Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Слушаю, – сказал я.

– Уничтожьте меня вместе с тем, кто меня создал.

Я замер.

– Прошу вас, – повторил Древоид. – Сделайте это.

И он улыбнулся напоследок, а после начал оборачиваться.

Звук был тот же, что и в лесу: треск рвущейся плоти, скрип дерева, хруст. Костюм лопнул по швам и осыпался лоскутами. Тело беловолосого вытянулось вверх, разбухло, покрылось корой, руки превратились в стволы. За секунду передо мной встал трёхметровый монстр из голограммы Мирославы Кузьминичны. Только на этот раз я не был его целью.

Древоид заключил рычащего оборотня в объятия. Стволы-руки сомкнулись вокруг кокона и стянули его так, что корни затрещали.

Оборотень бился внутри загнанной крысой. Рвал корни зубами, драл когтями здоровых лап. Я слышал, как хрустят корни, и тут же слышал, как из земли лезут новые.

– Тварь! Предатель! Раб! – рычал оборотень. – Я убью тебя! Я тебя в щепки! В опилки!

Я не стал ждать. Сформировал «Огненный клинок» и метнул. Пламя прошло сквозь просвет в корнях и вонзилось оборотню в нижнюю челюсть. Тварь захрипела, дёрнулась. Жёлтый глаз, единственный, что ещё смотрел из щели между корнями, уставился на меня с такой ненавистью, что я должен был умереть в этот же миг. Однако, умирать я пока не собирался.

– Я всё равно до вас доберусь, – прохрипел он, всё так же пытаясь разорвать путы. – До тебя. До отца твоего. До всех.

– Мы гостям всегда рады, – пожал я плечами. – Только в следующий раз приходи с цветами, а не с гробом.

– Твари Опасных земель всё равно будут править этим миром, – просипел он. – Вы можете убить нас. Меня. Но нас тысячи. Матушка идёт. Она уже близко…

Он замолчал. Кокон стягивался всё туже.

И тут произошло то, чего я не ожидал.

– Фрося… – раздалось из недр кокона.

Голос был другой. Голос князя Степана Ильича Преображенского.

– Фрося, девочка моя… голубушка… помоги.

Ефросинья замерла. Меч выпал из её пальцев и с шипением растворился. Она рухнула на колени, обхватила голову руками.

– Я не могу! – закричала она в небо. Слёзы заливали ей лицо. – Я не могу! Не могу!

– Фросенька… это же я… папа…

– Замолчи! Замолчи, замолчи, замолчи!

Я шагнул к кокону. Живица гудела в венах, требуя выхода.

– Делайте, что должно, – проскрипел из-под коры голос Древоида. – И будь что будет.

Я остановился в шаге от него. Задрал голову. Между двумя нависшими ветвями я увидел крошечную щель. Трещину в коре, за которой пульсировало тусклое зелёное свечение. Ядро.

– Я назову тебя Мстиславом, – сказал я.

Кокон на мгновение перестал скрипеть.

– Мне нравится это имя. Мстислав… Спасибо за всё! – проговорил Древоид. – Вы знаете, куда бить, Елисей Святославович?

Я знаю куда бить…

В ту ночь на поляне я целился в это самое место и не попал. Мирослава Кузьминична не зря тыкала указкой в голограмму на уроке. Тогда мне казалось, что это всего лишь очередная теоретическая лабуда, которую надо запомнить к зачёту.

Вот оно и пригодилось. Пистолета у меня не было. Оставалось то, что уже однажды помогло выбраться из могилы.

Я собрал руку в кулак, сжал так, что ногти впились в ладонь. Позвал живицу. Она хлынула по меридианам горячей волной. Я согнал её в центр ладони. Сжал волей. Сузил канал до толщины швейной иглы, как учил отец.

«Огненная игла».

Луч белого пламени ударил из ладони в деревянного монстра.

Раскалённая игла вошла в дерево, как в масло. Зашипело. Запахло горящей берёзой и палёной шерстью.

Из-под коры донеслось бульканье. Потом хрип. А следом кокон задрожал, и из него вырвался вой. Долгий, надрывный что у меня заложило уши. Вой умирающего оборотня

Я понял, что сделал древоид. Мстислав развернулся так, чтобы за его ядром, на той же оси, оказалось сердце твари. Я прошил сердца обоих одним ударом.

