Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Правду говорят в свете, что рядом с вами всегда ходит смерть, господин Ярославский, – проговорил он. – И то, что произошло сегодня – лишь очередное тому подтверждение. Вы притягиваете беду.

– Папенька, ну что ты такое говоришь! – возмутилась Ефросинья и дёрнула за рукав рубашки. – Это же бред! Это нападение никак не связано с Елисеем Святославовичем! Он, наоборот, спас нас!

– Не из-за господина Ярославского? – Преображенский изогнул бровь. – Возможно. Однако, посмотри сама, дочка. Вон его охранник – жив и здоров. Стоит в сторонке, только костюм помял. А твои охранники где? Где наши люди? Они все в той куче!

Он театрально указал рукой на сваленные в кучу останки Древоидов, которые еще недавно были живыми людьми.

– Почему так получилось, Ярославский? Почему ваши люди выживают, а другие гибнут?

– Ну, уж извините, князь, что мои слуги не являются тупыми чурбанами! – рыкнул я, не сдержавшись. – Мои люди обучены выживать. И они не жрут всякую дрянь!

Я сам не понял, почему сказал про «дрянь», но краем глаза заметил, как дернулись пальцы Преображенского. Попал в точку?

– Возможно, тут кроется что-то другое, – прошелестел князь.

– Возможно, – я ухмыльнулся, хотя голова раскалывалась на части. – И я уверен, что ИСБ докопается до этого «другого». И доберётся даже до самой верхушки, не взирая, что она может иметь и княжеские корни!

– Что вы имеете ввиду, говоря о князе? Неужели кого-то подозреваете? – вспылил Преображенский. – Или вы мне угрожаете?

На секунду его человеческая маска дала трещину, и я почувствовал давящую ауру монстра. Сколько же в нём мощи?

– Никаких угроз, о чем вы? – я развел руками. – Всего лишь констатация фактов.

В этот момент гном в моей голове нанес такой удар, что я едва не покачнулся. Ядрёна медь! Откуда такая боль? Словно кто-то начал ковыряться в мозгах ржавым гвоздем. Я невольно скривился, и заметил улыбку на губах Преображенского.

Ещё и улыбается, старый пердун!

– Глеб! Глеб, сынок, как ты⁈ – раздался громовой голос, перекрывший шум сирен.

К нам, расталкивая полицейских, спешил князь Фрол Терентьевич Долгополый. Его дорогое пальто было распахнуто, лицо налилось кровью. Глаза метали не то, что молнии, но близко к этому.

Глеб, прихрамывая и морщась от боли в разбитой губе, вышел ему навстречу.

– Да, отец, все нормально, – буркнул Глеб, отводя взгляд. Ему явно было стыдно за свой потрепанный вид. – Жить буду.

Долгополый-старший окинул сына взглядом, убедился, что все конечности на месте, а затем повернулся к нам. Его ноздри раздувались. Он скользнул взглядом по Преображенскому, а тот быстро показал на меня. Что это за жесты?

Впрочем, их значение тут же разъяснилось.

– Опять Ярославский здесь! – взревел Долгополый и тыкнул в меня толстым пальцем. – Опять печать смерти на улицах Москвы!

Да вы что, сговорились, что ли? Хотите сделать из меня козла отпущения?

– Да я-то тут при чем⁈ – я прижал руки к голове. – Я такая же жертва обстоятельств, как и все остальные! Пришел на праздник, а тут бревна плотоядные!

– Ну да, конечно! Жертва! – хмыкну Долгополый. – Вы, Ярославский, как всегда в гуще события! Как всегда, герой в сияющих доспехах! А вот люди вокруг вас почему-то гибнут и гибнут! Вы ходячая катастрофа!

– Фрол Терентьевич, – я почувствовал, как Кольчуга Души начинает сама собой формироваться под кожей. – Я сейчас могу и не сдержаться. У меня был не очень хороший вечер.

– Ну и не сдерживайтесь! – рявкнул Долгополый, надвигаясь на меня, как медведь. – Вы всегда несдержанны! Вы – позор аристократии! Выскочка с амбициями!

