Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Голова раскалывалась так, как будто в черепную коробку запёрся гном с отбойным молотком. И теперь этот долбонавт с садистским удовольствием обрабатывал остатки мозга изнутри. Боль пульсировала в такт ударам сердца.

Ядрёна медь, что же это за фигня такая?

Свет резал глаза, а звуки казались оглушительными. И надо же было такому случиться, что именно сегодня по расписанию стоял «Огнестрельный бой»! Вот как по закону подлости!

Мы спустились на подземный полигон Академии. Обычно здесь пахло оружейной смазкой, порохом и сыростью, а вдаль тянулись стрелковые дорожки. Но сегодня Мирослава Кузьминична решила устроить нам сюрприз.

Стрельбище было переоборудовано. Перегородки убрали, и теперь перед нами расстелился длинный, двадцатипятиметровый коридор.

– Добрый день, господа адепты, – голос Мирославы Кузьминичны эхом отскочил от бетонных сводов, вонзившись мне в мозг очередной порцией боли. Я слегка поморщился. – Сегодня мы отойдем от привычной стрельбы по статичным мишеням. Я предлагаю вам небольшую дуэль. По всем правилам старой школы: вы расходитесь в разные стороны, по моей команде оборачиваетесь и открываете огонь.

По рядам студентов пронесся взволнованный шепоток. Глеб Долгополый, стоявший неподалеку, презрительно скривил губы, всем своим видом показывая, что для него дуэль это не более, чем детские игрушки.

– Естественно, – продолжила наставница, прохаживаясь перед нашим строем, – чтобы никто не потерпел серьезного урона, чтобы мне потом не пришлось писать объяснительные и выслушивать жалобы от сиятельных родителей, вы будете использовать мобильные боевые доспехи. А чтобы не было споров о том, кто кому подсуживал, мы бросим жребий. Скидываем фамилии в общий мешок, тянем бумажку и узнаем своего оппонента. Цели дуэли таковы: проверить вашу результативность, скорость реакции и эффективность в стрессовой ситуации.

В этот момент гном в моей голове завел свою шарманку с новой силой.

Бух! Бух! Бух!

Виски сдавило так, что перед глазами поплыли цветные пятна.

Я не выдержал. Мой язык сработал быстрее, чем воспаленный мозг успел включить фильтр здравого смысла.

– Мирослава Кузьминична, – выдавил я, делая шаг из строя. – А может, не надо?

Все взгляды, словно по команде, скрестились на мне.

– Вы что-то хотите спросить, Ярославский? – наставница остановилась, скрестив руки на груди.

«Ну и что мне теперь говорить? – пронеслось в голове. – Сказать, что у меня мигрень и я хочу в кроватку? Неудобно получается. Взялся за гуж – не говори, что не дюж».

– А мы что, будем стрелять только по людям? – брякнул я первое, что пришло на ум. – Может быть, нам сделать небольшой ход конём?

– Что вы имеете в виду, господин Ярославский? – Мирослава Кузьминична чуть приподняла бровь. – И чем вам не нравится моя задумка?

– Во-первых, – я потер переносицу, пытаясь собрать мысли в кучу, – людей в Опасных землях не так чтобы много. В основном там чудовища. И эти твари имеют разного рода умения и повадки. Кто-то может полыхать огнём, кто-то ядом плеваться, кто-то пробивать броню костяными шипами. А мы тут в благородных дуэлянтов играем.

– Я всё ещё не улавливаю суть вашей мысли, – отозвалась наставница.

Если честно, я и сам её с трудом улавливал. Боль подкидывала какие-то бредовые идеи, но отступать было поздно.

– А давайте сделаем так, – я обвел взглядом притихших однокурсников. – В мобильные доспехи наряжаются оба бойца. Только один будет действовать как человек, охотник, а другой будет представлять из себя тварь из Опасных земель. То есть, будет копировать повадки, использовать магию, имитировать атаки выбранного существа.

– То есть, я правильно понимаю вас, господин Ярославский, – Мирослава Кузьминична задумчиво постучала пальцем по подбородку, – что вы предлагаете разделиться на два лагеря? Не просто дуэль «человек против человека», а охотник против хищника?

