Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Челюсти отпали у троих разом.

Я стоял в центре курительной комнаты и улыбался, поигрывая сорванной силиконовой маской. Да уж, стоило войти сюда как призрак, чтобы устроить настоящий переполох. Какие же у них охреневшие рожи!

Рядом замер пожилой слуга, который не смог сдержать удивления и заставил рюмку погибнуть смертью храбрых. Звон упавшего хрусталя был сродни грому среди ясного неба.

Зачем я припёрся сюда? Чтобы двоюродный брат императора сам мог увидеть, кого он привечает в гостях! А может ещё и поможет в претворении моего плана в жизнь!

У меня не было против Романова никаких предубеждений, поэтому я рассчитывал на то, что здравый смысл возобладает! И тогда Ярославские переманят на свою сторону ещё одну важную фигуру!

Первым пришел в себя хозяин дома. Светлейший князь Аркадий Викторович Романов поднялся из кресла. Его лицо побледнело, а сигара в руке чуть дрогнула, отчего пепел свалился на дорогой ковер.

– Что… что всё это означает, господин Ярославский⁈ – выдавил он, переводя взгляд с меня на черную книжицу под серебряным клошем. – Как вы посмели ворваться в мой дом в таком виде⁈ Что это за шутки?

– А это означает лишь то, Ваша Светлость, что вас пытаются втянуть в государственную измену и предательство императорской короны, – спокойно, с расстановкой проговорил я. Старый ведарь внутри меня ликовал. Охота началась. – И если вы поверили хоть единому слову тех, кто сидит напротив вас… то подождите пару минут. И вы своими глазами увидите, что один из ваших «гостей» вовсе не человек.

Романов перевел ошарашенный взгляд на Долгополого, затем на Преображенского.

– Что вы несете⁈ У меня в гостях не человек⁈ – рявкнул князь.

– Я имею в виду, – я сделал шаг вперед, вперив взгляд в нахмуренного лже-Преображенского, – что эта мразь накинула на себя кожу князя. Перед вами Высшая тварь Опасных земель. Монстр, который вторгся в ваше жилище и пытается перетянуть вас на свою сторону. В свое время они уже подмяли под себя Долгополого. Не так ли, Фрол Терентьевич?

Князь Долгополый вскочил на ноги, с грохотом опрокинул журнальный столик. Бутылка коньяка рухнула на пол и залила ковер янтарной лужей. Дорогущие сигары улькнули в лужу подобиями подводных лодок.

– Я такого не позволю! – завизжал Фрол Терентьевич, брызгая слюной. Аристократический лоск слетел с него в одну секунду. – Что ты себе позволяешь, щенок⁈ Охрана! Взять его! Охрана!

– Не стоит накаляться, – усмехнулся я, не обращая внимания на его вопли. Я смотрел только на Преображенского. Тот сидел с такой прямой спиной, как будто лом проглотил. Спокойный, как удав, вот только пальцы впились в подлокотники кресла. – Степан Ильич, то зелье, что вы приняли сегодня, чтобы удержать человеческий облик… Оно перестает действовать, ведь я позаботился об этом. Не вы один умеете подсыпать отраву в чужие стаканы, господин нехороший. Да-да, камера в кабинете на собрании Совета Директоров прекрасно показала ваш демарш, пока я отходил к князю Долгополому. Но такая фигня играет в обе стороны! Сытный обед, пара нужных реагентов в соусе, которые я добавил на кухне… и всё. Маски скоро будут сброшены.

– Что это? – гаркнул Романов. – Я знаю князя Долгополого много лет! Вы сошли с ума, Ярославский! Что это за книга⁈ Что здесь происходит⁈

– Происходит то, что должно было произойти давно, – процедил я, чувствуя, как по меридианам льётся живица. Огонь требовал выхода. Огонь хотел жрать! – Вы, Аркадий Викторович, сейчас находитесь в одной комнате с хищником, который хочет разрушить Империю. Смотрите!

И в это мгновение раздался хруст.

Зачавкали звуки сломанных костей и порванных мышц…

Подлокотник кресла из красного дерева разлетелся в щепки, сдавленный лапой с острыми когтями. Эта лапа с треском вырвалась из дорогого камзола Преображенского.

