Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Приход в себя был, мягко говоря, отвратительным.

Сначала вернулась боль. Мой квартирант с размаху всадил кирку куда-то в район затылка, напоминая, что он никуда не делся. Я поморщился, попытался потереть виски и… не смог?

Я открыл глаза. В принципе, мог бы этого и не делать – вокруг царила такая темнота, что ни черта не видно. Воздух был спёртым, отдавал сыростью.

Пошевелился и попытался приподняться. Плечи тут же упёрлись во что-то твёрдое и холодное по бокам. Попробовал согнуть ноги в коленях, и они немедленно стукнулись о низкий свод. Затылок тоже лежал на жёсткой поверхности.

Успел похолодеть. В голове начали бродить невесёлые мысли о том месте, где находился. Для разнообразия вытянул руки вдоль туловища, провёл ладонями по бокам. Гладкий, холодный металл. Сверху то же самое. Снизу аналогично. Никакой обивки, никаких бархатных подушечек.

Я лежал в дешёвом гробу? Вообще-то я, как боярич, мог бы рассчитывать и на более комфортабельные условия.

– Здрасьте, приехали, – пробормотал я в пустоту. – Получается, меня похоронили заживо. Вот это ни хрена себе поворот. Ядрёна медь…

Паники не было. А смысл паниковать-то? Только воздух зря расходовать?

И тут, словно в ответ на мои мысли откуда-то со стороны ног раздался тихий щелчок. Там загорелся крошечный, едва заметный красный светодиод. Как будто одноглазый чёрт уставился зрачком. А следом пространство наполнилось смехом.

– О, господин Ярославский! Я так рад, что вы наконец-то проснулись.

Этот голос я бы узнал из тысячи. Вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой.

– Господин Преображенский, – ответил я, стараясь дышать ровно, чтобы не тратить драгоценный кислород. – А вы всё хулиганите? И куда вы меня на этот раз поселили?

– Ну что же вы так, Елисей Святославович? Поселил? Сказано слишком громко. Я вас всего лишь похронил.

– Вы меня похоронили, – констатировал я очевидный факт. – Не могу сказать, что мне это нравится.

– Да, так и есть, – голос из динамика лучился самодовольством, аж зубы сводило. – И воздуха в вашем уютном алюминиевом пристанище хватит ориентировочно на час. Вам чертовски повезло, что вы очнлись именно сейчас. Успеете целиком и полностью насладиться последними моментами.

Я чуть скосил глаза на красный огонёк. Значит, там установлена рация-передатчик. Вряд ли там находится камера, я чуть придавил пяткой коробочку и оттуда ничего не донеслось. Значит, инфракрасной камеры там нет, иначе оппонент бы взвыл о том, что я ему мешаю.

Следовательно, там банальный передатчик, который передаёт звук, но не картинку.

Ну да, классика жанра. Злодей поймал героя и хочет насладиться его агонией. Что ж, мне это только на руку. Пока он болтает, я могу подумать. Пусть и через головную боль, но всё же.

– Какова цель помещения меня сюда? – спросил я тоном скучающего клерка. – Для чего вы это делаете, господин Преображенский? Хотите испугать меня?

– О, господин Ярославский, прекратите строить из себя глупца, – фыркнул князь. – Вы всё прекрасно поняли. Мой верный слуга обо всём мне доложил. И про то, что вы догадались о моей истинной сущности…

– Господин Преображенский, – я вздохнул, и мне показалось, что сжатый воздух царапает лёгкие. – Я всё-таки вас не понимаю.

– Елисей Святославович! – в голосе твари, напялившей на себя кожу князя, прорезалось явное раздражение. – Всё вы понимаете! Всё вы знаете! Вот только Ваньку валяете. Дурака из себя строите. Впрочем, вам это позволительно. Недолго вам осталось так шутить. А после… после я с огромным удовольствием послушаю ваши хрипы. И то, как вы будете скрести ногтями по крышке. Это будет усладой для моих ушей.

– Ну почему же так? – поинтересовался я.

– Потому что вы слишком нагло себя ведёте, господин Ярославский! Вы, какой-то сопляк, зашли за черту, за которую смертным заходить не следует! Вам надлежало тихо сдохнуть! А вы? Вы начали сопротивляться Долгополому, вошли в корпорацию… Зачем вы вообще полезли в Совет Директоров? Для чего вам это было нужно⁈

– Ну, может быть, чтобы спровоцировать вас? – усмехнулся я в темноту.