Вой захлебнулся.

Свечение в щели мигнуло и погасло. Стволы-руки, которые держали кокон, обвисли. И вся эта груда осела на бетон, как подрубленное дерево.

Мстислав был мёртв. А вместе с ним был мёртв и тот, кто носил кожу князя Преображенского. Задушенный своим же оружием и пронзённый живицей врага.

Я опустил руку. Постоял пару секунд, вслушиваясь. От умерших монстров не доносилось ни звука. Где-то далеко, на МКАДе, гудели машины, и ветер гонял по стройке обрывок полиэтилена.

Потом повернулся к Ефросинье.

Она сидела на бетоне, обхватив себя руками, и смотрела на застывшую груду. Слёзы больше не текли. Кончились, наверное.

– Ефросинья Степановна, – проговорил я, подходя и присаживаясь рядом на корточки. – Как вы себя чувствуете?

Она долго молчала. Потом повернула голову. Глаза были красные, опухшие, и в них не было ничего. Одна усталость.

– Знаешь, Елисей… – сказала она. – У меня была семья. Был отец, которого я любила. Два часа назад я сидела за столом в высшем свете, ела утку и краснела от того, что Семён Романов подливает мне морс. А теперь…

Она перевела взгляд на груду дерева и шерсти, которая ещё недавно была двумя монстрами.

– А теперь я вижу смерть. Всё-таки прав был тот оборотень. Смерть ходит вокруг тебя, Елисей Ярославский. Всегда рядом.

– Фрося, – я мотнул головой. – Это твари Опасных земель. Они хотели убить тебя. Меня. Романова. Они хотели разодрать Империю на куски.

– Может быть, – она пожала плечами. – Но он всё-таки заботился обо мне какое-то время. Возил в Академию. Помнишь, он даже пришёл на мой день рождения. И торт заказал.

– Фрося, да что ты такое говоришь? – я взял её за плечи и легонько встряхнул. – Это Высшая тварь Опасных земель! Он бы прибил тебя в ту же секунду, как только ты перестала быть ему нужна. Ты для него была инструментом. Как этот бедолага, – я кивнул на Древоида. – Ты же слышала, что он ему говорил! «Раб». «Вещь». Ты думаешь, про тебя он думал иначе?

– Может, и так, Елисей, – тихо сказала она. – Но всё-таки…

Она не договорила. Посмотрела на свои руки. На ладони, из которых ещё пять минут назад вырастали мечи, а сейчас были просто ладони. Тонкие, с обломанным ногтем на мизинце. Обычные девчоночьи руки.

– Увези меня отсюда, Елисей, – попросила она. – Пожалуйста. Я устала.

Я поднялся, протянул ей руку. Она опёрлась на ладонь и встала. Ноги дрожали, и я придержал её за талию. Она не отстранилась.

Старый ведарь внутри меня уже прикидывал, что делать дальше. Дозвониться до Мишки. Вызвать людей Морозова, чтобы прибрать тут всё до того, как понаехали ИСБ и полиция. Романов наверняка уже поднял тревогу, а Долгополый… Долгополый видел, как с его дружка слезла человеческая кожа. Причём на глазах у брата Императора.

Вот и закончилась партия. Не так, как я планировал, но всё же.

Я оглянулся на груду в центре стройки. Ветер шевелил остатки белых волос на самой верхушке пня. Единственное, что осталось в этом коконе от человека.

– Спи спокойно, Мстислав, – сказал я тихо. – Ты всё-таки был человеком. Больше, чем многие из тех, кто ходит на двух ногах.

Ефросинья вздрогнула.

– Ты дал ему имя, – прошептала она.

– Дал, – ответил я. – Все заслуживают имени перед смертью, чтобы она знала, кого позвать за собой.

Мы двинулись к седану. Правое крыло всмятку, лобовое в трещинах, но думаю, что заведётся. Ефросинья шла, опираясь на меня, и я чувствовал, как она дрожит. И дрожала она явно не от холода.

Ядрёна медь. Я сам должен был бы сейчас дрожать от выплеска адреналина, но… Не дело показывать это девчонке. Она и так сейчас не в себе, не стоит передавать ещё и мои эмоции.

