Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Проснулся я в прекрасном настроении. Потянулся, посмотрел на лучик света из-за штор и тут же огрёб кувалдой по мозгам.

Баммм!

Ядрёна медь! Гном-шахтёр тоже проснулся. Видимо, эта мелкая тварь решила напомнить, кто теперь в доме хозяин.

Так вот какой ты, паразит! Никак, падла, не можешь успокоиться!

Я сощурился, до скрежета стиснул зубы, но заставил себя разлепить глаза и сесть на кровати. Пора вставать.

Скинул одеяло и отправился в душ. Включил воду и поёжился: сначала врубил ледяную, чтобы взбодрить тело, потом обжигающе горячую, чтобы разогнать кровь. Постоял под тугими струями. Старался не обращать внимания на протестующие удары гнома в висках. Похоже, что этот грязнуля не любил водные процедуры.

Вода смывала липкий пот прошедшей ночи, но не могла смыть осознание того, что я сейчас уязвим. Без магии придётся хреново. Да, с опытом прошлой жизни, да, с реакцией, но против хорошего мага или твари Высшего порядка этого может не хватить.

Значит, надо искать иной выход, чтобы избавиться от напасти. Чёрт побери, как будто вернулся в начало моего появления здесь, когда живицей толком пользоваться не мог. Сейчас могу, но нельзя! Вот срань какая!

Закончив водные процедуры и почистив зубы, я натянул одежду и посмотрел на часы. Пять утра? Рановато. Домашние в основном ещё давят подушки, а я… ну не ложиться же обратно! Можно и прогуляться до кухни, перехватить чего-нибудь.

Косяк моей двери подпирал молодой слуга. Кажется, его тоже звали Мишка. Тёзка моего лучшего друга. Парень вздрогнул, когда открылась дверь, торопливо выпрямился и едва не навернулся, пытаясь изобразить почтительный поклон.

– Ваша милость, вы так рано встали? – пробормотал он, хлопая заспанными глазами.

– Да уж, в такую рань поднялся, а чувствую, что выспался. Ничего себе организм восстанавливается, – хмыкнул я, разминая шею. – Ладненько. Все ещё спят, я полагаю?

– Ну, кроме вашего отца, Святослава Васильевича, – слуга немного расслабился. – Их Милость изволит заниматься в спортзале. Я видел, как он уходил утром на пробежку по парку, а сейчас, наверное, вовсю лупцует грушу либо занимается на железяках.

Он проговорил это с едва уловимым пренебрежением в голосе, свойственным людям, которые не понимают, зачем добровольно истязать своё тело. Я невольно притормозил.

– Ну а ты, Мишка, наверное, спортом и не занимаешься? – я с интересом посмотрел на парня.

– Энергию надо сохранять, Ваша милость! – он чуть ли не поднял назидательно палец, но вовремя спохватился. – Это же… это же надо подняться в такую рань! Надо отправиться на пробежку, надо потеть, тягать тяжести… Мне лучше понежиться в тёплой кроватке, пока возможность есть.

Я усмехнулся. Типичная психология лентяя и неженки.

– Вот потому ты, Мишка, и не боярин, – констатировал я. – Вот если бы ты подрывался до рассвета, держал себя в чёрном теле, рвал жилы и воспитывал волю, тогда был бы авторитетным человеком. А может, и свой род бы основал. Сила, друг мой, она в комфорте никогда не рождается.

– Меня и так всё устраивает, – буркнул Мишка, слегка смутившись. – Может, вам что-нибудь принести? Или сделать что-то? Чай, кофе?

– Не надо, Миш. Я пойду к отцу. Значит, говоришь, он в спортзале?

– Да, Ваша милость. Вас проводить?

– Сам справлюсь, – отрезал я. – Если будет спрашивать Василий Пантелеевич, то передай, что я тоже в спортзале.

– Но как же… – Мишка замялся. – Лекарь велел вам покой соблюдать…

– Миша, отстань, – я одёрнул его, чувствуя, как раздражение царапает нервы. – Хочешь – иди покемарь, твоя служба на сейчас закончена.

– Да… спасибо, Ваша Милость, – он просиял. – Как раз что-то у меня глазки слипаются.