– Ну, спровоцировали! И чего вы добились⁈ Где вы теперь, а, великий стратег⁈

Я только вздохнул.

– Вот-вот! Вздыхайте! Вздыхайте почаще! – радостно зашипел динамик. – Чем чаще вы будете вздыхать, тем быстрее закончится кислород. Я с удовольствием послушаю ваши крики, вашу ругань, ваши мольбы о пощаде… Кстати, а почему вы не ругаетесь?

– Не хочу, – буркнул я. – Предпочитаю умереть достойно. Как настоящий аристократ. И не услаждать ваш слух матюками.

– Знаете, а ваши речи очень понравились моему слуге, – хмыкнул Преображенский.

– Он там, рядом? Может быть, он быстренько убьёт вас, а потом меня освободит? – закинул я удочку, вспоминая беловолосого Древоида, который, несмотря на свою чудовищную природу, сохранил остатки чести.

– Ну, это вряд ли. Видите ли, в чём дело, господин Ярославский… Вы не сможете вылезти из этой могилы и вы в ней задохнётесь. На этот раз окончательно. Вы однажды уже провернули фокус с похоронами, когда обвели вокруг пальца Семёна Синего. Не так ли? Вы положили туда своего слугу, которого Семён по ошибке убил. Признаться, вам удалось обмануть нас тогда, но на этот раз… На этот раз я сам положил вас в гроб! И лично кинул на крышку две горсти земли. Так что можете гордиться.

– Ничего себе, – протянул я, стараясь, чтобы голос звучал обречённо. – Я похоронен княжеской рукой. Или вы не князь Преображенский?

– Не совсем так, – ответила тварь. Злодеи обожают хвастаться, когда уверены в своей безнаказанности. – Я всего лишь занял место этого жалкого человечишки. Да, пришлось потрудиться. Втиснуться в это тело, напялить его кожу, а потом ещё долго и упорно улыбаться Ефросинье Степановне… Мерзкая девчонка. Однако, думаю, скоро я доберусь и до неё.

– Князь, а зачем она вам? Она же всего лишь девчонка. Она вообще вам не нужна.

– Потому что я не люблю людей! – рявкнул Преображенский, и в его голосе прорвались нотки монстра из Опасных земель. – Я ненавижу вас всех! Так что вы, Елисей Святославович, можете погибать спокойно, зная, что вас убило существо, которое презирает ваш вид.

– Но ваш слуга тоже когда-то был человеком, – напомнил я.

– Да, но это было давно! Сейчас он всего лишь моё непревзойдённое оружие. Мой верный Древоид.

– Это вы послали сообщение с телефона Ефросиньи? – спросил я, складывая кусочки пазла.

– Да. Кое-кто в вашем окружении слышал, как Ефросинья предложила вам сделать «сюрприз» вечером. Ну, и пока она была в душе, я воспользовался её телефоном. А дальше дело техники. Три капли снотворного в чай и сейчас Ефросинья спит крепким сном, а когда проснётся… про Елисея Ярославского уже мало кто вспомнит. И что, вы так и будете лежать и слушать меня?

В этот момент гном-шахтёр в моей голове решил, что я слишком расслабился, и выдал такую серию ударов по вискам, что у меня перед глазами поплыли красные круги, невидимые в темноте. Я прошипел сквозь стиснутые зубы:

– О, бли-и-ин, голова…

– А, это ваша головная боль мучает? – заржал Преображенский. – Ну что же, недолго ей осталось. Моя отрава действует весьма отлично, не находите?

– И как же ваша отрава действует? – спросил я, пытаясь отвлечься от пульсирующей боли. – Пожирает меня изнутри? Я об этом догадался.

– Что ж, хорошо, что догадались.

– А как вашу отраву вылечить? – бросил я наугад. Терять-то всё равно нечего.

Динамик разразился каркающим смехом.

– Ну, есть один грибок… Называется сморчок.

Я замер.

– Что? – переспросил я, решив, что у меня галлюцинации от недостатка кислорода.