Сам лже-князь забился в конвульсиях. Его лицо начало плавиться, как у восковой фигуры музея мадам Тюссо в момент пожара. Человеческая кожа потекла вниз, обнажая бугристую, волчью морду с горящими желтым светом глазами. Изо рта, вытягивающегося в пасть, хлынула вязкая слюна. Запах табака сменился запахом гниющей листвы и серы.

Оборотень! Мать моя серая земля, настоящий, классический оборотень-перевертыш! Тварь, с которой я сотни раз сталкивался в прошлой жизни! Почти родная морда, ядрёна медь!

Романов вскрикнул и сформировал перед собой земляной щит, прочную сферу, о которую тут же ударилась отлетевшая от кресла щепка.

Тварь, окончательно сбросившая человеческую оболочку, взревела. Рычащий звук ударил по ушам, заставил плясать рюмки на подносе. Монстр метнул полный ненависти взгляд на Романова, затем на меня. Я улыбнулся и поманил его к себе пальцами, в лучших традициях Брюса Ли.

– Слышь, сюда иди!

Ух, какого же леща сейчас отвешу с вертухи! Вот подойди только чуть ближе!

Однако, инстинкт самосохранения Высшей твари сработал безотказно.

Оборотень прыжком оказался у столика, сгреб когтистой лапой книгу, и рыбкой нырнул в окно. Только стекло брызнуло в стороны серебряными каплями.

– Держи его! – рявкнул я, обращаясь к Романову. – Хватай!

Но Романов застыл, как вкопанный. Боевой маг земли оцепенел. Вид монстра, рвущего на себе человеческую плоть, парализовал его?

Что это? Животный страх перед тварью изнанки?

– Ядрёна медь! – выругался я.

Вот и накрылась часть плана медным тазом. Я был уверен, что императорская кровь даст о себе знать, и Романов поможет схомутать Преображенского. По крайней мере, затруднит его передвижение, однако…

Романов застыл соляным столбом! Вот и рассчитывай после этого на людей!

Ладно, я это тоже предусмотрел!

Секунды растянулись, как густая патока. Я видел, как оборотень, перекатившись по газону, вскочил на четыре лапы и рванул в сторону ворот.

Я бросился следом. Взлетел на подоконник, оттолкнулся и выпрыгнул в разбитое окно со второго этажа. Живица уплотнила воздух под ногами, смягчая падение. Я перекатился по пробивающейся траве, вскочил и рванул за монстром.

Но куда там!

Человеческие ноги, даже усиленные магией, не могли тягаться с физиологией зверя. Здоровенный, под два с половиной метра в холке, волколак в изодранных остатках камзола стремительно удалялся в сторону парковки.

Моё зелье ещё не до конца вступило в силу!

В этот момент из дверей особняка выбежала Ефросинья Степановна. Моё сообщение, которое послал за полминуты до того, как вошёл в курительную комнату Романова, сработало! И Ефросинья подоспела как нельзя кстати!

Княжна выскочила на крыльцо и застыла. Она вскрикнула, когда увидела, как огромный человековолк в лохмотьях одежды её отца перепрыгивает через крышу припаркованного черного внедорожника.

– Ефросинья, за руль! – заорал я, подлетая к ней и указывая на стоящий рядом седан.

Она вздрогнула, ее огромные глаза стали ещё больше:

– Но… Елисей… что…

– Без возражений! Потом! Все потом! – рявкнул в ответ.

Ну чего же тормозит?

Я схватил девушку и буквально швырнул на водительское сиденье, а сам запрыгнул на пассажирское. Ефросинья, надо отдать ей должное, быстро пришла в себя. Истерика подождет, а сейчас надо сделать дело!

Она ударила по кнопке запуска, двигатель рыкнул в ответ.

Впереди сорвался с места внедорожник Преображенских. Я успел заметить того, кто сидел за рулем. Белые волосы, собранные в хвост. Древоид. Тот самый слуга, который закопал меня заживо, но вернул нож.

– За ними! – крикнул я.

Ефросинья вдавила педаль газа в пол. Наш седан рванул с места, вжимая в кожаные сиденья.

– Что произошло⁈ – крикнула девушка, не отрывая взгляда от дороги.

Мы вылетели с территории поместья Романовых. Впереди джип снес кованые ворота, превратив их в искореженный металлолом. Одна из створок отлетела, запрыгала по асфальту, высекая снопы искр, и с лязгом ударила нас в правое крыло. Машину тряхнуло, но Ефросинья удержала руль.