– Князь, – я выпрямился. – Не стоит так со мной разговаривать. Ваша Светлость, я был здесь. Я дрался наравне с вашим сыном. Я прикрывал его спину, а он мою. И я не заслуживаю таких слов от вас. Если вас что-то не устраивает, то вы можете…

– Что я могу⁈ – взревел Долгополый. – Я могу вызвать тебя на дуэль, сопляк? И растоптать на Арене? Это с моим сыном ты еще как-то справился, а со мной…

– Ваша светлость, – я вздохнул и указал пальцем за его спину. – Не стоит делать необдуманных поступков и бросаться словами. То, что вы сейчас произносите, может быть использовано против вас.

Долгополый осекся. Он проследил за моим жестом и увидел стайку репортеров, которых ИСБ оттеснила за ленту, но которые вовсю тянули свои микрофоны-направленники и снимали нас на камеры.

Князь тут же захлопнул рот, аж зубы клацнули. Публичный скандал, да еще и с угрозами несовершеннолетнему герою, только что пережившему нападение монстров, не входил в его планы. Он скрипнул зубами так громко, что я услышал это за три шага.

– В машину, – процедил он, хватая Глеба за плечо. – Мы уезжаем!

– Но я еще не закончил с допросом! – раздался недовольный голос Завьялова, который снова нарисовался поблизости.

– Закончите позже, полковник! – рявкнул Долгополый, не оборачиваясь. – Всю информацию вам предоставят мои юристы! Пока что разбирайтесь здесь с этими дровами!

Он потащил сына к машинам. Глеб даже не оглянулся. Он протянул руку Шумиловой, а та взглянула на меня и с поджатыми губами приняла руку Долгополого.

Вот даже в такие минуты что-то корчит из себя! Моя милая Любава, ну что же ты пытаешься доказать? Что я тебе настолько безразличен, что хочется меня ударить побольнее?

– Да, мы тоже поедем, – проговорил Преображенский и обнял Ефросинью за плечи. – Этот вечер безнадежно испорчен.

– Жаль, что так получилось, – вздохнула Ефросинья и бросила многообещающий взгляд. – А ведь мне было так весело в начале…

– Вам было весело видеть трупы людей? – я не удержался от колкости.

Боль в голове делала меня злым и несправедливым.

– Елисей Святославович, – Ефросинья нахмурилась, в ее голосе проскользнула обида. – Я понимаю, что вы измучены боем. Однако не стоит сейчас говорить то, о чем вы потом пожалеете. Я же не враг вам.

Я мысленно одернул себя. Что же происходит со мной? Почему я так себя веду?

Я срываюсь на девчонку, которая дралась со мной спина к спине и которая, как я видел в ее воспоминаниях, ни сном ни духом не ведает о делишках своего папаши. Это все неспроста. Эта дикая, пульсирующая головная боль, ухмылка князя Преображенского…

Все это сливалось воедино, раздражало и бесило меня до кровавой пелены перед глазами.

Мне хотелось продолжать драться. Хотелось запустить в Преображенского «Огненный шар» такой мощности, чтобы снести лживую башку!

Как же мерзко он ухмыляется! И Ефросинья сейчас отправится вместе с ним, даже не подозревая, что садится в машину к чудовищу.

– Скажите, князь, – слова сами сорвались с моего языка, прежде чем я успел прикусить его. – А вот вы… вы случайно не замешаны в деле с этими Древоидами? Очень уж вовремя вы уехали перед их появлением.

Глаза Преображенского сузились до щелочек.

– Не несите чушь, молодой человек, – его голос был подобен шипению змеи. – Ваши инсинуации переходят все границы. Ефросинья, мы уезжаем. Немедленно!

Она послушно пошла за отцом, но перед тем как сесть в машину, обернулась и едва заметно кивнула мне. Я ответил сухим кивком.

Все-таки сейчас не место и не время нападать на князя. Если я это сделаю без доказательств, то для рода Ярославских наступит полная и беспросветная задница. Нас сожрут и не подавятся. Вон как оскалился Долгополый. Такому только дай шанс!

– Ваша Милость, мы можем отойти в сторонку? – раздался над ухом хрипловатый голос Гордея Степанцова.

Я обернулся. Командир моей гвардии выглядел не ахти. Смокинг висел лохмотьями, лицо в черной саже, на костяшках пальцев сбита кожа.

– Да, Гордей. Пошли, – я позволил ему увести себя прочь, подальше от суеты и любопытных ушей.

