Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Подземная лаборатория рода Морозовых сияла хирургической чистотой. Сверкала полированная сталь. Холодный неоновый свет отражался в матовых стёклах, и стоял едва уловимый запах химикатов.

И посреди всего этого великолепия стоял я. Апологет контраста!

Покрытый коркой засохшей могильной глины, воняющий солярой. В грязной фланелевой рубахе и потертых джинсах, которые болтались на мне, как на огородном пугале. Я выглядел так, словно меня только что выплюнула преисподняя, причём сделала это не ртом. Впрочем, технически, так оно и было.

Мишка стоял напротив, приоткрыв рот, и переводил ошалелый взгляд с моих сбитых в кровь костяшек на грязное лицо.

Дверь лаборатории бесшумно отъехала в сторону, и внутрь стремительным шагом вошел Кирилл Матвеевич Морозов. Глава рода был в накинутом поверх домашней одежды шелковом халате, его волосы слегка растрепались.

– Михаил, что за срочность? Ты поднял меня с постели, сказал, что… – он осекся, когда наткнулся на меня взглядом.

Брови поползли вверх. Кирилл Матвеевич на секунду потерял дар речи. Он моргнул, словно надеясь, что грязное видение в центре его любимой лаборатории исчезнет. Но я исчезать не собирался. Не для того я сюда припёрся!

– Елисей Святославович? – выдохнул он наконец. – Боги всемогущие… В каком вы виде? Что, черт возьми, стряслось⁈

Я опустился на высокий лабораторный стул из нержавейки. Тот скрипнул под моим весом. Мышцы гудели, налитые свинцом, а живица, наконец-то освобожденная от гнета паразита, пульсировала так мощно, что кончики пальцев покалывало от жара.

– Здравствуйте, Кирилл Матвеевич, – произнес я, выдавив кривую усмешку. – Извините за непарадный вид. Дресс-код для свежевылезших покойников в Империи как-то не регламентирован.

– Покойников⁈ – в один голос рявкнули отец и сын Морозовы. – Да что случилось?

Я вздохнул, попросил у Мишки стакан воды и, осушив его залпом, вкратце поведал им о событиях прошедшей ночи. Рассказал про сообщение с телефона Ефросиньи. Про беловолосого Древоида, который поиграл в благородство. Сказал, что из-за паразита проиграл бой с Древоидом и оказался без сознания.

Рассказал про то, как меня засунули в алюминиевый гроб и заживо закопали в лесу. И, конечно, про то, как тварь, напялившая на себя кожу князя Преображенского, решила поглумиться надо мной по рации, случайно выдав секрет исцеления от яда Опасных земель.

– Сморчки… – Кирилл Матвеевич осел на соседний стул, массируя виски. – Обыкновенные, мать их, лесные сморчки! Мы с вашим лекарем, Василием Пантелеевичем, с ног сбились, перебирая сложнейшие алхимические формулы из трактатов древних, а ответ рос в придорожной канаве⁈ Это же… это же просто насмешка над всей современной наукой!

– Зато дешево и сердито, – хмыкнул я. – По крайней мере, мне не пришлось высушивать маленькую Катю до состояния мумии, чтобы выжить. Зато сейчас голова не болит и я снова в строю.

– Ух, Елисей… – Мишка потер лицо ладонями, словно пытаясь проснуться. – Тебя закопали. И ты выбрался. Проплавил алюминий и выкопался… Ты сам-то вообще… человек⁈

– Вчера с утра им был, – я повел затекшими плечами.

Кирилл Матвеевич вдруг вскочил и сунул руку в карман халата, доставая смартфон.

– Так, всё. Игры кончились. Это переходит все мыслимые и немыслимые границы! – рыкнул глава рода Морозовых. – Я немедленно звоню Святославу Васильевичу. Это же ни в какие рамки не лезет! Покушение на наследника древнего рода, да еще и с использованием тварей Опасных земель… Мы разнесем поместье Долгополых по кирпичику! Я сейчас же подниму все свои связи в ИСБ. Да что там ИСБ, полиция и армия тоже вступят в игру!

– Стоять!

Я вскинул руку, и на кончиках пальцев вспыхнули крошечные огоньки. Ух, живица так и прёт!