– Всё так, – кивнул я. Как мне это вообще пришло в голову? – У нас уже есть теоретическая база, которую мы получили на уроках по бестиарию Опасных земель. «Тварь» будет бить техниками, к которым предрасположена ее стихия, двигаться как монстр. А «Охотник» будет бить исключительно пулями и стараться поразить уязвимые места, которые вы отметите мелом на доспехе.

– Хм… – наставница окинула взглядом двадцатипятиметровый коридор стрельбища. – А чем вам так интересна эта затея?

– Тем, что в реальном Прорыве никто не будет стоять столбом и ждать, пока вы прицелитесь, – хмыкнул я.

– Что ж, в самом деле весьма интересно, – на губах Мирославы Кузьминичны появилась улыбка. – Как вы можете заметить, наш коридор идеально подходит для этого. На одном конце встанет хищник, на другом охотник. При команде «начали» вы будете стараться уничтожить друг друга. Неплохая практика. Мне очень нравится ваша инициатива, господин Ярославский. Прошу вас выйти вперёд как зачинщика этого увлекательного испытания!

Я мысленно застонал, но шагнул на песок арены. Ну и какого хрена я не сдержался?

– Но пару вам… – взгляд наставницы скользнул по рядам адептов. Я заметил, как напрягся Мишка Морозов, готовый выйти со мной, но Мирослава Кузьминична посмотрела совсем в другую сторону. – В пару вам встанет Ефросинья Степановна. Вы же не против, госпожа Преображенская?

Сердце пропустило удар, а затем забилось вдвое быстрее. Ефросинья грациозно, словно пантера, вышла из строя.

– Нет-нет, мне самой это очень интересно, – проворковала она, стрельнув в меня глазками.

В ее взгляде был только спортивный азарт и что-то еще… Темное. Опасное? Или мне это кажется из-за головной боли?

– Что ж, давайте тогда выберем, кто из вас станет охотником, а кто тварью, – скомандовала наставница.

Я с вымученной улыбкой предоставил выбор Ефросинье. Головная боль никак не отступала, ломила в висках, и мне было абсолютно наплевать, кто кем будет. Главное – быстрее бы всё это закончилось, чтобы я мог уйти в раздевалку и закинуться парочкой обезболивающих.

Мирослава Кузьминична написала что-то на двух бумажках, сжала их в кулаках, спрятала за спину, поменяла местами и протянула руки.

Ефросинья Степановна изящно указала пальчиком на левую руку. Наставница разжала ладонь. На смятом клочке бумаги значилось: «Тварь Опасных земель».

– Ну что же, Ефросинья Степановна, – кивнула Мирослава Кузьминична. – Насколько я знаю, вы маг Молнии ранга «Дружинник». Именно поэтому я и выбрала вас в пару к Елисею Святославовичу, чтобы уравнять шансы. Из существ Опасных земель вашей стихии лучше всего соответствует Электрический Дикобраз. Это тварь весом около семидесяти килограммов, невероятно юркая, атакующая веером разрядов и умеющая сворачиваться в клубок, защищая уязвимые места. Вы сможете на время влезть в шкуру этого существа?

– Легко, – улыбнулась Ефросинья и поправила выбившуюся прядь волос. – Я читала про Электрического Дикобраза и знаю его повадки. Мне тоже будет интересно провести эксперимент.

Она повернулась ко мне, и ее глаза блеснули.

– Господин Ярославский, вы еще не передумали выступать против такого хищника?

Я вздохнул, борясь с желанием схватиться за раскалывающуюся голову.

– Мы, Ярославские, не привыкли отступать, – процедил я.

Нам выдали боевые доспехи. Вполне рядовые, без каких-либо изворотов. В основном, такие носят штурмовики, когда идут в атаку.

Мирослава Кузьминична взяла кусок мела и подошла к Ефросинье.

– Поскольку вы играете роль Дикобраза, ваши уязвимые места находятся там, где нет магических игл, – пояснила наставница, рисуя белые метки на доспехе девушки. – Две точки в районе ключиц. Одна в районе живота, подбрюшье. И еще одна на правом бедре. В эти точки вам и нужно попасть, господин Ярославский. Попадание в другие зоны доспеха не засчитывается, так как в реальности пули бы отскочили от брони Дикобраза.