Двое суток назад я лежал в гробу и слушал, как монстр ржёт над моими хрипами. А сейчас он сам лежит в коконе из корней с дыркой в сердце, а я иду по стройке с девчонкой, у которой отняли отца.

Смерть ходит вокруг меня. Что ж… Пусть ходит.

Только пусть не приближается!

Глава 21

– Посиди пока тут, я сейчас, – проговорил я, усаживая девушку в машину.

Она кивнула в ответ. Я же вернулся к лежащему пню с заключенным в него оборотнем. Вздохнул, выставил руки перед собой и направил Огненный шторм на колоду. Не стоило оставлять подобную погань на улице. Мало ли что случится.

Весёлый костёр весело полыхал, когда мы выбрались из строительной зоны. Вот так будет лучше для всех.

Вскоре мы выбрались на трассу. Ночной ветер с воем врывался в разбитое лобовое стекло, швырял в лицо мелкий дождь. Седан рычал и кашлял раненым зверем. Правое крыло смято в гармошку, металл жалобно скрежетал на кочках, но движок тянул нас вперед, прочь от места, где сдохла Высшая тварь и её несчастный слуга.

Я сидел на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, и чувствовал, как адреналин неохотно покидает кровь. Мышцы гудели. Живица, еще недавно полыхавшая в меридианах белым пламенем, теперь восстанавливала микроразрывы в тканях и залечивала ожоги.

Куда нам сейчас ехать?

Старый ведарь внутри меня, привыкший просчитывать пути отхода еще до начала охоты, развернул в голове карту Подмосковья. Вариантов было, прямо скажем, не густо.

К Ефросинье Степановне? Исключено. Там, скорее всего, уже дежурят люди Долгополого. Фрол Терентьевич, конечно, сейчас занят тем, что отстирывает свои шелковые панталоны после того, как его «кореш» сбросил человеческую кожу за коньяком, но про месть он не забудет. Долгополый – гнида злопамятная. Он обязательно пошлет людей зачищать концы.

Домой, в родовое поместье в Красногорск? Тоже мимо.

Туда по любому уже летят люди князя. Припереться туда сейчас, да еще и с дочерью убитого лже-Преображенского? Это означает добровольно сунуть голову в петлю. Я даже отцу ничего толком объяснить не успею, как нас расстреляют при подъезде.

Оставалась моя база в Балашихе Там Гордей, там мои гвардейцы, там бетонные стены и пулеметные вышки. Там я велю запереть все входы, загнать патрон в патронник и уже в спокойной обстановке посвящу ребят в тот лютый звездец, который мы сегодня устроили.

– Едем в Балашиху, – бросил я, не отрывая глаз от дороги.

Ефросинья ничего не ответила. Она сидела на пассажирском сидении, смотрела в окно на проносящиеся мимо огни ночной трассы, и мне стало не по себе.

Что у нее сейчас творилось в голове? Сожаление по поводу утраты отца? Осознание того, что всю ее жизнь последние месяцы контролировала тварь из Опасных земель? Да, жизнь никого не щадит, а Опасные земли – тем более. Они пережевывают людей и выплевывают лишь кости да сломанные судьбы.

Вот почему она повиновалась оборотню? Как он её заставил? Вряд ли гипнозом, у него на это не было времени. Магия? Тоже вряд ли… В таком случае Ефросинья шла бы до конца, а не сопротивлялась.

Но она воспротивилась, как и древоид, который перед смертью получил имя. А если она тоже была отравлена, как и древоид? Ведь тот тоже не сразу взбунтовался, понадобился ряд движений, чтобы он перешёл на сторону людей. Может ли это означать, что и Ефросинья была отравлена подобным способом?

Исключать этого было нельзя! Ладно, доберёмся до Морозова, а уже там разберёмся. Вот только к Морозову сейчас пока тоже нельзя, чтобы не подставлять боярина под удар. Всё-таки едем на базу, а уже там подумаем, как рулить ситуацией.

Чтобы хоть как-то скрасить тишину в салоне, я потянулся к магнитоле и включил радио.

Динамики хрипнули, пробиваясь сквозь помехи, и салон наполнился тревожным баритоном диктора экстренных новостей:

«…невероятная атака на Британские острова продолжается. По сообщениям наших корреспондентов, Опасные земли вплотную подошли к Лондону. Что же там творится… Свистят пули, рвутся артиллерийские снаряды, но обычное оружие малоэффективно против Высших форм! Богатыри и Витязи тоже вступили в бой, от магических разрядов земля встаёт дыбом!»