– Сморчок. Всего лишь сморчок обыкновенный. Как раз сейчас пришло его время…

– Да ладно? – я едва не рассмеялся, несмотря на боль. – Всего лишь сморчок⁈

– Да! В том-то и прелесть, Ярославский! – злорадствовал лже-князь. – Никто, ни один из ваших хвалёных лекарей-алхимиков никогда не подумает использовать этот гриб в качестве лекарства от яда Высшего порядка! Они ищут сложные формулы, редкие ингредиенты из Опасных земель… А вам-то и нужно было всего лишь съесть обычный сморчок. Потушить его со сметанкой, с лучком… и всё! Вы бы избавились от моей отравы за один вечер! Порой самая сложная задача имеет самое простое решение. Но нужно знать, куда его применить. Что ж, господин Ярославский, мы продолжим нашу светскую беседу или вы хотите отдохнуть и помолиться?

«Со сметанкой… Ядрёна медь, – подумал я, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с истерикой. – Лекарь чуть из ребёнка всю кровь не выпустил, а нужно было просто грибов нажарить!»

– Лучше помолюсь, – сказал я. – Всё равно скоро мы увидимся с Богом.

– Давайте, а я послушаю. И не вздумайте использовать живицу! Чем больше вы используете огонь, тем быстрее закончится воздух. Впрочем, если хотите ускорить процесс, то милости прошу. Подожгите себя!

– А не пошли бы вы, господин Преображенский?

– Во, вы уже начали хамить? Ха! Но вам простительно и да! Я-то могу пойти, в отличие от вас! – заржал он.

Мне захотелось ударить пяткой и раздавить эту говорящую коробочку, но сейчас были дела поважнее. Эмоции роскошь для тех, у кого есть время. У меня его не было.

Нужно выбираться. А как?

Я перебирал в уме варианты использования огненной живицы. Это было чертовски рискованно. Огонь жрал воздух почти также, как паразит внутри меня живицу. Но если я ничего не сделаю, то задохнусь. Выбор между смертью от удушья и смертью от паразита.

И тут я вспомнил недавний урок отца в тренировочном зале:

«Сжимаешь своей волей. Делаешь канал как можно тоньше, загоняя туда максимум энергии… Огненная игла».

Отец прожигал гранит! А у меня тут всего лишь алюминий и земля!

Вот та самая хрестоматийная киношная ошибка, когда злодей уже победил героя и начинает рассказывать ему свои планы, подвела господина Преображенского и в этот раз. Он дал мне время. Осталось только этим временем воспользоваться в полной мере.

Я закрыл глаза. Сосредоточился на центральном узле правой ладони. Гном в голове тут же оживился, предчувствуя пиршество. Удар! Ещё удар! Вот же гандон! Боль прошила череп, словно раскалённый гвоздь протянули через висок.

«Жри, падла. Подавись!» – мысленно рявкнул я паразиту и направил поток живицы в руку.

Я приставил указательный и средний пальцы к потолку гроба. Да, «Огненная игла» получилась не с первого раза. Сначала из центра ладони вырвался неконтролируемый сноп пламени толщиной в два пальца. Алюминий нагрелся и обжёг кожу.

Вспышка на секунду осветила моё пристанище. Дешёвый алюминиевый гроб. Странно, что не деревянный. Видимо, Преображенский перестраховался, решив, что деревянный я просто сожгу и устрою локальный взрыв, который выбросит меня на поверхность. Алюминий же должен был стать надёжной духовкой.

«А я сажаю алюминиевые огурцы, а-а, на брезентовом поле!» – сами собой всплыли в голове строчки из песни Виктора Цоя.

Стиснул зубы до скрежета, собрал волю в кулак. Сузил пламя. Ещё. Ещё. Ещё тоньше! Довёл его до состояния лазерного луча толщиной со швейную иглу.

Я сузил пламя до минимума. Задержал было дыхание, чтобы не расходовать лишний воздух.

Тонкий лучик огня ударил в металл. Раздалось тихое шипение. Ядрёна медь! Капля раскалённого, жидкого металла сорвалась и шлёпнулась на грудь!