Я кивнул, принимая из рук ассистента пистолет. В обойме обычные пули, без живицы. Однако, они тоже могут доставить неприятности, если удачно попасть в доспех. И тут уж в дело должна вступить Кольчуга Души, чтобы окончательно погасить энергию пули.

– Да, задача затруднительная, – согласилась наставница, отходя в сторону. – Дикобраз существо не из легких, и попасть ему в подбрюшье, когда он движется, будет трудновато. Но так распорядилась Фортуна. Остальных попрошу укрыться за защитным барьером!

Студенты торопливо потянулись за бронированное стекло зрительской зоны. Мы с Ефросиньей остались один на один в длинном коридоре. Двадцать пять метров между нами.

Я проверил предохранитель, дослал патрон в патронник. Пистолет привычно лег в руку. Мозг семидесятилетнего ведаря сам по себе начал просчитывать углы обстрела, рикошеты и траектории. И это сквозь удары сумасшедшего гнома, который никак не хотел униматься в голове!

Ефросинья стояла на другом конце коридора. Девушка опустилась на одно колено, чуть сгорбилась, опустив руки почти до самого пола. По ее телу, поверх доспеха, пробежали синие искры. Живица вспыхнула, окутывая ее Кольчугой Души, которая сейчас потрескивала, как высоковольтный провод.

– Готовы? – крикнула Мирослава Кузьминична из-за барьера. – Начали!

Я вскинул пистолет, целясь в крест на ее правой ключице, и нажал на спусковой крючок.

Хлопок выстрела в закрытом помещении ударил по барабанным перепонкам, отдавшись новой вспышкой боли в затылке. Но пуля ушла мимо!

Ефросинья сорвалась с места с невероятной скоростью. Она не бежала как человек. Она рванула зигзагами, низко припадала к земле и почти стелилась по песку. Ее движения были рваными. Ну почти идеальная имитация животного, спасающегося от выстрела и одновременно выходящего на дистанцию атаки.

– Мазила, Елисей Святославович! – донесся до меня ее звонкий смех.

С ее выставленной вперед руки сорвался пучок молний. Три электрические змеи с треском пронеслись через арену.

Я едва успел уйти в перекат. Молнии ударили в то место, где я только что стоял, оставив на бетонном полу черные подпалины.

– Неплохо для гламурной барышни! – крикнул я, вскакивая на ноги и делая двойной выстрел.

Бах! Бах!

Одна пуля чиркнула по ее наплечнику, оставив след там, где не было уязвимой зоны. Вторая ушла в «молоко» – Ефросинья затормозила и сменила вектор движения.

– Я не барышня, охотник Ярославский! Я злой и страшный Дикобраз! – крикнула она.

Вдруг она сделала то, чего я никак не ожидал. Она рухнула вперёд, подтянула колени к груди и крутанулась на полу колесом. В этот момент с ее тела брызнул веер мелких, жалящих молний.

«Иглы! Она имитирует сброс игл!» – понял я.

Мне пришлось прыгнуть в сторону, но… недостаточно быстро! Доспех принял на себя пару разрядов, отозвавшихся неприятным покалыванием в теле.

Я высунулся из-за укрытия, поймал её в прицел. Дистанция сократилась до пятнадцати метров.

Ефросинья вскочила на ноги. Крест на ее животе был открыт буквально на долю секунды. Я нажал на курок.

Выстрел!

Но она снова изогнулась со змеиной гибкостью. Пуля ударила в пластину на груди, но не задела нарисованный углем крест.

– Вы слишком медленный, охотник! – подначила она, пока формировала в ладонях новый сгусток электричества. – Может, вам стоит вернуться к стрельбе по мишеням на бумажках? Они хотя бы не отвечают!

– Бумажки не пахнут паленым волосом, госпожа Преображенская! – огрызнулся я, уходя в Скольжение.

Я активировал свою живицу. И вот тут произошло нечто странное.

Как только энергия Огня хлынула по меридианам, начала разгонять кровь, то раскалывающая головная боль вдруг… отступила. Не исчезла совсем, нет. Она превратилась из вонзающегося в мозг сверла в бьющую боксёрскую перчатку.

Адреналин боя облегчил боль?

Ну да, так-то стало попроще. Дышать стало легче. Зрение прояснилось.

