Текст книги "Боярский сын. Воин Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Понятно. Бюрократы, – скрипнул зубами Морозов-старший. – Ладно, будем работать с тем, что есть. А вы двое… – он окинул взглядом меня и своего сына. Видок у нас был тот ещё. – Вам бы помыться не мешало. Вы выглядите так, будто вас пожевали и выплюнули.

Кирилл Матвеевич развернулся на каблуках и удалился в лабораторию. Не преминул унести с собой опасную коробочку.

Мы с Мишкой переглянулись.

– Ну что, герой, погнали отмывать грехи? – вздохнул мой долговязый друг.

– Погнали, – буркнул я.

После горячего душа, который смыл грязь, но ни хрена не смыл усталость, мы натянули спортивные костюмы с гербом Морозовых. Мишкин костюм был мне великоват, но выбирать не приходилось.

В гостиной ждал накрытый стол. Мишка накинулся на еду так, словно не жрал неделю. Я же едва смог впихнуть в себя пару ватрушек и чашку крепкого чая. Боль в затылке пульсировала в такт сердцебиению.

Уже допивал чай, когда в гостиную вошёл Святослав Васильевич Ярославский. Отец был крайне озадачен, и это читалось в его взгляде, которым он уставился на меня

Следом за ним, семеня короткими шажками и прижимая к груди пузатый кожаный саквояж, вкатился Василий Пантелеевич. Старичок-лекарь выглядел встревоженным, его очки съехали на кончик носа.

– Докладывайте, – коротко, без всяких «здравствуйте» или «как вы, детишки», бросил отец, останавливаясь перед столом

Мы с Мишкой переглянулись, вытянулись по стойке смирно и начали вещать. Кое-как, перебивая друг друга и дополняя картину красочными эпитетами, мы предоставили ему отчёт. Рассказали про бал, про то, как официанты начали мутировать, про бойню в холле, про Древоидов и про то, как Гордей спас образец отравы.

Я намеренно умолчал о своих видениях и о том, что Преображенский является тварью в человеческой шкуре. У меня были свои задумки на этот счёт. И чтобы не пострадало больше народа, это надо провернуть без лишних ушей.

Святослав Васильевич слушал молча. Ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза сузились, превратившись в две ледяные щёлки. Когда мы закончили, он оперся кулаками о стол.

– Значит, диверсия в самом сердце столицы? – процедил он сквозь зубы. – Глупцы…

Он повернулся к нашему лекарю:

– Василий Пантелеевич! Осмотреть обоих. Немедленно.

– Слушаюсь, Ваша Милость! – пискнул лекарь и тут же засуетился, открывая свой саквояж.

На помощь ему из лаборатории вынырнул штатный медик Морозовых, Андрей Степанович, лысеющий мужик в очках. Вдвоём они набросились на нас, как коршуны.

Мишку осмотрели быстро. Посветили в глаза, пощупали ауру, проверили меридианы.

– Чист, Ваша Милость, – отрапортовал лекарь Морозовых. – Лёгкое истощение живицы, пара ушибов. Жить будет.

А вот со мной всё пошло не по плану.

Как только Василий Пантелеевич подошёл ко мне, гном в голове радостно заорал и шарахнул киркой в глазной нерв. Я невольно поморщился и сцепил зубы так, что они скрипнули. Пальцы впились в край стола.

Василий Пантелеевич замер. Его руки с артефактным стетоскопом зависли в воздухе. Он с некоторой долей тревоги, поверх съехавших очков, посмотрел на меня.

– Елисей Святославович… – спросил он. – Вас тревожит головная боль?

– Тревожит – это мягко сказано, Пантелеевич, – выдохнул я, прикрывая глаза от яркого света люминесцентных ламп. – Беспокоит уже не первый день. То затихает, то долбит так, что хоть на стену лезь.

Лекарь покачал головой, его брови сошлись на переносице:

– Сядьте прямо, молодой господин. Посмотрите на меня.

Он достал из саквояжа маленький артефакт в виде серебряного карандаша. Нажал на кнопку, и в мои глаза ударил узкий пучок света. Я зашипел от боли.

– Зрачки реагируют с задержкой… – пробормотал лекарь себе под нос. – Откройте рот. Шире.

Он заглянул в недра моего рта, подсвечивая себе всё тем же артефактом. Затем его прохладные пальцы легли мне на запястье, нащупывая пульс.

– Пульс рваный, живица течёт по меридианам с… сопротивлением.