Оставив парня наслаждаться его законной ленью, я направился в спортзал. Он находился в отдельном крыле за главным особняком, соединённый с ним крытой стеклянной галереей. Возле массивных бронированных дверей маячили два охранника из гвардии отца. Заметив меня, они сразу же подобрались.

Я кивнул им, они синхронно поклонились в ответ. Поклон произвели с уважением. Это читалось в их позе и движениях. После Арены, после того, как я начал приводить в чувство свою собственную гвардию в Балашихе, отношение ко мне изменилось кардинально. Я перестал быть пустышкой и основал свою стаю, а это немалого стоит.

– Отец там? – спросил я.

– Так точно, Ваша милость! – козырнул один из гвардейцев, мужчина с глубоким шрамом через бровь и щёку. – Барин внутри. Занимается с самого утра.

Я толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

Спортзал Ярославских впечатлял. Конечно, он был в разы больше и богаче того ангара, что я обустроил у себя на базе. Огромное помещение с высоченными потолками вмещало в себя не только зону с современными тренажёрами, но и полноразмерное поле для мини-футбола, а также волейбольную площадку.

Всё пространство было грамотно размечено на зоны. В одной из таких зон, окружённой мерцающим синеватым силовым полем, стоял отец.

Святослав Васильевич находился напротив большого гранитного куба. Он замер в классической стойке всадника: ноги полусогнуты, спина прямая. Одну руку он вытянул вперёд и раскрыл ладонь в сторону камня, а другую плотно прижал к поясу, сжав в кулак.

Я подошёл ближе к барьеру и присмотрелся. Гранитный куб, размером где-то полметра на полметра, был весь изъеден мелкими дырочками. Словно черви-камнееды устроили колонию внутри. И вскоре я понял, откуда взялась эта перфорация.

Из центра ладони отца, из средоточия меридианов, вырывался яркий луч. Он походил на лазерный клинок, но был толщиной не толще иглы для шитья. Эта раскалённая игла беззвучно уходила в глубь гранита, а из крошечного отверстия вылезал сизый дымок.

«Он что, прожигает гранит? – спросил я сам себя, чувствуя, как внутри просыпается интерес. – Ювелирная работа. Одно дело швырнуть Огненный шар, который разнесёт всё к чертям, и совсем другое сжать пламя до состояния резака».

– А, уже встал, сын? – не меняя позы и не отводя взгляда от камня, произнёс Святослав Васильевич.

– Есть такое, – отозвался я, закладывая руки за спину. – Что за упражнение? Что за техника?

Отец сделал глубокий выдох, и луч в его руке стал ещё ярче, приобрел бело-голубой оттенок.

– Это называется «Огненная игла», – ответил он, продолжая сверлить камень. – Очень хорошее упражнение для того, чтобы сосредоточиться и подумать. Требует высочайшей концентрации, контроля над потоком живицы и отлично отсеивает лишние мысли.

Он проговорил это спокойно, но я видел, как вздулись вены на шее от напряжения. Выглядело это чертовски круто.

– И на какую толщину бьёт? – поинтересовался я.

– А вот сейчас… буквально через пару секунд… ты и увидишь.

Отец чуть довернул кисть. И в этот момент с противоположной стороны гранитного куба вырвался тонкий лучик. Он прошил гранитный камень насквозь, словно кусок тёплого масла, ударился в защитное силовое поле, выбил сноп синих искр и погас.

Отец коротко выдохнул, и затряс руками, сбрасывая напряжение. После этого вышел из позы всадника. Повернулся ко мне, вытирая пот со лба полотенцем, которое висело рядом.

– Слушай, а покажи мне, как это делается? – попросил я, чувствуя, как чешутся руки попробовать.

Отец покачал головой:

– Тебе сейчас нужно беречь живицу, Елисей. Или ты забыл слова лекаря?

– Ну, показать-то ты можешь? – не сдавался я. – В теории.

Святослав Васильевич хмыкнул, не снимая силового поля. Подошёл ближе к барьеру.

– Показать могу. Отчего же не показать. Смотри! – он снова вытянул ладонь. – Ты должен сконцентрироваться на центральном узле ладони. Как бы продлеваешь свой внутренний меридиан наружу и формируешь из него канал. Наделяешь стихией Огня, но не даёшь расширяться. Сжимаешь своей волей. Делаешь канал как можно тоньше, загоняя туда максимум энергии. Если сделаешь достаточно сильно и удержишь фокус, то у тебя получится та самая Огненная игла.