– А вот сейчас попляшем! – рыкнул я.

Я рванул вперед, сокращая дистанцию, двигаясь по широкой дуге. Ефросинья метнула в меня шаровую молнию размером с футбольный мяч. Я поднырнул под нее, чувствуя, как жар электричества опалил волосы на макушке, и в падении выстрелил трижды.

Она взвизгнула, когда пуля ударила в бедро и почти попала в цель. Прошла в сантиметре от нарисованного креста.

– Чуть-чуть не считается! – крикнула Преображенская. – А теперь моя очередь нападать!

Ефросинья сократила дистанцию. Десять метров. Восемь.

Она действовала почти как существо Опасных земель. Электрический Дикобраз считается тварью ближнего боя. Чем ближе она ко мне, тем сложнее прицелиться в уязвимые точки, и тем эффективнее магия твари.

Ефросинья запрыгала из стороны в сторону, как детский мячик. Молнии слетали с пальцев непрерывным потоком. Мне приходилось танцевать на полу, уклоняться, принимать удары на доспех. Грохот заполнил коридор, от молний воздух искрился без остановки.

– Что такое, Ярославский? – смеялась она, хотя дыхание у нее уже сбилось. – Забыл, как нажимать на курок? Или боишься испортить мне маникюр?

– Я боюсь проделать пару лишних дырок! – парировал я, ловя её в прицел.

Вот он! Тот самый удобный момент! Она подняла руки, открывая живот для атаки. Крест на подбрюшье замаячил перед глазами. Я нажал на крючок и…

Щелк.

Осечка? Нет. Затвор встал на задержку. Патроны кончились?

Ядрёна медь, я увлекся охотой и не посчитал выстрелы!

Ефросинья увидела это. Подняла вверх руки.

– Попался, охотник! – выдохнула она.

Она свела поднятые руки вместе. Воздух вокруг нее сгустился, затрещал, и в меня ударила грозовая волна. Широкая сеть из десятков сплетенных молний заполонила всё пространство.

Вот же зараза! Техника ранга «Дружинник». От нее нельзя увернуться в узком коридоре.

Я скрестил руки перед лицом, влил всю оставшуюся живицу в Кольчугу Души.

Удар был такой силы, словно меня сбил разогнавшийся локомотив. Электричество прошило доспех, мышцы свело судорогой. Меня оторвало от земли и швырнуло назад. Я пролетел пару метров и рухнул на спину так, что меня ещё протащило по полу ещё на несколько шагов.

Пистолет вылетел из онемевших пальцев. В ушах звенело, перед глазами плясали синие сполохи.

Но самое удивительное, что пока я лежал, глотая воздух, я понял, что голова почти не болит. Боль вернулась только через несколько секунд, когда живица начала успокаиваться. Значит, движение и использование магии являются ключом к подавлению симптомов? Спасибо, Ефросинья, ты сама того не зная, дала мне лекарство. Хотя бы на время…

Я услышал легкие шаги. Преображенская подошла ко мне. Она подняла визор. Лицо раскраснелось, по виску стекала капелька пота. Но в глазах светилось торжество.

Она протянула мне руку.

– Не бойтесь, Елисей Святославович, – промурлыкала она со снисходительной усмешкой. – В следующий раз вам обязательно повезет. Может быть.

Я скрипнул зубами, но руку принял. Она рывком поставила меня на ноги. Хватка у нее была крепкая, явно не прогуливала тренировки.

Это было поражение. Увы, я не смог поразить ни одну из уязвимых точек. «Тварь из Опасных земель» оказалась круче Охотника.

– Бой окончен! – раздался над ареной голос Мирославы Кузьминичны. Наставница вышла из-за барьера. – Отличная демонстрация, господа. Госпожа Преображенская великолепно отыграла роль хищника, использовала сильные стороны и скрыла уязвимости. А вы, господин Ярославский, показали неплохую выживаемость, но забыли главное правило охотника: считать патроны.

Раздались жидкие аплодисменты. Я видел, как Глеб Долгополый ухмыльнулся и что-то сказал Любаве и Варваре.

Это что? Они снова вместе? Ладно. Пусть смеются. Сегодня я проиграл битву, но не войну!