Как только мы оказались в относительном отдалении от глаз и ушей, Гордей понизил голос:

– Ваша Милость, тут такое дело… Я кое-что приметил. Всем слугам и охране выдавали по коробке сока. Ну, морс какой-то ягодный. В течение дня, как бы для поддержания сил. Официанты тоже получили.

– И что? – я потер пульсирующие виски. – Обычная практика на долгих банкетах.

– Да, но я не стал это пить, – Гордей усмехнулся. – Я вообще сладкое не люблю. А тут еще узнал, что на кухне работает моя родственница. Дальняя, седьмая вода на киселе, но все же родственница. Светка.

– Погоди, – я нахмурился. – А что ты вообще делал на кухне? Почему ты не охранял меня или не был возле машины?

Мда, всё-таки гадость из меня лезла. Не хватало ещё и на своего слугу сорваться!

Гордей слегка замялся, переминаясь с ноги на ногу. Для такого огромного бугая это выглядело даже комично.

– Ну… потому что я должен был присмотреть за Светкой, – буркнул он. – Я же несу ответственность за тех, кто со мной одной крови. Хоть и дальней. А когда в первую минуту началась заваруха, как только эти бревна полезли изо всех щелей, я ее сразу в морозильную камеру спрятал и запер снаружи. Оттуда я и узнал, что всем раздавали этот напиток. Официанты настаивали, чтобы все выпили. За здоровье именинницы, мол. Вроде как морс чуть забродил и стал как лёгкое винцо. Господам его не подавали, а вот слуги…

– Значит, давали морс, –проговорил я, и мозаика начала складываться в единую картину. – И те, кто его выпил…

– Превратились в Древоидов, Ваша Милость, – закончил Гордей. – Я сам видел, как у одного из охранников Долгополых на глазах кожа корой покрылась, а из рта ветки полезли. Жуть полная.

– А ты сам точно не пил? – я впился в него взглядом.

– Да говорю же, не стал! Не люблю я морс. Хоть он и освежает, а мне не нравится.

– Ядрёна медь… – я прислонился спиной к холодному металлу машины. – Данного морса на столах у дворянских детей не было?

– Никак нет, – мотнул головой Гордей. – Этот напиток был только для прислуги и охраны. Не для аристократов.

– Ну конечно. Идеальный план, – хмыкнул я, чувствуя, как злость вытесняет боль. – Напоить охрану, превратить их в монстров, чтобы они перебили своих же хозяев изнутри. И никто ничего не заподозрит. Спишут на внезапный Прорыв. Как бы нам теперь пробраться туда, на кухню, и взять хотя бы один образец этой дряни? ИСБ все оцепило, мышь не проскочит.

Гордей вдруг расплылся в широкой, хитрой улыбке.

– А пробираться никуда не нужно, командир, – он засунул свою огромную лапищу во внутренний, чудом уцелевший карман изодранного пиджака. – Я коробочку-то спрятал. Чтобы не обижать остальных, сделал вид, что взял, а сам в карман сунул. Пусть думают, что я тоже выпил.

С этими словами он вытащил на свет божий небольшую картонную коробочку. Классический тетрапак граммов на двести. К боку приклеена прозрачная пленочка с пластиковой трубочкой. А на самой коробке была нарисована улыбающаяся детская морда медвежонка, держащего в лапа здоровенную клюкву. «Мишкина ягода».

Сюрреализм ситуации зашкаливал. Из-за этого милого мишки с малиной не меньше двадцати человек превратились в кровожадных деревянных монстров и погибли.

– Ох, Гордей… Цены тебе нет! – я похлопал его по здоровому плечу. – Ты не просто охранник, ты у меня гений шпионажа.

Я аккуратно забрал у него коробочку и спрятал во внутренний карман своего пиджака.

– Медвежонок Мишка… Как мило. Кстати, о Мишках! – я завертел головой, выискивая в толпе своего друга.

Морозов обнаружился метрах в двадцати от нас. Мой долговязый друг, растрепанный, но невероятно довольный собой, стоял в окружении трех журналисток и что-то увлеченно им вещал, при этом очень активно жестикулировал.