Отец, стоявший рядом, напрягся.

– Что там, Василий? Не тяни.

– Минуточку, Ваша Милость, – лекарь был полностью погружён в работу. – Елисей Святославович, встаньте. Присядьте десять раз. Как можно быстрее.

Раз. Два. Три…

При каждом подъёме кровь била в затылок свинцовым молотом. Чтобы не упасть, пришлось опереться о спинку стула.

– Так… – Василий Пантелеевич достал из саквояжа скальпель с рунической вязью и стеклянную пробирку, на дне которой плескалась прозрачная жидкость. – Дайте палец, молодой господин.

Короткий укол и капля крови скользнула в пробирку.

Лекарь взболтал содержимое. Жидкость зашипела, пошла мелкими пузырями и поменяла цвет. Сначала она порозовела, затем стала багровой, а потом… потом приобрела зелёный оттенок.

Василий Пантелеевич склонился над пробиркой. Я видел, как напряглась челюсть отца.

Когда лекарь поднял на меня глаза, то по спине пробежал холодок.

В старческих глазах плескалось отчаяние. Такое бывает у врачей, когда они понимают, что пациент обречён и ни хрена не могут сделать.

– Елисей Святославович… – голос Василия Пантелеевича дрогнул. – А у вас точно только голова болит?

Я нахмурился.

– В смысле?

– Только головная боль? – он сделал шаг ко мне. – Может быть, есть онемение в мышцах? Покалывание на кончиках пальцев? Холодок в груди, когда призываете Огонь?

Я прислушался к себе.

– Ну… иногда руки немеют. Но я думал, это от тренировок. Так в чём же дело?

Лекарь сглотнул.

– Скажите… а ваша головная боль… она отступает, когда вы применяете живицу? Когда вы находитесь в состоянии ярости? Или… в моменты сильного стресса?

Я вспомнил сегодняшний бой. Вспомнил, как боль исчезла, стоило мне выпустить «Огненный шквал». Вспомнил, как она отступила в спальне, когда Ефросинья…

– Да, – кивнул я. – Когда я дерусь на полную катушку, то боль уходит. И ещё… – я замялся, но решил говорить правду. – Ещё она отступала при сильном возбуждении.

Мишка, сидевший рядом, не выдержал и прыснул.

Я показал ему кулак. Мишка тут же подавился смешком и сделал вид, что очень заинтересовался узором на скатерти.

– Тут нет ничего смешного, молодой человек, – ледяным тоном осадил его Василий Пантелеевич.

Он повернулся к моему отцу. Руки старика, держащие пробирку с грязно-зелёной жижей, мелко дрожали.

– Ну что же? – грозно, с нарастающей яростью пророкотал Святослав Васильевич. Аура вокруг него вспыхнула так, что запахло палёным озоном. – Говори, Василий! Что с моим сыном⁈

Лекарь побледнел, но выдержал взгляд главы рода. Он повернулся ко мне, снял очки и протёр глаза дрожащими пальцами.

– У меня тогда для вас крайне неприятные новости, Елисей Святославович, – произнёс он севшим голосом. Он поднял пробирку на уровень глаз. – Ваша кровь реагирует на реагент так, как она должна реагировать только в одном случае. Вы отравлены…

– Что⁈ – рявкнул отец, делая шаг вперёд.

– Редкая отрава, – прошептал лекарь. – Скрытая паразитическая структура Высшего порядка. Эта тварь уже внедрилась в меридианы, Елисей Святославович. Она питается вашей магией. Когда вы не используете живицу, она голодает и начинает жрать вашу нервную систему, отсюда и дикая боль. А когда вы колдуете, злитесь или возбуждаетесь, то идёт выброс энергии, паразит насыщается и затихает.

Ядрёна медь…

Внутри меня всё оборвалось. Гном в голове, казалось, злорадно расхохотался и ударил молотком с такой силой, что я едва не рухнул на колени.

– Паразит? – мой голос прозвучал как чужой. – И во что… во что он должен вырасти?

Василий Пантелеевич опустил глаза в пол.

– Если мы не найдём способ выжечь её из ваших меридианов… – он сглотнул. – То в скором времени вы умрёте.

Глава 8

Вот тебе и раз.

Я сидел и смотрел, как Василий Пантелеевич с мрачным видом сворачивает свои диагностические инструменты. Гном в моей голове, вооружившись отбойным молотком, методично превращал мой мозг в отбивную. Каждое слово лекаря отдавалось в черепе гулким эхом.