– Ну что же, на этот раз победила тварь из Опасных земель, – резюмировала Мирослава Кузьминична и сделала пометку в планшете. – Посмотрим, что будет дальше. Смогут ли следующие охотники оказаться умнее? Прошу выйти вперёд Михаила Морозова и Варвару Камышинскую!

Мишка решительно шагнул вперед. Я хлопнул друга по плечу, проходя мимо.

– Удачи, брат. Кем бы ты ни стал.

А сам направился в раздевалку. Головная боль снова начала вкручивать ржавые шурупы в затылок, но теперь я знал, что нужно делать. Мне нужно больше тренировок. Больше живицы. Больше огня…

Глава 3

Мы стояли в коридоре Академии на большой перемене. Мимо сновали адепты, звенел смех, а мне хотелось лечь на мраморный пол и сдохнуть. Ну, или хотя бы вырубиться на часиков десять.

– Елисей, что с тобой? – спросил Мишка Морозов, с тревогой заглядывая в лицо. – Чего ты то и дело морщишься и за башку хватаешься? У тебя вид такой, будто ты вчера цистерну спирта в одно лицо уговорил. Не, реально бухал, что ли? И без меня?

– Да если бы так, то не было бы обидно, – процедил я и помассировал виски. Пальцы казались ледяными, но боль это не снимало. – Голова разболелась. И ладно бы поболела и прошла, так нет же. Второй день эта фигня не отпускает. Вчера вечером Алёна попыталась подлечить, но без толку. Как об стенку горох.

Мизуки Сато чуть склонила голову набок.

– Возмозно, вам нузен зеленый чай с папоротником, Елисей-сама, – ее голос, как всегда, звучал спокойно и размеренно, словно журчание ручья под цветущей сакурой. – В моем клане это средство хоросо помогает снять усталость и мигрень. Оцисает меридианы от застоявшейся энергии. Если травы не помогут, я могу провести сеанс иглоукалывания. Я знаю нузные точки.

– Да ладно вам, ребят, чего вы панику разводите? – я попытался отмахнуться, но резкое движение отозвалось ударом колокола в мозгу. – Обычная головная боль. Перенапрягся на полигоне, плюс нервы. День-два, и само пройдет.

– Мигрень в таком молодом возрасте? – Мизуки покачала головой. – Нет, вряд ли. У вас превосходная физическая форма и мосная основа. Обычная усталость так долго не дерзится. Возмозно, вам нузно больсе отдыхать, Елисей Святославович. Но я думаю, цто мы справимся с этой проблемой. Не такая уз она и неразресимая, цтобы на ней зацикливаться.

– Да фигня всё это! Сказал же, что пройдёт! – буркнул я

Она мягко улыбнулась, но добавила с легким укором:

– Эх, музцины… Всегда вы так. Тянете до последнего, хорохоритесь, а потом, когда падаете замертво, спасать узе поздно.

– Ну да, – хмыкнул Мишка. – У нас, мужиков, всего две болезни. Одна это «фигня, сама пройдет», а вторая «ну всё, кранты, это уже не лечится».

Я криво усмехнулся. Шутка старая, как мир, но в точку.

Кстати, на сегодняшнем «Огнестрельном бое» Мишка тоже отыгрывал роль твари из Опасных земель. И, в отличие от меня, он свою дуэль выиграл. Варвару Камышинскую он загонял так, что та взмолилась о пощаде. Мизуки тоже без проблем одолела Любаву Шумилову: японка была Охотником, а Любава тварью. Скорость и реакция ниндзя не оставили нашей «Снежной Королеве» ни единого шанса.

Конечно, эти победы мало принесли нам любви и ласки со стороны девчонок. Любава так вообще сверкала глазами, словно лазерами. Но, по крайней мере, во время занятий и использования магии симптомы моей головной боли немного отступали. Адреналин работал как хреновый, но всё же анальгетик.

В этот момент толпа адептов почтительно расступилась, и к нам подошел Яромир. Мой старший братец сиял такой широкой улыбкой, что казалось, будто его лицо сейчас треснет пополам. Уложенные волосы, расстегнутая на пару пуговиц рубашка, ну классический плейбой имперского разлива.

– Привет, ребятишки, можно у вас украсть братишку? – подмигнул он Мишке и Мизуки.