– Весьма занятно, – кивнул я, запоминая механику. – Надо будет потренироваться, когда меня вылечит Василий Пантелеевич.

– Потренируешься ещё, – отец накинул полотенце на шею. – Конечно, обычному Дружиннику такая техника пока ещё недоступна, силёнок не хватит удержать плотность. Но вот для Воина она в принципе годится.

– Ну, до ранга «Воина» мне пока ещё далековато, – усмехнулся я.

– Кто знает, – отец хмыкнул в ответ. – С той скоростью, с которой ты прогрессируешь, ты очень быстро набираешь силу. Конечно, это хорошо с одной стороны. Роду нужен сильный боец. Но с другой стороны… ты можешь так и сгореть, Елисей. Не рассчитать резерв.

– Феникс никогда не сгорает насовсем, – улыбнулся я и ткнул пальцем в родовой герб летящего феникса, вышитый на футболке. – Феникс сгорает и возрождается из пепла. Как и любой Ярославский.

– Ах ты, паршивец, – отец улыбнулся, и морщинки в уголках его глаз разгладились. – Умеешь всё-таки ты позабавить с утра пораньше.

В это время двери спортзала с грохотом распахнулись, и внутрь ураганом ворвался Яромир. Старший брат был явно на взводе.

Он мазнул взглядом по отцу, увидел меня и стремительно подошёл к барьеру.

– Что у вас тут произошло? Почему всё самое интересное всегда происходит без меня⁈ – с ходу рявкнул он, размахивая планшетом.

– Ну, что такого интересного-то было? – я пожал плечами, хотя гном в голове радостно ударил киркой, реагируя на громкий голос брата.

– Как что интересного⁈ – возмутился Яромир, тыча пальцем в экран. – Вон, почитай! Пишут в сетевых новостях, что Елисей Ярославский чуть ли не лично призвал стадо Древоидов! А те едва не растерзали всех присутствующих на дне рождения у Ефросиньи Степановны!

Я поморщился. Ну что же, вполне ожидаемо.

– Эх, всё-таки надо было мне до конца дожимать эту девочку и завалиться на её днюху, – вздохнул Яромир. – Глядишь, прикрыл бы твою спину.

– Может быть, и надо было, – согласился я. – Однако, брат, то, что случилось, вовсе не моя вина. Я там был гостем, как и остальные.

– Ну вот, а в новостях почему-то говорят иначе! – не унимался Яромир.

– Что за новости? – нахмурился отец.

Он отключил силовое поле и шагнул к нам.

– Да не то чтобы они прямо в лоб сказали, что Елисей виноват, – Яромир протянул отцу планшет. – Однако намёки прослеживаются очень жирные. Пишут, что в том месте, где появляется Ярославский сразу же начинает гулять безносая с косой. Вспомнили всё! И про тот комбинат на севере, и про Мезинцева. Про бандосов Костра… А также Арену Чести и… Много чего приплели. И как-то так аккуратно подводят мысль, что мы чуть ли не враги Империи, а также притягиваем катастрофы! Недаром же у нас в квартале был Прорыв, а после наёмники в тварей преображались. Да-да, это тоже подкинули, и намекнули про знакомую картину.

Отец пробежался глазами по тексту.

– Конечно, в статье указано, что это «мнение независимых экспертов», – процедил Святослав Васильевич. – Однако я этим писакам-засранцам кадыки вырву. А если выложат на газетные полосы, то заставлю сожрать весь тираж без соли.

– Ну, я думаю, хоть соль-то ты им дашь, – усмехнулся Яромир, пытаясь разрядить обстановку.

– Ничего они у меня не получат, – рыкнул отец, возвращая планшет. – Это заказ на Ярославских. Хотят сформировать общественное мнение, пока ИСБ роет землю.

– Ладно, отец, – я поднял руки. – Остынь. Всё-таки время потихонечку поджимает Долгополых. Я, конечно, с головной болью и не в лучшей форме, однако думаю, что должен сегодня выйти в свет.

Отец обернулся ко мне.

– В таком состоянии ты хочешь выйти в свет? – нахмурился он. – Хочешь снова, чтобы возле тебя погуляла смерть? Лекарь сказал, что тебе нужен покой!