Диктор сглотнул в микрофон. Было слышно, как на заднем фоне в студии кто-то кричит.

«…Несколько минут назад поступила информация о прорыве обороны на Темзе. Туманные Странники и Пожиратели Душ уничтожили передовые отряды английской кавалерии. Потери исчисляются тысячами. Британская артефакторика, на которую так полагался их Парламент, оказалась бессильна перед лицом вторжения… Император Иван Вячеславович объявил экстренный сбор Совета Безопасности…»

Я скрипнул зубами. Бывшая великая империя, которая веками привыкла загребать жар чужими руками и отсиживаться на своих островах, оказалась не готова к тому, что смерть постучится в парадные двери. Они думали, что отсидятся за артефактами. Идиоты! Опасные земли не делают скидок на артефакты и магию.

Я потянулся и переключил волну. Заиграл какой-то бодрый ретро-рок.

М-да-а-а, и так ясно, что дело дрянь. Загружаться еще и по поводу умирающих англичан у меня не было ни сил, ни желания. Все равно я им сейчас ничем не помогу. Нам бы свои проблемы разгрести, а уж потом можно и о мировом господстве тварей подумать.

До Балашихи мы добрались минут через сорок. Я свернул на объездную, чтобы подъехать к промзоне со стороны старых складов. Поехал не по прямой дороге, а в объезд, чтобы сперва разведать обстановку. И как только мы вывернули из-за поворота, я понял, что интуиция старого охотника меня не подвела.

– Вот жеж ёханый бабай, – вырвалось у меня прежде, чем нажал на тормоз.

Машина замерла в тени густых тополей, метрах в трёхстах от главных ворот моей базы.

Ядрёна медь…

Площадка перед базой переливалась красно-синими всполохами. Там стояло не меньше десятка черных фургонов с характерными белыми полосами на бортах. ИСБ…

Имперская Служба Безопасности пожаловала в гости. Вооруженные до зубов оперативники в броне шныряли вокруг, как муравьи. У ворот дежурили маги-боевики. Что они там делают? Сканируют периметр тепловизорами и аурометрами?

Я выругался, вспомнив богатый матерный лексикон из прошлой жизни.

– Нам туда нельзя.

– Почему так много народа? – спросила Ефросинья. – Что там?

– Скоро узнаем. Давай телефон.

Она похлопала по карманам и развела руками:

– Где-то выронила…

– Это плохо, – вздохнул я. – Мой разбился где-то на МКАДе, пока с оборотнем бились… Ладно, дело поправимое, но сейчас точно нужно убраться отсюда подальше.

Мы медленно сдали задом, развернулись и поехали прочь.

Отъехав на пару километров, я заметил неоновую вывеску круглосуточного магазинчика. Из тех, где дальнобойщики покупают энергетики, а местная алкашня догоняется пивом.

– Стой здесь. Мотор не глуши, – я распахнул дверь и выскочил в ночную сырость.

Колокольчик на двери звякнул, возвещая о моем появлении. Так, что тут у нас? Колбаса, сыр, алкашка. За прилавком клевал носом щуплый парнишка-продавец в засаленной жилетке. Увидев меня в разорванном костюме, со следами крови на лице и пеплом в волосах, он дёрнулся и побледнел.

– М-мне п-проблемы не нужны… – пискнул он и потянулся к кнопке тревожной сигнализации.

– А мне нужен твой телефон, – я полез в карман, выудил оттуда смятую пятирублёвую купюру и швырнул на подставку. – Это за хлопоты. Один звонок, и меня здесь не было.

Парень сглотнул, дрожащей рукой сгреб деньги и пододвинул ко мне потрепанный смартфон.

Я быстро набрал номер Гордея. Память на числа у меня всегда была отменной.

Гудки шли долго. Один, второй, третий… На четвертый на том конце щелкнуло.

– Кто это? – раздался напряженный голос Степанцова. – Если будете просить денег, то сразу пошли на…

– Гордей, это я, – перебил я его, понизив голос.

На том конце повисла секундная пауза, а затем послышался шумный выдох облегчения.