– У меня для тебя плохие новости, княжна, – процедил я, глядя на удаляющиеся габариты внедорожника. – Тварь Опасных земель приняла вид твоего отца. И сейчас эта мразь пыталась убить Романова.

Ну да, обманул немного, но не объяснять же всё подробно!

– Почему⁈ – её губы подрагивали, в отличие от рук на руле. – Почему мой отец⁈

– Потому что Опасные земли жаждут уничтожить Империю изнутри, –ответил я. – А твой отец был связан с Долгополыми. Долгополые и впустили заразу в свой круг.

– Но… мой папенька… где он?

Я сглотнул. Врать сейчас было бессмысленно и жестоко.

– Прости, Ефросинья. Но чтобы надеть человеческую кожу, твари нужно было ее с кого-то снять. Скорее всего, твой настоящий отец мертв. И уже давно.

Она издала сдавленный всхлип, похожий на скулеж раненого зверя.

– А Долгополый? – прошептала она. – Он знал?

– Да! Он знал, что сидит за одним столом с монстром.

Слезы на глазах девушки высохли. Она переключила передачу, и мотор нашего седана взвыл на предельных оборотах.

Вскоре мы выскочили на МКАД. Ночная трасса встретила нас россыпью фонарных огней и гулом машин. Внедорожник Древоида несся впереди, играя в «шашечки» между автомобилями. Беловолосый вёл автомобиль расчетливо, агрессивно, без единого лишнего движения.

– Слишком далеко! – крикнул я, видя, как расстояние между нами увеличивается. – Я могу попробовать достать их огненными шарами!

– Не смей! – отрезала Ефросинья, крутанув руль так, что нас едва не бросило под фуру. – Опасно! Машина вильнет, заденем гражданских! Здесь полно людей!

Она была права. Одно неудачное попадание, и на скорости под сто восемьдесят километров в час мы устроим кровавую мясорубку.

– Черт побери! – я ударил кулаком по торпеде. – Сможешь сблизиться?

– Постараюсь. Но что ты задумал⁈

– Я вылезу на крышу, – ответил я, опуская стекло.

В салон тут же ворвался ураганный ветер, заглушая слова.

– Ты сумасшедший! – закричала она.

– Возможно! – оскалился я. – Но если не перепрыгнуть к ним, мы их упустим! Я не могу швыряться огнем в потоке машин. Мне нужно оказаться там и заставить беловолосого ублюдка нажать на тормоза!

Ефросинья бросила на меня взгляд, и губы сжались в тонкую линию.

– Держись, Ярославский. Я сделаю всё, что смогу. Ради отца!

Она вдавила педаль газа, и седан взревел. Ефросинья повела автомобиль так, словно всю жизнь участвовала в нелегальных гонках. Мы лавировали между машинами. Опасно подрезали легковушки, проскакивали в считанных сантиметрах от бортов грузовиков. Воздух наполнился гудками и визгом тормозов позади.

Метр за метром мы сокращали дистанцию. Вот уже виден задний бампер их черного джипа.

– Держи ровно! – крикнул я.

Я отстегнул ремень, подтянулся и вылез в окно. Ветер ударил в лицо с такой силой, что едва не сорвал кожу. Глаза заслезились. Усиленные живицей пальцы намертво впились в водосток на крыше. Я подтянулся, рванул и оказался на крыше нашего седана.

Мир превратился в смазанную карусель огней и ревущего металла. Подо мной тонкий слой стали, а позади асфальт, который на такой скорости может превратить в кровавый мешок за секунды. Старый ведарь внутри меня хохотал от восторга. Да, в прошлой жизни я вытворял разное, но серфинг на крышах автомобилей…

В этом мире у меня такое уже во второй раз! Как бы не привыкнуть!

Мы поравнялись с внедорожником. Я чуть присел, балансируя на крыше.

В этот момент заднее стекло джипа разлетелось вдребезги. Из салона на крышу внедорожника выбрался оборотень. Тварь вцепилась когтями в металл, прошивая его, как картон. Ветер трепал черную шерсть. Желтые глаза горели пламенем.

– Ну что, Ярославский⁈ – прорычал он. Его гортанный голос перекрывал шум ветра. – Вот мы и встретились без свидетелей!

– Давай без лишних слов, псина! – крикнул я в ответ.

Я выхватил из ножен боевой нож. Клинок, почувствовав приток живицы, радостно загудел, наливаясь вишневым светом.