– … И тут эта тварь на меня прыгает! А я ей – бац! – «Ледяной щит»! Она об него вдребезги, а я сверху «Морозным копьем»! Хрясь! – рассказывал Мишка, показывая, как именно он разил врагов.

Похоже, он убеждал прессу, что в одиночку порубал всех монстров, спас всех девчонок и вообще является главным героем этой вечеринки.

– Мишка! – крикнул я.

Он не услышал, увлеченный рассказом.

– Морозов, к доске! – рявкнул гораздо я громче.

Морозов вздрогнул, увидел меня и виновато улыбнулся журналисткам:

– Прошу прощения, дамы, долг зовет. Мой товарищ требует моего присутствия. Автографы потом!

Он подбежал ко мне, сияя как начищенный пятак:

– Что такое, Елисей? Они же все трое меня хотели! Я им как раз рассказывал, как мы с тобой…

– Послушай, герой-любовник, – перебил я его, понизив голос. – Нам срочно нужна лаборатория твоего отца. И желательно со всеми дежурными специалистами.

Мишка разом посерьезнел. Улыбка испарилась, будто её сдуло ветром:

– Что случилось? Ты ранен?

Краем глаза я заметил, как в нашу сторону снова повернул голову полковник Завьялов. Он стоял у машин скорой помощи, но его цепкий взгляд сканировал пространство.

Я мило, во все тридцать два зуба, улыбнулся и помахал Завьялову ручкой.

– Полковник! Мы на месте! Мы здесь, никуда не убегаем! – крикнул я ему.

Завьялов скривился и отвернулся.

Я снова повернулся к Морозову.

– Мишка, нужна лаборатория твоего отца и спецы. Нужно выяснить, что находится в одном очень интересном ягодном морсе.

Морозов побледнел.

– Морсе? А ты что думаешь… кого-то отравили?

– Не думаю. Я в этом уверен, брат, – ответил я. – И не нас, а охрану. Этот морс превратил людей в Древоидов. У нас есть нераспечатанный образец. Если твой отец сможет разложить эту дрянь на компоненты, у нас будет доказательство против тех, кто это устроил.

– Понял, – Мишка кивнул, его лицо стало сосредоточенным. – Ладно, давай дергаем разными ходами, чтобы не привлекать внимание ИСБ. Я поеду к себе, подготовлю лабу и подниму спецов. А ты с Гордеем дуй следом. Встретимся у меня.

– Добро. Интересно будет узнать, что за коктейль нам подготовили ублюдки из Опасных земель, – я похлопал его по плечу.

Гном в моей голове тоже, видимо, заинтересовался предстоящим расследованием и шарахнул своим молотком с удвоенной силой, напоминая о себе. Я болезненно поморщился, потирая виски.

– Поискать тебе обезболивающего? Или анальгинчика? – с тревогой спросил Морозов, заметив мое состояние. – У медиков можно стрельнуть.

– Нет, спасибо, – я криво усмехнулся. – Я и так таблетками напичкан до предела. Скоро из ушей полетят, а толку ноль. Эта боль магического характера. Обычная фарма не берет. Ладненько, давай. До встречи в твоей лаборатории.

Мы разошлись в разные стороны. Я кивнул Гордею, и мы, стараясь не привлекать лишнего внимания, двинулись к нашему бронированному «Барсу», который был припаркован чуть в стороне и, хвала богам, не пострадал во время битвы.

Глава 7

Князю было плевать на то, как он выглядит. Его трясло от бешенства. Натурально колотило от жгучей ярости. Недавно едва не погиб его сын, а этот урод…

Долгополый подлетел к бару, дрожащими пальцами схватил хрустальный графин и, не утруждая себя поиском бокала, сделал глоток из горлышка. Янтарный коньяк обжёг горло, но не принес облегчения. Адреналин сжег алкоголь быстрее, чем тот успел всосаться в кровь.

Фрол Терентьевич обернулся к собеседнику. Его лицо пошло красными пятнами.

– Да как ты посмел⁈ – рявкнул Долгополый. Он уставился на человека, спокойно сидящего в кожаном кресле. – Как ты вообще посмел устроить этот кошмар, когда мы договаривались о помощи⁈

В кресле, закинув ногу на ногу и сложив пальцы домиком, сидел князь Степан Ильич Преображенский. Он смотрел на беснующегося главу рода Долгополых с тем же любопытством, с каким энтомолог наблюдает за бьющимся в банке жуком.