Я зашипел от ожога, но руку удержал. Выдохнул. На коже явно будет волдырь, вон как запахло палёным мясом. Плевать. Шрамы украшают мужчину, а при должном уровне магической медицины даже шрама не останется. Нужно только выбраться наружу…

Чтобы отвлечься от адской боли в голове, а также чтобы притушить шипение огня, я начал вполголоса проговаривать:

– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое…

Пламя делало свою работу. Металл вскоре был прожжён. В образовавшуюся крошечную дырочку тут же посыпались крупинки земли и песка. Застучали по коже.

Что же, это неплохо. Можно даже сказать, что отлично.

Я чуть усилил напор живицы. Огненная игла пошла выше, вгрызаясь в грунт. Я старался держать руку неподвижно, чтобы игла уходила точно в одно отверстие, не расширяя его, а пробивая путь наверх.

Земля перестала сыпаться. Огонь делал своё дело: колоссальная температура плавила песок и минералы в почве, превращала стенки пробиваемого канала в стекло. Я создавал стеклянную трубку, ведущую к поверхности!

– Хлеб наш насущный даждь нам днесь… – хрипел я, чувствуя, как по лицу течёт пот, смешиваясь с грязью.

Сколько прошло времени? Минут десять? Пятнадцать? За это время я успел прочитать молитву раз семь. Гном в голове бесился так, что голова дёргалась из стороны в сторону. Меня трясло от боли, резерв живицы таял, но я продолжал гнать огонь наверх.

И вдруг…

Я ощутил это кожей. В спёртом воздухе гроба появилось едва уловимое дуновение. Крошечный сквознячок?

Пробил!

Я немедленно отключил магию. Рука безвольно упала на грудь. Я жадно втянул носом воздух. Да! Через проплавленную стеклянную трубочку толщиной со стержень авторучки в гроб начал поступать свежий воздух.

По моим внутренним часам с момента пробуждения прошло около сорока минут. Кислород в гробу должен был вот-вот закончиться. Ну что же, если слушатель был начеку, то пора было начинать спектакль.

Мой голос стал тише. Я начал хватать ртом воздух, издавал хрипящие звуки. Завозил ногами, ударяя ботинками по стенкам гроба.

– Кха… кха… – я симулировал удушье, вкладывая весь свой актёрский талант. – Будь ты проклят… Тварь! Будьте вы все прокляты!

Я выдал ещё несколько судорожных ударов, заскрёб ногтями по алюминиевой крышке (как и заказывал клиент), а затем протяжно, с бульканьем выдохнул и затих.

Лежал неподвижно, старался даже замедлить сердцебиение. Воздух тонкой струйкой поступал из моего стеклянного спасительного канала и это было прекрасно.

Из коробочки в ногах раздался довольный смех.

– Я давно уже проклят, – произнёс голос Преображенского с нескрываемым торжеством. – Пусть твоя могила никогда не будет найдена.

Повисла пауза. Затем князь заговорил с кем-то другим:

– Ну что, видишь? Всё получилось так, как я и предполагал. Или ты тоже хотел с ним пообщаться? Радовался, что нашёл достойного противника?

– Я с ним поговорил, – раздался голос беловолосого Древоида. – Но так неправильно…

– Ты что-то имеешь против наших методов? – язвительно спросил Преображенский.

– Нет, господин, – ответил слуга. – Вы в своём праве.

– Что ж. Дальше мы перейдём к остальным Ярославским. Этот идиот Долгополый не мог с ними справиться, а я, видишь как? В два щелчка!

– И всё-таки это несправедливо и недостойно, – произнёс беловолосый. – Вы приказали мне его доставить вам для разговора. И этот человек заступился за своих слуг, не стал призывать их в помощь, а…

– Заткнись! – рявкнул лже-князь. – Ты всего лишь моё оружие! Вещь! Если будешь дальше позволять себе критиковать меня, то я найду другое оружие. Возможно, даже лучше прежнего. Поэтому закрой пасть и займись делом. Иди и сделай то, что я приказал.

– Слушаю и повинуюсь, господин, – ответил Древоид.

На этом коробочка щёлкнула, и красный светодиод погас.

Связь прервалась?

Я лежал в темноте, вдыхая тонкую струйку свежего воздуха, и улыбался.

Ну что ж, господин монстр. Ты совершил три фатальные ошибки. Первая – ты недооценил ведаря. Вторая – ты рассказал мне, как вылечить паразита. И третья – ты оставил меня в живых.