– Ты и его спёр⁈ – оборотень оскалился и похвастался рядами желтых клыков. – Думаешь, эта зубочистка тебе поможет⁈

– Перейдем к делу! – рявкнул я.

Наши машины шли борт в борт. Расстояние не больше метра. Я напряг ноги, влил в мышцы максимум энергии и прыгнул.

Приземление на крышу джипа вышло жестким. Металл подо мной прогнулся. Я едва успел зацепиться свободной рукой за рейлинг, как оборотень бросился в атаку.

Он ударил сверху, метя когтистой лапой в лицо. Я ушел перекатом, парировал следующий удар слева, затем справа. Увернулся. Лезвие ножа со звоном встретилось с металлом крыши, высекая сноп искр, которые тут же унес ветер.

Я попытался полоснуть по вытянутой волчьей морде, но тварь отпрянула с нечеловеческой скоростью. Оборотень попытался подсечь меня в ответ. Я подпрыгнул, пропуская его лапу под собой, и едва не пропустил тычок в грудь.

Снова блок! Моя левая рука приняла удар. Кольчуга Души выдержала и на этот раз.

– А ты стал медленнее, гнида! – крикнул я, переходя в контратаку.

И это была правда. Зелье, которое я подмешал ему, не только сорвало иллюзию, но и нарушило его внутренние магические токи. Слабость этой твари была описана в той самой «Черной книге».

Конечно же, я не был идиотом, чтобы тащить с собой оригинал. Я снял обложку с настоящей книги, натянул ее на пустышку с нарезанными листами, а оригинал оставил у Морозовых. Монстр схватил фальшивку, но даже не понял этого!

Теперь он был медленнее, а я на пике своей формы. Живица пела в венах. Эликсиры добавляли силы и скорости.

Удар снизу вверх! Апперкот рукоятью ножа под звериную челюсть. Клацнули клыки. Удар ногой по колену! Оборотень взвыл, удивленно отмахнулся. Он явно не ожидал такой прыти от «человеческого щенка».

Нас мотнуло в сторону. Древоид за рулем вильнул вправо, огибая зазевавшуюся легковушку. Я поскользнулся на гладком металле, едва не сорвался вниз. Оборотень воспользовался моментом и прыгнул, целясь мне в горло.

Я крутанулся в воздухе, опираясь одной рукой о крышу, и ударил пяткой с разворота. Ботинок впечатался в левый желтый глаз.

Монстр взвыл, прочертил когтями глубокие борозды по крыше, но удержался. Я не дал ему опомниться. Выдал быстрое комбо: ложный выпад рукоятью клинка в висок и мощный рубящий удар лезвием крест-накрест по груди.

Острый нож, усиленный Огнем, вспорол остатки камзола и глубоко вошел в плоть. Горячая кровь брызнула в лицо.

Однако тварь была невероятно живучей. Несмотря на рану, оборотень блокировал мои следующие удары. Он отбивал атаки когтями, не давал развернуться на коротком пятачке.

От одного удара я не смог увернуться и меня подкинуло в воздух!

Я крутанулся вокруг своей оси и приземлился на крышу едущей рядом Ефросиньи. Та словно почуяла, что мне нужна её помощь!

Нас снова развело в стороны. Седан вильнул, когда уходил от столкновения с фурой. Я едва удержался, вцепившись в металл так, что ногти хрустнули.

– Возвращайся! – крикнул я Ефросинье в окно. – Я ещё не закончил!

– Сумасшедший! Ты сумасшедший! – послышался ответ.

Мы снова сблизились. Я сформировал «Огненный клинок» и метнул его в морду монстру. Оборотень пригнулся, пропуская ревущее пламя над головой. Следом я швырнул «Огненный шар».

Вспышка! Шар разорвался в сантиметрах от его морды. Оборотень ослеп на пару секунд, зажмурившись и прижав уши.

Этих секунд мне хватило.

Я прыгнул вперед и со всего маху рубанул ножом по правой передней лапе, которой он держался за край крыши. Лезвие с хрустом перерубило сухожилия.

Тварь взвыла так, что у меня заложило уши. Оборотень отдернул искалеченную лапу, прижал к груди. Кровь хлестнула на лобовое стекло.

В этот момент Древоид резко вывернул руль вправо, уходя на съезд с МКАДа. Ефросинья, не отставая ни на метр, рванула следом. Шины завизжали, оставляя на асфальте черные полосы.