– Успокойтесь, Фрол Терентьевич, – прошелестел голос Преображенского. – У вас начинается тахикардия. В вашем возрасте это может быть чревато инфарктом.

– Успокоиться⁈ – взревел Долгополый и швырнул графин на стол. Хрусталь жалобно звякнул, а коньяк выплеснулся на полированную столешницу. – Что ты себе позволяешь⁈ Ты… ты устроил бойню в центре Москвы! Двадцать человек! Двадцать человек прислуги и охраны ты обернул Древоидами! И ты хочешь, чтобы всё это прошло незаметно⁈

Долгополый навис над столом, упираясь в него пудовыми кулаками. Его магия Земли заставила пол под ногами вибрировать. Как будто упомянутые Древоиды пытались пробиться снизу.

– Ты видел, что там творится⁈ – продолжал брызгать слюной Фрол Терентьевич. – Там ИСБ землю носом роет! Они найдут нас! Они выйдут на нас, потому что это твой банкет, и это, в конце концов, день рождения твоей дочери!

Воздух в кабинете внезапно стал ледяным. Вибрация пола, вызванная магией Долгополого, мгновенно прекратилась, подавленная чудовищной ярью, которая хлынула волной от сидящего в кресле человека.

– Замолчи!

Преображенский поднялся. На долю секунды Долгополому показалось, что тень Степана Ильича на стене изогнулась, приобретая очертания чего-то горбатого, шипастого и когтистого. Водянистые глаза «князя» потемнели, превратились в два бездонных колодца, в которых клубилась Тьма Опасных земель.

– Не забывайся, Фрол, – произнесло существо, носящее кожу Преображенского. Голос его теперь вибрировал, резонируя в черепной коробке Долгополого. – И не забывай самого главного. Это не моя дочь! Это дочь князя Степана Ильича Преображенского. Различай нас. И тогда тебе будет гораздо легче принять и переварить все те слова, которые я скажу дальше.

Долгополый сглотнул вставший в горле ком. Вся его спесь, вся его княжеская гордость улетучились, оставив животный инстинкт самосохранения. Он вдруг осознал, что находится в запертой комнате один на один с тварью Высшего порядка. С монстром, который способен разорвать на куски быстрее, чем он успеет сформировать хотя бы один каменный щит.

Фрол Терентьевич опустился в соседнее кресло, достал из кармана шелковый платок и промокнул испарину на лбу.

– Я… я слушаю, – выдавил из себя князь.

Существо вновь натянуло маску благообразного аристократа, кивнуло и вернулось на свое место.

– Вот и славно. Конструктивный диалог всегда продуктивнее истерики, – Преображенский слегка поправил манжеты. – Да будет тебе известно, Фрол Терентьевич, что я не просто так устроил этот, как ты изволил выразиться, «кошмар». Я сделал ровно то, что мне было нужно. И заодно пометил тех, кто нам поможет в будущем. Или же, наоборот, тех, кто попытается встать на нашем пути.

– О чем ты говоришь? – Долгополый нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. – Кому поможет? Как? Ты угробил два десятка человек!

– Ох, Фрол, Фрол… Ты мыслишь категориями лавочника, у которого украли мешок крупы, – вздохнул Преображенский. – Посмотри на картину шире. Те молодые люди, которых пригласила Ефросинья Степановна… кто они? Они адепты Императорской Академии и дети влиятельнейших родов. Они будущая элита этой страны. Будущие полководцы, министры, главы родов.

Долгополый напрягся. До него начало доходить, но он гнал эту мысль прочь, потому что она была слишком чудовищной даже для него, человека, не раз переступавшего через мораль ради власти.

– Неужели… – князь побледнел, а его глаза расширились. – Неужели ты отравил их всех⁈

Преображенский улыбнулся. И от этой улыбки князю стало ещё хуже.

– «Отравил»? Слишком грубое слово. Скажем так… я заложил основу, – он соединил кончики пальцев. – Я не превращал их в тупые куски дерева, как ту прислугу. То, что они получили сегодня вместе с изысканными закусками и дорогими напитками… назовём это семенем. Крошечная, незаметная спора из самых глубин Опасных земель. Она уже проникла в их меридианы, слилась с их живицей. Ни один лекарь, ни один артефакт не распознает её, потому что она спит. И будет спать до поры, до времени.