Кирилл Матвеевич замер, его палец завис над экраном телефона. Он посмотрел на меня с недоумением, смешанным с раздражением.

– Елисей Святославович, при всем моем уважении, но это уже не юношеские разборки на дуэлях! Вас же пытались убить! И кто?

– Я сказал: нет, – чеканя каждое слово, произнес я. – Уберите телефон, Кирилл Матвеевич. Никто никуда не звонит. И моему отцу – в первую очередь.

– Но почему⁈ – взвился Мишка. – Елисей, батя прав! Нас же раскатают, если мы не дадим сдачи!

– Раскатают. Обязательно раскатают в блин. Но именно это и произойдет, если мы сейчас попрем на них с шашками наголо. Включите мозги, господа!

Я подался вперед, опираясь локтями о стол.

– Представьте картину: два боярских рода – Ярославские и Морозовы – поднимают гвардию и идут штурмом на поместья князей Долгополого и Преображенского. Что это такое с точки зрения закона Империи?

– Возмездие? – неуверенно предложил Мишка.

– Война родов! – отрезал я. – Вооруженный разбой! Попытка уничтожения древнего княжеского рода! А всё почему? У нас есть доказательства? У нас есть тело беловолосого Древоида? У нас есть запись разговора по рации? У нас нет ничего! Все, что у нас есть… это мои слова и грязные штаны. А меня в последнее время и так выставляют монстром…

– Миш, а Елисей прав, – заметил Морозов-старший.

– Но как же…

– Если мы сейчас нападем, Долгополый и Преображенский тут же побегут жаловаться Императору. Они вывернут всё так, словно мы спятили. Скажут, что Ярославские и Морозовы решили подмять под себя конкурентов силовым путем. И знаешь, на чьей стороне будет Император и ИСБ? На их стороне! Нас объявят изменниками, лишат титулов, а бойцов и слуг расстреляют. Будет куча бессмысленных жертв… – проговорил я.

Кирилл Матвеевич опустил телефон. Его лицо помрачнело.

– К тому же, – продолжил я, понизив голос, – сейчас на меня, а значит и на весь род Ярославских, надвигается масштабная кампания по очернению. Преображенский не дурак. Раз он уверен, что я мертв, он обязательно использует это. Завтра в желтой прессе появятся статьи о том, что это я призывал тварей на день рождения княжны. Что я строил козни и делал всякое нехорошее. Мое имя смешают с дерьмом. Но мы можем сыграть на этом!

– Сыграть на том, что тебя поливают грязью? – Мишка скривился. – Зашквар какой-то.

– Именно. Моя официальная смерть – это наш главный козырь, – я кровожадно оскалился. – Враг расслабится. Враг подумает, что партия выиграна. А мы тем временем вытащим на свет божий такие факты против Преображенского и Долгополого, от которых они уже не отмоются. Факты, которые заставят ИСБ забросить все дела и примчаться к поместью Долгополого.

– И как вы собираетесь эти факты добыть? – прищурился Кирилл Матвеевич, усаживаясь напротив меня.

– Мне нужно проникнуть в поместье Долгополого. По возможности разузнать их планы. Первое: мне нужно выкрасть из корпорации Долгополого документы, подтверждающие финансовые махинации Фрола Терентьевича, – я загнул палец. – Второе: мне нужен код от личного сейфа Долгополого, где эти документы лежат. Третье: мне нужны образцы того зелья, с помощью которого тварь удерживает человеческий облик князя Преображенского.

– Задача для целой диверсионной армии, – хмыкнул старший Морозов.

– А нас будет трое. И для этого мне понадобится помощь Мизуки, – я перевел взгляд на друга.

– Мизуки? – Мишка удивленно заморгал. – А она тебе зачем?

– Она умеет проникать туда, куда обычному человеку трудно просочиться, – я улыбнулся, вспомнив нашу вылазку. – Мы с ней однажды уже смогли пробраться на базу Мезинцева, когда он готовил своего Голиафа. Если она поможет мне снова, то мы вскроем корпорацию Долгополого, как консервную банку.

– И ты думаешь, она согласится вписаться в дело против князей? – засомневался Морозов-младший.