– Ни в коем случае не хочу, – твёрдо ответил я. – Однако сейчас скрываться нельзя. Ты сам знаешь, как на меня напустились Долгополый и Преображенский вчера вечером. Они примчались на машинах, разыграли спектакль перед журналистами. Возможно, они специально поиграли в эту игру и дали нужные комментарии стервятникам с камерами, чтобы те накатали свои пасквили.

– Вот же твари!

– Если я сейчас буду скрываться в поместье, запрусь тут, как больная девица, то это только усугубит мою вину в глазах общества. Могут преподнести, что я испугался, значит, рыльце в пушку. А мне нужно ходить с открытым забралом! Показывать всем, что я нормальный, здоровый человек, что мне нечего стыдиться и я ни от кого не прячусь!

Отец поджал губы, обдумывая мои слова. Он прекрасно знал всю подковёрную политику, которая сейчас происходит.

– Ну что ж, – подал голос Яромир. – Я сегодня тоже иду в Академию. Без базаров, брат, если что, то мои ребята с третьего курса поддержат тебя. Мы там быстро всем рты заткнём.

– Вот этого не надо, – отрезал я. – Глобальные стычки и массовые драки я не потерплю. Это только даст им новые поводы для статей. Если хотите приглядывать, то приглядывайте. Но вмешиваться не смейте. Я и без живицы смогу ответить любому обидчику. Словами или кулаками.

– Ого, – Яромир вскинул брови. – Герой. А почему без живицы?

– Увы, с живицей твой брат ничего не сможет сделать, если хочет дальше жить, – уронил отец.

Яромир непонимающе уставился на него. Святослав Васильевич вздохнул и в нескольких фразах описал старшему сыну ситуацию. Про банкет, про отравленный сок, про Древоидов и, наконец, про того магического паразита, которого диагностировал Василий Пантелеевич. Про то, что любая искра магии теперь питает эту тварь и убивает меня.

Яромир побледнел. Вся его напускная весёлость слетела в одно мгновение.

– Ни хрена себе… – выдохнул он, глядя на меня совершенно другими глазами. – От этой новости описаться можно… Пока я тут утрясал дела нашего рода с поставками, вы развлекаетесь по полной, ребята.

– Я бы от таких развлечений с радостью отказался, – усмехнулся я, массируя виски. – И мне лучше бы тоже поутрясать дела рода, где-нибудь в тихом кабинете. Но имеем то, что имеем.

– Нам нужно найти противоядие, – Яромир сжал кулаки. – Я подниму всех знакомых алхимиков.

– Этим уже занимаются Морозовы и наш лекарь, – остановил его отец. – Твоя задача, Яромир – быть рядом, но не отсвечивать.

– Значит, решено. Мы выезжаем, – подытожил я. – Яромир, поедешь со мной в одной машине? Охрана довезёт до Академии.

– Да, конечно, брат, – кивнул он.

После завтрака мы оделись и направились к машинам. Пока мы шли к выходу, я достал телефон и набрал Гордея. Трубку сняли после первого же гудка.

– Слушаю, командир, – раздался в динамике бас Степанцова.

– Как обстановка на базе, Гордей? Степан рядом?

– Всё в штатном режиме, Ваша милость. Степан периметр проверяет. Ночь прошла спокойно, база целая, никто не совался. Секреты расставлены, ребята проинструктированы. Ждём гостей, но пока тихо.

– Молодцы, ребята. Так держать. Глаз не смыкать. Если появится хоть кто-то подозрительный, то… У нас военное положение.

– Понял вас, командир. Сделаем.

Я сбросил вызов. Всё-таки хорошо иметь верных людей за спиной.

Мы с Яромиром загрузились в «Барс». Конвой из трёх машин тронулся с территории поместья, выруливая на утренние улицы Москвы. Город только просыпался.

Дорога до Императорской Академии прошла в молчании. Я берёг силы, прикрыв глаза и стараясь дышать так, чтобы минимизировать пульсацию в голове. Яромир тоже молчал, то и дело бросая на меня хмурые взгляды.

Когда мы подъехали к величественному зданию Академии, я нацепил на лицо лёгкую полуулыбку человека, у которого всё под контролем. Вышел из машины, расправил плечи.