Долгополый слушал, затаив дыхание. Волосы на его затылке встали дыбом.

– И что… что будет дальше? – хрипло спросил он.

– А дальше будет самое интересное, – в глазах Преображенского вспыхнул огонёк. – Эти дети будут расти. Будут становиться сильнее. Они будут развивать свои стихии. А когда придет время, и они по долгу службы или ради славы выйдут за Рубеж, в Опасные земли… Вот тогда семя прорастет. Глава Опасных земель сможет воздействовать на них напрямую. Они станут её глазами и её руками. Её верными, покорными рабами, даже не осознавая этого.

Преображенский откинулся на спинку кресла, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Представь себе, Фрол. Целое поколение боярских детей, будущих Воинов, Ратоборцев, а может быть, даже Богатырей – все они будут в руках моей Матушки. Империя падет не от удара снаружи. Она сгниет изнутри, отданная нам на блюдечке теми, кто должен её защищать!

Долгополый сидел ни жив ни мертв. Масштаб замысла тварей из Опасных земель парализовал его. Он думал, что использует их, чтобы уничтожить Ярославских и подмять под себя конкурентов по бизнесу. А оно выходило иначе…

И тут его пронзила мысль, от которой сердце заколотилось ещё сильнее.

– Мой Глеб… – выдохнул Долгополый, вскакивая с кресла. – Мой сын! Он же был там! Он пил, он ел! Ты… ты отравил моего наследника⁈

Магия Земли снова взвилась вокруг князя, готовая сорваться с цепи. Пока что она была в виде пылинок, завихрившейся в купол, но если… Если эта тварь тронула Глеба, Фрол Терентьевич приготовился умереть здесь, но забрать ублюдка с собой!

– Сядь, – приказал Преображенский. – Твой Глеб чист!

Долгополый замер:

– Что?

– Твой Глеб ничего не ел и не пил из того, что подавали на столы, – произнес Степан Ильич с легкой ноткой презрения. – Я его предупредил заранее. Я чтобы твой сын взял с собой собственную фляжку и потихоньку выпивал только то, что принес с собой. Я дал четкие инструкции, чтобы он избегал местных деликатесов под предлогом спортивной диеты или аллергии. Он выполнил это!

Долгополый опустился обратно в кресло. И ведь Глеб пытался сказать в машине, что ничего не ел на празднике, только отец его не слушал. А теперь вон оно что…

– Выполнил, – выдохнул Фрол Терентьевич. – Он пил только свое.

– Вот видишь. Я держу свое слово, союзник, – улыбнулся монстр. – Вся остальная же элита сейчас инфицирована. То есть все эти люди, эти заносчивые щенки, больше не являются угрозой. Они не могут быть столь опасны и столь могущественны, как были раньше. Они будущие слуги Госпожи.

– Но ИСБ… – Долгополый снова потер лоб. – Завьялов не дурак. Они проведут вскрытие Древоидов. Они поймут, что прислугу чем-то напоили. Они начнут проверять всех гостей!

– Пусть проверяют, – отмахнулся Преображенский. – Я действую аккуратно. Сейчас же они даже не поймут ничего. Никакие анализы крови, никакие сканирования ауры не покажут аномалий. Спора сливается с живицей, становится её частью. Для их диагностов дети будут здоровы и чисты.

Он подался вперед, упираясь локтями в колени.

– Никто ничего не узнает, Фрол. Никто ни до чего не докопается. Я за это могу ручаться головой!

– Но слуги… – Долгополый все еще цеплялся за остатки логики. – Зачем было превращать слуг в Древоидов? Это же привлекло столько внимания!

– Да, пришлось пожертвовать людьми, – пожал плечами Преображенский. – Но с другой стороны, что такое люди по сравнению со всеобщим благом?

Фрол Терентьевич нервно хохотнул. Этот смех походил на карканье простуженного ворона.

– Всеобщим благом? – переспросил Долгополый, саркастично кривя губы. – Для кого благом? Для людей или для Опасных земель?

Существо в кресле посмотрело на него немигающим взглядом.