– Она как-то сказала, что её клинок находится в моем распоряжении. Я не собираюсь утверждать обратное, – пожал я плечами. – Звони ей, Миша.

– В пять утра? – Мишка посмотрел на часы. – Если она дрыхнет, то этим своим клинком может мне кое-что отрезать.

– Ну, ты же не дрых, – парировал я.

– Так-то я ранний жаворонок! – возмутился он, но телефон всё же достал.

Гудки шли недолго. Буквально после третьего из динамика раздался бодрый, абсолютно лишенный сонливости голос японки:

– Привет, Миса-кун. Цто-то случилось?

– Привет, Мизуки, – я подался поближе к микрофону. – Это не Михаил. Это Елисей.

На том конце повисла секундная пауза. Затем голос девушки потеплел, приобретя те самые нотки уважения, которые она приберегала только для избранных:

– О, Елисей-сан. Чем обязана такому раннему звонку? Рада слысать вас голос.

– Мизуки, ты недавно говорила, что твой клинок находится в моем распоряжении, – начал я без предисловий.

– И я никогда не буду утверздать обратное, Елисей-сан, – ответила она.

– Что ж, мне нужен будет твой клинок. И твои навыки. Для очень важного дела, – я сделал паузу. – Приезжай, пожалуйста, в поместье Морозовых. Это не телефонный разговор.

– Поняла. Буду через полчаса, – бросила она и отключилась.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Адреналин, державший меня на ногах последние часы, начал понемногу отступать, уступая место чудовищной усталости.

– Я прилягу тут на диванчик? – спросил я, указывая на кушетку в углу лаборатории. – Надо хоть немного покемарить, иначе я просто сдохну от истощения, а не от яда.

– Да, конечно, Елисей Святославович, – засуетился Кирилл Матвеевич. – Я пока распоряжусь, чтобы вам принесли нормальную одежду. Ваш размер мы знаем. И, пожалуй, подготовлю душевую. От вас, уж простите, несет так, что у меня реактивы сворачиваются.

Я только благодарно кивнул, рухнул на кушетку и провалился в сон без сновидений.

* * *

– Эй! Хватит храпеть! Просыпайся, спящая красавица! Мизуки приехала! – меня в бок ударила чья-то нога.

Я дернулся, вскинул руку для формирования «Огненного шара», и едва не снес Мишке голову. Тот вовремя отшатнулся, выставив перед собой ладони.

– Воу-воу! Легче, терминатор! Это я!

Я с трудом разлепил глаза. Мышцы затекли, но благодаря регенерации чувствовались гораздо лучше. Я сел на кушетке, хрустнул шеей.

– Мог бы и помягче будить, – буркнул я, протирая лицо. – Сколько я спал?

– Минут сорок, – ответил Мишка. – Давай, дуй в душ, там отец шмотки оставил. И кофе сварил.

Через пятнадцать минут, смыв грязь, запах соляры и переодевшись в костюм из запасов Морозовых, я вернулся в главную зону лаборатории.

Мизуки уже была там. Как будто и не спала. Волосы собраны в тугой хвост, темная одежда облегала фигуру, ни единой лишней детали. Она сидела на стуле с прямой спиной и пила кофе из крошечной чашечки.

Увидев меня, она поднялась и слегка поклонилась:

– Елисей-сан. Вы выглядите… уставсим.

– Ночь была не из легких, Мизуки, – я подошел к столу и налил огромную кружку обжигающе черного кофе. – Присаживайся. Слушай внимательно.

Я снова, уже в третий раз за утро, обрисовал ситуацию. В отличие от эмоционального Мишки, Мизуки слушала молча. Ни один мускул на лице не дрогнул, когда я рассказывал про погребение заживо и про тварь Высшего порядка, гуляющую в шкуре аристократа. Лишь в глазах вспыхнул мимолётный блеск.

– Понятно, – произнесла она, когда я закончил. – Скорее всего, князь Преобразенский мертв, а его место занимает монстр. Так было с нацальником Клана Ночных Хищников. С тем самым, с которым вы расправились, Елисей-сан. Он тозе постоянно цто-то отпивал из заветной бутылоцки. Странно, цто господин Долгополый с ним в сговоре… Когда мы выступаем против них?