– Командир! Слава Богам! – голос Гордея дрогнул. – А мы уже думали, что вы того… с концами. Что у вас происходит⁈

– Давай-ка ты мне сначала расскажешь, что происходит у вас, – сказал я. – Я проезжал мимо базы. Видел мигалки. Можешь говорить нормально?

– Да, я в оружейке заперся, – быстро заговорил Гордей. – Тут приехали ИСБшники. Целая рота! Ждут вас, командир. Обыскивают базу, переворачивают всё вверх дном. Знаете, что они утворили? Изъяли десять наших мобильных доспехов! Тех самых, что вы покупали! Сказали, что это «до выяснения обстоятельств». Суки!

Я скрипнул зубами. Мои доспехи! Мои бабки! ИСБшники под шумок решили меня раскулачить?

– Блин, чем они мотивируют? Почему они меня ждут?

– Ищут вас, потому что вы обвиняетесь в государственной измене и покушении! – выпалил Гордей.

– Чего⁈

– Они заявили, что вы совершили нападение на двоюродного брата Императора, светлейшего князя Романова!

Я аж воздухом поперхнулся.

– Это правда, ваша милость? – осторожно спросил Гордей. В его голосе была готовность принять любой мой ответ.

– Гордей, это всё поклеп! – рявкнул я, не сдержавшись. Продавец за прилавком вздрогнул и вжался в стеллаж с чипсами. – Ни на кого я не нападал! Вернее, нападал, но не на Романова!

– Они в это не верят, – мрачно ответил старый вояка. – По всем каналам ИСБ передают ориентировку. Говорят, что вы привели в дом брата Императора какую-то зверюгу из Опасных земель! Что вы натравили монстра на князя, пока в гостях был Долгополый. И что с вами в связке действовала Ефросинья Степановна, которая, как они заявляют, оказалась дочерью оборотня!

Я прикрыл глаза рукой. Ядрёна медь… Какая же изящная многоходовочка. Тот, на кого я рассчитывал, оказался по другую сторону баррикад!

– И всё это, по их версии, было придумано с одной целью, – добил меня Гордей. – Лишить Императорский трон одного из ближайших наследников. Вас выставляют террористом, командир.

Охренеть. Просто охренеть. Как же они всё вывернули!

Я-то думал, что Романов, увидев, как Преображенский скидывает кожу, охренеет и поймет, кто настоящий враг. А этот трусливый кусок дерьма решил использовать ситуацию в свою пользу!

Он снюхался с Долгополым!

Они поняли, что я не оставлю в покое монстра, и решили свалить всю вину на меня. Теперь я – экстремист, притащивший тварь в дом мирного аристократа. Да ещё какого аристократа! Аж целого родственника императора!

– Все же не так было… – пробормотал я. – Я его спасал, а он…

– Вы виноваты во всем случившемся по их заявлению, – подытожил Гордей. – Командир, вы сможете приехать? Если нужно, то мы все поднимемся на бой!

– Вас там под стражу взяли?

– Так точно. Не выпускают с базы никого. Целая орда тут бродит, всё вынюхивают.

– Понятно. Как же они тебе телефон-то оставили?

– А это левая трубка, командир. Я её в тайнике держу на такой вот случай, успел сделать перевод звонков на неё. Как чувствовал, что вы позвоните.

– Молодец, старик. В общем, слушай. Это всё подстава чистой воды. Я никого не убивал из людей, и наоборот, спас этого ублюдка Романова от Высшей твари. Так и передай бойцам. Пусть не верят ни единому слову, что говорят про меня ИСБшники. Мы Империю не предаем!

– Будет сделано, ваша милость! – в голосе Гордея лязгнула сталь. – Мы за вас порвем любого.

– Вы пока не отсвечивайте. Не провоцируйте ИСБшников, пусть Завьялов бесится, но повода для стрельбы не давайте.

– Ну да, куда же без Завьялова? – хмыкнул Гордей. – Эта скотина самая первая примчалась. Ходит тут, пеплом своим сигаретным всё засыпал.

– Ясно. Держитесь там. Я свяжусь, когда будет безопасно.

– Удачи, командир.

Я сбросил вызов, стер номер из истории звонков и бросил телефон на прилавок.

– Спасибо, – кивнул я продавцу.

Тот в ответ мелко закивал, провожая меня ошалелым взглядом.

Я вышел на улицу, вдохнул сырой воздух и забрался обратно в машину.