– Конечно, сейчас я пойду показывать Мизуки наш цветущий сад, там черёмуха скоро должна цвести, – улыбнулся Мишка и согнул руку локотком.

– С радостью посмотрю на это цудо, – кивнула Мизуки. – Рада была вас видеть, Яромир-сама.

Яромир галантно поклонился в ответ. Друзья прошествовали по коридору в сторону нашей следующей аудитории.

– Ну что, братишка! – Яромир хлопнул меня по плечу так, что гном в моей голове радостно ударил по наковальне. Я едва не зарычал. – Твое вчерашнее неожиданное появление в логове Долгополого настоящий отвал башки! Спектакль был такого уровня, что мы с отцом обхохотались. Я даже немножечко сикнул от восторга, когда увидел рожу Фрола Терентьевича!

– Ну и славно. Главное, что не какнул, – буркнул я, потирая пострадавшее плечо.

– Да уж, спектакль был выше всяких похвал, – Яромир, казалось, не заметил моего тона. – Однако, твое явление Христа народу заставило Долгополого зашевелиться. Ты знаешь, мы с отцом узнали, что он предложил за те воронежские склады весьма приятную цену. Решил выкупить их подчистую, чтобы мы туда нос не совали.

– И что отец?

– А что отец? Отец, как истинный Ярославский, тут же взвинтил цену вдвое! Внес встречное предложение и дал понять, что мы крайне заинтересованы в этих территориях. Фрол, наверное, там сейчас мебель грызет.

– Ну что ж. Будем ждать ответного хода. Тем более, что ставки возросли. Я думаю, мы с ним справимся.

Я снова невольно поморщился и надавил пальцами на висок, пытаясь унять пульсацию.

– Чего башка болит? – прищурился Яромир, сменив тон. – У меня тоже такое бывает, когда сильно перепью. Могу дать тебе одну таблеточку. Знаешь, мы как-то с Рязанцевыми так наклюкались в клубе, что утром я даже глаза открыть не мог. А эта таблетка вернула к жизни за десять минут.

– Что это у тебя там за таблетки? – с подозрением спросил я. – Наркота какая-то? Гвардия ИСБ по тебе не плачет?

– Да ну, брось! Какая наркота? – отмахнулся Яромир. – Чистая фармакология. От Морозовых, между прочим! Я как-то попросил Кирилла Матвеевича сварить что-нибудь эдакое от жесткого похмелья. Вот он и подогнал небольшую партию. Убойная вещь!

– У меня не похмелье, – буркнул я. – Так что вряд ли твои чудо-колеса помогут.

– Ну, смотри сам. Если что, у меня в бардачке машины валяется пара штук. Растворяешь в стакане воды, выпиваешь и как заново родился.

– Учту, – кивнул я.

Воздух вдруг неуловимо изменился. Потянуло чем-то сладким. Запах мускуса и ночных орхидей, от которой кровь начинала бежать по венам чуть быстрее.

К нам плавной походкой приближалась Ефросинья Степановна Преображенская. Строгая форма Академии сидела на ней так, словно это был наряд для соблазнения: юбка чуть короче положенного, блузка облегает фигуру так, что оставляет невероятный простор для фантазии.

– Добрый день, господа, – проворковала она, остановившись рядом. Ее взгляд скользнул по Яромиру и остановился на мне. – Прошу прощения. Позвольте мне отвлечь вас на несколько секунд, Елисей Святославович?

Яромир тут же подобрался. Как гончая, унюхавшая дичь. Он с откровенным интересом окинул взглядом фигурку Ефросиньи, и на его лице появилась фирменная улыбка покорителя женских сердец.

Я вздохнул.

– Извините, госпожа Преображенская, что не представил вас. Братишка, позволь исправить это недоразумение. Это моя однокурсница, Ефросинья Степановна Преображенская. А это мой старший брат, Яромир Святославович Ярославский.

– Очень приятно, Ефросинья Степановна, – Яромир шагнул вперед, взял ее аккуратную ручку и, склонившись, галантно поцеловал воздух в миллиметре от ее пальцев.

Преображенская не отдернула руку, но посмотрела на него с легкой усмешкой.

Я перевел взгляд на Ефросинью.

– Вы что-то хотели, госпожа Преображенская?