– Сначала нужно собрать информацию, – я сделал глоток кофе, чувствуя, как кофеин бьет по мозгам. – Нам нужно понять, как именно Преображенскому удается скрываться под маской человека? И как эту маску с него сорвать прилюдно? И ещё нам нужны данные из корпорации Долгополого.

Я развернул на столе голографический планшет Кирилла Матвеевича и вывел на него карту Москвы.

– Мы не можем быть в двух местах одновременно. Поэтому мы разделимся. Я пойду в поместье к князю Долгополому. А ты, Мизуки, проберешься на территорию его строительного холдинга.

Девушка чуть склонила голову набок:

– Моя цель?

– Выкрасть документы о делишках Фрола Терентьевича. По моим данным, которые мне успела слить одна секретарша, они находятся в личном сейфе князя на верхнем этаже. Информацию о сейфе и код я могу добыть чуть позже. Мне нужно будет пробраться на территорию поместья князя, найти его кабинет и провернуть небольшую операцию, чтобы он сам назвал мне этот код. Как только я его получу, я скину тебе сообщение. Ты вводишь код, забираешь бумаги и уходишь.

– Какого рода операцию вы хотите провернуть у князя? – нахмурился Кирилл Матвеевич, который всё это время стоял у стены, скрестив руки на груди. – Будете пытать его?

– Нет. Я хочу, чтобы он сам мне его назвал. Добровольно, – я усмехнулся.

– Но как вы это узнаете?

– Для этого мне и нужно проникнуть в его логово. Заодно я убью еще одного зайца: узнаю про зелье Преображенского. Возьму образец, и мы с господином Морозовым составим противоядие, чтобы вывести князя на чистую воду.

– У вас глобальные задачи, господин Ярославский, – покачал головой старший Морозов. – Но как Мизуки проберется в корпорацию? Это же неприступная крепость! У меня был там свой человек, бывший безопасник. Я могу его позвать, он расскажет про камеры, про слепые зоны…

– Даже так? – я удивленно поднял бровь. – Полезные у вас связи, Кирилл Матвеевич. Но не стоит рисковать вашим человеком.

– Вы уверены?

– Совершенно точно. Мне не нужен план. Я его и так знаю! – я подошел к доске и взял маркер. – Я был в здании Долгополого. Присутствовал на Совете Директоров в качестве представителя миноритариев. Я пошел туда не просто так, чтобы позлить Фрола Терентьевича. Я пошел туда с целью увидеть уязвимые места.

Я начал быстро чертить на доске схему холла, лифтовых шахт и коридоров верхнего этажа корпорации «Кормакс». Память старого охотника-ведаря, привыкшего выживать в лесах, работала безотказно. Когда я шел по их сверкающим мрамором коридорам, я не смотрел на картины и лепнину. Я смотрел на углы обзора камер. На частоту ротации патрулей. На магнитные замки.

– Вот здесь, – я ткнул маркером в схему, – перекрестный обзор двух камер. Но у них есть слепая зона в три секунды каждые две минуты, когда объективы расходятся. Вот тут, в вентиляционной шахте, нет датчиков движения, только тепловизоры. Мизуки, ты сможешь понизить температуру тела?

– Запросто, – кивнула японка. – Техника дыхания «Зимний лотос». Я стану холоднее окрузаюсего воздуха.

– Отлично. Тебе нужно будет только проскользнуть по этим переходам, затаиться в кабинете у начальства и ждать моего сигнала. Самое главное никому не попасться на глаза. Если тебя заметят, то отходи без боя. Жизнь важнее бумаг.

– Елисей-сан, – Мизуки слегка улыбнулась. – Уж что-что, а это я умею. Я буду тисе пыли.

– Ох, как я люблю, когда Елисей начинает свою игру! – Мишка потер руки в предвкушении. Его глаза загорелись азартом. – А какая задача будет у меня? Буду прикрывать тебя? Заморожу им всем задницы?

Я посмотрел на друга. Он был готов ринуться в пекло сейчас, в пижамных штанах и куртке.

– Михаил, твоя задача будет одной из самых ответственных, – серьезно сказал я. – Ты должен будешь довезти меня до поместья Долгополых. Найти неприметное место для парковки. И ждать, когда я выберусь обратно. С заведенным мотором.