Не найдётся способ выжечь паразита из меридианов, и я…

– То есть, как это получается? – я усмехнулся, хотя веселья внутри не было ни на грош. – Я что, в самом деле помру, что ли?

Опять помирать? Как-то не хочется…

Василий Пантелеевич вздохнул в ответ.

– Получается, что помрёте, Ваша Милость, – ответил он.

– Ядрёна медь… Ну, не хотелось бы, конечно, – я почесал затылок, стараясь не делать резких движений. – Я бы еще пожил немного. В конце концов, я даже врагов не всех победил. Да уж и с Долгополым мы еще не разобрались. Как-то глупо откидывать копыта от непонятной заразы, когда у тебя впереди столько дел.

У окна, скрестив руки на груди, стоял отец. Ни один мускул не дрогнул на суровом лице, но я-то видел, как побелели костяшки его пальцев.

– Ты это брось, Елисей, – рыкнул отец. – Рано помирать собрался. Василий Пантелеевич, как нам эту заразу выжечь? Может, пустить живицу на максимальных оборотах? Выжечь тварь изнутри?

– Ни в коем случае! – лекарь аж подпрыгнул на месте и едва не выронил инструменты. – Святослав Васильевич, это будет самоубийством! Я постараюсь найти лекарство. Я уже взял образцы крови, подключу все наши ресурсы. Но до тех пор вы, Елисей Святославович, должны оберегать живицу любой ценой.

– В смысле? – я нахмурился. – Не колдовать, что ли?

– Именно! – Василий Пантелеевич подошел ближе. – Эта дрянь… этот паразит, он питается вашей магией. Чем больше вы тратите живицы, тем сильнее он становится. Он пожирает её, растет, пускает корни в вашу энергетическую систему. Чем активнее вы используете дар, тем быстрее приближаете свой конец, господин Ярославский.

Я присвистнул. Вот это поворот. Значит, меня при помощи яда помножили на ноль? Заперли в собственном теле и заставили самого себя убивать?

– То есть, что получается? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Злость крысы, которую загнали в угол. – Мне сейчас даже драться ни с кем нельзя? Чтобы случайным образом не потревожить эту пиявку?

– Ну, драться физически можно, конечно. На кулаках или ножах, – лекарь пожал плечами. – Но без капли магии. Любой всплеск яри, который потянет за собой выброс живицы, спровоцирует рост паразита.

– А где я его мог подхватить?

– Мне это неизвестно, – Василий Пантелеевич развел руками. – Возможно, вам что-нибудь подсыпали в еду. Для меня это пока загадка. Но суть не в этом. Суть в том, что нужно время на создание антидота. Я на основе вашей крови постараюсь сделать зелье, которое остановит рост, а то и вовсе уничтожит паразита. Но, пожалуйста, умоляю вас, Елисей Святославович, постарайтесь никуда не лезть! Ни во что не вмешивайтесь. Поберегите себя.

Отец отлепился от подоконника и шагнул ко мне.

– Я окружу его десятком лучших охранников, – заявил Святослав Васильевич. – И лично прослежу, чтобы он вообще никуда не совался. Только до Академии и обратно. И чтобы постоянно был под конвоем!

– Я своих ребят не брошу, – я упрямо покачал головой, застегивая пуговицы. – У меня своя гвардия есть. Степан Борозда, Гордей, бойцы на базе… Если нужны охранники, то я буду со своими.

– Сын, ты будешь со мной спорить? – отец сузил глаза. В его голосе зазвучали стальные нотки. – Сейчас не время для юношеского максимализма! Нужно позаботиться о тебе, а поспорить можем и после выздоровления!

Что на это можно сказать? Только то, что отец прав? Но у меня же за спиной люди, которые на меня надеются! Я тоже не могу их подвести.

– Отец, поверь, – я выдержал его взгляд. – Если я сейчас покажу слабину, спрячусь за твоей спиной в родовом поместье, что будет дальше? На меня и так уже напустились Долгополый и Преображенский. Они только и ждут, чтобы я оступился. Если я сейчас исчезну с радаров и запрусь в бункере, это будет по меньшей мере подозрительно.

– Брат! – Мишка подскочил ко мне и положил руку на плечо. – Все наши возможности, все лаборатории Морозовых – всё для тебя. Мы предоставим всё возможное…

– Спасибо, Миш, – я прервал его захлебывающийся поток слов. – Я тебя понял и если что, то не премину обратиться за помощью! И очень благодарен за такие слова! Мне в самом деле очень приятно знать, что у меня есть такой друг.