Оборотень, держась теперь только на трех лапах, чудом не слетел с крыши. Он впился когтями в металл и скалился так, будто рекламировал услуги дантистов Опасных земель.

Джип пронесся по эстакаде и вылетел на темную, плохо освещенную дорогу, ведущую в промзону. По обеим сторонам замелькали заборы, бетонные блоки, какие-то ангары.

Беловолосый за рулем принял решение. Он направил бронированный внедорожник на забор из профнастила.

– Держись! – заорал я, группируясь на крыше.

Удар! Металл забора разлетелся в клочья. Джип пробил ограждение, влетел на территорию стройки, поднимая тучи цементной пыли. Ефросинья на седане влетела следом, чудом разминувшись с торчащей из земли арматурой.

Обе машины, взвизгнув тормозами и подняв фонтаны грязи, остановились посреди недостроенного ангара.

Я не стал ждать. Спрыгнул с крыши джипа, приземлился на бетонные плиты и выставил перед собой нож. Живица полыхала, готовая сорваться с пальцев смертоносным пламенем.

Оборотень спрыгнул следом. Он припадал на искалеченную правую лапу, с его груди капала кровь, но он всё еще был опасен. Монстр развернулся и уставился на меня. Грудная клетка, на которой запросто мог улечься английский дог, вздымалась и опадала.

Из седана выскочила Ефросинья. Девушка дрожала, в ее руках откуда-то взялся револьвер. Она направила ствол на монстра, который еще недавно носил лицо ее отца.

– Ну что, Ярославский? – прорычал оборотень, сплевывая на бетон сгусток крови. – Пришло время пообщаться без прикрас. Ты думаешь, ты победил? Ты лишь отсрочил неизбежное!

– Я думаю, что прибью твою шкуру к стене, – ответил я, смещаясь в сторону, чтобы отрезать ему путь к отступлению. – Ты сдохнешь здесь, тварь.

Оборотень вдруг хрипло рассмеялся. Этот смех был похож на скрежет камней. Он повернул массивную голову и посмотрел на Ефросинью.

– Ефросинья… – голос монстра вдруг изменился, став бархатистым, в точности как у князя Преображенского. – Доченька моя…

Девушка вздрогнула. Револьвер в ее руках дрогнул.

– Не слушай его! – рявкнул я. – Это морок!

Но оборотень продолжал смотреть ей в глаза, его зрачки пульсировали гипнотическим светом.

– Убей его, Ефросинья, – ласково сказал монстр. – Убей Ярославского. Сейчас же!

Глава 20

Я посмотрел на Ефросинью и усмехнулся. Не смог удержаться от дибилизма приказа.

– Слышь, псина, ты совсем с катушек слетел? – бросил я через плечо оборотню. – Ты её отца убил и кожу на себя натянул, а теперь просишь она меня прибила? Оригинально, конечно. Наглость – второе счастье, но это уже перебор даже для…

В правой руке Ефросиньи затрещало и полыхнуло алым разрядом. Из ладони девушки выросло лезвие. Сотканное из молний. Тонкие алые нити переплетались между собой, облизывали бетон мелкими язычками. Клинок жил своей жизнью, гудел, как трансформаторная будка, и в его свете лицо княжны словно застыло.

Секунду спустя в левой руке возник такой же. Вот тебе и здрасте, приехали!

Два меча из электричества. Волосы на моих руках встали дыбом, и не только от статики. Ведь Ефросинья смотрела на меня. Глаза полны слёз, губы дрожат, а вот руки держат оружие ровно. Как учили. Двинулась она не к оборотню, а ко мне!

И вот тут пришла очередь моей челюсти шлёпнуться на асфальт.

– Фрося, – проговорил я, не сводя с неё взгляда. – Ты чего творишь? Ты не видишь – кто тебя просит?

– Вижу, – прошептала она. – Я всё вижу, Елисей. Но я… я ничего не могу с собой поделать.

Она взмахнула рукой, и с кончиков пальцев соскочил электрический разряд. Алая змея с треском метнулась в мою сторону. Я успел вскинуть предплечье. «Огненный щит» полыхнул передо мной рыжей стеной, и молния разбилась о него россыпью искр. По коже щёк хлестнуло жаром, завоняло палёными волосками.

– Ефросинья! Мы же на одной стороне! – рявкнул я.