– Да, – она повернулась ко мне, и я снова почувствовал этот дурманящий аромат. От него гном в моей голове на секунду замер, словно тоже принюхивался, а потом ударил молотком с удвоенной силой. – Я хотела бы пригласить вас на свой день рождения.

Она сделала крошечную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Так как все остальные уже получили приглашения, вы получаете его от меня лично. Не успела поймать вас на выходе, поэтому подошла сейчас. Сегодня, в семь часов вечера. Начало в ресторане «Княжеская доля». Если вы не прибудете, Елисей Святославович, я буду крайне огорчена.

– А если у меня какие-нибудь дела? – приподнял бровь я.

– Я думаю, что ради меня вы сможете их отложить, – она улыбнулась так, что у любого нормального парня сорвало бы крышу.

Она прекрасно знала, как действует на мужчин. И этот ее парфюм… Ядрёна медь, что это за аромат? И что это за тон? Неужели она думает, что будет лепить из меня всё, что захочет, как из мягкой глины?

– А меня тоже приглашаете? – встрял Яромир и сверкнул белозубой улыбкой.

Ефросинья смерила его прохладным взглядом.

– Если вы прибудете, Яромир Святославович, то я вас не прогоню, – ответила она с вежливым холодком.

– О, я всего лишь пошутил! – Яромир ничуть не смутился. – Все-таки это ваш день рождения, ваши гости. А напрашиваться без официального приглашения считается моветоном.

– Ой-ой-ой, как мы заговорили, – хмыкнул я. – А кто-то только что отказывался целовать руку княжне по всем правилам этикета.

Яромир отмахнулся, а я снова посмотрел на девушку.

– Хорошо. Если я не помру к вечеру, то отложу дела и прибуду к семи в «Княжескую долю».

– Там будут взрослые?

– Взрослые будут только в самом начале, – ответила Ефросинья, и в её голосе скользнула многообещающая хрипотца. – Родственники, деловые партнеры отца. Но после официальной части они нас покинут. Останутся только молодые. Так что… нам никто не будет мешать.

Она произнесла эту фразу с таким откровенным намеком, что только глухой бы не понял: «общение» подразумевает вовсе не невинные танцы под луной. А я глухим не был.

– Что ж, я буду, – улыбнулся я.

Семён Синий перед смертью назвал фамилию ее отца. И мне нужно было посмотреть на семейство Преображенских вблизи. Посмотреть и разузнать всё подробнее.

– Подарок должен быть ценным? – усмехнулся Яромир, не упуская случая вставить свои пять копеек.

– Фу, братик, – поморщился я. – Разве такие вещи спрашивают у именинницы? Подарок должен быть неожиданным. И приятным. Так что придется мне поломать голову.

Я невольно снова прикоснулся к виску. Голову мне и так ломали, без всяких подарков.

– Ладно, не буду вас больше задерживать, – Ефросинья изящно кивнула. – Буду рада видеть вас вечером, Елисей Святославович.

Она развернулась и поплыла по коридору, собирая восхищенные взгляды адептов.

Яромир сглотнул, провожая ее глазами.

– Слушай, а всё-таки зря я отказался от приглашения, – протянул он. – Надо бы поближе сойтись с твоими однокурсницами. Если тут попадаются такие шикарные экземпляры…

– Отстань, ловелас, – оборвал его я. – Успокойся. Неужели тебе своих баб мало?

– Уже мало, – театрально вздохнул брат. – Мало кто из них остался нетронутым моей трепетной рукой. В основном все уже прошли через меня. Остались трое, но, сдается мне, их тронут только под страхом смертной казни или же из-за большого приданого. Слишком уж страшненькие.

Я только покачал головой. Горбатого могила исправит.

К вечеру голова так и не успокоилась. Наоборот, гном-террорист вызвал подкрепление. Теперь они долбили мне в виски в две кирки.

Алёна снова пыталась поить меня какими-то вонючими травяными отварами, но они не помогали. Боль пульсировала, глаза слезились от яркого света, а малейший шум вызывал желание убивать.

Но идти надо было, ведь если я сказал, что приду, значит, приду. Даже если для этого придется примотать отваливающуюся башку скотчем к шее.

