ. – Я тебе всё расскажу. Всё как есть. Но не сейчас. Сейчас мне нужно как можно быстрее начать работу.

– Какую еще работу? – прошептал Мишка, прикладывая магнитный ключ к сканеру. Дверь в лабораторию мягко отъехала в сторону.

– Много вопросов, Миша, – повторил я, шагнув в ярко освещенный коридор подземного комплекса. – Очень много вопросов. А времени так мало… Прежде чем начну, мне нужен душ, нормальная одежда и доступ к химическим реагентам. Мы начинаем партию, в которой мой статус мертвеца станет нашим главным козырем.