Мишка разочарованно выдохнул. А вот Морозов-старший едва заметно кивнул.

– То есть… я просто водила? Елисей, ядрёна медь! Я маг льда! Я могу раскидать их охрану!

– С такой задачей, как обеспечение путей отхода, мало кто справится, –оборвал я его. – Если я буду выходить с боем, мне нужно знать, что на точке эвакуации меня ждет человек, которому я доверяю свою жизнь. Ты этот человек, Миша. Ты мой тыл.

– Может быть, мы тогда прикажем кому-нибудь из наших людей? – вмешался Кирилл Матвеевич. В его голосе зазвучала неприкрытая отцовская тревога. – У меня есть профессиональные водители-безопасники. Михаил еще молод для таких… операций.

Я усмехнулся и посмотрел на главу рода Морозовых.

– И вы хотите лишить своего сына возможности поучаствовать в авантюре, которая войдет в историю наших родов? Да он же вам этого никогда не простит!

– Я же беспокоюсь за тебя! – Кирилл Матвеевич всплеснул руками, обращаясь к сыну. – Если что пойдет не так, вас обоих там положат! Да я сам его подвезу! Отец сидит дома, пока сын рискует головой… Что за глупости!

– Отец, я уже не маленький! – проговорил Мишка. – И я готов брать на себя ответственность за поступки!

– Ох, дети, дети… – покачал головой Кирилл Матвеевич, нервно прохаживаясь вдоль лабораторных столов. – Вы затеваете невероятно опасную игру. И чем она для вас обернется – еще непонятно!

– Она обернется для нас хотя бы тем, что мы обелим доброе имя Ярославских и сможем вывести на чистую воду этих ублюдков, – проговорил я. – Кирилл Матвеевич, можно, конечно, напасть большой ордой, положить кучу верных людей. Однако можно действовать точечно. Небольшими уколами. И так вывести противника из равновесия, минуя большие жертвы.

– Но зачем тогда нам люди? – упрямо покачал головой Морозов-старший.

– Люди нам понадобятся в противостоянии с Опасными землями. Не стоит тратить их жизни на внутренние разборки с такими, как Долгополый. Мы сами сможем все сделать. И сами предоставим Императору все доказательства.

Кирилл Матвеевич остановился. Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Мишку, который стоял рядом со мной, расправив плечи, упрямо вздернув подбородок.

Глава рода вздохнул.

– Да, отец, в самом деле, – подал голос Мишка. – Если не мы будем вершить судьбы Империи, то тогда кто? Такие уроды, как Глеб? Я не хочу жить в мире, где правят монстры в человечьей коже!

Кирилл Матвеевич посмотрел на сына. В его взгляде промелькнула сложная смесь.

– Да… ты стал уже очень взрослым, – произнес он. – Еще вчера ты писался в пеленки, бегал по двору с деревянным мечом, а сегодня вон… уже участвуешь в дворянских интригах и помогаешь свергать князей. Ты вырос, сын! Я горжусь тобой! – после этого Кирилл Матвеевич улыбнулся и добавил. – Пора подумать о женитьбе. Я тут присмотрел одну партию…

– Ой, отец! Только не начинай! – взмолился Морозов-младший, картинно закатывая глаза. – Я тебя умоляю, давай поговорим об этом позже! Женитьба порой пострашнее Опасных земель будет!

– Хорошо, хорошо, – рассмеялся Кирилл Матвеевич, поднимая руки в сдающемся жесте. – Но знайте: все мои финансы, вся моя лаборатория, все мои люди действуют ради вас. Все, что я могу, я сделаю.

– Спасибо огромное, я очень это ценю, – я с чувством пожал ему руку. – Но пока что прошу в ответ об одной вещи: ни слова моему отцу. Пусть мое пребывание в мире живых находится в тайне. Это заставит врагов думать, что я все еще гнию под землей, и они могут позволить себе расслабиться.

– Договорились, Елисей Святославович, – кивнул Морозов-старший.

– А теперь к делу, – я повернулся к столу, уставленному мензурками, колбами и центрифугами. – Нам с вами, Кирилл Матвеевич, нужно до вечера составить одно небольшое зелье.