– Каждый печется о своем народе, – философски проговорил Степан Ильич. – Люди столетиями убивают нас, жгут Опасные земли, добывают из наших тел артефакты и ингредиенты для своих зелий. Вы считаете это своим правом. Почему же мы не можем считать своим правом банально выжить? Если я не буду печься о своем будущем, о будущем Опасных земель, то зачем мне тогда вообще жить?

Он встал, подошел к окну и чуть отодвинул портьеру, глядя на ночные огни Москвы:

– Древоиды были необходимы. Они отвлекли внимание на себя. Они возникли, устроили хаос, их всех убили. И теперь ИСБ будет копать. И будут копать как раз в том направлении, в котором нужно мне.

– В каком же? – мрачно спросил Долгополый.

– В направлении террористического акта. Они будут искать контрабандистов, сектантов, сумасшедших алхимиков. Фамилии Долгополых и Преображенских, безусловно, будут мелькать в отчетах наравне с остальными фамилиями приглашенных. Нас будут допрашивать как свидетелей и потерпевших. Но никто ни о чем не узнает. Мы чисты, князь. Мы такие же пострадавшие, как и остальные. Так что, князь, вы можете быть совершенно спокойны о судьбе своего Глеба и о судьбе своей фамилии. К вам никаких претензий быть не может.

Преображенский повернулся к Долгополому. На его губах играла та самая мерзкая ухмылка, от которой у Фрола сводило скулы.

– То, что произошло сегодня, – это невероятная атака Древоидов в центре Москвы. Беспрецедентный случай! Об этом будут шуметь все газеты, об этом будут говорить по телевизору на каждом канале. Император в ярости начнёт рвать и метать. Конечно же, будет усилена охрана, начнутся тотальные проверки на границах Рубежа, полетят головы в ведомствах. И всё остальное. Однако! Дело уже сделано! И тот, кто будет проверять, не сможет увидеть главную цель.

– А что, если кто-то догадается? – спросил Фрол Терентьевич. – Елисей Ярославский… Он ведь тоже был там. И он слишком везучий. Он выживает там, где должен был сдохнуть. И он постоянно лезет не в свое дело.

При упоминании фамилии Ярославского лицо Преображенского едва заметно дрогнуло.

– Ярославский… Да, этот мальчишка та ещё заноза. Аномалия, – задумчиво протянул монстр. – Я наблюдал за ним сегодня. Он не пил. Он сделал вид, что пригубил бокал, когда мы произносили тост, но не проглотил ни капли. У мальчишки феноменальное чутье. Или же… что-то еще.

Долгополый скрипнул зубами. Ненависть к Ярославским, старая, въевшаяся в подкорку, снова подняла голову.

– Я же говорил тебе! Его надо было кончать еще тогда! Он ломает нам все планы! Он унизил моего сына на Арене, он отбирает наши активы, а теперь он еще и из этой бойни вышел героем! Выскочка!

– Всему свое время, Фрол, – Преображенский вернулся к столу и смахнул платком разлитый коньяк. – Ярославский силен, не спорю. Но он всего лишь человек. Причём отравленный человек. И с каждым днём ему будет становиться всё хуже и хуже. Но даже если он каким-то образом сможет выжить, то против него ополчатся все близкие и родные. Когда семена в однокурсниках прорастут, он окажется в окружении врагов, которые еще вчера были друзьями. И да! Вот то, что мы вместе напустились на Ярославского… Это было феерично! И уверен, что журналисты обязательно произнесут наши слова не единожды! То есть, мы уже заложили в народ указание на то, кто виноват в произошедшем! И эта вина также падёт на род Ярославских!

Долгополый вздохнул. Перспектива уничтожения рода Ярославских грела душу, но страх перед тем, во что превратится Империя, никуда не ушел.

– И что в итоге получу я? – напрямую спросил князь. – Я рискую всем. Родом, статусом, жизнью. Ради чего? Чтобы стать слугой твоей Матушки в выжженном мире?

Преображенский рассмеялся.

– Опять ты мыслишь мелко. Никто не собирается выжигать ваш мир дотла. Нам нужны ресурсы. Нам нужна стабильность. Нам нужны управляемые территории, – он подошел вплотную к Долгополому и положил руку ему на плечо.

От этого прикосновения князя передёрнуло. Степан Ильич сделал вид, что не заметил.