Я снова повернулся к отцу.

– Отец, я постараюсь сидеть на базе. В Академии скажусь больным, возьму пару отгулов. Пока не буду высовываться. Но я поеду в Балашиху!

– Сын, – отец скрестил руки на груди. – Это глупо.

– Отец, – упрямо ответил я. – Мне нельзя сейчас покидать своих ребят. Гордей привез ту самую коробочку из-под сока, из-за которой слуги превратились в деревянных тварей. Моих людей тоже могут попытаться отравить. Или нападут в любой момент. Прячущийся командир в трудной ситуации это уже не командир, а кусок дерьма. Я должен быть рядом со своими людьми! Мы дождемся результатов анализов! Найдем того, кто это сделал и ударим в ответ.

Святослав Васильевич покачивал головой, а в его глазах читалась сложная смесь гордости и раздражения. Вроде бы с одной стороны поддерживал меня, а вот с другой…

– Сдается мне, Елисей, ты что-то задумал, раз так отнекиваешься от очевидной вещи, – произнес он. – И это не влезает ни в какие рамки. А может быть, даже и вовсе идет в противовес словам лекаря.

– Нет, – я поднял руки ладонями вверх. – Могу даже поклясться, что пользоваться живицей не буду. Со мной останется только мой кинжал и пистолет. Слово Ярославского. Если уж так переживаешь, то выпиши на мою базу пару бойцов ранга «Ратоборец». Пускай они укрепят ребят на случай штурма. Впрочем, мои бойцы и сами если что могут справиться…

Отец хмыкнул, огладил бороду.

– Ты так уверен в своих людях? В том же Степане Борозде? Он ведь бывший наемник. А эти при любом удобном случае перекидываются на ту сторону, где больше платят.

– Уверен, – кивнул я.

Не стал говорить, что мы связаны Клятвой Крови. Если я чувствую своих людей, то пусть это будет моя заслуга.

– К слову о наёмниках, – подал голос Василий Пантелеевич. Мне показалось, что он вклинился, чтобы немного разрядить обстановку. – Я про дочь Синего, которая сейчас живет у нас в поместье. Весьма смышленая девчонка. Про папку, конечно, спрашивает постоянно, а я говорю, что он всё ещё в командировке и только присылает сладости.

– И она верит? – спросил я.

– Может быть и нет, но вида не показывает. Гораздо важнее, что поправляется и помогает мне с травами. Я на нее не нарадуюсь. Умница! Понимает с полуслова. И к чему я вспомнил о ней? Уж если она от отравы избавляется, то и к паразиту Елисея тоже подберём ключик.

– Что ж, хорошо, – кивнул я. – Это ещё один стимул для меня порвать любого, кто сунется на базу. Ну что же, дождемся результатов из лаборатории.

Отец поджал губы и отвернулся.

Вскоре в коридоре послышались шаги, и в кабинет вошел Кирилл Матвеевич. Мы все почтительно склонили головы. Отец обменялся рукопожатием с хозяином дома.

– Ну что там, Кирилл Матвеевич? – спросил отец. – Разобрали дрянь на молекулы?

– Разобрали, – декан потер переносицу. – И в самом деле в столице орудует отравитель, господа. И этот отравитель сработал ювелирно. Сок, который раздавали слугам, содержал концентрированную вытяжку из Опасных земель. А вот дворянам эту дрянь не предлагали. Однако…

Кирилл Матвеевич посмотрел на меня.

– Думаю, что и у вас, Елисей, и у моего сына мне нужно взять кровь для дополнительных анализов. У меня есть подозрение, что аристократам тоже могли что-то подсунуть. Лучше узнать заранее о возможных неприятностях, чем потом их ловить и исправлять, когда уже будет поздно.

– Да уже подсунули, – буркнул я в ответ.

– Кирилл Матвеевич, вы как декан Академии, может, повлияете на моего сына? – спросил Святослав Васильевич. – А то он ни в какую не хочет слушаться меня. Не хочет ехать в родовое поместье. Я ему объясняю, что у нас защита лучше, а он рвется в свою промзону!

– Так-так-так, стоп! Я что-то не совсем вас понимаю, – Кирилл Матвеевич потряс головой. – Вы о чём? Что вы имеете в виду?