– Зелье? – тут же заинтересовался Мишка, подходя ближе. – Какое еще зелье? Ты же у нас вроде по огненной части, а не по алхимии!

– Очень интересное зелье, Миша, – я улыбнулся, вспоминая рецепт из прошлой жизни, из тех времен, когда ведари охотились на оборотней, скрывающихся среди людей. – Мало того, что оно выведет на чистую воду Преображенского, так оно еще и заставит его сбросить маску. Оно разрушает матрицу иллюзии и заставляет плоть принимать истинный вид.

– Что ж, моя лаборатория в вашем полном распоряжении, господин Ярославский, – проговорил Кирилл Матвеевич с профессиональным любопытством ученого. – С радостью буду наблюдать за вашими действиями. Что вам нужно из ингредиентов?

Я усмехнулся, засучивая рукава:

– Секрет фирмы! Но вам я скажу…

Ну что же… вот еще одно зелье из моей прошлой жизни перебирается в этот мир. А что? Враги в виде оборотней перебрались, так почему бы и зельям против них не появиться?

Глава 17

Весь день ушёл на подготовку. Ох, как же я не люблю эту суету перед делом, но без неё никуда. Старый ведарь всегда говорил: «Полчаса пота в кузне могут сэкономить литры крови на охоте».

Мы с Мизуки заперлись в одном из кабинетов подземной лаборатории Морозовых и досконально обсосали план проникновения. Японка сидела напротив меня и внимательно изучала голографические чертежи строительного холдинга, принадлежащего Долгополому. Я обрисовал ей всё, что успел срисовать мой глаз во время того памятного визита на Совет Директоров: слепые зоны камер, график патрулей, расположение вентиляционных шахт.

Мизуки только кивала, изредка задавая короткие вопросы по существу. Профессионалка, что ни говори. Обожаю работать с такими людьми. Контрольное время мы установили на полночь. К этому моменту я уже должен был находиться внутри поместья Фрола Терентьевича, прощупать его и заполучить код от личного сейфа. Как только цифры окажутся у меня, я скину Мизуки сообщение, она введёт код, заберёт компромат на финансовые махинации князя и растворится в ночи, как истинная синоби.

Что касается самого поместья Долгополых, то тут меня просветил Кирилл Матвеевич. Старший Морозов вывел на экран планшета подробную схему княжеской резиденции. Уязвимых мест там оказалось с гулькин нос. Фрол Терентьевич, судя по всему, боялся за свою шкуру гораздо больше, чем за свой многомиллиардный бизнес.

Не могу сказать, что строительный холдинг охранялся из рук вон плохо, но там хотя бы была текучка, гражданские лица, клерки. А вот поместье… Это была настоящая крепость. Патрули менялись по плавающему графику, чтобы исключить привыкание. Датчики движения, тепловизоры, камеры с перекрестным обзором. Просто так прошмыгнуть в этот электронно-магический цирк было чертовски трудно.

Однако, как говорил мой учитель в прошлой жизни: «Если есть забор, значит, есть и тот, кто через него перелезет».

Сам особняк представлял собой монументальное трехэтажное строение в виде буквы «П», развернутой выемкой к центральной аллее. По периметру возвышался трехметровый забор из стали и камня, утыканный камерами, как ёжик иголками. В общем, всё как в лучших домах Парижа и Лондона, чтоб им там икалось.

Мишка, как мы и договаривались, выступил в роли моего личного водителя. Он подогнал неприметный внедорожник ровно к той точке, которую мы выбрали на карте. Остановился метрах в ста от забора княжеского поместья, скрываясь в густой тени вековых дубов, растущих вдоль трассы.

– Значит так, водила, – я хлопнул друга по плечу, и начал натягивать перчатки. – Сидишь тихо, не отсвечиваешь. Музыку не включать, девок не клеить. Если услышишь стрельбу, взрывы или матерные крики, то подлетаешь к воротам и ждешь меня с заведенным мотором. Понял?

– Обижаешь, Елисей, – фыркнул Морозов-младший, хотя в его глазах плясала тревога. – Сделаю всё в лучшем виде. Ты там только это… постарайся не сдохнуть во второй раз за сутки. А то батя мне голову оторвет.

– Не дождутся, – усмехнулся я.