– Когда Матушка оставит на меня правление остатками Империи, я не забуду о вашей помощи, Фрол Терентьевич, – голос монстра стал вкрадчивым. – Старая аристократия падет. Те, кто сопротивлялся, будут уничтожены или станут пищей для моих слуг. Но те, кто проявил благоразумие… те возвысятся. Род Долгополых станет первым среди равных. Вы получите земли Ярославских. Вы получите монополию на многое. Твой сын, Глеб, нетронутый и чистый, станет лидером человеческого анклава под нашим покровительством. Разве это не то, чего ты всегда желал? Океан власти, правда, под мудрым руководителем, который ещё и считает тебя другом!

Долгополый закрыл глаза. Перед его внутренним взором пронеслись картины. Уничтоженный особняк Ярославских. Святослав Васильевич, стоящий на коленях в луже собственной крови. Глеб, восседающий во главе всего человечества. Богатство, перед которым померкнет даже казна Императора.

Жадность. Тщеславие. Гордыня. Пороки, которые всегда были слабостью людей, сейчас хором пели в его душе сладкую песню, заглушая голос совести и разума.

Он знал, что заключает сделку с дьяволом. Знал, что эта тварь может предать его в любую секунду. Но отступать было поздно, а куш был слишком велик.

Князь открыл глаза.

– Хорошо, – произнес Долгополый. – Я верю тебе, Степан. Но если ты или твоя Матушка хоть пальцем тронете Глеба…

– Угрозы излишни, князь, – перебил его Преображенский. – Мы же деловые партнеры. А партнеры должны доверять друг другу.

* * *

Кирилл Матвеевич, отец Мишки, уже ждал нас. Несмотря на поздний час, глава рода выглядел так, словно только что выпил ведро эспрессо.

Я не стал тянуть кота за тестикулы и сразу ввёл его в курс дела. Выложил всё как на духу: про банкет, про внезапную атаку Древоидов, про то, как обслуга и охрана превращались в плотоядные пни. И, наконец, достал из внутреннего кармана пиджака свой главный трофей.

– Вот, Кирилл Матвеевич, – я положил на металлический стол картонную коробочку с нарисованным медвежонком, держащим клюкву. – Морс «Мишкина ягода». Эксклюзивный розлив для тех, кому сегодня не повезло. Все, кто пригубил эту дрянь, теперь лежат на парковке в виде дров.

Морозов-старший нахмурился. Он надел тонкие нитриловые перчатки и взял коробочку в руки.

– Древоиды в центре Москвы… – пробормотал он, разглядывая упаковку. – Из людей? Принудительная мутация в существа Среднего порядка через пероральное введение? Неплохо. Раньше только через медальоны происходила мутация, но она перерождала в Низших существ. А тут… работа умов посерьёзнее!

– Настучать бы по этим самым умам, – хмыкнул я, массируя пульсирующие виски. – Сможете разобрать эту бурду на молекулы? Нам бы узнать, что внутри. И желательно разузнать, как эта хрень работает.

– Сможем, – Кирилл Матвеевич кивнул в ответ. – Мы проверим всю жидкость. Прогоним через спектральный анализ, магические фильтры, центрифуги. Посмотрим, какую свинью нам подложили. Сколько времени это займёт? Пока сказать не могу. Зависит от того, насколько сложная структура у реагента.

– А помимо этого реагента нет никаких других явлений? – спросил Мишка. – Вдруг там что-то ещё есть?

– Если бы было, то от прикосновений к коробке вы бы тоже заразились, – Кирилл Матвеевич на секунду оторвал взгляд от коробки. – Скажите, а ни у кого не осталось записей с мероприятия? Камеры наблюдения, телефоны? Мне бы посмотреть на сам процесс трансформации. Это дало бы понимание скорости реакции.

Я усмехнулся:

– Это вряд ли, Кирилл Матвеевич. Как только мы закончили рубить дрова, нагрянула ИСБ во главе с моим любимым полковником Завьяловым. Они оцепили всё так, что мышь не проскочит. Уверен, все серверы с записями уже изъяты, а телефоны конфискованы. Служебники нам эти записи просто так не отдадут, даже если мы будем очень вежливо просить. У Завьялова на меня зуб размером с Останкинскую башню.