Студенты, стекающиеся к главному входу, тут же начали оборачиваться. Зашептались. Некоторые отводили глаза, другие, наоборот, пялились с неприкрытым любопытством или враждебностью. Статья делала своё дело?

«Смотрите, смотрите, – подумал я. – Я здесь. Живой и не сломленный! И даже не думаю прятаться!»

Яромир пошёл к своему корпусу, бросив напоследок: «Я на связи, брат». А я направился в холл.

Первым делом я увидел вытянутую, удивлённую физиономию Морозова. Мишка стоял у колонны, сжимая в руке какой-то конспект, и при виде меня его глаза едва не выпали из орбит.

– Елисей⁈ – он бросился ко мне, чуть не сбив по пути стайку первокурсниц. – А я думал, что ты не выйдешь! Думал, что тебе нужно хотя бы пару дней принять успокоительные, отлежаться!

Я едва не поморщился от очередного спазма боли, но удержал улыбку.

– Успокоительные мне не нужны, Миш. Я не кисейная барышня, – ответил я, пожимая ему руку. – Учёба настолько важна, что её нельзя бросить. Тем более сейчас, когда всякая шваль пытается смешать моё имя с грязью.

Морозов хмыкнул, покачав головой.

– Ну-ну. Учёба ему важна. Стальной ты человек, Ярый. Кстати… я тут это… всё рассказал Мизуки. О произошедшем. Ну, о твоей… проблеме с магией.

Я возвёл глаза к расписному потолку Академии. Ядрёна ме-е-едь…

– Мишка, в твоей заднице вообще вода не держится, да? – вздохнул я. – Вот скажи, зачем ты ей всё разболтал?

– А затем, цто я и так бы всё узнала, – раздался за моей спиной тихий голос.

Я обернулся. Мизуки Сато как всегда подошла абсолютно бесшумно.

– Но луцсе бы я узнала это от тебя, Елисей-сама, – добавила она, слегка поклонившись.

– Не хотелось тебя беспокоить, Мизуки, – я виновато развёл руками. – Это мои личные разборки.

– Мы команда, – ответила японка. – И всё нормально. Мой клинок в твоём распорязении. Если ты не мозесь использовать магию, то я буду твоей тенью. Никто не подойдёт к тебе на расстояние удара.

Я посмотрел на эту хрупкую девушку, затем на долговязого Морозова. В груди потеплело. Гном с молотком на секунду замер, словно тоже прислушался к их словам.

– Спасибо, друзья, – искренне сказал я. – Мне чертовски повезло, что у меня есть такие ребята. В случае чего – непременно воспользуюсь твоим клинком, Мизуки.

– Если цто, – вдруг задумчиво протянула японка, посмотрев на Морозова, – если ты всё-таки умрёсь, Елисей-сама… я заберу себе Степана Борозду. Он хоросий боец.

– А я тогда заберу Гордея! – тут же подхватил Мишка, оживившись. – Будет у меня личный командир гвардии! А базу в Балашихе мы поделим пополам.

Улыбка сползла сама собой, и я нахмурился, глядя на этих стервятников.

– Эй, ребята, вы не забывайтесь и берега не путайте! – я погрозил им пальцем. – Я ещё живой! И могу кое-что сделать с теми, кто делит шкуру неубитого медведя!

Они переглянулись и вдруг расхохотались. Громко, привлекая внимание проходящих мимо аристократов.

– Смех – лучшее лекарство, Елисей, – отсмеявшись, сказал Мишка, хлопая меня по плечу. – Если ты будешь чаще улыбаться и злиться на нас, то выздоровеешь в один момент. А мы уж постараемся тебя бесить регулярно!

– Идём на лекцию, Елисей-сама, – Мизуки встала по левую руку от меня, скользнув ладонью к поясу, где под формой явно скрывалось оружие. – Посмотрим, кто сегодня осмелится косо на тебя взглянуть?

Глава 10

Сегодня Мирослава Кузьминична решила устроить нам веселую жизнь: стрельба в движении по маневрирующим мишеням. Да ещё и по мелкой цели!

– Значит так, господа адепты! – её голос разносился по тиру, перекрывая гул вентиляции. – Ваша задача сегодня поразить цели в движении. Некоторые из вас могут использовать пули, напитанные живицей. Это усложняет баллистику, но увеличивает урон. Однако, это не столь существенно.