Я выбрался из машины и вдохнул прохладный ночной воздух. Чтобы не палить свою воскресшую физиономию, пришлось нацепить на лицо силиконовую маску. Благо, в закромах безопасников Морозовых таких «приколов» хватало. Меня загримировали под неприметного сорокалетнего мужика с легкой щетиной и усталым взглядом. Никто бы со стороны не узнал в этом потрепанном жизнью клерке Елисея Ярославского. Одет я был в темно-серый костюм, который прекрасно сливался с тенями.

Пройдясь по улице уверенным шагом припозднившегося прохожего, я миновал зону охвата внешних камер Долгополых. Завернул за угол и двинулся к четырехэтажному зданию, стоящему по соседству с княжеским поместьем. Это был многоквартирный дом, крыша которого возвышалась над резиденцией Фрола Терентьевича.

Я вскарабкался по пожарной лестнице, стараясь не шуметь. Мышцы, усиленные недавно сваренным зельем, работали идеально. Никакой усталости, только адреналин в крови и улучшающие компоненты.

Оказавшись на плоской крыше, я присел на корточки и оценил диспозицию. По земле на территорию Долгополых было не пройти – патрули с собаками и перекрестные камеры делали газон непроходимой зоной. Значит, пойдем по воздуху.

Мизуки подогнала мне шикарную игрушку из арсенала своего клана. Компактный пневматический арбалет, стреляющий титановым крюком с прикрепленной к нему тончайшей, но невероятно прочной кевларовой нитью. Дальность выстрела как раз около пятидесяти метров. То, что доктор прописал!

Я подобрался к краю крыши. Ветер трепал волосы, норовил забраться под воротник. Внизу, в бездне княжеского двора, мерно вышагивали двое крепких парней с автоматами. Я дождался, пока они скроются за углом, вскинул арбалет и прицелился в массивную кирпичную трубу, торчащую на крыше поместья Долгополых.

Тихий хлопок походил на выплёвывание окурка.

Болт ушел во тьму и утянул за собой прочную нить. Я напряг зрение, усиленное «Кошачьим глазом» – еще одним моим алхимическим творением. Есть! Крюк облетел трубу, захлестнул нить и намертво заклинил. Я потянул воздушную дорогу на себя. Держит мертво.

Другой конец я обмотал вокруг вентиляционной шахты на своей стороне, достал из подсумка миниатюрный домкрат-натяжитель и ещё больше подтянул нить.

Ну, ядрёна медь, погнали!

Я пристегнул карабин к тросу, повис на руках над пропастью и, перебирая руками и ногами, начал путешествие на высоте. Ветер тут же попытался проверить меня на прочность, попытался сбросить с троса, но я вцепился в него мертвой хваткой. В прошлой жизни мне доводилось лазить по скалам, уходя от стаи оборотней, так что этот цирковой номер был мне вполне по силам.

Больше десяти метров над землей. Подо мной вражеская территория, утыканная охраной. Одно неверное движение, один скрип карабина, и меня могут снять, как куропатку. Однако, я добрался. Бесшумно приблизился к трубе и мягко приземлился на крышу княжеского поместья. Отстегнул карабин. Теперь я внутри периметра.

Двигаясь на полусогнутых, подобрался к чердачному оконцу. Обычная рама, даже не бронированная. Видимо, князь не предполагал, что кто-то решит поиграть в Карлсона. Перочинный нож, подаренный Мишкой, с тихим щелчком отжал шпингалет. Я скользнул внутрь, в тьму чердака, пахнущую старой пылью и сухим деревом.

Превратился в слух. Старый ведарь внутри меня взял управление на себя. Я легонько стукнул костяшкой пальца по деревянной балке. Звуковая волна разошлась по чердаку, и мое обостренное восприятие нарисовало в мозгу карту помещения: нагромождение старой мебели, сундуки, какие-то рулоны.

Никого живого? Отлично!

Я поморгал, давая глазам окончательно перестроиться в режим ночного видения. Зелье, которое я сварил в лаборатории, работало на ура. Тьма отступила, сменившись зеленовато-серым градиентом. Скорость, реакция, слух – всё было выкручено на максимум. Если на моем пути снова окажется тот беловолосый Древоид, я не собирался ему поддаваться. В этот раз живица во мне бурлила, свободная от паразита, и я был готов сжечь любую тварь Опасных земель.