Голова раскалывалась, паразит, отожравшийся на моей магии, бунтовал, требуя продолжения банкета. Но теперь я знал, как его заткнуть. Сморчок со сметаной. До смешного просто. До истерики гениально.

Но сначала нужно выбраться.

Воздух у меня был, но я по-прежнему находился под слоем земли в запаянном алюминиевом ящике. Что же

Я упёрся ладонями в крышку гроба. Попытался надавить. Хрен там плавал. Мёртво. Земля давила сверху тоннами веса.

Обычный человек на этом бы и закончил свою историю. Но я не был обычным.

Я собрал остатки живицы. Гном в голове взвыл, но мне было плевать.

– Ну, ядрёна медь, погнали, – прорычал я.

Вдохнул свежий воздух и начал водить Огненной иглой по металлу. Чтобы ослабить крышку и иметь возможность проломить её. Вскоре крышка начала проседать и угрожала вот-вот прорваться внутрь. А если сломается, то моя «стеклянная трубка» тут же сломается и земля перекроет доступ к воздуху. У меня ещё были силы, но вот хватит ли воздуха?

Ладно. Думаю, что пришла пора!

Алюминий скрипнул. Я изо всех сил ударил ногами по слабому месту. Крышка проломилась внутрь и на ноги посыпалась земля. Что же, хорошо! Теперь надо приподняться и поднять крышку над головой, чтобы я смог хотя бы сесть!

Металл затрещал. Замки, удерживающие крышку, лопнули с сухим треском. Крышка подалась вверх, и на меня тут же обрушился водопад холодной земли.

Она пыталась залезть в рот, в нос, в глаза!

Однако! У меня получилось сесть!

Земля сдвинулась и посыпалась в то место, где были пятки и где потух красный огонёк. Туда я её и трамбовал, пытаясь подняться сквозь толщу земли.

Я работал руками, как экскаватор! Я рвал глину ногтями, раздвигал её плечами, проталкиваясь наверх. Тяжесть была неимоверной. Казалось, меня раздавит, сплющит в блин.

Сверху взять и утрамбовать вниз!

Взять сверху и утрамбовать под себя! Утрамбовать и снова взять сверху!

Метр. Ещё полметра… Ещё!

В голове помутилось. Я уже не понимал, что делаю и зачем. И в тот момент, когда уже собрался было сдаться мои пальцы не встретили сопротивления!

Я рванулся из последних сил, выныривая из могилы, как восставший Мертвяк! Земля сыпалась, пыталась забить горло, но я рвался и рвался наружу!

Ночной воздух ударил в лёгкие. И это было самое сладкое, что я только пробовал в этом мире!

Но расслабляться рано! Надо вылезать наружу!

Хвататься за ветки, за комья земли, за мелкую траву, но вылезать!

Сколько прошло с момента удара в крышку? Час? Два? Три? Я упал на спину, на влажную траву, жадно хватая ртом кислород. Грязный, как чёрт, в порванной одежде.

Открыл глаза. Надо мной раскинулось звёздное московское небо. Шумели кроны деревьев. Судя по запаху хвои и сырости это был какой-то лесопарк. Мне надо бы добраться до отца или до базы, но кто же меня возьмёт такого грязного на трассе? Впрочем, это уже мелочи. Главное, что я выбрался и я жив!

Я сел, отплёвываясь от земли. Посмотрел на развороченную яму, из которой только что вылез. Мда, не хотел бы снова повторить этот опыт…

– Твой фокус не удался, князь, – прохрипел я, утирая грязное лицо. – А вот мой сюрприз тебе точно не понравится!

Глава 14

Утром было свежо. Ветер шевелил кроны старых сосен, словно пытаясь сорвать как можно больше иголок.

Мужчина с белыми волосами вышел на поляну. Его обувь оставалась чистой, несмотря на грязь вокруг. Он остановился на краю свежевырытой ямы.

Беловолосый окинул взглядом развороченный грунт. Комья глины, вырванные с корнем пучки пожухлой травы, глубокие борозды от пальцев на краях ямы. Следы того, кто отчаянно рвался к жизни. Рвался… и смог вырваться! След, уходящий в темноту леса, читался так же ясно, как неоновая вывеска.

На губах монстра, скрывающегося в человеческой оболочке, промелькнула слабая, почти человеческая улыбка.