Я натянул парадный костюм: темно-синяя тройка, белоснежная рубашка, серебряные запонки с гербовым фениксом. Выглядел я на миллион, хотя чувствовал себя на три копейки.

По пути в ресторан я приказал Гордею заехать в элитный ювелирный бутик на юге Москвы. Нужно было купить подарок. Заявляться с пустыми руками на день рождения без подарка не стоило. Тем более, что там будут Долгополые и отец Ефросиньи. Мы будем улыбаться друг другу в лицо, пока один из нас не всадит другому нож в спину. Светский этикет, мать его.

В ювелирном меня встретила вышколенная продавщица с намертво приклеенной улыбкой. Я абсолютно ничего не понимал в этих женских побрякушках, поэтому просто ткнул пальцем в витрину.

– Вот эти, – сказал я.

Это были две симпатичные висюльки: серьги в виде горных пиков, усыпанные мелкими бриллиантами. Выглядели дорого. Как раз под стать Ефросинье.

– О, Ваша Милость, у вас безупречный вкус! – тут же защебетала продавщица, упаковывая серьги в бархатную коробочку. – Эта работа итальянских мастеров. Та девушка, которой вы их подарите, будет без ума от счастья!

«Ага, конечно, – подумал я, расплачиваясь. – Женскому слову верить – себя не уважать. Особенно когда это слово сказано в попытке втюхать вещь в три раза дороже ее реальной стоимости».

Но вслух ничего не сказал. Забрал коробочку и вернулся в бронированный «Барс».

К ресторану «Княжеская доля» я прибыл в девятнадцать десять.

Как гласит неписаный кодекс аристократии: приходить вовремя – удел прислуги. Уважающему себя человеку не пристало следить за минутами. Правила хорошего тона подразумевали легкое опоздание. Вовремя приходили только сами устроители банкета и те, кому больше нечем было заняться.

Ресторан оправдывал свое название. Огромное здание в стиле ампир, колонны, лепнина, швейцары в ливреях. Вокруг парковки стояли такие тачки, что мой бронированный «Барс» смотрелся среди них как суровый волкодав на выставке пуделей.

Впрочем, я оказался далеко не последним опоздавшим. Внутри, в роскошном зале с хрустальными люстрами и мраморными полами, собралось пока только около половины нашей группы. Остальные, видимо, планировали подтянуться позже, когда закончится официоз и «предки» свалят по домам.

Я окинул взглядом зал. Приятно наблюдать за цветом нации в их естественной среде обитания. Мужчины прилизанные, в смокингах и парадных мундирах. Девушки накрашенные, в вечерних платьях, сверкают драгоценностями. Все пахнут дорогим парфюмом, улыбаются друг другу и стараются показать себя с лучшей стороны. Ярмарка тщеславия в миниатюре.

Я подошел к Ефросинье. Она стояла в центре зала, окруженная стайкой воздыхателей, в потрясающем изумрудном платье с открытой спиной.

– Добрый вечер, Ефросинья Степановна, – я протянул ей бархатную коробочку. – С днем рождения. Мне очень приятно преподнести вам этот скромный дар и пожелать долгих лет жизни. Пусть ваша красота цветет, а враги плачут.

Она открыла коробочку, и ее глаза блеснули, а бровки вздёрнулись вверх.

– О, Елисей Святославович! Это великолепно. Вы слишком щедры, – она захлопнула коробочку и передала ее подошедшему слуге. – Я обязательно надену их… чуть позже.

Краем глаза я заметил тех, ради кого, собственно, и пришел.

У панорамного окна, с бокалами в руках, стояли двое. Князь Фрол Терентьевич Долгополый и князь Степан Ильич Преображенский. Они о чем-то негромко беседовали, но, когда я вошел, их взгляды скрестились на мне.

Я вежливо кивнул им. Как коллегам по бизнесу. Протягивать руку для рукопожатия не имело смысла – всё равно не пожмут, а устраивать сцены на публике не в моих правилах. Пусть видят, что я здесь, что я жив, и что мне плевать на их интриги.

Я отошел к фуршетному столу, где уже обосновался Мишка Морозов.

– О, братан! – Мишка похлопал меня по плечу. – Ну как голова? Отпустила?

– Более-менее, – соврал я. Гном в голове продолжил свой концерт.