– Мы уезжаем, – бросил я Ефросинье.

– Что случилось? – она повернула ко мне бледное лицо. В свете приборной панели ее глаза казались огромными.

– Нам нужно пока что спрятаться. Залечь на дно, – я потер переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль. – Романов и Долгополый вывернули всё наизнанку.

– В смысле?

– В прямом. Они сделали нас виноватыми. По официальной версии, это мы с тобой привели оборотня в поместье Романова, чтобы убить двоюродного брата Императора.

Ефросинья ахнула, прикрыв рот ладонью.

– Но как же так⁈ Ведь это же Долгополый… Это он был с моим… с той тварью!

– Увы, княжна, – я горько усмехнулся. – Сейчас наш голос будет звучать против двух голосов. Против слова князя Фрола Терентьевича Долгополого и слова светлейшего князя Аркадия Викторовича Романова. А это, я тебя уверяю, расклад далеко не в нашу пользу.

– Но ведь это же неправда! – в ее голосе прорезались истеричные нотки. – Мы же… ты же спас его!

– Вот так и получается, – я откинулся на спинку сиденья. – Я спасал Романова, а получилось, что он предал меня при первой же возможности. Значит, я был прав, когда прикольнулся, назвав их заговорщиками. Романов действительно задумал переворот на троне, а Долгополый с монстром подтолкнули его к этому. И теперь им нужен козел отпущения.

Я замолчал, глядя, как Ефросинья дрожащими руками включает передачу. Машина тронулась с места, выруливая на трассу в сторону Щёлково.

– И куда же мы спрячемся? – тихо спросила она минут через десять.

– Есть пара мест, – ответил я, перебирая в уме варианты. – Там можно затаиться, переждать какое-то время. И, главное, собраться с мыслями. Правда, эти места тоже могут пасти… Но ничего, прорвемся. Нам нужно выйти на связь с моими родителями и с Мишкой Морозовым. Без их ресурсов мы этот клубок не распутаем.

Мы проехали еще километров пятнадцать. Ночь вступала в свои глухие, самые темные права. Машин на дороге почти не осталось.

Неподалеку от Щёлково я приметил еще один круглосуточный павильон. Сценарий повторился: я зашел, отслюнявил еще пять рублей и взял телефон.

На этот раз я набрал номер, который запомнил совсем недавно. Номер простого работяги, который подобрал меня на трассе, когда я вылез из могилы.

Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли, и недовольный бас прохрипел:

– Алло? Кого там несет в такую рань?

– Михаил, это Емеля, – сказал я, используя имя, которым представился ему в фуре. – Тот самый парень с трассы.

– Емеля⁈ – ахнул дальнобойщик. – Вот те на! Какими судьбами? Я уж думал… Что случилось, ваше благородие?

– Вот и пришло то время, Михаил, когда мне очень нужна твоя помощь. Жизненно необходима.

– Что вы хотите, ваша милость? – голос Михаила стал серьезным. – Если вы так же щедро заплатите, как в прошлый раз…

– Будет еще щедрее, не переживай, – перебил я его. – Деньгами не обижу. Мне нужна временная дислокация.

– То есть, где перекантоваться, что ли? – уточнил он.

– Так точно. Тихое место, где не будут задавать лишних вопросов. Нас двое.

Михаил помолчал пару секунд, видимо, взвешивая риски. Но русский мужик, на то он и есть русский мужик, что своих в беде не бросает. Тем более за вознаграждение.

– Ну что ж… Записывайте адрес и приезжайте, – решительно сказал он. – Жду.

Я быстро нацарапал адрес на обрывке чека, поблагодарил продавца и вернулся в машину.

– Гони по этим координатам, – я протянул бумажку Ефросинье. – Езжай, а я чуть покемарю.

– Но я… – неуверенно произнесла Ефросинья.

– Я засыпаю за рулём, – честно признался в ответ. – Мне хотя бы минут на двадцать закрыть глаза.

В самом деле это сказывались отходняки от эликсиров. Если сейчас не посплю хоть немного, то рискую отрубиться во время вождения.

Ефросинья не стала задавать лишних вопросов и повела машину по указанному адресу. Спустя двадцать минут я проснулся. Почти как Штирлиц. Не восстановился, конечно, но хотя бы дал мышцам перезагрузку.