– Прости меня, Елисей, – её голос сорвался. – Прости… Но это не я, а что-то внутри меня.

Оборотень захохотал. Смех был похож на то, как будто кто-то заворочал мешок с щебнем.

– Ну что, Ярославский? – прорычал он, баюкая искалеченную лапу. Кровь капала на бетон, оставляя чёрные пятна. – На этот раз Ефросинья тебя уничтожит. А если у неё не выйдет… то доделаю я. Или мой слуга.

Он повёл жёлтыми глазами в сторону джипа.

Дверь со стороны водителя открылась. Из-за руля без спешки вылез беловолосый. Костюм на нём, разумеется, сидел безукоризненно, ни пылинки, будто он не только что снёс на скорости забор и пролетел через полстройки. Древоид встал у капота, сложил руки за спиной и промолчал.

Просто стоял и смотрел.

Старый ведарь внутри меня сделал заметку. Молчащий слуга – это или послушный слуга, или очень сильно задумавшийся. Второе меня устраивало гораздо больше.

Но размышлять над этим стало некогда. Ефросинья метнула в меня один за другим три разряда. Быстро, злобно, с шипением. Я отбил все три щитом, бетон под ногами дымился от рикошетов, а девушка уже шла на меня, помахивая мечами. Медленно, как во сне. Клинки чертили в воздухе алые дуги.

– Ефросинья! – крикнул я, отступая на шаг. – Это же тварь, которая убила твоего отца! Ты собираешься ей повиноваться⁈

Она запнулась. Нога поехала на цементной крошке, и княжна едва рухнула в бетон, но удержалась. Посмотрела на меня. Между нами было метров пять. Ещё пара шагов, и я окажусь в зоне поражения сверкающих лезвий. А от них щит долго не продержится.

– Фрося, это тварь Опасных земель, – повторил я. Так, как разговаривают с человеком, стоящим на карнизе и собирающимся шагнуть в пропасть. – Она убила твоего отца. Убила и напялила внешность, как маску.

– Я… я не могу, – прошептала она. – Что-то внутри меня заставляет…

Слезинка сорвалась с ресниц и упала на уголок губ. Она даже не смахнула её.

Я скосил глаза на оборотня. Тот стоял в относительной безопасности, и по обнажённым клыка было видно, что наслаждался представлением. Гнида!

Если я сейчас рванусь к нему, чтобы всадить нож в поганое горло, то Ефросинья кинется мне вслед. И воткнёт своё оружие в спину прежде, чем я успею добежать. Мне придётся драться на два фронта? И это когда один из противников – девчонка, которую надо не убить, а привести в чувство…

А ещё есть Древоид. Который, может, и задумчивый, но всё ещё стоит на стороне хозяина. И если он вмешается, меня тут раскатают тонким слоем по стройплощадке.

Ситуация складывалась хуже некуда. Все мои эликсиры, вся моя скорость и живица, которая сейчас так радостно пела в венах, вряд ли помогут. Огнём тут не отмашешься.

Оставалось одно – взывать к разуму девушки. Она явно опоена, но в сознании. Значит, надо взывать к тому, что там ещё осталось человеческого под слоем этой дряни, которой её опоил лже-отец.

– Ефросинья, – сказал я. – Между нами что-то было. Симпатия. Может, и не любовь, но что-то живое, настоящее. И ты сейчас всё это снесёшь одним махом меча? Вот так просто?

– Я не могу…

Она мотала головой, но я-то всё видел. Видел, что её шаг ещё больше замедлился. Что мечи чуть опустились. Что она перестала переть на меня, как танк, а притормаживала, будто шла через липкую грязь.

Есть? Получается докричаться? Она сопротивляется!

– Фрося, ты в первую очередь человек, – продолжал я, сам делая крошечный шаг вперёд. – Ты боец. Ты – Дружинник, чёрт побери! Ты своим потом и кровью этот ранг взяла! И ты должна сопротивляться магии Опасных земель. Она не твоя. Ты же в первую очередь человек! Либо мы сейчас оба тут сдохнем, либо ты поможешь мне справиться с этими тварями. Выбирай!

– Я… я не… я по… – она начала заикаться.

Плохо. Или хорошо? Разум борется. Внутри у неё сейчас шла такая же драка, как между мной и паразитом. Только я в этот раз был на месте сморчка и пытался вылечить Ефросинью.