Василий Пантелеевич вышел вперед и вкратце обрисовал декану мою ситуацию. О том, что любая искра магии может стать для меня последней. И что меня надо поместить в прозрачный пузырь и не выпускать наружу. Ещё и лекарь Морозовых поддакнул. Сказал, что меня надо бы ещё и в хрустальный гроб закатать на всякий случай, чтобы даже по воздуху не передавалась зараза.

Кирилл Матвеевич метнул взгляд на сына:

– В таком случае надо срочно проверить Михаила!

Лекарь Морозовых покачал головой:

– Уже проверено. В крови Михаила ничего не обнаружено. Слава богам!

С этими словами он поднял вверх пробирку, в которой плескалась чуть порозовевшая жидкость. Да уж, это не та зелёная хрень, какая была у меня.

Морозов-старший повернулся ко мне:

– Елисей Святославович. Вам и в самом деле следует какое-то время побыть в поместье у отца. И не спорьте! Засуньте, пожалуйста, свою гордость поглубже внутрь и послушайте голос здравомыслия. На вашу базу были совершены нападения. И, возможно, будут еще. Вы даже со своими людьми, какими бы верными и хорошими они ни были, не сможете сдержать целенаправленный штурм тех же двадцати Древоидов без применения магии. А в поместье отца…

Я поднял руки, сдаваясь. Спорить с двумя главами родов и двумя лекарями было бесполезно.

– Всё, хорошо. Я всё понял. Мне легче сдаться и побыть всё-таки в поместье, чем выслушивать лекции. Сейчас передам распоряжение Гордею, чтобы парни переходили в оборону.

– И скажи Гордею, что для всех ты будешь на базе! – вдруг произнес отец.

Я удивленно вскинул голову:

– Что?

– Да-да. Скажи Гордею, что он всех уведомил, что ты находишься на базе, – повторил Святослав Васильевич. – И сделает так, чтобы эта информация распространилась. Пусть все думают, что ты находишься не у нас в Красногорске, а у себя в Балашихе.

Я нахмурился, переваривая услышанное. Конечно, для сохранения жизни это будет весьма полезно, однако…

– Если на меня хотят напасть, то они ударят по моим людям? Я… в таком случае подставлю своих бойцов, но зато сохраню свою жизнь? – я скрипнул зубами. – Вообще-то это подло!

– Я всё понимаю! – рявкнул отец. – Однако это не подлость. Это тактика! Если ты уже стал мишенью для Долгополого или Опасных земель, они всё равно ударят. Если они узнают, что ты у меня, то могут устроить засаду возле Красногорска. А если они сунутся в Балашиху… Там можно подготовить ловушку для нападающих. Это осторожность, Елисей, а не подлость!

Я замолчал. А ведь отец прав. Если на меня объявлена охота, то лучше контролировать то место, где должен захлопнуться капкан. Как бы я не хотел думать иначе, однако, моя база пока что мало приспособлена для отражения атаки. Конечно, какое-то время ребята продержатся, но если будет массированная атака, то от базы останутся только бетонные основания.

И в этот момент меня поразила мысль. Словно вспышка молнии в темном лесу.

Преображенский!

Князь Преображенский. Он заведует фармакологией, ядами, исследованиями. Он создал Древоидов. И он мог внедрить мне этого паразита! Только когда? Если я не пил шампанское, если не успел ничего поесть на банкете, то когда?

Если он обратил людей в деревянных монстров, если он всё это организовал, то, возможно, и меня он отравил точно так же. Я вспомнил наш разговор на банкете. Вспомнил, как мы с Ефросиньей Степановной уединились в спальне.

И получалось, что паразит мог быть передан самой княжной… мы обменивались только поцелуями и ничем более. Могла ли она передать заразу через поцелуй?

На ум сразу всплыло предупреждение, что «ни одно средство контрацепции не гарантирует абсолютную защиту от беременности, ВИЧ и инфекций, передающихся половым путём». И от паразитов тоже не предохраняет… Впрочем, у нас и не было «полового пути». Не успели…

Однако, если Ефросинья Степановна не знала про паразита, то такая же пакость могла поселиться и в ней? А это означает, что моя кровь может понадобится для создания гораздо большего количества противоядия.

По любому я должен поехать с лекарем, чтобы находиться рядом и помогать. Может быть, мои знания из прошлого помогут с решением проблемы? Как бы не был я упрям, но… Всё-таки зерна здравомыслия пробились сквозь барабанный бой гнома в башке.