Вскоре мы свернули с основной трассы и попетляли по узким дорогам дачного сектора. Место оказалось неподалеку от поселка санаторного типа. Глушь, только собаки лают вдалеке да сосны шумят на ветру.

Михаил вышел к нам за ворота. Плечистый, в накинутой поверх майки куртке. Он молча распахнул створки из профнастила, запустил побитый седан в тесный дворик.

Мы выбрались из машины. Ефросинья поежилась от ночного холода, обхватила себя за плечи.

Домик у Михаила был небольшой, обшитый сайдингом. Рядом вскопанный огород, где земля готовилась принять в себя семена. Дачное жилище работяги, которое не может прокормить, но может создать небольшой запас на зиму.

Когда мы зашли внутрь, нас встретил запах жареной картошки. Нас ждали? Это приятно. Сам домик состоял из двух комнат и небольшой кухоньки.

Из-за дверного косяка на нас уставились любопытные глазенки. Мальчишка лет пяти, в пижаме с машинками, стоял, засунув палец в рот, и таращился на грязного дядю и бледную, как смерть, тетю.

Следом за мальцом вышла женщина. Полноватая, с добрым лицом. На теле халат, а на плечах накинутая шаль. Жена Михаила.

Она всплеснула руками и слегка поклонилась:

– Здравствуйте… Милости просим в наш дом.

– Что случилось, Ваша Милость? – спросил Михаил, запирая за нами дверь.

Я вздохнул:

– В первую очередь, Михаил, мне нужен телефон. Мой остался… неважно где остался.

– Да, да, конечно, – засуетился дальнобойщик, доставая из кармана простенький смартфон.

– Извините, пожалуйста, не знаю, как вас по имени-отчеству… – робко подала голос женщина. – Я Варвара Никитична. А это наш сын, Микулка.

– Привет, Микулка, – я постарался улыбнуться как можно мягче, чтобы не напугать пацана побитой рожей. – Приятно познакомиться. Меня зовут Емеля.

Я повернулся к женщине:

– Варвара, передаю вам пока свою спутницу, – я легонько подтолкнул Ефросинью вперед. Девушка двигалась, как сомнамбула. – Напоите ее, пожалуйста, горячим чаем. Желательно сладким. И не переживайте по поводу того, как она выглядит, и что одежда такая. Мы недавно… скажем так, убили оборотня, который прикидывался ее отцом.

Михаил крякнул и перекрестился. Варвара ахнула, прикрыв рот ладонью:

– Ничего себе… Страсти-то какие! Господи помилуй! Конечно, конечно же! Пойдемте, милая госпожа, пойдемте, я вам умыться дам, чаю налью…

Она заботливо приобняла княжну за плечи и увела ее на кухню. Ефросинья перед тем, как уйти, бросила на меня потерянный взгляд. Я ободряюще кивнул: «Иди, всё нормально».

Оставшись в коридоре с Михаилом, я взял у него телефон.

– Я выйду на крыльцо, – сказал я. – Разговор серьёзный намечается…

– Понял. Я пока на стол до конца накрою, – тактично ретировался дальнобойщик.

Я вышел на деревянное крылечко. Ночной воздух был холодным, пропитанным запахом хвои и сырой земли. Я поежился, набрал по памяти номер отца и прижал трубку к уху.

Гудки. Один, второй…

Святослав Васильевич Ярославский ответил не сразу.

– Кто это? – раздался в динамике его ровный голос.

– Отец, это я, – ответил я быстро. – Слушай меня внимательно. Если не можешь говорить, то скажи «Привет, Константин».

Секундная пауза.

– Привет, Константин, – тут же, с легким раздражением в голосе, ответил отец.

Ага. Значит, рядом с отцом тоже трутся люди. Завьялов не дурак, он наверняка посадил «жучков» в кабинете или приставил к отцу соглядатаев, ожидая, что блудный сын-террорист выйдет на связь.

– Понятно, – сказал я. – Что ж, тогда веди со мной беседу, как со своим должником. Который занял у тебя кучу денег и пропал. Ругайся даже иногда.

– Я всё понял, Константин! – голос отца громыхнул так, что я чуть трубку не отдалил от уха. Актер из него был шикарный. – Ты когда, паршивец, долг собираешься отдавать⁈ Все сроки уже сорвал!