– А вы и в самом деле не из тех, кто сдаётся, Елисей Святославович, – с искренним уважением пробормотал Древоид.

Он мог бы пойти по следу. Мог бы нагнать истощённого, измученного болью и удушьем мальчишку, скрутить его корнями и притащить хозяину. Но внутри существа, которое когда-то было человеком, а теперь стало Высшей тварью, шевельнулось что-то странное. Может, это было то самое чувство чести, о котором говорил ему Ярославский перед боем?

Нет, этот парень заслужил свою жизнь! Он боролся до конца и вырвал её из лап смерти! А такое стремление и такая воля к жизни достойны уважения!

Беловолосый опустился на одно колено и приложил бледную ладонь к развороченной земле.

Магия Опасных земель отозвалась почти сразу. Из-под его пальцев выскользнули десятки тонких корешков. Они впивались в комья глины, крошили их, стягивали края разорванного дёрна. Земля зашевелилась, забурлила, как вода в котле. Корни аккуратно, с ювелирной точностью укладывали на место вырванную траву, разглаживали почву, утрамбовывали её.

Спустя пару минут перед мужчиной возвышался аккуратный, ничем не примечательный холмик. Трава на нём лежала так же естественно, как он оставил вчера. Будто её никто и не тревожил. Увидеть со стороны, что отсюда кто-то выбрался, было невозможно.

Беловолосый вздохнул, стряхнул с ладони невидимую пыль и поднялся. В кармане его пиджака завибрировал телефон.

Он достал аппарат. На экране высветилось имя: «Хозяин».

Мужчина нажал на приём и включил видеосвязь. На экране появилось лицо князя Степана Ильича Преображенского. Лицо было недовольным, глаза сузились, а в уголках губ залегла жёсткая складка.

– Я на месте, господин, – доложил беловолосый.

– Ну и что там? – проскрипел Преображенский-Преображенский. – Всё так же, как мы оставили? Всё нетронуто? Всё осталось как есть?

– Именно так, господин. Никто ничего не тревожил. Могила цела и в том самом состоянии, каком мы вчера её оставили.

– Покажи мне, – приказал лже-князь.

Беловолосый без лишних слов переключил камеру на основную и плавно повёл телефоном, демонстрируя могильный холмик, окружённый нетронутым лесом. Ни порванного дёрна, ни разбросанной земли. Ни следа того, кто выбрался и ушёл.

– Вижу, – голос Преображенского в динамике потеплел, наполнившись самодовольством. – Что ж… Значит, Ярославский всё-таки сдох. Хм, а я-то думал, что этот щенок ещё побрыкается! Ждал, что он начнёт выжигать землю живицей, устроит фейерверк напоследок. Оказалось, что слухи о его невероятной воле очень сильно преувеличены. Задохнулся, как сверчок в банке.

– Да, господин, – подтвердил Древоид, глядя на холмик, под которым лежал пустой гроб. – Он мёртв. Мои корни ощупали гроб и не выявили ни единого повреждения.

– Отлично. Превосходно! – расхохотался Преображенский. – Ладно. Возвращайся на базу. Займёмся следующим сынком этого проклятого рода. Всё, отбой.

Экран погас. Беловолосый спрятал телефон во внутренний карман пиджака. Он постоял ещё несколько секунд, вслушиваясь в шум ночного леса.

«Ярославский вырвался на свободу, – подумал он, и его губы снова тронула лёгкая ухмылка. – Интересно будет посмотреть на твоё лицо, когда он вернётся, Хозяин».

Развернувшись, Древоид неспешным шагом направился в сторону грунтовой дороги, где они оставили машину.

Возле чёрного внедорожника переминался с ноги на ногу рослый мужчина – личный шофёр Преображенских. Тот самый, который вчера помогал выгружать из багажника алюминиевый ящик с бессознательным Елисеем. Шофёр нервно курил, бросая настороженные взгляды в сторону леса.

Увидев вынырнувшего из темноты беловолосого, водитель отбросил окурок и шагнул навстречу.

– Скажите, господин… – начал он, нервно сглатывая. – Мне кажется, или в самом деле там… ну, могилка как-то просела? И что вы там вообще делали так долго?

Беловолосый остановился. Его глаза равнодушно скользнули по лицу человека.