– Отец, я принял окончательное решение. Я поеду в поместье. Василий Пантелеевич, если вам нужна будет моя кровь для опытов, я с радостью вам её предоставлю. Хоть литрами качайте. Вот только как мне учиться?

– Я смогу обеспечить вас охраной! – подал голос Морозов-старший. – Думаю, что мои коллеги в Академии войдут в положение и с радостью согласятся обезопасить вас от излишних поползновений иных адептов. Вы понимаете, о чём я?

Во как? Получается, что я теперь буду любимчиком? Хм, интересная мысль. Насколько сильно успеют меня возненавидеть однокурсники, если увидят, что все поголовно преподаватели встают на мою сторону?

Ведь мало кто любит «любимчиков». Почему-то всем кажется, что такие люди будут стучать и доносить на остальных. Поэтому и получается, что чем ты лучше учишься, тем хуже к тебе относятся однокурсники… Парадокс!

Ладно, разберёмся!

– Благодарю вас за помощь, Кирилл Матвеевич, – поклонился я в ответ. – Однако, если можно, то попросите ваших коллег как можно меньше заступаться за меня. Студенческая братия… она такая… Своеобразная.

– Не хочешь быть в числе ботаников? – улыбнулся Кирилл Матвеевич. – Ладно, предупрежу, чтобы защищали тебя в самом крайнем случае.

На этом мы и попрощались. Отец забрал меня с собой. Городей отправился на базу с предупреждением о полной боевой готовности. Я сказал ему про наш план, и он ответил, что это будет самым верным решением.

Может, сказал это потому, что рядом стоял отец? По старой памяти прогнулся?

Да нет, я и сам понимал, что так будет надёжнее и вернее. А уж Гордей со Степаном смогут организовать бойцов и без меня.

Дорога до Красногорска прошла как в тумане. Я сидел на заднем сиденье, прикрыв глаза, и пытался дышать ровно, чтобы не провоцировать боль.

Как только мы прибыли в родовое поместье, я, ни с кем не разговаривая, поднялся в свою комнату. Родные стены, знакомый запах дубовых панелей и легкий аромат воска. Здесь было безопасно. Насколько это вообще возможно в этом сумасшедшем мире.

Да уж, приключений тут хватало. За те полгода, что я побыл здесь, различных ситуаций в моём мире хватило бы лет на десять. А может и больше. Слишком уж тут неспокойный мирок!

Я рухнул на широкую кровать, даже не раздеваясь. Стянул только ботинки и носки.

Сквозь наваливающуюся дремоту я услышал, как в коридоре тихо скрипнула половица, а затем приоткрылась дверь.

– Ой, батюшки… – раздался знакомый шепот одной из служанок, с которыми так чудесно было очью. – Да как же так-то? Бледный весь. Пойду-ка я ему отвару горячего принесу, да одеялом укрою…

– А я ему подушку поправлю и мух буду отгонять…

– А ну, пошли отсюда, мартышки! – тут же раздался строгий шепот Василия Пантелеевича. – Бояричу нужен полный покой и отдых! И ему сейчас совершенно не до вас и не до ваших отваров! Тащите свои задницы на кухню! И чтобы ни звука на этаже! Иначе столько касторки в ваш чай добавлю, что из туалета не вылезете до второго пришествия! Мишка, встань у дверей боярича и чтобы ни одна вошь не пролезла.

– Будет исполнено, Василий Пантелеевич, – раздался шепот молодого слуги. – Пошли отседа, бабьё ненасытное! Всё бы вам об одном печалиться!

Я услышал разочарованное сопение, легкий топот девичьих ног и тихий щелчок двери. Лекарь стоял на страже моего покоя надежнее любого цербера.

Гном в голове получил порцию обезболивающих таблеток от Василия Пантелеевича и наконец-то отбросил отбойный молоток. Похоже, долбонавт взял временный отпуск. Боль не стихла совсем, но превратилась в терпимую пульсацию где-то на задворках сознания.

Ну что же. Хоть смогу нормально поспать. Может получится выспаться, набраться сил. А завтра… завтра мы начнем плести свою паутину.

Старого охотника так просто не возьмешь, Степан Ильич. Ты думаешь, что загнал меня в угол, заразив этой дрянью? Ты ошибся, поставив не на ту лошадку. Ты дал мне время подумать. И когда я найду способ выжечь эту заразу, то приду за тобой.