– Да, ты поможешь мне, Ефросинья, – твёрдо сказал я. – И ты отомстишь за своего отца.

Она повернула голову и посмотрела на оборотня. Тот обнажил жёлтые клыки, с которых ниточкой тянулась кровавая слюна.

– Убей его, Ефросинья, – мурлыкнул монстр. – Ну чего же ты ждёшь? Ты моё лучшее творение. Одна из лучших! Это благодаря мне ты стала Дружинником. Благодаря мне ты достигла таких высот, о которых твои однокурсницы только мечтать могут. А что твой отец? Всего лишь слабый человечишка, который умер, как червяк. Даже не сопротивлялся!

– Он меня любил, – ответила Ефросинья.

Голос у неё был чужой. Пустой. Как эхо в бетонной трубе.

– И я буду любить тебя, – проговорил оборотень. – По-своему, конечно. Но буду, девочка. А теперь убей его. И мы с тобой, может быть, даже породнимся. По-настоящему породнимся и ты сможешь стать королевой Опасных земель!

Тварь наглела с каждым словом! Ух, как мне сейчас захотелось заткнуть эту пасть навсегда!

И тут Ефросинья двинулась.

Чуть в сторону от меня.

Она прошла в двух шагах, и я почувствовал, как волосы на руках зашевелились от близости электрических мечей. Она двигалась к оборотню.

– Я не могу забыть своего отца, – проговорила она. Каждое слово падало камнем в глубокий колодец. – Я буду вечно помнить его… И я за него отомщу.

Оборотень перестал ухмыляться.

– Ну, видишь, тварь? – я не удержался и оскалился. – Человек всегда остаётся человеком. Как ни крути.

– Ефросинья! – голос монстра сорвался в рык. – Фроська! Ну что за дура… Тогда убей себя!

Девушка споткнулась.

Её тело словно дёрнули за ниточку. Она пошатнулась, и я увидел, как мечи начали поворачиваться. Остриями к девичьему горлу. Она подняла голову, глядя куда-то вверх, в чёрное небо промзоны, и на лице застыла такая мука, что у меня внутри что-то оборвалось.

Ядрёна медь! Какой же властью эта падаль обладает над ней! Чем он её напоил, что даже приказ покончить с собой тело исполняет, как дрессированная собака команду «сидеть»?

Думать было некогда. Живица рванула по меридианам, я вскинул нож и метнул два «Огненных клинка». Два ревущих полумесяца пламени прошли по дуге и ударили не в девушку. По мечам. Точно туда, где сплетения молний выходили из её ладоней.

Треск! Вспышка!

Оружие вылетело из её пальцев, ударилось о грязный асфальт, и тут же начало испаряться. Молнии в последний раз хлестнули по поверхности, оставив на нём обгорелые узоры, и растворились в ночном воздухе.

Ефросинья рухнула на колени и закрыла руками лицо.

Я выдохнул.

– Как ни крути, – повторил я, глядя на оборотня, – а человек всегда остаётся человеком. И даже перед лицом Опасных земель он всегда будет лучше, чем ты. Выходи на честный бой, засранец! Давай по-пацански выскочим, раз на раз?

Оборотень зарычал и резко повернул башку к Древоиду.

– Чего ты стоишь⁈ – взревел он, роняя кровавую пену. – Убей их! Убей обоих и докажи, что ты не…

– Ты обманул меня, хозяин, – тихо проговорил беловолосый. – И обманул девочку, что её отец не сопротивлялся. Он очень сильно сопротивлялся. И ты это прекрасно помнишь…

Беловолосый даже не пошевелился. Так и стоял у капота, руки за спиной, только голову чуть повернул. Оборотень осёкся, как будто ему ударили под дых.

– Что? – прохрипел монстр. – И что с того? Сколько раз я тебя обманывал, деревяшка? Ничего же не было!

– Ты сказал привезти к тебе Ярославского, чтобы поговорить, – голос Древоида оставался ровным, как будто он обсуждал погоду. – А вместо разговоров ты приказал мне его закопать. Живым.

– Ну и что⁈ – оборотень шагнул к нему. – Это моё дело, не твоё! Это моя война! А ты мой слуга! И ты обязан слушаться меня, иначе…

– И всё-таки Ярославский прав, – продолжил беловолосый. – Человек должен всегда оставаться человеком.

– Что ты плетёшь⁈ – монстра затрясло. – Какой ты, к чёрту, человек⁈ Ты деревяшка! Чурбан, которого я подобрал, когда он почти сдох на топчане! Пень с ветками!