Она прошлась вдоль строя и остановилась напротив меня. Её глаза сузились.

– Да, вам, Елисей Святославович, использование живицы запрещено. Вы сегодня работаете на механике и кинетике. Обычный свинец, обычный порох.

Я кивнул в ответ. Запрещено так запрещено. Мой внутренний гном-шахтер, который с самого утра методично долбил киркой по внутренней стороне черепа, радостно ухнул в предвкушении, что я облажаюсь. Болела башка знатно. Паразит внутри отзывался пульсацией на любой раздражитель.

– О, как в старые добрые времена, да, боярич Ярославский? – тут же раздался с правого фланга насмешливый голос Глеба Долгополого.

Этот хлыщ стоял, небрежно опираясь на стойку ограждения, и крутил в руках дорогой кастомный пистолет с гравировкой своего рода. Любава с Варварой улыбнулись. Похоже, что вспомнили то время, когда на мне была печать отсечения дара.

– Опять в пустышки записали? – не унимался Глеб, желая уколоть побольнее. – Ничего, бывает. Смотри отдачей плечо не вывихни, герой.

Я повернул голову. Сказать, что это по вине его матушки Елисей не мог быть как все? Ладно, придёт время и тогда скажу. Пока ещё рано.

– Знаешь, Глебушка, – протянул я лениво, – даже в те самые «старые добрые времена» отсутствие живицы не мешало мне брать над тобой верх. Я и гонки выигрывал, и на охоте брал первый приз, и статуэтки завоевывал. А некоторые, не будем показывать пальцем, со всем своим хваленым резервом глотали пыль у меня за спиной.

В толпе адептов послышались смешки. Многие знали про то, как некоторые попали на Боевой факультет. И как я утёр тогда нос снобам. Долгополый тоже помнил, раз скрипнул зубами, а его лицо пошло красными пятнами.

– Ну и что, что он сейчас без живицы! – вдруг шагнул вперед Мишка Морозов, загораживая меня. – Зато потом он снова заиграет так, что вы все умоетесь! Мы в своих силах уверены!

– Да, – тихо, но так, что услышали все, добавила Мизуки Сато. Японка материализовалась рядом со мной, словно соткалась из воздуха. – А если вы хотите цто-то обидное сказать про насего друга, то обрасайтесь сначава к нам. А потом узе к Елисею-сама. И я бы не советовала доводить дело до «потом».

– Воу-воу-воу! – Глеб поднял руки. – Ничего себе. Я даже и не знал, что Ярославскому нужна охрана не только снаружи Академии, но еще и внутри. Ребят, отбой, не стоит напрягаться лишний раз.

– Нет, ничего подобного! – мотнул головой Мишка, сверля взглядом Долгополого. – Всего лишь в последнее время мы видим чересчур частые нападки с вашей стороны, господин Долгополый. И нам это не нравится.

– Вам это только кажется, господин Морозов, – процедил Глеб, вздернув подбородок. – Я лишь констатирую факты.

– Господа, может быть, оставим ваши пререкания до лучших времен? – вмешалась Ярослава Кузьминична. – Сейчас у нас вообще-то урок огнестрельного боя. Если вы не желаете им заниматься, то мне следует отпустить вас. На домашнем обучении вы сами между собой разбирайтесь, убивайте друг друга, мне плевать. Если желаете перейти на домашнее обучение – никого не держу! Однако вы прибыли в Академию для получения знаний. Поэтому прошу закрыть рты и слушать меня внимательно!

Все заткнулись. Ссориться с инструктором по боевке себе дороже.

Преподавательница зашла за огневые позиции, двинулась дальше. В дальнем конце тира, метрах в пятидесяти от нас, с лязгом и шипением из пола выдвинулась голографическая установка. Воздух над ней замерцал, и перед нами предстало жуткое существо.

Я невольно подобрался. Гном в голове ударил киркой по глазному нерву и заставил прищуриться.

Существом был Древоид. Похожий на тех самых монстров, которых мы крошили на дне рождения Ефросиньи. Только этот выглядел куда массивнее. Огромный пень, покрытый бугристой корой, похожей на броню, с десятками извивающихся щупалец-корней и разверстой, усеянной деревянными щепками пастью.