– Тебе показалось, – ответил он. – Могилка не просела и я там ничего такого не делал.

– Да нет же! – не унимался шофёр, понижая голос до хриплого шёпота. – Я же видел отсюда, как вы там что-то прибирали! Скажите честно, там ничего такого не произошло? Может, этот пацан очнулся?

– Я же сказал: тебе показалось, – Древоид сделал шаг вперёд. – Ты задаёшь слишком много вопросов для человека твоей профессии.

– Нет, вы не понимаете! – водитель попятился, нащупывая за спиной ручку автомобильной дверцы. – Я просто уверен, что там что-то случилось! И мне кажется, надо немедленно доложить об этом нашему князю! Степан Ильич точно не будет рад, если вы от него что-то скрыли!

Беловолосый вздохнул. В этом вздохе слышалась безмерная усталость древнего существа, вынужденного возиться с суетливыми букашками.

– Я же советовал тебе закрыть рот, – проскрипел он, подходя вплотную. – Я говорил, что тебе показалось. Ну что же вы, люди, такие болтливые? Вечно лезете туда, куда не просят…

Шофёр всё понял. Он дёрнулся, пытаясь выхватить из-под куртки пистолет, но было поздно. Человеческое лицо беловолосого начало меняться. Кожа на скулах натянулась, потемнела, приобрела текстуру морёного дуба Из его рукавов вырвались шиповатые корни. Они обвили шею, торс и руки шофёра, как стальные тросы.

– Ты хотел донести князю? – продолжил беловолосый. – Хотел вложить меня? Что ж… Я скажу тебе правду. Гроб пуст. Елисей Ярославский вырвался на свободу.

Глаза водителя расширились от ужаса. Он открыл рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле.

– Но ты этого не скажешь князю, – закончил Древоид. – Поскольку гроб сейчас заполнится.

Раздался хруст ломающихся рёбер и сдавленный, булькающий хрип. Шофёр забился в стиснувших клещах, его ноги оторвались от земли, засучили по воздуху, но хватка Высшей твари была неумолимой. Ещё один рывок… и позвоночник человека хрустнул с сухим щелчком, похожим на звук ломающейся сухой ветки.

Тело обмякло, превратилось в безвольную куклу.

– Но ты прав, мой друг, – заметил Древоид в пустоту. – Могилка и в самом деле просела. Надо бы наполнить гроб, чтобы земля не проваливалась. Не люблю неаккуратность.

Он подхватил труп, словно мешок с мусором, и потащил его обратно, к развороченной яме.

* * *

Тем временем в роскошном кабинете загородной резиденции Преображенских царила атмосфера праздника.

Степан Ильич сидел в массивном кожаном кресле, закинув ноги на стол из красного дерева. В одной руке он держал бокал с коллекционным бордо, в другой сжимал телефон.

Тварь внутри человеческого тела наслаждалась моментом. Человеческая еда и напитки казались ему безвкусной жижей, но сам ритуал, само ощущение власти и превосходства пьянили лучше любого вина.

– Фрол Терентьевич! – пропел Преображенский в трубку, растягивая слова. – Ну что же, вы можете смело открывать ту самую бутылочку винца, которую берегли для особого случая. Да и Глебу налить, чтобы тот помянул неприятеля!

На том конце провода раздался вдох, а затем недоверчивый голос главы рода Долгополых:

– Степан Ильич? Вы хотите сказать, что… Младший щенок Ярославских… Вам удалось его…?

– Именно так, мой дорогой друг, – Преображенский отпил из бокала, смакуя триумф. – Вы подумали как раз о том, о ком нужно. Самого младшего Ярославского больше нет. Устранён.

Повисла пауза. Долгополый переваривал информацию.

– Я бы, конечно, не был так уверен в ваших словах, Степан Ильич, – наконец с лёгким нервным смешком произнёс Фрол Терентьевич. – Этому… Фениксу уже приходилось возрождаться. Вспомните, сколько раз мы его хоронили? Сначала печать отсечения дара, потом похороны для Синего… А он всё лезет и лезет! Вы уверены, что на сей раз это окончательно?

– Абсолютно, – отрезал лже-князь. – Если хотите, можете лично съездить на его могилку и возложить цветочки. Мой слуга проверил всё от и до. Тело Ярославского лежит в алюминиевом гробу под толщей земли. Оно бездыханно. И сгниёт в этом безымянном лесу. А когда существа Опасных земель сделают эту территорию своей, его кости станут удобрением для наших лесов.