Тихо прокрался между завалами барахла и нашел люк, ведущий на жилые этажи. На моё счастье, петли оказались хорошо смазаны. Крышка поддалась без единого скрипа. Я не стал опускать складную лестницу, чтобы не привлекать внимание. Повис на руках и бесшумно спрыгнул в коридор третьего этажа, тут же метнулся к стене и слился с тенями.

Если камера, висящая под потолком, меня и засекла, то это было лишь смазанное пятно, привидевшееся сонному оператору. Вон она, краснеет бесстрастным зрачком.

Я вжался спиной в обои. Начал считать секунды. Камера на сервоприводе медленно поворачивалась. Девять… Десять… Объектив ушел в сторону. Я рванул вперед, скользнул по густому ворсу ковра, и вжался в нишу у ближайшей двери, вновь скрываясь в слепой зоне.

По плану Морозова, на этом этаже располагались хозяйские спальни. Чуть дальше от меня покои княгини (с которой Фрол Терентьевич не спал уже лет десять). А напротив меня, судя по табличке с вензелем, находилась спальня Глеба.

Молодой ублюдок Долгополый спал в нескольких метрах от меня. Ох, как же зачесались руки!

Зайти, накрыть его высокомерную харю подушкой и посмотреть, как он будет сучить ножками. Но подобные шалости могли сорвать всю операцию. Месть Глебу может пойти на десерт, а сейчас мне нужно было основное блюдо. Я сдержал внутреннего демона и перевел взгляд на двустворчатые двери в конце коридора. Покои князя Фрола.

Камера снова пошла в мою сторону. Я затаил дыхание. Секунды тянулись невероятно долго. Наконец, красный огонек отвернулся. Выхватил отмычку, в два прыжка преодолел расстояние до княжеской спальни и всадил инструмент в замочную скважину. Непростой замок, но для меня всего лишь детская игрушка. Три секунды, поворот, тихий щелчок, и я внутри.

Дверь закрылась за моей спиной так же тихо, как и распахнулась.

Ну, князь любит шикануть! Огромная кровать под балдахином в центре, антикварный шкаф подпирает стены, портьеры закрывают окна. Кровать слишком велика для одного, или князь предпочитает не спать только с княгиней?

Время близилось к половине двенадцатого. Князь должен вот-вот появиться. От Морозова-старшего я знал об одной забавной привычке Фрола Терентьевича: этот суровый человек каждый вечер перед сном выпивал стакан теплого молока. Говорил, что помогает уснуть. И это можно использовать.

Я скользнул под кровать. Пыльно, но вполне просторно. Замер, слился с темнотой, и приготовил флакончик с сывороткой правды. Слегка усовершенствованный рецепт. Развязывает язык, подавляет волю, а на утро жертва помнит всё как странный сон.

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец, в коридоре послышались шаги. Дверь отворилась, и в спальню вошел князь Долгополый. Он вздохнул, подошел к прикроватной тумбочке и со стуком поставил стакан с молоком.

Затем Фрол Терентьевич отвернулся к огромному шкафу, чтобы снять бархатный халат.

Это был мой шанс. На моё счастье, шкаф не имел внутренних зеркал на дверцах, поэтому князь не смог бы увидеть мой манёвр. Я змеей выскользнул из-под кровати, бесшумно выпрямился за спиной, откупорил флакон и капнул три капли прозрачной жидкости в теплое молоко. Зелье сразу же растворилось, не оставив ни запаха, ни цвета.

Миг спустя оказался под кроватью и слился с полом. Весь маневр занял секунды три, не больше.

Князь, кряхтя, уселся на край матраса. Над моей головой скрипнули пружины. Фрол Терентьевич потянулся за стаканом, сделал несколько больших глотков.

– Ох, Госпожа, дай мне сил пережить этих идиотов… – пробормотал он себе под нос, ставя пустой стакан обратно.

Он заворочался, укладываясь поудобнее. Прошло минут пять. Дыхание князя стало глубоким, размеренным, а затем приобрело характерный сиплый оттенок. Сыворотка начала действовать, погружая его разум в пограничное состояние между сном и гипнотическим трансом.