– Я всё прекрасно помню, – Древоид впервые за весь разговор повернулся к хозяину полностью. – Я помню, что это ты убил моих родителей. Это ты влил мне в горло свою отраву и превратил меня в это… Я верно служил тебе. Верно… Пока не увидел, что даже твари Опасных земель, если к ним проявить ласку и уважение, могут уживаться рядом с людьми. И становиться… лучше, чем те, кто их создал.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я понял, про кого он говорил. Тот самый смешной щенок Ледяной Гончей, который тыкался носом мне в щиколотку, пока эта тварь стояла у меня в кабинете и раздумывала, кого тут спеленать первым. Так вот с чего всё началось. Не с моих речей в лесу. А со Снежка…

– Да что ты такое несёшь, чёрт тебя побери! – взревел оборотень и хлестнул наотмашь лапой.

Удар был страшный. Когти прошлись по лицу беловолосого. Его мотнуло в сторону, и в свете фар я увидел, как с лица сорвались капли крови и лоскуты кожи. Человеческая кожа была лишь тонким слоем, под которым проступила серая кора.

Древоид повернул голову обратно. Половина лица была разорвана в лохмотья, обнажая деревянную плоть, и с этого обезображенного лица он спокойно смотрел на своего хозяина.

– Хозяин, я верой и правдой служил тебе всё это время, – проговорил он. – И видел, каких глубин может достигнуть твоя лживость. Я устал.

– Ты что творишь, предатель⁈ – оборотень вдруг сменил тон, и в его рыке прорезались иные нотки. – Убей их! Убей, и я тебя прощу! Слышишь? Прощу!

– Я не могу больше слушать тебя, – ответил беловолосый. – И служить тебе не могу.

– Это всё бред! Ты мой слуга! Ты мой раб! Я приказываю тебе: уничтожь их!

– Хозяин, я всегда слышал от тебя только «раб» и «слуга», – голос Древоида не дрогнул. – Ты даже не удосужился дать мне имя. Я для тебя вещь. Оружие. Инструмент. А я думаю, что я всё-таки человек.

– Какой ты человек⁈ Чурбан тупоголовый! – взревел оборотень и снова размахнулся.

Но в этот раз лапа не дошла до цели.

Из рукава беловолосого вырвались корни. Толстые, узловатые. Они перехватили запястье монстра в воздухе и сжали так, что хрустнули суставы. Оборотень взвыл, дёрнулся, но корни держали мёртво.

– Ты не прав, хозяин, – сказал Древоид.

– Ах ты, тварь! – монстр рвался, как медведь в капкане. – Ты решил предать меня именно сейчас⁈ Когда я ослаблен⁈ Когда этот щенок меня отравил⁈ Я вас всех разорву на куски! Ефросинья! Ты должна…

– Должна, – проговорила Ефросинья.

Я обернулся. Девушка поднялась с колен. В её правой руке снова трещал меч из молний. Алые нити переплетались между собой, пока глаза Ефросиньи были прикованы к оборотню.

– Фрося, – процедил я сквозь зубы, и живица снова рванула к ладоням. – Клянусь, если ты сейчас…

– Не беспокойся, Елисей, – ответила она. И голос был уже иным. – Я держу себя в руках.

– Какое «в руках»⁈ – зарычал оборотень, дёргаясь в корнях. – Ты моя! Вы все мои! Вы твари, вы мои рабы, вы мои слуги! Опасные земли будут править вами!

– Ты ошибаешься, хозяин, – в который раз повторил беловолосый.

Из земли под ногами монстра вырвались новые корни. Потом ещё. И ещё. Они оплетали волчьи лапы, охватывали торс, лезли по спине и вцеплялись в шерсть. Оборотень рвал их, кусал, но на месте каждого разорванного корня вырастало два новых. Всё было точно так же, как в ту ночь на поляне, когда они вырастали вокруг меня. Только теперь я стоял и смотрел на это со стороны.

Вокруг оборотня вырастал кокон из корней.

Беловолосый, который так и не отвёл взгляда от хозяина, вдруг посмотрел на меня.

– Господин Ярославский, – произнёс он. Голос чуть изменился, в нём начал проступать тот самый деревянный скрип. – Спасибо вам за то, что вы открыли мне глаза. И прошу вас об одолжении.