– Что ж… – Долгополый шумно выдохнул, и в его голосе прорезалась неподдельная радость. – Тогда я могу вас только поздравить! И в самом деле, пойду открою бутылочку. До этого момента Елисей Ярославский был просто гигантской занозой в заднице. Как для меня, так и для ваших, кхм, родственников по ту сторону Рубежа.

– Да, что есть, то есть, – самодовольно согласился Преображенский. – Однако мне удалось то, что не удалось им. И заметьте, Фрол Терентьевич, это только первая ступенька на пути к моему становлению полноправным хозяином этой планеты. Самая болезненная заноза оказалась самой слабой. Сгнила под неизвестным деревом.

– Скинете мне координаты? – поинтересовался Долгополый. – Я бы, знаете ли, не отказался съездить. Постоять там. Плюнуть на холмик. Всё-таки это был достойный враг. Как мой, так и Глеба. Лишать его последних почестей не следовало бы. Может, даже небольшое надгробие ему поставим? В виде пары булыжников.

– Ах, люди… – Преображенский картинно закатил глаза, хотя Долгополый этого не видел. – Вы так сентиментальны! Вот, может быть, поэтому вас так легко просчитать и сломать. Он тоже захотел поиграть в благородство. Захотел выручить своих людей, не стал поднимать тревогу на базе, пошёл на дуэль один на один. И в итоге оказался закопан заживо.

Лже-князь злобно усмехнулся.

– Раз один человечек из семейки Ярославских больше нам не помеха, пора подумать над тем, как разыграть партию против старшего брата. Яромир парень горячий, туповатый. А уж до самого Святослава Васильевича мы доберёмся в самом конце. Когда он будет выть от горя, потеряв обоих сыновей.

– У вас уже есть план на Яромира? – уточнил Долгополый, переключаясь в рабочий режим.

– Разумеется. Я знаю, что Яромир Святославович в прошлом имел дрязги с родом Романовых. И эти дрязги Святославу Васильевичу удалось кое-как замять. Однако отец молодого Романова замёл мусор под ковёр, а вот сам сынок остался крайне недоволен тем, что его честь так дёшево продали.

– Прямо как мой Глеб был недоволен Елисеем, – усмехнулся Долгополый. – Знакомая картина. Ущемлённое эго молодого аристократа – страшная сила.

– Вот именно! – щёлкнул пальцами Преображенский. – Что ж, я подберу определённую дозировку для того, чтобы перетянуть Романовых на нашу сторону. Я думаю, в моей лаборатории найдётся зелье, которое сломает волю молодого Романова и заставит его выступить против Яромира. Столкнём их лбами по новой, чтобы только искры летели. А чтобы всё прошло гладко, нам нужно напроситься к Романовым в гости.

– Я как раз планировал на днях быть во Дворце, – подхватил идею Долгополый. – У меня появились кое-какие дела по линии корпорации. Мы сможем заехать по дороге в резиденцию Романовых. Нанесём визит вежливости.

– Прекрасная мысль! – оскалился Преображенский. – А заодно мы сможем познакомить одного достойного молодого человека с моей драгоценной дочерью, Ефросиньей Степановной.

– Вы хотите опять использовать княжну?

– А почему нет? Я думаю, что те феромоны, которые подействовали на Елисея Ярославского в своё время и затуманили его разум, так же безотказно подействуют и на молодого самца по фамилии Романов.

– Ваша алхимия выше всяких похвал, должен признать, господин Преображенский, – в голосе Долгополого звучало откровенное восхищение. – То, как вы разыграли партию с Елисеем, заслуживает стоячих аплодисментов. В самом деле: влюбить этого параноика-Ярославского в предмет очарования, заставить его потерять голову, примчаться на базу и сдаться вашему слуге… Это было сыграно как по нотам.

– Ну что ж, а дальше по этим же нотам мы разыграем следующую партию, – мурлыкнул Преображенский. – И уже завтра утром, Фрол Терентьевич, вы сможете через своих ручных журналистов, заявить, что именно Елисей Ярославский призвал Древоидов на день рождения моей дочери!