Я заметил, как некоторые адепты, особенно девчонки, невольно отшатнулись. Варвара, стоявшая неподалеку от Глеба, брезгливо сморщила носик. Да уж, то ещё зрелище.

Ярослава Кузьминична хмыкнула на реакцию аудитории.

– Я вижу, что вам этот индивидуум знаком. Что ж, вы уже имели сомнительную честь познакомиться с этими существами на недавнем празднике, не так ли? И хоть кто-то из желтой прессы смеет заявлять, что Ярославские в этом виноваты, – она бросила на меня короткий взгляд, – но это бред сивой кобылы.

Я мысленно поаплодировал ей. Хоть кто-то в этом гадюшнике сохранил адекватность.

– Древоиды, с которыми вы столкнулись, получили проклятие через отравленный напиток, – продолжила инструктор.

– Это почти всем известно, – не удержался и вставил свои пять копеек Глеб. – ИСБ хоть и скрывает свои секреты, однако в нашем кругу не все тайны остаются тайнами. Рано или поздно все становится явным.

– Вот именно, Долгополый. Тайное становится явным. И если будете меня перебивать, то вряд ли вам удастся утаить выговор! – отрезала Ярослава Кузьминична. – Слушайте внимательно. Те твари, которых вы били в ресторане, были свежеобращенными людьми. Их кора была мягкой, а инстинкты примитивными. Поэтому особого вреда они не успели нанести. Но! Если вам попадется Древоид, который не был опоен вчера, а уже давно является тварью Опасных земель… вам придется очень и очень худо.

Она нажала еще одну кнопку, в результате чего голограмма пришла в движение. Монстр зарычал (динамики выдали жуткий скрип ломающегося дерева) и замахал корнями.

– Тот, кого я вам показываю, – это оригинальная тварь. Те, кого забрали в Опасные земли еще младенцами, или те, кто мутировал там десятилетиями. За время пребывания в состоянии древесных тварей они окончательно теряют человеческий облик. И убить их становится невероятно трудно. К счастью, у них, как и у Курганного Мертвяка, есть ядро. Но если у Мертвяка оно размером с арбуз, то у настоящего Древоида оно размером с беличий глаз!

С этими словами Ярослава Кузьминична подошла к голограмме, ничуть не смущаясь размахивающих цифровых щупалец. Она достала из кармана лазерную указку и навела красный луч на правый верхний угол массивного деревянного «лба» монстра, чуть выше того места, где находилась пасть.

– Вот видите эту щель между броневыми плитами коры? – она обвела лучом крошечный, едва заметный зазор. – Вот то самое место, куда нужно пустить пулю, чтобы поразить мозг-ядро. В любые другие места вы можете выпускать целые пулеметные ленты, можете закидывать его гранатами и поливать огнем. Древоид останется жив. Даже если вы рассечете его магией пополам, но не зацепите этот крошечный узел, оставшаяся часть отрастит себе новое тело и снова вас атакует. Поэтому сегодняшний день мы посвятим поражению именно этой цели!

Она выключила указку и повернулась к нам.

– В принципе, живица вам для этого не особо нужна, как и Елисею Ярославскому. Нам понадобятся обыкновенные пули и меткость. Однако, вы должны запомнить эту цель, чтобы в будущем знать, куда выпускать бронебойные пули, напитанные стихией. Кто первый на огневой рубеж?

– Что ж, повезло тебе, Ярославский! – снова не преминул воскликнуть Долгополый, скаля зубы. – Мы все сегодня без живицы!

Я только покачал головой, чувствуя, как раздражение мешается с головной болью.

– Вот не можешь ты спокойно жить, да, Глебушка? – хмыкнул я. – Все тебе Ярославский покоя не дает. Чешется где-то?

– Может, и не дает, – нахмурился Глеб. – Но пока что терплю твое присутствие. До поры до времени.

– Глеб, может быть, тогда ты меня вызовешь на дуэль? – спросил Мишка Морозов, делая шаг вперед. – Чего ты всё до Елисея докапываешься?

– Может и вызову, – бросил Долгополый. – Как только сочту тебя достойным противником!

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

– И я тоже могу выступить с подобным предложением, – раздался звонкий голос. – Мне кажется, что противника достойнее вряд ли можно сыскать!