– Молодец! – я усмехнулся, несмотря на ситуацию. – Слушай. Я пока нахожусь в надежном месте. Я жив. И не слушай ту херню, которую сейчас про меня льют из каждого утюга. Всё, что они говорят – это ложь.

– Ты про те инвестиции, которые якобы прогорели⁈ – рявкнул отец, поддерживая легенду. – Да я тебя по судам затаскаю!

– Я не нападал на Романова, – быстро продолжил я. – Наоборот, я его спас. Князь Преображенский оказался оборотнем. Высшей тварью Опасных земель. Он в одной связке с Долгополым. А Романов… Романов тоже вступил на их сторону. И они пытаются очернить меня, чтобы прикрыть свой сговор и повесить на нас всех дохлых собак.

Я физически чувствовал, как отец переваривает эту информацию. Брат Императора стал предателем. Долгополый стал пособником тварей Опасных земель. А его младший сын является единственным свидетелем, которого теперь будет искать вся Империя.

– Да, я всё понял, Константин, – голос отца стал тише, но в нем зазвенела угроза, адресованная вовсе не мне. – Но чтобы деньги были! Иначе через три дня я пущу тебя по миру. Ты меня услышал?

– Хорошая игра. Как только будет возможность, звони по этому номеру. Это чистая трубка.

– Всё понял. Хорошо, – отрезал Святослав Васильевич. – Давай, Константин. До встречи. И удачи тебе там… с твоими долгами.

– Спасибо, отец, – сказал я и нажал отбой.

Я опустил телефон и привалился спиной к холодному кирпичу стены. Запрокинул голову, глядя в беззвездное, затянутое тучами небо.

Да уж… Задачка вырисовывалась не из легких. Тот, на кого я рассчитывал, к кому пришел с открытым забралом, чтобы показать истинное лицо врага – повернулся ко мне спиной.

Вот и спасай после этого высшую аристократию! Или его не нужно было спасать?

Может, в самом деле, Романов задумал переворот на троне? А твари из Опасных земель пообещали поддержку?

Черт побери, как же хреново всё получается! Хоть реально бери лопату, иди в лес и закапывайся обратно в ту самую алюминиевую банку.

Если нас сейчас будет искать ИСБ, то рано или поздно они выйдут на мой след. Завьялов – ищейка опытная, он землю носом рыть будет. Значит, мне нужно предоставить Императору реальные доказательства. Доказательства, которые перевесят слова его кузена.

Да, Мизуки сегодня ночью проникла в корпорацию и выкрала документы из сейфа Долгополого. Но я-то знаю, что там! Эти документы доказывают лишь финансовые махинации Фрола Терентьевича. Отмывание денег, уклонение от налогов, подкуп чиновников. Этого достаточно, чтобы акционеры вывели свои деньги из корпорации.

Но это не доказывает его связь с Опасными землями! Это не доказывает государственную измену Романова!

Думай, Елисей. Думай, ядрёна медь!

Как найти выход из сложившейся ситуации? Меня и так последние недели поливали грязью в СМИ, выставляя психопатом, призывающим монстров ради пиара. А теперь к желтой прессе добавились официальные обвинения от двоюродного брата Императора. А это уровень, на котором могут срубить голову без суда и следствия.

Да уж, ситуация… За мной будет охотиться каждая собака в Империи. И мне нужно как можно быстрее доказать свою невиновность, пока под удар не подставились мои родные. Пока отец не поднял гвардию, чтобы защитить сына, и не спровоцировал гражданскую войну. Пока Яромир не наделал глупостей. Пока Мишку Морозова не потащили в застенки как пособника…

Я сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Живица откликнулась, согревая ладони. Потом я выставил руки в стороны и выпустил два всполоха. Чёрт побери, что же делать?

* * *

На строительной площадке горел здоровенный пень. Языки пламени весело прыгали с корня на корень и радовались предложенной пище. Чёрный дым поднимался к небу и растворялся, раздёрганный холодным ветром.

Один из проезжающих мимо водителей позвонил в пожарную службу, чтобы оставить заявку насчёт горящего предмета. И вскоре на горящий пень полилась пена из раскатанного рукава подъехавшей красной машины. Огонь зашипел, не собираясь отдавать свою добычу, но напор пены был достаточно убедительным.