Из толпы аристократов вышла Ефросинья Степановна Преображенская.

Глеб захлопал глазами.

– Ефросинья? Вы… тоже? – он явно не понимал, почему княжна вписывается за меня.

– Да, я тоже. Я тоже вижу, что вы нападаете и являетесь инициатором конфликта, Глеб Фролович, – произнесла она. – Поэтому спешу напомнить вам о правилах приличия и поведения в дворянской среде.

– Хорошо. Позже об этом поговорим, – буркнул Долгополый и отвернулся.

Похоже, слова Преображенской задели его за живое, но спорить с дочерью союзника своего отца он не решился.

Зато Ефросинья повернулась ко мне. На ее губах заиграла легкая улыбка.

– Я благодарна вам за то, что вы выручили меня тогда, Елисей Святославович, – произнесла она достаточно громко. – А то, что говорят журналисты или люди на улицах про ваше участие в том появлении Древоидов – все это ложь. Вы доблестно сражались и спасли меня.

– Ну, это еще вопрос, кто кого спас, – улыбнулся я в ответ, хотя внутри у меня всё напряглось.

Ядрёна медь, что она задумала? Играет на публику? Гном в голове ударил с такой силой, что я едва не поморщился. А не она ли передала мне этого паразита, когда мы целовались в спальне? Однако, вида не показал.

– Без сомнений, что без вашего участия мне пришлось бы туго!

– Вы тоже были на высоте, княжна.

Как-то двусмысленно получилось. Ну да, сначала она была сверху…

– Да? Ну что же, вы приятно меня удивляете, – ответила она, подошла вплотную, обдав меня ароматом ночных орхидей, и вдруг шепнула мне на ухо: – Возможно, в ближайшее время я сделаю вам сюрприз, Елисей. Ждите благодарность за спасение…

Она отстранилась, стрельнула глазками и отошла. Я остался стоять, переваривая услышанное. Сюрприз? От Ефросиньи? И это в такое неподходящее время!

Зато заметил, как выпучила глаза Любава Шумилова. Она тоже услышала слова Преображенской? Ну и зачем так таращиться? Так ведь и инфаркт недолго поймать! Хм, интересная реакция…

– Огневая позиция номер три, Ярославский! – рявкнула инструктор. – К барьеру! Посмотрим, как вы без магии справитесь!

– Так же как и с ней, – кивнул я. – Живица только помогает, но основное дело в руках и в голове.

Я подошел к стойке, взял стандартный армейский «Стриж», надежный пистолет пятнадцатого калибра. Проверил обойму, дослал патрон в патронник. Тяжесть оружия в руке чуть успокоила боль.

Мишень начала двигаться, дергаться из стороны в сторону. Потом ещё и забила корнями, имитируя атаку Древоида.

Я не стал целиться долго. Вскинул руку, поймал ритм движения твари, сделал поправку на пневматику мишени и нажал на крючок.

Бах! Бах! Бах!

Три выстрела слились в один. Голограмма мигнула красным. Система оповещения тира выдала:

«Попадание в критическую зону. Ядро уничтожено. Цель ликвидирована».

В тире повисла тишина. Я поставил пистолет на предохранитель, положил его на стойку и повернулся к Глебу.

– Как видишь, Долгополый, чтобы убить тварь, мне магия не нужна. Достаточно не трястись от страха и иметь прямые руки.

Глеб злобно скривился, а Мишка с Мизуки довольно переглянулись. Любава Шумилова, стоявшая в стороне, задумчиво прикусила губу, глядя на меня своими васильковыми глазами.

* * *

Последующие пары прошли как в тумане. Глеб пытался пару раз еще достать меня словесно, но каждый раз натыкался на глухую стену моего равнодушия и агрессивный отпор Мишки. Морозов и Сато реально взяли меня в кольцо. Они готовы были порвать любого, кто косо на меня посмотрит.

Учителя тоже вели себя странно. Они относились ко мне подчеркнуто лояльно, не нагружали вопросами, где требовалось использование живицы, и пресекали любые попытки других адептов предъявить мне претензии. Впрочем, претензий как таковых больше не возникало. Я всем ответил, что не был причиной возникновения Древоидов у Преображенской. А кто сомневается, тот может поспорить со мной об этом после пар.